Часть 10

Они вывернули на основную дорогу, обгоняя пустые телеги и обозы, которые, вероятно, уже доставили строительный материал. Хэйан-кё был совсем близко и Мэй не терпелось увидеть его строительство. Император собирался перенести столицу туда, когда будут возведены основные строения: улицы, дворец и, конечно же стены. Добрались до города лишь когда небо порозовело. Сукуна сократил количество перерывов из-за нетерпения. В них он ходил один, о чем-то размышлял, будто готовился. Мэй не могла подумать о том, что он нервничает, спросила Ураумэ. Тот ответил, что он тяжело переносит ожидания, когда близится сражение и в такие моменты больше ни о чем не может думать. Рука Мэй практически не болела, обожжённая кожа заживала медленно, но к этому дискомфорту она уже успела привыкнуть. Она подумала, что человек может привыкнуть вообще ко всему. Например, Мэй привыкла к холодному ветру, от которого трескаются и кровоточат губы, свыклась к вечно ноющим мышцам и к негнущимися после долгой езды суставам. Осталось сделать для себя обыденностью купание в ледяной воде. Для нее все эти трудности были очищением. Они взобрались на возвышенность, осмотрели окрестности. Строительство замерло, за стеной лежали материалы, прикрытые соломой. По периметру стояли шалаши для строителей, но Мэй не разглядела признаков пребывания людей, не увидела следов или свежих костров. Стройка была покинута, лишь материал продолжали завозить. — Они забросили строительство. — озвучил Ураумэ ее мысли. Мэй кивнула, посмотрела на Сукуну. Руки его напряглись, но лицо оставалось невозмутимым. Он тронул лошадь пятками сильнее, чем было нужно, Мэй и Ураумэ поспешили за ним, к городу. У ворот они спешились, Сукуна открыл их пинком и те, задрожав, отворились. Мэй осмотрела шалаши, ногой откопала костер. Рядом, в снегу, лежали чашки, котелки и бутыли. Шалаши были забиты снегом из-за прорех в соломенном навесе. Местами стояли палатки, их ткань хлопала на ветру. — Почему стройка прервалась? — спросил Ураумэ. — Закончились деньги. — ответила Мэй. — Но материалы свежие. Даже снега на них нет. — засомневался он. — Идёт война между Фудзивара и Минамото. На сёгунов и самураев идёт много средств из казны, вот и остановили стройку. Стройка Хэйан-кё было желанием Фудзивара, а не Императора. — Откуда ты знаешь? — раздражённо спросил Сукуна. Мэй вздрогнула от его тона. — Потому что я Фудзивара. — она посмотрела на него через плечо — Хоть мой отец и лишился статуса сёгуна, женившись на китаянке и став рядовым самураем. Он скрыл свою фамилию, подделал, благодаря связям, пока... я не появилась на горе Татэяма. А потому, я знала все, что происходило, пока его не забрали на войну. — Что ты знаешь ещё? — Сукуна смахнул сено с шалаша и кинул лошадям. — Что Минамото победит. — она сняла с лошадей ремни, чтобы те поели. — Почему это? — Потому что я вырежу Фудзивара. Они молчали. Лошади фыркали, жевали сено. Ветер гулял по заброшенному городу. — Это твое окончательное решение? — медленно проговорил Сукуна. — Да. Он помолчал, кивнул. — Мэй-тян, — Сукуна впервые обратился к ней по имени — путь, который ты выбрала - не новый. Сама возможно выбирать не доступна даже Императору. И ты решаешь, что лучше всего для тебя будет перерезать Фудзивара, которые просто ведут политику, отсекая мелкие несовершенства своего рода. Как, например, твоего отца. — он подошёл к ней, возвышаясь, словно гора — А ты ещё и женщина. Слабая, даже с мечом, даже со своими обостренными инстинктами. Ты встала на путь, с которого не вернёшься с победой. И ты никогда не станешь супругой и матерью, потому что, если ты выживешь, то больше не будешь ни в одном мужчине видеть равного себе. — он помолчал — Ты действительно решила обменять возможность понести ребенка на какую-то месть? Мэй сглотнула, парализованная его взглядом. — Я решила. — наконец произнесла она, нахмурила брови. Он продолжал смотреть на нее, пытаясь найти малейшую неуверенность в ее лице. — Я буду тебя тренировать. — наконец произнес он — Как мужчину. Мэй выдохнула, ощущая,как расслабились ее плечи. А затем снова напряглись, когда подумала о том, сколько слабых мест женского тела ни в моем случае нельзя ударять. — Я знаю кое-что ещё. — вернулась она к теме — В городе Нара будет проводиться Ханами, любование сакурой. Во дворце собираются все высокородные мужи, в том числе и сёгуны. Все Фудзивара будут там. — Придется ждать весны, а это слишком долго. — отозвался Ураумэ. — Значит, ждём весны. — оборвал его Сукуна. — Будет достаточно времени, чтобы обучить Мэй. "Он думает, что за три месяца обучит меня? Страшно представить, что он будет делать со мной на тренировках. — Мэй прикрыла глаза, потерла виски — Впрочем, тренировки ещё не начались, так что нет смысла переживать раньше времени" — Обоснуемся близ Наро, рядом с водой и лесом, где нас никто не найдет. Собирайтесь. — скомандовал Сукуна. Мэй надела на кобылу ремни, сунула ногу в стремя и на секунду остановилась, осматривая недостроенный, пустынный город. Она подумала о масштабах плана, который они не смогли осилить из-за завышенных амбиций и отсутствия возможностей. "Может, мои желания тоже превратят мою жизнь в нечто подобное?" Она оседлала лошадь и двинулась за остальными. Эти три месяца обещали быть тяжёлыми.