Часть 13

Два месяца пронеслись. Мэй не могла до конца осознать насколько быстрее и выносливее она стала. В окружении магов ей казалась, что тело все ещё слабое и немощное. Но Сукуна заверял, что ее потенциал раскроется в реальном бою. К тому же, он не учил ее сражаться на мечах, потому что ему нечего было ей предложить. С одной стороны, это льстило Мэй. Но с другой означало, что у нее совершенно не было времени на практику с оружием. — Что мы будем делать после? — спросила его Мэй. Они сидели в лесу, на стволе поваленного дерева. Мэй растянулась вдоль него, положив голову на колени Сукуны. Мужчина, прикрыв глаза, гладил ее волосы, накручивал пряди черных волос на палец, другой рукой придерживал ее за талию. Мэй водила пальцами по татуировкам на его руке. Ей хотелось запомнить, какая на ощупь его кожа. Она скользнула по его ладони. Грубой и сильной. — После чего? — После того, как сорвем праздник любования сакурой. — она взглянула на его безмятежное лицо. — Это так важно? — он отпустил прядь, зарыл пальцы в ее волосы. По ее щекам пробежали мурашки. — Не думаю. Просто хотела узнать, какие у тебя планы. — Отправлюсь на поиски других магов. — А ты когда-нибудь думал... Осесть? Где-нибудь. — Нет. А ты? — Давно не думаю. — она закрыла глаза, наслаждаясь, как его пальцы расчесывают ей волосы. Они замолчали. Сукуна открыл глаза, посмотрел на нее. Его рука сползла вниз, с талии на бедро. Мэй вздохнула. Горячая ладонь небрежно поглаживала ее ногу, пальцы сжимали кожу, скользнули ко внутренней части бедра. Она остановила его руку. Он отстранился без лишних вопросов, как и всегда. — Это так важно? — дразнила она его. Мэй поднялась, села рядом, сложила свои ноги ему на колени. Он приобнял их одной рукой и сжал. Сжал сильнее, чем Мэй хотелось бы. — Сложно сказать... — он придвинул ее ближе, наклонился к ее лицу — Идём, пора возвращаться к тренировке. Мэй закатила глаза, но все же поднялась. И тут же вздрогнула, почувствовав шлепок по своей ягодице. Она повернулась, нахмурила брови. Сукуна уже отряхивал ладони. Прежде чем та успела возмутиться, он поднялся, хитро ухмыляясь: — Снег. И, не обращая внимания на хмурое лицо девушки, пошел вперёд. Сукуна повел ее высоко в горы после второго месяца обучения. Они вместе охотились, вместе разводили костер, чтобы приготовить еду. Сукуна воротил нос, но все равно ел, почти не жуя. Мэй ворчала себе под нос, но напрямую не возмущалась. Она бы могла проследить за готовкой Ураумэ, но времени для этого совсем не находила. Мэй нюхала, пробовала, вспоминала, как юный маг разделывал мясо. И все равно Сукуна разочарованно вздыхал, когда приходило время есть. Охотилась она гораздо лучше, чем готовила. Ей нравился звук натягивания тетивы, как она трещит и похрустывает. Но когда та сжималась, со свистом выпуская стрелу, в ее голове мелькало лицо отца. Мэй мерещился звук раздирания плоти. Он был схож с тем, когда костяной иглой прошибаешь шкуру животного. Мэй все чаще начала вспоминать прошлое в этом походе. В основном из-за того, что большую часть времени они шли молча. Иногда она намеренно уходила от разговоров, желая погрузиться в свои мысли. Мэй вспоминала, как в детстве часто чего-то боялась. Она не видела, но ощущала на себе чужие глаза, слышала, как чьи-то тяжёлые ступни шагают, вторя ее темпу. Тогда отец, устав от истерик и слез, повел ее в храм. Но это не исправило ситуацию. И он решил действовать знакомым ему методом: дал ей нож, вытесанный из дерева. Бесполезная по своей сути вещь, которая открыла ей путь, по которому она шагает сейчас. Мэй перестала быть обычной девочкой, везде носила с собой нож и однажды срезала волосы, почти под корень. После этого родители сильно поругались. Мать ударила Мэй, попыталась забрать деревяшку, но та сбежала. Нож тогда и меч сейчас — опора и стержень, кернившие ее. Нет ничего страшнее, чем лишиться его. Мэй решила кратко поделиться этой историей с Сукуной и тот сказал, что, возможно, она чувствовала проклятья — естественных врагов магов и людей. Он так же предупредил, что если она почувствует их снова, то ей необходимо сразу убегать, потому что ее катана не приспособлена для боя с ними. Сукуна любил давать советы, но в то же время мог раздражаться, искренне не понимая, как девушке неизвестны базовые знания о выживании. Любил отвечать на вопросы, только если они не связаны с его прошлым. Он не считал это чем-то важным. А вот Мэй хотела бы узнать, чем жил, о чем мечтал и с кем водил дружбу маг. И все же ей необходимо было принять факт его скрытой натуры, потому как от других вопросов он не уходил. Несмотря на его устрашающий внешний вид и суровое лицо, девушка находила его интересным собеседником и вдумчивым человеком. То, как они могли дразнить и подстегивать друг друга, заставляло их расслабляться рядом друг с другом. Она искренне смеялась рядом с ним, ощущая, как много ей позволяет этот мужчина в свою сторону. Он же опасно скалился от очередной ее шутки, запоминал и в подходящий момент продлевал ее сильнее. Несмотря на все это, что-то темное и колючее разрасталось в ее душе. Она ощущала, как оно колет, когда оставалась одна на охоте дольше ожидаемого. Оно скребло ее ребра, когда Мэй ворочилась и не могла уснуть. В пещерке девушка развела огонь, набрала в котелок снег и поставила его топиться. На поздний ужин у них был кабан, которого она выследила и подстрелила. У девушки уже начал болеть живот от количества поедаемого ею мяса. Но вместе с тем она никогда не чувствовала голода, а мышцы росли и восстанавливались быстрее. Мэй прилегла у костра, вглядывалась в игру пламяни, слушала треск веток. Сукуна сидел у выхода, оперевшись плечом о камни. На улице шел снег, выл ветер. Погода в горах была суровой. Она уже успела отвыкнуть от того, как от холода может болеть лицо. В лес, где они разбили лагерь, ветер заходил крайне редко. Лишь шевелил кроны и сдувал с веток снег. Мэй посмотрела на мужчину, что задумчиво глядел вдаль. Она аккуратно встала, подкралась к нему. — Я слышу тебя, зайчиха. — сказал он, не оборачиваясь. Мэй вздохнула — Что ты пыталась сделать? — Видимо, привлечь твое внимание — пожала она плечами, села рядом, поджав ноги под себя. — И все? — Не знаю... — снова вздохнула она. — Тяжело обличить в слова все, что сейчас у меня на душе. Сукуна повернулся к ней, вскинул брови. Мэй знала, что он не будет задавать наводящие вопросы. Он считал, что если ее что-то волнует, значит она скажет это прямо. Мэй повернула лицо к костру. От чего-то ей было тяжело смотреть ему в глаза в такие моменты. Или она боялась того, что он увидит в ней. Ей было стыдно за то, что она до сих пор разбита. Хотя он рядом, он слушает. Как это неправильно с ее стороны! Его взгляд выжимал из нее слова. — Видимо, мне просто хочется сейчас быть рядом с тобой. Прости. Он хмыкнул. — За что ты извиняется? — За то, что это звучит как просьба. — она все ещё не могла заглянуть в его глаза. — Не припомню тебя такой робкой с того дня, как мы встретились. — Тогда я наставила на тебя меч. — Отнюдь не из храбрости. — он язвительно ухмыльнулся. — Ты прав. Сейчас бы я этого не сделала — она вымучила улыбку, наконец посмотрела на него. — Значит, ты поумнела. — он повернулся, оперевшись спиной о стены пещеры. — Просто я не знала, кто такие маги. И что они могу разрезать меня, сжечь или заморозить. — Они могут не только это. — он вытянул ноги, занимая ещё больше пространства тесной пещеры — Некоторые могут растворить твое тело, уничтожить душу или заставить мучиться от неясной боли. — Ты встречался с такими? — Со многими. Я рубил и жёг их, пока они не издавали последний вздох. — он говорил об этом, как о погоде на улице. Обыденно и безучастно. — Почему? — Потому, что я побеждал. — А твой шрам? — Он у меня с рождения. — Кем были твои родители? — Ни кем. Мэй замолчала, закусила губу, посмотрела на костер. Так она и знала: он никогда не скажет ей больше, чем ей можно знать. Сукуна двинул пальцами и пламя взмыло, скрывая за собой котелок. Мэй вздрогнула, повернулась к мужчине. Он улыбался, наслаждаясь ее реакцией. — Боишься огня? — Не особо. — Точно. Ты уже вбегала в горящий бордель, чтобы спасти проституток. Они хоть поблагодарили тебя? — Меня прокляли, услышав фамилию — она улыбнулась. — Значит - "да" — он посмеялся. — Это не важно. Город уничтожен, а твои труды оказались напрасны. — Может, кто-то похоронил мои труды? Он сделал нарочито удивленное лицо: — Кто бы это мог быть? — снова улыбнулся. Мэй отварила рис и мясо. Остатки выставила в холод, чтобы не испортилось. От дыма слезились глаза и после ужина она вернулась ближе к выходу. Сукуна последовал за ней. Мэй увалилась к нему на грудь, слушая, как бьётся его сердце. Сукуна поднял руку, на пальцах заиграли огоньки пламяни. — Как бы сложилась твоя жизнь, если бы не все эти события? — спросил он. Девушка ощутила вибрацию его голоса, наблюдая, как двигаются его пальцы. — Все были бы живы. Меня бы выдали за одного из Минамото. Конец. — она пожала плечами — Но, возможно, из-за этой войны и вовсе выдали за кого-то из Тайра. Я бы уехала далеко на запад к мужчине, которого даже не видела. Больше никогда не взяла катану в руки снова и... Родила пару наследников. Они помолчали некоторое время. Мэй обдумывала, была бы она счастлива в чужом краю. Что же было для нее лучше? Смогла ли она смотреть на другого мужчину с таким же трепетом, как на Сукуну? И счастлива ли она сейчас, потеряв столь важных для нее людей, но обретя нечто, настолько выходящее за пределы ее фантазий. Нечто, что заставляет ее чувствовать себя живой, человечной. Как же много даёт жизнь взамен, когда позволяет ей забирать частичку себя. — Ты знаешь, почему твой отец был на той горе? — внезапно спросил он. Она вышла из задумчивости. — Знаю лишь, что он выполнял приказ. Почему ты спрашиваешь? — она подняла на него взгляд. — Как думаешь, ты сама прядешь свою судьбу или она направляет тебя своей твердой рукой? — он сжал кулак, потушив огоньки. Посмотрел ей в глаза. — Я свободна в собственном выборе. Но мир создаёт мне условия, в которых приходится выживать... На этот вопрос нет однозначного ответа. Почему ты это спрашиваешь? — она озадаченно нахмурила брови. — Как думаешь, почему я был на той горе? От чего-то ей стало не по себе от этого диалога. Мэй попыталась подняться, но он отдернул ее за одежду, возвращая к себе. — Как ты думаешь, Мэй? — он погладил ее лицо тыльной стороной ладони. Касание обожгло ее щеку. — Ты... — она распахнула глаза. Картинка складывалась в ее голове — Ты был приказом? Уголки его губ изогнулись, он медленно кивнул. Мэй сглотнула подступивший к горлу ком. — Поэтому там появились и другие. — ее глаза забегали — ты говорил о судьбе. Значит... — Значит я был твоей судьбой. Ты пришла на гору вовремя и повернула колесо Сансары вспять. Твой отец погиб бы при любом исходе. Вопрос был лишь в том, кто бы его убил и кто бы стал твоим врагом. — он коснулся ее шрама на губе — Но есть вещи, которые ещё более интересны. — Какие? Его палец прижался к ее губам. — Ты узнаешь, если будешь задавать правильные вопросы правильным людям. Подожди месяц и ты многое узнаешь. Обещаю. — он придвинулся к ее лицу — Если ты будешь больше думать о том, что происходит снаружи, а не внутри тебя — Сукуна коснулся носом ее щеки, в глазах его горел огонь — то ты узнаешь достаточно, чтобы ответить на мой вопрос о судьбе. Он отстранился, его рука легла на ее тело. Сукуна оставил ее с бо́льшим количеством вопросов, чем у нее когда-либо было. Мэй положила голову на его грудь. Она услышала, как его сердце начало биться чаще. Эту разницу могла заметить только она, изучившая его тело и мышцы вдоль и поперек. Он был возбуждён их разговором. Ему доставляло удовольствие, в какую растерянность он ввел ее. Мэй думала: на чьей груди она сейчас лежит. Врага или друга?