Часть 4

Ночь далась Мэй тяжело. Она шла в сторону горы Татэяма и практически спала на ходу. В голове ее мелькала мысль, что ей следовало поубавить пыл и остаться переждать ночь, а рано утром исчезнуть, не попрощавшись. Но Мэй отгоняла эту мысль, поскольку не считала, что ее гордость можно обменять на подачку от жены Юки. К утру она уже видела подножье горы Татэяма. Справа от горы простиралось озеро Микурига-ике. Она снова пожалела, что шла всю ночь. Ее спасало только то, что среди припасов она обнаружила шерстяные ткани, которыми наспех обмотала голову и туловище. Двигалась она то быстрее, то медленнее, заставляя тело согреваться, но не потеть, иначе она замёрзла бы сильнее. Она разместилась во впадине у озера, развела костер, чтобы погреться и высушить на себе одежду. Костер разгорался тяжело из-за мокрых веток, но когда первые огоньки затрещали на них, Мэй почувствовала эйфорию, подобной которой не было в ее жизни. Она справилась с холодом, значит справится с ним ещё раз. Победа над собственным телом и непогодой придавала ей уверенности в себе. Мэй пошарилась в мешке, нашла что-то съестное и закинула это себе в рот. На сумку она села сверху. Придвинула ноги поближе к костру, обняла колени и положила на них голову. Веки тут же затяжелели, а голова начала ощущаться бойком молота, готовым вот-вот удариться о твердую землю. Мэй поддалась этому чувству всего на пару мгновений и тут же ее будто пронзило иглами, заставив проснуться. Она грелась, покуда костер не прогорел, поднялась на ватные ноги, готовая преодолеть очередной путь. Эйфория прошла, оставив о себе лишь воспоминание. Теперь Мэй грезила об очередной победе. В гору она всходила с пустой головой, в неком трансе. Она старалась не поддаваться предвкушению скорой встречи с отцом. Она нашла на земле следы, припорошенные снегом. Углубления в сугробах от шага коней были все ещё видны. Мэй увидела, что их взошло пятеро. Шли медленно, не гоня лошадей. Она зашагала по протоптанной дороге. "Если они ушли сутки назад, ночевали и все ещё выполняют задание на горе, то у меня ещё есть шанс их нагнать. Скорее бы увидеть тебя". Мэй ускорила шаг, хотя восхождение на гору было ее нелюбимым занятием. Но воодушевление от следов на снегу давало ей силы. Она вообразила, как идёт рядом с отцом. Мэй завернула по следам, восходя на плоскую часть горы. Ветер усилился и принес запах костра. Ноги уже гудели, но она пустилась в бег, спотыкаясь о камни. Ещё чуть-чуть. "Я здесь, отец". Она увидела впереди палатки, замедлилась, осмотрелась. — Отец? Отец! Впереди показались несколько мужчин. — Стой! Кто такой? — крикнул один, опуская ладонь на рукоять катаны. — Господа, здравствуйте, простите. — она подняла руки. — Тебе здесь нельзя быть, уходи, пацан. — Простите, среди вас есть Такаши? Он мой отец. — Такаши? Да, есть. Такаши! Она увидела его. — Отец! — она сорвалась к нему. — Мэй! Она упала к нему в руки. Он прижал ее лоб к своим губам. Слезы хлынули на глаза Мэй. Она плакала, казалось вечность. Теплые руки отца сжимали ее плечи. — Мэй, я искал тебя. Целых полгода. Я думал, ты погибла. Она было хотела ему что-то ответить, но плачь не давал мыслям облачиться в слова. Солдаты стояли в стороне и о чем-то перешептывались, изредка поглядывая на них. — Идём к костру, ты вся холодная. Мэй больше не было холодно. Теперь ей больше никогда не будет холодно. Отец укрыл ее плащом. Она подставила руки и ноги огню, обернулась к отцу и ее сердце согрела его улыбка. — Мэй, как ты меня нашла? — Я встретила господина Юки, он сказал, что ты направился на эту гору. Лицо Такаши на миг посерьезнело. Мэй вгляделась ему в глаза. — Мэй, нам нужно уходить. Без паники. — прошептал он. — Что случилось? — улыбка спала с ее лица. — Правящая ветвь Фудзивара выслала распоряжение по армии об устранении таких как мы. — А причем тут господин Юки? — Торговцам доплачивают, потому что они больше всех знают, слышат и разговаривают. Им все доверяют, а значит могут найти отпрысков Фудзивара. — Он позвал меня в дом, его жена предложила мне замужество с их сыном. А ещё они хотели, чтоб я осталась у них на ночь. — Ты шла всю ночь? Правильно, что ушла. Я всегда говорил, что твоя интуиция никогда тебя не подводит. А теперь вставай, мы возьмём лошадей и спустимся с горы. Они медленно поднялись. Мэй сильнее укуталась в плащ, от которого пахло дымом. Солдаты все ещё переговаривались. Она услышала: "... Пусть повидаются, он не видел дочь полгода..." Мэй аккуратно отвязала лошадей, стараясь не звенеть заклёпками на упряжке. Отец оседлал коня, под копытами захрустел снег. Мэй забралась на другого. Свистнул поводья, лошади заржали и пустились галопом. Солдаты отпрыгнули в стороны, тут же побежали к оставшимся трем коням. — Это опасно! Отец, лошади соскользнут! — перекрикивала топот копыт. — Нагнись назад сильнее, упрись в стремя, доверься лошади! За мной, Мэй, не бойся! Мэй последовала совету, откинулась в седле и постаралась забыть о страхе. Лошадь выбирала лучший путь, отец был прав. Сзади послышались крики и гул копыт. — Отец! — Не бойся, Мэй! Засвистели стрелы, Мэй вильнула, обогнала отца. Ей казалось, что вот-вот их схватят, что ее выдернут из седла и она оставит отца одного. Мэй не могла этого допустить. — За мной! — Доверяю тебе наши жизни, Мэй! Стрелы посыпались одна за одной, она снова свернула, на этот раз направляясь вверх по горе. — Мэй! — Верь мне! Мэй вильнула, отец последовал ее примеру и стрела пролетела мимо. Вильнула ещё раз, лошадь захрапела, Мэй ударила в бока. Стрелы сыпались одна за одной. — Поворачивай вправо — крикнула Мэй. Она подняла коня, развернула его и помчалась вниз, на всадников. — Не смей! Такаши вывернул вправо, на тропу между валунов, где невозможно было стрелять из лука. Он разозлился на дочь, но доверился ей, вопреки здравому смыслу. Адреналин, заставивший все ее тело сводить мышцы судорогами экстаза, подгонял ее в бой, вперёд, насладиться стычкой. Она вынула меч, они натянули тетиву, но их кони были медленней из-за подъёма и стрелы, выпущенные с тетивы, летящие по параболе, пролетели слишком далеко, не зацепив ни Мэй, ни ее лошадь. А все потому, что Мэй перед самым выстрелам ударила по бокам лошади, разогнав ее и доверила ей управление. Солдаты не успели достать катаны, она рассекла бок тому, что справа и он вылетел из седла. Мэй направила лошадь влево, вверх по горе, чтобы встретиться с отцом. Оставшиеся солдаты не погнались за ней, а припустили на дорожку с валунами. — А, проклятье, они гонятся за отцом. — проворчала она себе под нос, запыхаясь. Она ударила поводьями. Лошадь заржала, Мэй ее гоняла на пределе, ещё и по горам. — Потерпи, осталось немного. — она похлопала ее по шее. Лошадь бежала, фыркая, тяжело дыша. Она наконец вышла на дорогу с валунами, оказавшись прямо позади солдат. Отец скрылся где-то впереди, она сбавила темп, держась на расстоянии. Тропа вывела их на очередную плоскость, больше, чем на той, где был разбит лагерь. Она увидела отца, он был готов к схватке лицом к лицу. Такаши ударил поводьями, подрезая лошадь первого солдата, и та, встав на дыбы, скинули своего наездника. Мэй врезалась лошадью в другого всадника и они оба вылетели на землю, только Мэй была готова к удару, заранее вытащила ноги из стремян. Упала на спину, перекатилась назад, выхватила меч. Лошади запаниковали, пустились врассыпную, путая солдат. Мэй добежала до отца, встала к его спине спиной. Отец, координируя ее, провел через лошадей, которые уже бежали обратно по той же дороге. Движения походили на вальс: это было первое, чему отец научил ее сразу после того, как та правильно научилась держать меч. Кони убежали, оставив на снегу сотни следов. То ли был азарт Мэй, то ли старость отца, но их оборона была не комфортной для девушки. — Медленней — попытался приструнить ее отец — я чувствую, как твоя спина дрожит. — Просто я не спала всю ночь. — отмахнулась она. Они заняли центр, дали себя окружить. На Мэй двигался один, она смотрела на его ноги, стараясь угадать его атаку, сама переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Она посмотрела на кончикмеча, он вилял по воздуху, стараясь запутать ее. Отец вел ее по кругу, ожидание накаляло ее терпение, дыхание стало глубже, сконцентрированней. Солдат следовал за ней, виляя мечом, меняя темп шага. Он явно собирался прорвать защиту спины Такаши, в виде ее тела. Но он не знал, либо знал плохо, что ее отец мог справиться со всеми четырьмя ещё в лагере. Она заметила, как солдаты переглядываются. Она почувствовала, как боевой запад отступил, оставляя место страху, когда он сделал шаг в ее сторону, Мэй чуть сильнее согнула колени, перехватила меч средним хватом. "Ну же. Ну же!" — изводилась она. Они напали одновременно, приблизились опасно близко. Мэй парировала и в лицо ей прилетел кулак, которого она не могла ожидать. В глазах вспыхнули искры, спины отца она не чувствовала, он уже ловко загонял врага в угол. Мэй отскачила вслепую, потеряла ритм, острие уже устремилось ей в живот. Она ударила, отражая атаку, снова отпрыгнула. Из губы сочилась кровь, стекала по подбородку. — Сучка — донеслось до ее ушей. Она увернулась от очередного удара, наконец выровняла ритм, приняв стойку и перестав видеть разноцветные круги перед глазами. Мечи сошлись, высекая искры. Мэй стало страшно, что она может пропустить ещё один удар кулака, поэтому решила бить быстрее, как ей нравится, как она может, воспользоваться своими преимуществами. Если он играет грязно, то почему она не может себе этого позволить? Она припала вниз, после его взмаха, он зацепил ее плечо, но Мэй уже вытянула ногу, выбивая его колено. Он взвыл, его тело накренилось. Мэй помнила, что вывих колена не смертелен, но крайне эффективен, если враг силен. Она довернулась, ударила плечом в живот, окончательно выбивая его из равновесия. Мэй подскочила, выбила ногой из его руки меч. Он вцепился в ее ногу ногтями, раздирая кожу под одеждой. Мэй вонзила в его шею меч. Рука тут же упала. Прихрамывая, она отошла от него, вынула катану из плоти. Отец сидел, ухватившись за бок. Внутри Мэй тут же похолодало. — Отец! — она подбежала к нему, села рядом. — Глубоко ранили? — Мэй потянулась к чему, чтобы осмотреть. Он схватил ее руку, оставляя кровавый отпечаток. — Нет, милая... — Дай посмотреть — она чуть отодвинула его ладонь и снег окрасила его кровь. — Нет... Нет-нет-нет! — рана быстро отнимала его жизнь — Мы только нашли друг друга. Потерпи, я перевяжу. — Мэй плотно зажала его бок ладонью, глаза искали ткань, которой можно остановить кровь. — Слишком старый я стал для такого. Но... Хотя бы умру не как самурай, а как отец. — Ты не умрёшь — она порвала плащ, которым он ее укутал, прижала тряпку к ране — держи крепче, сейчас наложу повязку, потом найду лошадей и поедем отсюда. — Мэй, послушай. Послушай меня сейчас. Я хочу, чтобы ты знала, что не жалею. Не жалею, что женился на твоей матери-китаянке, хоть для этого пришлось отказаться от статуса — он захрипел — ты такая сильная, что я диву давался каждый раз. Используй все, чему я тебя научил, чтобы, когда будешь умирать, не жалеть так же, как не жалею я. Пожалуйста. — Отец... — она всхлипнула, слезы в глазах размыли его лицо, она махнула их, чтобы ещё раз увидеть его — я совсем одна... — Мэй я тебя... Свистнула стрела, прошибая его спину и грудь насквозь. Мэй глядела в замершее лицо отца, перевела взгляд на древко, торчащее меж его ребер. Рука его больше не сжимала рану. Его тело упало ей в объятия. Она подняла глаза: на скале стоял последний солдат, что остался без лошади. Мэй закричала, прижала тело отца к себе. Отчаяние, боль и животная злоба наполнили ее голосовые связки. Она закричала ещё раз, громче, гуще, ощущая, как лицо ее начинает жечь от давления. Лучник развернулся, чтобы уйти. — Вернись!! Я убью тебя! — рвала она связки. — Скройся и живи. Я пощажу тебя. — Нет, вернись! Сейчас же! Я убью! Убью! — голос ее срывался то на хрип, то на визг. Он молчал. — Я убью каждого Фудзивара. Каждого! Слышишь? Каждого! Она вскочила, подбежала к выступу, чтобы добраться до лучника, но плечо, что было ранено, загорелось огнем. Мэй соскользнула с уступа,упала на спину, зажала плечо. — Каждого! Каждого! Каждого! — она выгнула спину, заскребла пятками снег. Лучник ушел, тут же забыв ее обещание. Она захлебывалась от слез и невыносимого горя. Горло запершило, Мэй закашлялась, набрала в лёгкие воздух и завыла, наполняя гору Татэяма своей неизлечимой болью.