Часть 22

Следующие сутки Мэй почти не слезала с кобылы. Ее подгоняла тревога от того, что за ней может пуститья в погоню целый отряд. И хотя это казалось маловероятным, ведь в городе не хватало стражи, а она ещё и прирезала девятерых из них — от этого тошнотворного ощущения отделаться не могла. Ночью она выехала в лес, скрываясь от чужих глаз. Огонь разводить не стала, чтобы не обнаружить себя. На лес опустился холод, резко контрастирующий с дневной жарой. Девушка сняла с лошади только то, что можно быстро вернуть в седло и уйти. Запрыгнула в спальный мешок и почти сразу уснула, не обращая внимания на шорохи леса. Проспала она дольше обычного. Солнце уже взошло и подсушивало выпавшую за ночь росу. Лошадь мирно пощипывала траву, переминались с ноги на ногу. Мешок промок от влаги и Мэй поежилась от холода. Быстро выбралась из него и заметила, что одежда тоже покрылась мокрыми пятнами. Собиралась спешно, параллельно ела и пила. Осталось только найти воду для лошади и можно отправляться дальше. Мэй припала к влажной земле и прислушалась. Южнее слышался гул реки. Она поднялась, стряхнула с щеки землю и прикинула как долго им идти туда, поскольку это не по пути. В любом случае, сейчас у нее не было других вариантов. Девушка взяла лошадь за поводья и они спокойным шагом стали идти в сторону реки. Шли они дольше, чем ожидала Мэй. Наконец, за зарослями кустарника стал различим бурный поток. Девушка шла первой, ведя за собой лошадь и протоптывая ей дорогу. Ей не хотелось, чтобы лошадь повредила себе ногу. Она потянула поводья, выводя ее на берег. Кобыла какое-то время таращилась на уступ, о который с ревом разбивалась вода. Мэй наполнила флягу, наскоро умылась. Лошадь, не без опаски, опустила нос в реку. Они тем же путем вышли из леса и продолжили путь на северо-восток. Через трое суток они только минули Нара. Восемь дней, как она и думала. Одинокая поездка уже успела утомить Мэй. Когда она давала лошади идти своим шагом, то, бывало, дремала в седле. Безмятежность и скука давали ей пространство для мыслей. Порой не самых приятных. Она думала о нем: вспоминала его лицо, запах, вкус его языка. Она говорила с собой его голосом. Глубоким, хрипловатым. И хотя она знала, что не услышит от него этих слов, ей хотелось фантазировать о нем, об их отношениях. Интересно, а он думает о ней? Хочет ли он снова гладить ее волосы и накручивать локоны на свои пальцы? Хочет ли он снова язвить ей и видеть, как она обижается? Мэй вздрогнула и очнулась ото сна. Сверилась с положением солнца и слегка увела лошадь в сторону, ровняя курс. Снова скука. Она достала сушёное мясо и принялась медленно жевать. Ночью она почувствовала вибрацию земли. Мэй вскочила с места, прислушалась. Она надеялась, что ей снова приснились его шаги, но нет. Земля гудела под копытами лошадей. Протерев глаза, она принялась собирать вещи на кобылу и корить себя за то, что в последние дни слишком расслабилась. Думать требовалось быстро, но сонное состояние не способствовало этому. Она взобралась в седло и задумалась: а точно ли ищут ее? Может, война уже подходит к своему логическому завершению? Правящая ветвь Фудзивара уничтожена, остались лишь самураи и несколько сёгунов в городах да и то, от их имени уже могут править другие кланы. Мэй повернула лошадь, снова уходя южнее, чтобы отдалиться от грохота копыт. Окончательно проснувшись она осознала: слишком много шума от отряда преследователей. Это не они. Это армия. Мэй подогнала лошадь и они скоро выбрались из небольшого леса, в котором ночевали, двинулась к возвышенности. Она вертела головой то на дорогу, то на север, чтобы увидеть армию. Лес все ещё скрывал войска, но девушка слышала грохот сотни копыт. Если они здесь, значит уже сравняли прошлый город с землёй. До того, как уйти южнее, она должна была пройти недостроенный Хэйан-кё, оттуда в Йочи и вдоль берега в Шинохару и Кирикару. По этой логике, отряд должен был свернуть в Нара, а не идти тем же путем, что и Мэй. Неужели Минамото пройдут по всей Японии? Если так, то это усложнит путешествие Мэй. Мало того, что сейчас ей нельзя попадаться на глаза и своим, и чужим, так ещё и количество мест для привалов резко уменьшится. В лесах и предгорьях поселятся вооруженные отряды и партизаны. Девушка с силой потеряла лоб, пытаясь не сойти с ума от количества проблем, которые появились. "Может, стоит вернуться? Или осесть где-то и ждать подходящий момент? — но она тут же отмела эти мысли — Нет. Нельзя ждать. Его жизнь заберу я, а не война". Мэй припустила на запад, чтобы обойти армию сзади. Сукуна зашёл в комнату Мэй. Она ушла сутки назад и ее запах ещё ощущался в воздухе. Странно: пуста всего одна комната, а ощущение, будто весь храм. Его это раздражало. Девка приняла решение и даже не обмолвилась с ним. Сбежала. А ведь он предложил ей остаться и даже повторил эти слова. Что ещё ей нужно? Он сжал кулаки так, что щёлкнули пальцы. Почему он отпустил ее? Нужно было остановить, вернуть в храм и решить проблемы, что создаёт ее глупая голова. Каким бы сильным воином Мэй ни была, она все же женщина. Ей не место в мужском мире. Почему она так сопротивляется своей природе — он не мог понять. Может, именно в этом вопросе ему и нужно разобраться? Он лег на ее постель, уткнулся лицом в подушку. Ее запах усилился. Если ей так необходимо поддаться собственной глупости, то пусть идёт. Он не примет ее обратно, даже если та взмолится. Он сжал край одеяла, чувствуя, как злость накатывает на него волнами. Кто она такая, чтоб занимать столько пространство в голове? Сукуна поднялся, вылетел из комнаты, громко захлопнув дверь. Ураумэ вздрогнул, завидев его в коридоре, смерил любопытным взглядом. — Я на охоту. — Бросил мужчина. — Но... — Ураумэ смотрел, как тот закидывает лук на плечо — мясо... — Сукуна скрылся — ещё есть. — Ураумэ громко вздохнул, устало опустил голову. — Возвращайся скорее, Мэй. — простонал он. Маг осторожно брел по лесу, всматриваясь в стволы деревьев и землю на наличие следов. Охотиться ему не хотелось, но это единственное, чем сейчас он мог занять время. Он был уверен: пройдут ещё сутки и Мэй вернётся. Или он уже перестанет о ней думать. Интересно, а она думает о нем? Он с размаху ударил в дерево и с него полетела щепа. Ствол затрещал и качнулся, намереваясь упасть. Он посмотрел вверх: ветки задрожали и дерево устремилось на землю. Раздался грохот, который разогнал птиц по близости. Стайки затянули небо, наполнили своими испуганными криками. Если рядом и была добыча, то она уже припустила в горы. Сукуна цыкнул и направился вверх по склону. Чем выше он поднимался, тем гуще росли деревья и тем чаще он видел следы пребывания животных. Примятые кусты, шерсть на стволах и протоптанные копытами тропы. Он взял след, быстро и бесшумно пошел по нему. На запах было ориентироваться тяжело — ветер гулял в верхушках деревьев. Сукуна услышал шорох впереди, снял лук, вложил в него стрелу. На полусогнутых ногах пошел в сторону источника звука. Но тут он остановился, заслышав ещё один звук слева, выше по склону. Он обернулся, увидел странный отблеск в кустах. Отреагировал моментально, выстрелив вверх. Стрела нашла свою цель, раздался сдавленный стон. Животное, что он выслеживал, кинулось прочь. Сукуна поспешил вверх по склону, попутно закидывая лук за спину. Тот, в кого он попал, пытался сбежать, сотрясая телом кусты. Маг догнал его. Раненный в плечо незнакомец выхватил здоровой рукой катану. Сукуна махнул рукой и лезвие разлетелось на части. Рывком сократил между ними расстояние и ударил ладонью в живот. Тот согнулся пополам, выронил рукоять и, потеряв равновесие, покатился вниз, собирая на себя ветки и листья. Стрела сломалась, наконечник вошёл глубже. Он завыл, прижимая к плечу ладонь. Одежда быстро напитывалась кровью. Сукуна соскользнул вниз, к нему. Неизвестный поднял руку, прося пощады. — Кто ты такой? — маг присел перед ним на корточки. — Умэ — простонал он, — Я не спрашивал твоего имени. — Сукуна прошёлся по нему взглядом. — Меня казнят, если я скажу. — он скрючился сильнее. Сукуна убрал руку, которой тот зажимал рану. Резко схватил его плечо, большим пальцем надавил на торчащее древко. Незнакомец завопил. Его ноги судорожно забились. Он впился ногтями в руку Сукуны, силясь убрать ее. Но наконечник продолжал двигаться вглубь его плеча. — Отвечай! — рявкнул Сукуна. — Минамото! Сукуна резко отпустил его плечо. Раненный заскулил. — Хочешь сказать, что ты разведчик? — он рассмеялся — Херовая у Минамото разведка. — Маг вытер окровавленные пальцы о его одежду. Война для Сукуны означала, что близится его новый поход. Он почувствовал, как закипает его кровь. На лице заиграла опасная ухмылка. Вот только... "Мэй... — он посерьезнел, медленно поднялся — у нее хорошая интуиция, но и она может подвести. Беспечная девка!" Разведчик, успев прийти в себя, попытался уползти от Сукуны. Тот наступил ему на спину. — Эй, — под ногой послышался сдавленный стон — я тебя не отпускал. Он взмахнул рукой, разрубая его шею и землю. Сукуна перешагнул труп и быстрым шагом направился к храму. Охота удалась. Услышав, как распахнулась дверь, Ураумэ вышел в коридор. Он удивился, завидев Сукуну без добычи. — Неудачно? — спросил он. — Вполне удачно — он усмехнулся, скинул снаряжение у дверей. Ураумэ вопросительно выгнул бровь — Поймал зверушку Минамото. — Что?! — Мне нужно собираться. Последи за храмом и деревней. Справишься с армией, если что? — он направился в сторону кухни, Ураумэ проследовал за ним. — Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что авангард Минамото уже здесь? — Да. Значит армия прибудет через день-два. — Сукуна собирал в мешок припасы. — Ладно... Но, куда ты уходишь? — За Мэй. — Мы даже не знаем, куда она пошла. — возразил Ураумэ. — Ты знаешь. — Сукуна обернулся к нему, пристально посмотрел. — Ты говорил с ней. Ураумэ замялся. Его слова звучали как обвинение. — Она не назвала конкретное место. Сказала лишь, что отправляется за лучником. — Ну, конечно — Сукуна закатил глаза. "Конечно она пошла за ним. Не к этому ли вел наш диалог ночью? Об этом были ее сомнения?" Ураумэ вздохнул. На его языке вертелись слова, которые так и жаждали вырваться. Сукуна обошел его, направляясь к конюшне. Юноша прикусил язык. Он нагнал Сукуну, когда тот уже седлал коня. Выбрал самого быстрого. Он торопился к ней. — Господин — наконец решился он. Сукуна посмотрел на него — не примите за грубость. Этого можно было избежать. Вы могли ее остановить. Сукуна отвернулся. — Делай, что велено. Он тронул пятками коня и тот пустился вниз по склону.