Глава 4: Покушение на целительницу

Информация поступила на следующий день, в четыре часа пополудни, через зашифрованный канал MI5. Гермиона как раз заканчивала разбирать финансовые отчёты, которые Блейз отдал ей ещё утром, когда Малфой, не отрываясь от планшета, произнёс:       — Целительница. Маргарет Флинн, специалист по проклятиям крови. Работает в Св. Мунго.       — И? — спросила она, откладывая перо.       — И она — следующая цель. Анонимный источник сообщил, что покушение состоится сегодня вечером. В её частной практике на Харли-стрит.       — Частная практика? Разве Флинн не работает в магической больнице?       — Работает. Но по средам она принимает пациентов в частной клинике. В основном магглов. — Малфой поднял глаза. — Тех, кому не могут помочь обычные врачи, но кому магическая медицина могла бы спасти жизнь. Она лечит их тайно, в обход Статута. Гермиона откинулась на спинку стула.       — И кто-то решил, что она заслуживает смерти?       — Не кто-то. Эмма Селвин. — Он развернул планшет к ней. — Я проверил старые записи. Сын Эммы, Питер, умер четыре года назад от проклятия крови. Маги отказались лечить, потому что мать была магглой. Маргарет Флинн была последней, к кому она обращалась. Целительница сказала, что ничем не может помочь.       — И Эмма возненавидела её.       — Или просто считает, что Флинн не сделала достаточно. — Малфой встал. — Мотив есть. Время и место — тоже. Нам нужно её защитить и взять исполнителя живым.       — Мы идём под прикрытием?       — Именно. — Он накинул пиджак. — Я уже подготовил легенду. Гермиона прочитала документ что лежал рядом и не смогла сдержать короткий смешок.       — Ты серьёзно? Мы — супружеская пара?       — А что тебя смущает? Ты — магглорождённая ведьма с нестабильным магическим фоном. Я — твой обеспокоенный маггл-муж, который ничего не понимает в магии, но очень хочет помочь. Мы записаны на приём к Флинн на семь вечера.       — И кто нас записал?       — MI5. У них есть связи. Она покачала головой, но спорить не стала. Легенда была хороша — достаточно простая, чтобы не запутаться, и достаточно гибкая, чтобы импровизировать по ходу дела. Клиника на Харли-стрит оказалась небольшим особняком, зажатым между стоматологическим кабинетом и частной галереей. Вывеска гласила: «Д-р М. Флинн, консультант по редким заболеваниям». Никакой магии, никаких артефактов — только кремовые стены, мягкий свет и аквариум с тропическими рыбками в приёмной. Гермиона вошла первой, опираясь на руку Малфоя. На ней было простое серое платье, на нём — тёмный свитер и брюки, никакого намёка на аристократическое прошлое. Он даже снял свои серебряные запонки и заменил их обычными, маггловскими. Но осанка — вот что выдавало его с головой. Как бы он ни пытался выглядеть обычным, спина оставалась прямой, а подбородок — чуть приподнятым. Человек, который привык, что мир принадлежит ему. Они сели в кресла в приёмной. Медсестра сказала, что доктор Флинн примет их через несколько минут. Гермиона взяла журнал, чтобы не смотреть на Малфоя, но он вдруг накрыл её руку своей. Пальцы переплелись.       — Не волнуйся, дорогая, — произнёс он громко, для приёмной, но с лёгкой усмешкой в голосе. — Я с тобой. Она дёрнулась, но он не отпустил. Наоборот — сжал крепче. Через секунду она расслабилась, приняла игру.       — Я и не волнуюсь, — ответила она с вымученной улыбкой. — Спасибо, что пошел вместе со мной. Он наклонился к её уху и прошептал так, чтобы никто не услышал:       — Ты слишком хорошо играешь любящую жену, Грейнджер. Это пугает.       — Ты тоже играешь заботливого мужа неплохо. И это тоже пугает.       — А если бы не игра? — спросил он, не меняя тона. Она почувствовала, как к щекам приливает кровь. Ответить не успела — дверь кабинета открылась, и медсестра пригласила их войти. Маргарет Флинн оказалась женщиной лет шестидесяти, с серебристыми волосами, собранными в пучок, и усталыми, но добрыми глазами. Она сидела за столом, заваленным бумагами, и при их появлении поднялась.       — Мистер и миссис Ламбер? — Она сверилась с карточкой. — У вас запись на семь.       — Да, — сказала Гермиона, садясь на кушетку. — Спасибо, что приняли нас так быстро.       — Моя ассистентка сказала, что у вас необычный случай. — Флинн надела очки и внимательно посмотрела на Гермиону. — Расскажите, что вас беспокоит. Гермиона открыла рот, чтобы начать заготовленную историю — о слабости, о странных вспышках, о том, что обычные врачи разводят руками, — но не успела. Потому что в этот момент за окном что-то мелькнуло. Тень, быстрая и бесшумная, как летучая мышь. Малфой заметил её одновременно с ней. Он уже поднимался с кресла, когда стекло разлетелось вдребезги. В комнату влетел небольшой предмет — не пуля, не заклинание, а что-то вроде стеклянной сферы — и покатился по полу, оставляя за собой серебристый туман.       — На пол! — крикнула Гермиона, бросаясь к целительнице и увлекая её за собой. Малфой рухнул на пол одновременно с ней, прикрывая голову руками. Сфера щёлкнула — и из неё вырвался зеленоватый газ. Тот самый. Боггарт-токсин. Гермиона действовала, не думая. Палочка оказалась в руке раньше, чем она осознала это. Воздушный щит встал вокруг них троих, отсекая газ плотной, невидимой стеной. Токсин ударил в щит и рассыпался на безопасные компоненты — как в бункере Элин, как в перуанской лаборатории. Но на этот раз атака была направленной, рассчитанной на то, чтобы убить не всех, а одного. Целительницу.       — Кто-то снаружи, — сказала она, не опуская щита. — Малфой, окно.       — Вижу. — Он уже отползал к стене, подальше от линии огня. — Снайпер?       — Нет. Магический бросок. Кто-то использовал заклинание, чтобы запустить сферу.       — Значит, наш друг — волшебник.       — Или у него есть доступ к магическому оборудованию. Газ рассеялся. Гермиона опустила щит и поднялась на ноги. Маргарет Флинн, бледная, но спокойная, сидела на полу и держалась за сердце.       — Вы в порядке? — спросила Гермиона.       — Да… кажется. — Целительница посмотрела на разбитое окно. — Кто-то пытался меня убить.       — Кто-то из ваших бывших пациентов, — сказал Малфой, подходя. Он сделал шаг и вдруг поморщился — едва заметно, но Гермиона увидела. Левой рукой он прижимал к плечу край рукава, где ткань потемнела и слегка дымилась.       — Ты ранен, — сказала она, подходя ближе.       — Ерунда. — Он отнял руку. На свитере расплывалось тёмное пятно, а сквозь прореху виднелась красная, воспалённая кожа — не глубокая, но обширная. Магический ожог. — Задел край, когда уворачивался. Газ.       — Сядь.       — Грейнджер, сейчас не время…       — Сядь, — повторила она так, что он подчинился. Она наложила заживляющие чары — слабо, но ожог хотя бы перестал кровоточить. Драко стиснул зубы, но не издал ни звука. Только когда она закончила, выдохнул:       — Жить буду.       — Идиот.       — Спасибо. Флинн, придя в себя, указала на стол: «Там, в ящике, список пациентов». Гермиона открыла ящик и достала тонкую папку. Пролистала. Среди двух десятков имён одно было обведено карандашом — так же, как в старом отчёте Отдела Тайн. «Селвин, Питер. 4 года. Проклятие крови. Летальный исход».       — Селвин, — прочитала она вслух. — Сын Эммы Селвин. Она была здесь. Она винила вас в его смерти.       — Я пыталась спасти его, — сказала Флинн. — Но проклятие было слишком сильным. Я не могла…       — Вы не виноваты, — перебила Гермиона. — Но она так не считает. Малфой уже говорил по коммуникатору, вызывая подкрепление. Гермиона помогла целительнице подняться и усадила её в кресло. Через десять минут прибыли авроры — Гарри лично возглавил группу захвата. Но Эммы Селвин уже не было. Она исчезла, растворилась в лондонских сумерках, оставив после себя только разбитое окно, остатки токсина и имя. Имя своего сына. Они сидели в машине вчетвером: Гермиона, Малфой, Гарри и один из младших авроров. Дождь, начавшийся ещё днём, усилился и теперь барабанил по крыше с монотонным, убаюкивающим ритмом. Гермиона смотрела в окно на мокрые улицы Лондона и думала о том, что Эмма Селвин была здесь — в двадцати футах от них, — и они её упустили.       — Она ушла, — сказал Гарри, озвучивая её мысли. — Но мы нашли кое-что в переулке за клиникой. Сумку с оборудованием. И дневник.       — Её дневник? — спросила Гермиона, поворачиваясь.       — Нет. Её сообщника. Маркус Хейл, наёмник. Сейчас его допрашивают. Он уже раскололся. Малфой, сидевший рядом с Гермионой, подался вперёд.       — Что он сказал?       — Что Эмма Селвин — правая рука Кассиана. Что она работает на него уже несколько лет. И что Кассиан планирует что-то большое. Что-то, что изменит всё. — Гарри помолчал. — Он не знает деталей. Но он сказал, что Кассиан одержим идеей «инверсии». Что он хочет стереть границу между мирами.       — «Зеркало Миров», — тихо сказала Гермиона.       — Что? — переспросил Гарри.       — Так он называет своё устройство. — Она посмотрела на Малфоя. — Мы должны найти его. До того, как он запустит это зеркало. Гарри кивнул, но ничего не сказал. Машина остановилась у здания Министерства, и он вышел первым, сказав, что допросит Хейла лично. Аврор вышел следом. Гермиона и Малфой остались в машине вдвоём. Она повернулась к нему, взяла за руку — ту самую, которой он прижимал дымящийся рукав, — и осторожно отвела край свитера. Ожог был неглубоким, но магическим — вокруг уже начинала расползаться тонкая голубоватая сеть сосудов. Такие раны заживали долго.       — Тебе нужно в Мунго, — сказала она.       — Не сейчас. — Он мягко, но настойчиво высвободил руку. — Сначала отчёт.       — Малфой…       — Грейнджер. — Он посмотрел на неё, и в его глазах — серых, усталых, но спокойных — она прочитала: «Не сейчас». — Я выживу. Это не Авада. Она хотела возразить, но поняла, что бесполезно.       — Тогда хотя бы перевяжу, — сказала она, доставая из сумочки маленький пузырёк с заживляющей мазью — носила с собой на всякий случай с первого дня расследования. Он не сопротивлялся, когда она взяла его за руку и принялась наносить мазь. Пальцы дрожали — у неё. Он заметил, но ничего не сказал. Только смотрел, как она работает, и молчал.       — Знаешь, Грейнджер, — произнёс он, когда она закончила, — мы только что предотвратили покушение и взяли сообщника. Формально — это успех. Но я не чувствую себя победителем.       — Я тоже, — сказала она, убирая пузырёк.       — Потому что она всё ещё там. Селвин. И Кассиан. Мы откусываем от хвоста, а голова остаётся нетронутой.       — Мы доберёмся до головы. — Она подняла глаза. — У нас есть дневник Хейла, образцы токсина, показания. И у нас есть мы. Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.       — Ты сказала «у нас есть мы», — заметил он.       — Да.       — Это звучит почти как…       — Не продолжай. — Она отвернулась к окну, но уголки её губ дрогнули. — Просто доверяй мне.       — Я доверяю, — сказал он просто. Когда они выходили из машины под дождь, он накинул свой пиджак ей на плечи — молча, без комментариев, как будто это было самой естественной вещью в мире. Пиджак пах дымом, озоном и ещё чем-то неуловимо его — не одеколоном, а чем-то более глубоким, что она не могла определить, но сразу узнавала. Гермиона хотела что-то сказать, но не нашла слов. Она просто придержала пиджак, чувствуя, как от ткани исходит тепло — его тепло, — и пошла к дверям Министерства. А где-то далеко, в промокших лондонских сумерках, растворялась Эмма Селвин — женщина, потерявшая сына и возненавидевшая мир за это. Она была опасна. Она была сломлена. И она была следующей ниточкой, которая могла привести к Кассиану. Но это будет завтра. А сегодня у них был список новых зацепок, дневник сообщника и несколько дней до запуска «Зеркала». Она чувствовала, как время утекает сквозь пальцы, как песок в часах, которые не перевернуть.       — Малфой, — сказала она, когда они вошли в лифт.       — Что?       — Завтра начнём с анализа дневника Хейла. И мне нужно в архив Отдела Тайн. Ещё раз.       — Я с тобой.       — Я знаю. Лифт поехал вверх, и они стояли рядом — плечо к плечу, не глядя друг на друга, но чувствуя, как близко. Впервые за долгое время Гермиона не думала о том, что этот человек когда-то был её врагом. Она думала только о том, что без него у неё не было бы ни малейшего шанса. И это было одновременно страшно и правильно.