Бонусная глава 2. Письма из Азкабана

4 ноября 1990 года

Не отправлено. Конфисковано охраной Азкабана.

Кассиан, мой мальчик. Я не знаю, позволят ли мне отправить это письмо, но я должна написать его — иначе сойду с ума в этой темноте. Здесь всегда темно, даже днём. Свет проникает только через узкую щель под потолком, и я считаю часы по тому, как эта полоска движется по стене. Твой отец меня не помнит. Мне сказали об этом сегодня. Сказали сухо, как будто речь шла о погоде: «Обливиэйт прошло успешно, субъект не сохранил воспоминаний о магическом мире». Он не помнит меня, Кассиан. Он не помнит тебя. Он не помнит, как мы сидели втроём на кухне и ты, четырёхлетний, объяснял ему, почему небо голубое, — ты тогда прочитал об этом в маггловской энциклопедии и запомнил слово «дифракция». Я не плачу. Здесь нельзя плакать — дементоры высасывают любые сильные эмоции, и я боюсь, что если начну, они выпьют меня до дна. Но я хочу, чтобы ты знал: я жива. Я буду жить. Ради тебя. Ты сейчас, наверное, у тёти Маргарет. Она хорошая женщина, хоть и маггла. Она позаботится о тебе, пока я не найду способ выбраться отсюда. А я найду. Я обещаю. Будь смелым, мой мальчик. И не забывай: то, что они сделали с нами, — это не твоя вина. Не моя. Не папина. Это их страх перед тем, чего они не понимают. Я люблю тебя. Мама.

***

12 июня 1992 года

Отправлено. Перехвачено Отделом Тайн. Копия сохранилась в архиве.

Кассиан, с днём рождения, мой родной. Тебе девять. Я пытаюсь представить, каким ты стал, — высоким, наверное, как папа? Он носил тебя на плечах. Ты цеплялся за его волосы и смеялся — так громко, что воробьи разлетались с крыши. Ты, наверное, уже не помнишь его. Может быть, это к лучшему. Помнить того, кого потерял, — особая боль. Мне разрешили писать одно письмо в год. Я коплю слова весь год, а потом не знаю, какие выбрать. Все кажутся недостаточно важными. Тётя Маргарет пишет, что ты хорошо учишься. Что ты прочитал все книги в школьной библиотеке и попросил ещё. Это так похоже на меня в твоём возрасте. И на папу. Мы оба были читающими. Она также пишет, что ты спросил её, почему нас разлучили. Я не знаю, что она ответила. Я сама до сих пор не знаю ответа. Единственное, что я могу тебе сказать: есть люди, которые боятся того, что отличается от них. Магия и магглы, чистокровные и магглорождённые, свои и чужие — они делят мир на категории и думают, что так безопаснее. Это не так. Это просто удобно. Не позволяй им сделать тебя удобным, Кассиан. Будь неудобным. Будь сложным. Будь собой. Я люблю тебя. Мама.

***

3 сентября 1998 года

Отправлено. Не перехвачено — проверка Отдела Тайн ослаблена после войны.

Кассиан, война кончилась. Ты, наверное, уже знаешь — даже в Азкабане новости разносятся, как ветер сквозь щели. Говорят, Поттер победил. Говорят, Тёмный Лорд мёртв. Говорят, дементоров уберут из Азкабана. Я не знаю, радоваться мне или бояться. Дементоры ужасны, но без них тюрьма станет просто камерой. А камера — это ожидание. Бесконечное, бесформенное ожидание. Тётя Маргарет пишет, что ты получил письмо из Хогвартса. Она говорит, что ты отказался. Я понимаю, почему. Я не осуждаю тебя. Но я хочу, чтобы ты знал: магия — это не только Министерство, не только авроры, не только Обливиэйт, которые разрушили нашу семью. Магия — это ещё и книги, которые пахнут старой бумагой и обещают чудеса. Это ощущение, когда заклинание получается впервые. Это свет Люмоса на кончике палочки. Я знаю, что ты не можешь простить им меня. Я сама не могу простить. Но я не хочу, чтобы твоя ненависть к системе стала ненавистью к себе. Ты — не система. Ты — мой сын. Ты спрашивал, почему нас разлучили. Я так и не нашла ответа. Но теперь я знаю другое: даже разлучённые, мы всё ещё семья. Этого у нас никто не отнимет. Я люблю тебя. Мама.

***

17 марта 2010 года

Отправлено. Единственное письмо, на которое Кассиан ответил.

Кассиан, ты написал мне. Четыре строчки — но это больше, чем я получала за десять лет. Твои четыре строчки. Я перечитала их сто раз. Они лежат у меня под подушкой — единственное, что я могу хранить здесь, в этой камере. Ты написал, что работаешь в ЦЕРНе. Что нашёл способ соединить то, что они разъединили. Что скоро всё изменится. Я не знаю, что ты задумал. Но я знаю твой характер: ты всегда был максималистом. В семь лет ты спросил меня, почему магглы и маги не могут жить вместе. В девять ты пытался изобрести заклинание, которое вернуло бы папе память. В одиннадцать ты прочитал всего Эйнштейна и сказал, что он ошибался насчёт квантовой механики. Я не поняла ни слова, но я тебе поверила. Если ты действительно нашёл способ — не потеряй себя в этом поиске. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Не успешен, не велик, не прав. Счастлив. Я люблю тебя. Мама.

***

7 июля 2011 года

Не отправлено. Спрятано под половицей в камере. Обнаружено при обыске.

Кассиан, ты исчез. Год от тебя нет вестей. Тётя Маргарет говорит, что ты уволился из ЦЕРНа и не оставил адреса. Я пытаюсь не думать о худшем, но здесь, в темноте, худшее приходит само. Я слышала об инциденте в ЦЕРНе. Слухи ползут даже сквозь каменные стены. Говорят, два человека погибли. Говорят, был эксперимент. Говорят, ты был там. Я не спрашиваю, правда ли это. Я просто хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я на твоей стороне. Я любила тебя с той минуты, когда впервые взяла на руки, — крошечного, сморщенного, с глазами разного цвета, как будто ты смотрел на мир с двух сторон одновременно. Ты всегда был особенным. Ты всегда был моим. Пожалуйста, дай знать, что ты жив. Просто одно слово. Я пойму. Я люблю тебя. Мама.

***

15 августа 2014 года

Не отправлено. Найдено в тайнике в камере.

Я больше не жду, Кассиан. Не потому, что перестала любить, а потому что ждать слишком больно. Я просто знаю: ты жив. Ты где-то там, строишь свой мир. Может быть, однажды ты построишь его так, что в нём найдётся место и для меня. А может быть, нет. В любом случае — я здесь. Я всегда здесь. Мама.

***

20 декабря 2024 года

Не отправлено. Последнее письмо, написанное после визита Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя. Найдено в камере Эдит Вейл после её освобождения.

Кассиан, сегодня ко мне пришли двое. Женщина и мужчина. Она — магглорождённая ведьма с усталыми глазами и голосом, который не дрожит. Он — чистокровный, бывший Пожиратель, который теперь работает на магглов. Они сказали, что ты жив. Что ты построил устройство, способное изменить мир. Что ты убил людей. Я не знаю, что чувствовать. Я прожила в этой камере тридцать лет, и всё это время единственной мыслью, которая держала меня на плаву, была мысль о тебе. О том, что ты вырастешь и, может быть, однажды войдёшь в эту дверь и скажешь: «Мама, я пришёл». Я ждала этого, как ждут рассвета в полярную ночь. Но ты не пришёл. Вместо тебя пришли они — двое, которые построили то, о чём ты мечтал. Мост между мирами. Только они построили его не из боли и ненависти, а из доверия. Я видела, как они смотрели друг на друга. Я помню этот взгляд — так мы с твоим отцом смотрели друг на друга до того, как всё рухнуло. Они просили передать тебе мои слова. И я скажу — не только им, но и тебе, хотя ты, возможно, никогда не прочтёшь это письмо. Я не хотела, чтобы ты мстил. Я хотела, чтобы ты жил. Когда Обливиэйтеры вошли в наш дом и твой отец перестал меня помнить, я кричала не от боли. Я кричала от страха — за тебя. За то, что этот мир сломает тебя так же, как сломал нас. Я хотела, чтобы ты выжил. Чтобы ты нашёл свой путь. Чтобы ты был счастлив. Ты выжил. Но путь, который ты выбрал, — это путь разрушения. И я не знаю, смогу ли я узнать тебя теперь. Того мальчика, который в четыре года знал, почему небо голубое. Ты сделал то, что я никогда не могла себе представить. Но я всё равно люблю тебя. Даже сейчас. Даже после всего. Потому что я — твоя мама. А мамы не умеют переставать любить. Они сказали, что попытаются остановить тебя. Я надеюсь, что у них получится. Не потому, что я хочу, чтобы ты проиграл. А потому, что я хочу, чтобы ты наконец остановился. Перестал бежать. Перестал мстить. Перестал разрушать. И, может быть, тогда — впервые за тридцать лет — ты позволишь себе просто быть. Я люблю тебя, Кассиан. Всегда. Мама.