Часть 6

Мэй очнулась, тяжело продирая глаза. Во рту было сухо, тело горело болью. Она попыталась застонать, но услышала лишь хрип, еле различимый. Горло саднило. Она чувствовала качение, подумала, что кружится голова. Но сквозь ресницы увидела лошадиную шею и татуированные руки, крепко сжимающие узду. — Пей — ко рту поднесли бутыль. Она взяла губами горлышко, вода хлынула в рот и сразу же вылилась на ее одежду, она закашлялась. Вода снова хлынула, бутыль грубо прижали к ее губам, она сглотнула через боль в горле, глотала ещё, жадно, пока желудок не потяжелел. Бутыль убрали и она снова провалилась в сон. Очнулась уже ночью. Кто-то трогал ее плечо. Она повернулась, открыла глаза. Мир плыл, мелькал пятнами. Она моргнула, прищурилась, фокусируя взгляд. Она увидела мужские руки, не те, что дали ей воду. Они бережно промывали рану на плече. Пахло горькой травой, костром и мясом. В руках блеснула игла, пронзила кожу. Мэй тихо вздохнула, не имея сил застонать. — Ты проснулась. Мэй, да? Мы ровесники, могу я называть тебя Мэй? — голос мужчины был бархатистым, тихим, вселяющим доверие. — Я Ураумэ. Просто Ураумэ. Второй мужчина, желавший насладиться ее смертью. Нет, не мужчина, а юноша. Мэй повернула голову. Свет от костра играл на его лице и волосах. "Мне кажется или у него белые волосы? Он эмиси?". — Я почти закончил. Рану на ноге уже промыл и закрыл тряпкой. Сейчас перевяжу руку и оставлю тебя спать. — Почему? — прошептала она. — Почему я тебе помогаю? Потому что так захотел господин. Спи. Она послушалась его совета и уснула, доверяя ему свою рану. Ночью у нее поднялась температура. Ураумэ положил ей холодную руку на голову, чтобы немного снять ее. В бреду она видела кошмарный сон, как не могла потушить огонь, сжигающий деревню, как ее меч, будто льдинка, ломается о шею врагов. Как небо заслоняют стрелы и она, подставляя свое тело, не может их остановить, чтобы защитить отца. Она слышала бормотание матери: "Что же это?", хрип отца. Стрелы, огонь, сталь. Мечи, крики, пепел. А потом все резко исчезло в пурге. Она брела по ней, опустошенная, уставшая. Затем только темнота и спокойствие. Ураумэ стабилизировал ее состояние. Мэй проснулась утром. Наконец она увидела мир целиком, без пятен. Мужчины собирались молча, грузя спальные мешки на лошадей. Она медленно села, держась за плечо. Чистая повязка стягивала рану, она погладила ее. Спина покрылась мурашками от холода. Она охнула, укуталась в ткань, скрывая оголенную грудь. — Доброе утро. Она вздрогнула, повернула голову. Ураумэ, грустно улыбаясь, смотрел на нее. — Доброе... Утро. — Голодна? Можешь поесть, пока мы собираемся. — Да... Спасибо. Он подошёл, подавая ей остывшую кашу. Она взяла тарелочку и выпила содержимое почти разом. — Ураумэ... — Ещё? — Нет, спасибо. Я обязана тебе. Спасибо, что позаботился. — она склонила голову. — Я выполнял приказ господина. Благодарите его. Она подняла глаза на мужчину, который вчера почти убил ее. Брови сами собой нахмурились. — Благодарю, господин. Он не ответил. Ураумэ забрал чашку из ее рук. Взял за плечо, развязал повязку и осмотрел рану. — Горячая. Пульсирует? — Мэй кивнула. Он вытащил мазь из-за пазухи, намазал немного на шов — Зарастёт. Хорошо, что не до кости. — Сколько рука будет восстанавливаться? — Думаю, месяц. — Месяц?! — глаза Мэй округлились. Горло тут же захрипела и девушка закашлялась. — Да... Я так думаю. Мэй вздохнула, опустила голову на колени. Ураумэ замотал рану обратно. Он встал, взял одежду Мэй, что сохла у костра ночью, отдал ей. — Помочь одеться? — Я справлюсь. Она отвернулась, медленно вдела в рукав сначала больную руку, затем здоровую. Закончив, медленно поднялась, скрутила мешок, на котором спала. Ураумэ забрал его, чтобы Мэй не напрягала руку. Она не знала, сколько ещё раз ей придется поблагодарить его. Мужчина, которого он назвал господином, стоял у лошади, поглаживая ее морду. Она не могла поверить, что решила с ним драться. Он был выше ее на две головы, а тяжелее раза в четыре. Мэй потрогала шею, что он чуть не свернул ей.Он посмотрел на нее, Мэй поджала губы, нахмурились. — Ты ещё дышишь? — бросил он, водя рукой по морде лошади. — Дышу. — холодно ответила она. Он усмехнулся. — А я думал, что ты умрёшь этой ночью. — Простите, что разочаровала. Он не ответил, продолжил улыбаться. — Надеюсь, мне не придется снова тебя везти в своем седле? — Нет. Она не намеревалась продолжать разговор. Мэй оглядела свою лошадь. — Где мой меч? — спросила она Ураумэ. — Пока полежит у меня — ответил мужчина вместо него — потом, может быть, отдам. — Он мне нужен сейчас. — Мэй — вмешался Ураумэ — шов может разойтись. Мэй вздохнула, молча согласилась с ним. Кроме того, она ещё не могла нормально поднять руку, ведь плечо тут же пронизывала боль. На лошадь она забралась тяжело, под усмешку мужчины. Они спускались с горы медленно. Мэй ослабила поводья, кобыла шла спокойно, не дергалась, что отличало ее от жеребцов и меринов. Она посмотрела на своих спутников, которые тянули поводья. Мэй подумала, что это Ураумэ настоял на том, чтобы дать ей спокойную лошадь. Она вспомнила, что до сих пор не знает имени ее мучителя. — Как ваше имя, господин? — Рёмен Сукуна. "Странное имя — подумала она — и не припомню фамилию. Он точно не из знати. Но почему он здесь? Без формы о-ёрой? Значит, он не самурай. И почему Ураумэ называет его господином?" — Не знаю такой фамилии. — Это не фамилия, а прозвище. — И кто же вас так прозвал? Он обернулся к ней, на лице снова была эта мерзкая усмешка. — Узнаешь, если доживешь. Мэй хмыкнула, как бы ставя под сомнения его слова. Она могла ещё и пережить его. Он отвернулся, снова сосредоточившись на дороге. — Куда мы идём? — В Эчиго. — ответил Ураумэ. "Я там была" — Зачем? — Наведаемся к твоим родственникам. "Звучит... — она повернулась к Ураумэ, он загадочно улыбался — опасно" — Вы собираетесь их убить. — Не всех. Только двоих. — ответил Сукуна. — У них очередной банкет в прекрасном дворце Окайзё. — Окайзё — это бордель, а не дворец. — подметила Мэй. — Ты думаешь, банкеты могут обойтись без проституток? Жён они с собой не берут, надо же им кого-то трахать, когда выпьют. Мэй смутилась от такой прямоты. — Вы хотите их убить, пока они развлекаются с проститутками? — последнее слово она выдавила из себя. Сукуна это заметил. — Боишься, что увидишь мужской член? — он засмеялся. Мэй стала пунцовой от стыда. За спиной послышался смешок Ураумэ, который уколол ее больнее издевок Сукуны. Она помолчала, а затем ответила: — Если бы... — неуверенно молвила она — если бы боялась, то не сидела бы сейчас в седле и не шла рядом с вами. Мужчины улыбались. Она вздернула нос, коснулась пятками боков кобылы и та обогнала мерина Сукуны. Конь заржал, пропуская лошадь вперёд. Сукуна цыкнул, но ничего не сказал. Они спустились с горы. В Эчиго было полно стражи, контроль у входа в город усилился. Сукуна предоставил бумагу и их пропустили. Они спешились, Ураумэ любезно взял узду у Мэй. Девушка шла позади него. — Мне нужно к торговым рядам. "Надо кое-кого наведать" — Вряд ли они сегодня работают. Видишь, сколько стражи? Близится вечер и они готовятся к любой неприятности. Стража бродила по городу, загоняя людей обратно в дома. Сукуна вел их через узкие переулки, и Мэй решила взять свою кобылу у Ураумэ, идти позади. "Если он обладает такой силой, то почему просто не ворвётся сейчас? Почему не разрежет весь бордель? Чего он хочет? И что за бумагу он показал страже? Похоже на храмовую грамоту. Он ее своровал?" Они шли к трущобам и Мэй сморщила нос от едкого запаха человеческих отходов. Даже в деревне так не пахло. Кто-то схватил ее за ботинок. Мэй остановилась, чуть не запнувшись. — Юный господин, проявите милость, мой ребенок голодает уже третьи сутки. — грязная нищенка держала ее за ногу. Лицо, усыпанное язвами, больше походило на череп, нос провалился, оставляя черную, дурно пахнущую дыру. — Юный господин, я сделаю все, пойдёмте. Мэй сморщилась, отдернула ногу, живот начало мутить. — Возьмите меня, юный господин. — она снова вцепилась в ногу — Как вы любите? Вы ещё не знали таких женщин, как я. Я никогда не говорю мужчинам "нет". Краем глаза она увидела шевеление около покосившихся палаток. Шлюхи, словно голодные нуэ*, подползали к ним. Мэй посмотрела на женщину, хотела было схватиться за меч, но вспомнила, что его у нее отобрали. Ураумэ подошёл к ней, катана лязгнула в ножнах. Женщина вскрикнула. — Господин, вы же хотите меня? Скажите ему, чтоб он убрал меч. — она взялась за икру Мэй, другой рукой за бедро. Костлявые пальцы сжимали слабо. Она пробиралась ими к паху Мэй. Девушка почувствовала, как по телу прошел отвратительный холодок. Девушка ударила тыльной стороной ладони по ее лицу. Та закричала, упала наземь. Мэй брезгливо вытерла руку о штаны. Шевеление у палаток сразу исчезло. — Господин, милостивый господин! — орала она. Мэй тяжело дышала, ее потряхивало. Она никогда не била женщин и не собиралась этого делать, но сделала. Ураумэ убрал клинок, пошел к своей лошади. Мэй двинулась вперёд. За спиной все ещё слышала плачь женщины. Людей больше она не видела. Урауме повернулся к ней, подбодрил ее кивком. Они вышли к борделям, но нужный им оставался впереди. Огни на его крышах мерцали завораживающим светом. Мэй сглотнула, понимая, что оплот любви станет последним пристанищем мужей Фудзивара. Запах благовоний, манящий и зажигающий страсть, скоро перебьют кровь и огонь. *Нуэ - аналог химер.