Часть 8

Они разбили лагерь в лесу, на западе от Эчиго, держа свой путь к Хэйан-кё*, который сейчас активно строился. А оттуда уже в Ичи-но-Тано и Коджима, за остальными членами семьи Фудзивара. Мэй получила по затылку от Ураумэ и теперь он с ней не разговаривал. От обиды он прижег ей рану: "Я сделал аккуратный шов, чтобы не осталось огромного шрама, Мэй, но ты всё испортила! — кричал он на нее, пока накалял лезвие ножа. — Надеюсь, ты останешься довольна, увидев, как пузырится твоя кожа!" — Мэй не могла ему ответить, потому что сжимала в зубах ветку. Сукуна одной рукой прижимал ее к себе, а другой удерживал плечо. — Вуфет фильно вольно? — еле выговаривала она, сильнее стискивая челюсть. — Безумно больно. Такова цена твоей доброй воли проституткам. — издевался над ней Сукуна. Ураумэ поднес красно-оранжевое лезвие к коже и волоски на ее руке зашевелились. В следующий миг Мэй издала самый громкий крик в своей жизни. Сейчас они сидели у костра и жевали крольчатину, которую приготовил Ураумэ. Мэй было грустно от того, что он молчал и даже не смотрел в ее сторону. Она была действительно благодарна ему, а сейчас сгорала от стыда за свой поступок. Мэй доела, поблагодарила и направилась из лагеря к озеру, прихватив сменную одежду, которую ей выделил Ураумэ и льняную ткань. Вода была холодной, но ей было противно от собственного тела, покрытого грязью, потом и скверны. Быстро разделась и, ломая тонюсенькие лёд, зашла в воду по пояс. Намочила тряпку, выжала и начала усиленно тереть корни волос. После этого тщательно обтерла торс. Окунулась по плечи и, дрожа от холода, собралась уже выйти, как увидела Сукуну, спускающегося на берег. Она прижала к груди тряпку. — Эй! Вообще-то тут занято! — стуча зубами, крикнула Мэй. Сукуна остановился. Она не видела его лица, но знала, что он ухмыляется. — Ты же "мужчина", так чего стесняешься? Ее колотило от холодно. — От-твер-рнись. Он фыркнул, но все же послушался. Мэй выбежала из воды и как можно быстрее накинула на себя одежду. Ее все ещё колотило от холода. — Закончила? — Д-да — она защелкала зубами — зачем ты пришел? — Убедиться, что ты не утонешь. Холодная вода сводит так, что двигаться невозможно. — Я вхожу только по пояс, так что не утону. Он присел на бревно, где лежала грязная одежда Мэй. Она ещё собиралась ее постирать. Мэй села рядом, надела таби и начала укутывать икры, заправляя в ткань штаны. Какое-то время они молчали. Сукуна смотрел на озеро, в котором отражалось вечернее небо. — Мы уже почти сутки здесь, так что скоро отправимся в дорогу. — сказал Сукуна. Мэй подняла голову, затянула узел на ноге. — Я почти готова. Они снова замолчали. Мэй начала укутывать вторую ногу. — Господин Рёмен, я хочу задать вам вопрос. — Говори. — Зачем вы меня забрали с собой? — Ты меня развлекала и я решил оставить тебя в живых, как и обещал. — Вы не обещали. По-моему, вы сказали "может быть" или "я подумаю". Что-то в этом роде. — Я подумал, что может быть, тебя следует оставить в живых. — он посмотрел на нее, слегка улыбаясь. Мэй прыснула. — Очень смешно. — Тебе нужен смысл? — Именно. Смысл. — она затянула узел на второй ноге, выпрямилась и взглянула на него снизу вверх. — Тогда я его уже назвал: ради развлечения. — Вы и сейчас развлекаетесь? — Нет, сейчас я разговариваю. — Точно, сейчас вы издеваетесь. Развлечение и издевательство. Два слова, а характеризуют вас идеально. — Не идеально, но действительно характеризуют. Есть слово, которое характеризует лучше. Всего одно. Мэй задумалась. — Удовольствие? — предположила она. — Именно. Все завязано на удовольствии. — Вам доставляет удовольствие убивать людей? — Мне нравится их побеждать. — И многих вы победили? — Многих — он довольно улыбнулся — теперь я задаю вопросы. — Слушаю. — Мэй прищурила глаза, готовясь к худшему. — Как ты оказалась на горе Татэяма? — Я уже говорила, что искала отца. — Я не об этом. Ты знала, что он там. Откуда? Мэй вздохнула. В деревьях шумел ветер. Она рассказала ему все. — А почему он не сдал своего друга раньше? — выслушав, спросилСукуна. — Я думала об этом. Возможно, потому что я отказала им в женитьбе и нагрубила его жене? Но это так глупо. — Ты задела честь его семьи в его доме. Не так уж и глупо... Для них — добавил он. — А сообщение передали с птицей. И когда ты нашла его, солдаты уже собирались его убить. Мэй снова вздохнула. Она сложила ноги на бревно, обняла их и положила сверху голову. — Звучит логично. — подытожила она. Они снова молчали. — Это отец научил тебя держать меч? — Да. Больше некому. — У тебя другой стиль. Все приемы подобраны так, чтобы компенсировать слабые женские руки. Сила компенсируется скоростью, ноги постоянно подвижны, а мышцы и связки тела хорошо тянутся, чтобы ты могла вовремя увернуться. — он говорил об этом увлеченно и с нескрываемым интересом — И этот твой инстинкт... — Отец говорил, что у меня всегда была хорошая интуиция. Поэтому он полностью доверял мне в бою. — Нет, я говорю именно о трансе, в который ты выходишь и пытаешься выжить, не смотря на травмы. — он помолчал — в общем, я хотел сказать, что если твой отец специально для тебя создал стиль боя, значит он был не простым воином. Глаза Мэй заслезились. — Не смей плакать. Ненавижу это. — Благодарю, господин. — она протёрла глаза. — За что? — За ваши слова об отце. Они молчали. Солнце скрывалось за хребтом гор, становилось холоднее. — Пора. — А, проклятье, я не постигала одежду. Вы отвлекли меня. Сукуна цокнул. — Лучше бы выкинула это тряпье. — Тогда у меня больше не будет сменной одежды. И вообще, мне ещё волосы нужно просушить, иначе я заболею. — Женщина... Ты... — он раздражённо хмурил брови. Мэй схватила одежду и принялась отстирывать пятна крови в холодной воде. Он бормотал себе под нос что-то невнятное, но Мэй не обращала на него внимания. Она закончила, когда ее пальцы перестали гнуться. Сукуна все ещё ждал ее, сидя на бревне. К лагерю она шла быстро, мечтая поскорее согреться. У костра развесила вещи, сама села рядом, подставляя руки теплу. После того, как пальцы снова начали гнуться, она начала расчёсывать ими волосы, чтобы они быстрее сохли. Сукуна и Ураумэ паковали вещи. На земле оставались лишь спальные мешки, на которые они сели, скривив лица в ожидании. Мэй продолжала гладить волосы и потрясывать ими, сгоняя лишнюю воду. Капли попадали на бревна и с шипением испарялись. Мужчины поочередно вздыхали и зевали. Мэй заметила это. — Вам бы самим не помешало помыться. — жирно намекнула им она. Они засмеялись. Ураумэ подкинул ветку в огонь и тот вспыхнул. Мэй охнула, отдергивая волосы. Они снова засмеялись. Мэй загребла рукой снег и кинула в него. Он поднял руку и снежок разбился о его ладонь. — Что ещё сделаешь? — спросил Ураумэ. — Это все. — Я даже не напугался. — Ты снова разговариваешь со мной? Ураумэ насупился. Мэй оскалилась в улыбке, наслаждаясь его грозным лицом. Короткие волосы быстро просохли. Она провела пальцами у корней, проверяя, насколько хорошо их промыла. Собрала волосы в хвост и затянула их куском ткани. Свернула одежду, которая не успела просохнуть по краям и сложила в мешок на лошади. Они собрали спальные мешки, погрузились и, оседлав коней, отправились дальше на запад. Хэйан-кё — современный Киото.