Часть 20

Судя по ее подсчётам, Мэй сейчас находилась близко к территории клана Минамото, с которым Фудзивара вели войну. Это могло означать две вещи: ей нужно двигаться на восток и не попадаться вооруженным отрядам. В таком обличии ее могли принять за разведчика или посыльного. Действовать нужно осторожно и как можно меньше показываться в населенных пунктах. По пути ей встретится полуразрушенный Нара, затем — испепеленный Эчиго. От последнего она свернёт на юг, к горе Татэяма. Ей казалось, что именно с места смерти отца ей необходимо начать поиски лучника. Но как найти того, кто даже не назвал ни своего имени, ни звание? К тому же, мужчина мог погибнуть в стычке с самураями Минамото. В ее голове поселилась сомнительная идея: отец сказал, что торговцам платят, чтобы те выдавали Фудзивара, а значит, она вполне может этим воспользоваться. Или же она сделает ложную наводку на саму себя с помощью фамильного герба, который до сих пор у нее. Вот только Мэй не была уверена, что выдержит прямого столкновения с несколькими самураями сразу. Да, она имела множество преимуществ на их фоне, но нельзя забывать о том, что сейчас ей необходимо не только сражаться, но и самостоятельно искать себе еду, воду и кров. А так же зашивать раны, готовить мази и отвары, чтобы не умереть от загрязнения крови или простуды. Кобыла скакала быстро, стук копыт и свист ветра в ушах могли бы показаться Мэй медитацией, если бы не ее обострённое чувства, которые улавливали биение сердца и запах пота. Солнце стояло ещё высоко и Мэй свернула к показавшемуся справа ручейку. Лошади нужно отдохнуть, она гонит ее слишком долго и быстро. "Интересно, он будет меня искать? — внезапно подумала девушка, но тут же тряхнула головой: — Забудь об этом. Он ведь даже не попрощался". Перед тем, как завести лошадь в воду, она наполнила бурдюк и сразу отпила из него, набрала ещё. Освободившись от ремней, кобыла стала попеременно пить воду и жевать траву. Мэй размяла задубевшие ноги и села на землянистый берег. Солнце пекло голову, в траве раздавалась трель сверчков, высоко в небе пролетели воробьи и Мэй услышала, как быстро те машут крыльями. Она вдохнула прохладный ветерок и подумала, как этот мир огромен. Ближе к вечеру она шла вдоль рисовых полей, впереди которых виднелась деревня. Она подумала, что в первом же переулке выйдет из нее, свернув на юг. Лошадь гнать не стала, ей хотелось насладиться прохладой, которая пришла с заходом солнца. Вдоль тесной дороги тянулась ее длинная черная тень. Мэй чудилось, что это ее темная сторона, что ждёт момента, когда можно выбраться и захватить ее тело. А возможно, именно эта тень сейчас ведёт ее своим путём. Ночь она провела под открытым небом, подстелив под себя попону. Спала плохо, ведь почти не отличала сон от реальности. Звуки и запахи сливались и заседали в ее голове, а воображение дорисовывало их, создавая тот же вид, что она наблюдала перед тем как уснуть. Рассветало. Мэй почувствовала шаги и тут же вскочила. Оглянулась, но никого не обнаружила рядом. Она прислушалась, но кроме шелеста травы ничего не донеслось до ее ушей. Мэй припала к земле, но снова не различила чужой поступи. Девушка облегченно выдохнула, а затем тихо усмехнулась: "Ты натренировал меня, как собаку, Сукуна. Я ушла, а твои шаги до сих пор в моей голове..." Сукуна говорил, что от Нара они добирались шесть суток. Но явно Мэй не попадет к городу так быстро, потому как делает больше перерывов и никуда особо не спешит. Это ее путешествие и его она пройдет в своем темпе. Следующая деревенька растянулась поперек ее пути и Мэй пришлось свернуть ближе к горе. Кобыла виляла, фыркала и не желала идти к возвышенности. Мэй это озадачило, она натянула поводья и вгляделась в зелёные скалы. На первый взгляд все выглядело обычно. Она прислушалась и поняла, что не слышит ничего. Лес, в котором животные и птицы должны обозначать свое присутствие звуками, молчал. "Это ведь не нормально. Так ведь? — Мэй продолжала расследование из далека. — Интересно, деревенские тоже так думают?" Она дернула поводья и лошадь пошла рысью в сторону поселения. Девушка не собиралась там задерживаться: проедет быстро и вывернет на дорогу, а с нее ближе к лесу. Деревня изначально показалась ей запустевшей. Лачуги покосились, а некоторые из них стояли дырявые, испорченные ветрами и временем. Но Мэй отчётливо слышала людей и чувствовала их присутствие. Пройдя дальше, она стала замечать, как улучшается состояние построек. Деревня постепенно уходила ближе к воде, дома разрастались у реки. Впереди показались жители. Мэй тут же свернула вправо, ведя кобылу к выходу из деревни. Спустя ещё несколько дней пути, которые не выдавались ни чем примечательным, она дошла до одного из городов. Ичи-но-тану. Она подумала, что здесь можно было бы провернуть ее план. Неизвестно, насколько тот оказался бы удачным, но стоило попробовать. Вот только каков шанс, что ей удастся выйти живой? "Поздно об этом думать, когда я уже на пути к своей цели". Она ударила кобылу пятками и вышла на дорогу, мчась к городу. В ворота въезжали обозы, предоставляя дощечки торговцев. Мэй затормозила позади одной из таких, спрятала меч между поклаж на лошади. Когда подошла ее очередь, караульный, плотно экипированный, взглянул на нее, в ожидании грамоты или дощечки. Мэй напрягла связки, выдавливая из себя более низкий голос: — Господин, я пришел сообщить об одном Фудзивара, что сегодня прибудет в этот город тайно. Он собирается устроить резню. — Ты слышишь, о чем говоришь, мальчик? — стражник скептически скривил губы — Уходи отсюда и не мешайся. Мэй ловко вынула из одежды герб с изображением глицинии и поднесла к лицу мужчины. Тот посерьезнел. — Спешься. — прошептал он. Мэй послушалась. Караульный схватил ее за одежду и прорычал прямо в лицо: — Откуда у тебя это? — Взял у того Фудзивара. — Мэй сдержала улыбку — Он рассказал, что бежал с горы Татэяма после того, как прирезал два небольших отряда. И останавливаться не собирается. — Мэй вскрикнула руки, показывая свою незащищенность. — Татэяма, говоришь? Что-то такое рассказывали. Только вот не пойму, почему он тебе все это рассказал? — Что так долго? — крикнул второй караульный. — Погоди, Дайске — его сбили с мысли — в общем, иди прямо по этой улице, ближе к замку увидишь дом с таким же знаком. — он ткнул на свой нагрудник с символом глицинии — Обьясни ситуацию, а там уже награду получишь. — Благодарю, господин. Мэй поклонилась и, взяв лошадь за поводья, вошла в город. Шла, как ей и сказали, прямо, ко дворцу, который было видно из любой части Ичи-но-тану. Не императорский, конечно, но все же богатый. "Поэтому Хэйан-кё и не достроили. Фудзивара живут, не зная ни голода, ни бед". Наконец, она увидела тот самый знак на двухэтажном здании. У входа стоял караульный. Мэй пересказал ему диалог у городских ворот и показала знак, который "выкрала". — Лестница на второй этаж справа. Командир в крайней комнате слева. Мэй поблагодарила, привязала коня к изгороди и вошла в здание, где пахло потом и выпивкой. Она сморщилась, но стерпела рвотный позыв. Комнату нашла сразу же. Низко поклонившись мужчине за столом, ещё раз повторила свою историю. Врать было совсем не тяжело, ведь, по сути, она рассказала им реальные события, случившиеся с ней. — Как он выглядит? — спросил командир. — Видите ли, господин, у него есть очень важная отличительная черта: он женщина. Мужчина замолчал, а затем разразился смехом. — В жизни не поверю, что какая-то женщина перебила отряды на горе Татэяма. Хотя... — он посмотрел на другого мужчину, который все это время стоял у окна — Хайдо, ты помнишь, как с Татэяма вернулся один солдат и рассказал, что от него сбежала девка? Все тогда смеялись над ним, мол, не могла она убежать, а уж тем более прирезать самурая. — Да, господин. Как же его звали? — тот задумчиво почесал шею. Мэй напряглись: "Вот оно!" — Да хрен с ним, как его звали — отозвался командир. Мэй почувствовала, как у нее заскрипели зубы. Важная информация выскользнула у нее из рук. Но настаивать не было смысла. Если уж командир знает о такой "нелепой" истории, то подчинённые точно ее слышали и обсуждали между собой, — И ещё, господин — продолжила Мэй — она носит чёрное кимоно, чтобы скрыть под ним катану. Мужчина кивнул, открыл ящик стола и достал оттуда с десяток монет. — Когда поймаем Ямаубу*, то отдам остальное. Мэй сгребла монеты. — Благодарю, господин. Могу я ещё что-то для вас сделать? — Иди. Мэй поклонилась и направилась к выходу. Она отвязала лошадь и двинулась дальше в город, чтобы скоротать время и купить припасы на только что полученные деньги. "Ямауба, значит? Зайчиха мне больше нравится — она раздражённо повела губами, отделываясь от очередной мысли о нем — Ночь обещает быть интересной. Надо изучить город, запомнить пути караульных". Мэй купила немного еды, которая испортится не скоро и погрузила ее в мешок на лошади. Кусочек сушёной рыбы она принялась жевать, предаваясь мыслям и углубляясь дальше в город. "Этот Хайдо знает, как зовут того самурая. Но, возможно, из-за своей старости уже и не вспомнит. В любом случае, выжевшего самурая с Татэяма знают и его история разлетелась среди армии". Мимо нее пробежала несколько мужчин в доспехах. "Занимают позиции?" — Мэй закинула остатки рыбы в рот и проводила самураев взглядом. Решила направиться следом, чтобы подслушать какую-нибудь информацию. Оказывается, они заняли восточную стену, расставив несколько человек в трёх точках. Краем уха услышала, что на западной стороне так же расставлены три отряда. Перекрыли вход и выход в город. Они готовятся так, будто осознают угрозу, которую излучает Ямауба. Возможно, теперь они поверили в историю, которую рассказал им выживший с горы. Мэй обошла город везде, где ей был доступ, избегая трущоб. Неприятный опыт не позволил ей даже приближаться к ним. Она выяснила пути патруля, подслушивая разговоры и преследуя солдат. Изучала их броню и мысленно прицелилась в уязвимые места. Сражаться с ними ей было не впервой, но нельзя расслабляться, особенно когда некому рядом помочь. Вечер близился, улицы покрывали длинные тени домов, один только замок в центре города сверкал в закатных лучах. Мэй представила, как он горит и улыбнулась. Лошадь она привязала меж узкого переулка домов, где не ходит патруль. Вынула чёрное кимоно, что прихватила из храма, и накинула его сверху. Меч она повязала на пояс, как обычно. Тени сгущались, свет в домах гас, голоса в домах затихали. Мэй сидела, опершись спиной о стену. Когда в городе наступило молчание, она поднялась и направилась к восточной стене, намереваясь вырезать отряды по одному, а попутно и допросить. Ночь обещала быть занимательной. Ямауба* — "горная ведьма". Не самое подходящее сравнение, но в данном случае значение этого слова отражает случай на горе Татэяма.