Часть 24

Ветер переменился. Холодный северный воздух принес запах гари. Мэй взглянула на гору, вдоль которой все это время неслась. Характерного клуба дыма она не разглядела. Но заметила темную тучу, что медленно загораживала от солнца высокие хребты. Она мысленно прокляла этот мир. Удача, что преследовала ее до выхода из Ичи-но-тану, покинула Мэй. Возможно, сейчас более разумно свернуть на дорогу. Мокрая трава и холмы создавали отличный тандем, чтобы по ним нельзя было гнать галопом. Она повернула направо, к главной дороге. Может, мир отвечал ей теми же проклятиями? Сукуна поменял Птичку на другого коня в одном из лесных поселков. Выбор лошадей был больше, так как заготовки постоянно перевозились животной силой. Конь явно заскучал на тяжёлых работах и теперь нёс его в Ичи-но-тану. Он жертвовал сном и отдыхом, лишь бы нагнать Мэй до того, как ее след может исчезнуть в пыли дорог и памяти ее случайных противников. Рассвет отразился на крыше дворца. Город встретил его армейской суетой. Ворота, раскрытые нараспашку, не создавали ощущения радушного приема. В окнах башень и на стенах мигали лучники. Маг натянул поводья, перешёл на рысь. Его остановили у ворот, попытались развернуть от города, предупредили о возможной угрозе. Сукуна молча показал храмовую грамоту. — Командир будет заинтересован во встрече. — отдавая пергамент владельцу, сказал караульный. — Ищите его у башни. — он указал на ближайшую Сукуна был заинтересован во встрече не меньше. Если необходим служитель храма, то дело могло быть связано со смертью. Но, обычно обходятся храмами близ города. Или семья самостоятельно проводит обряд. Маг ожидал увидеть последствия пребывания его мятежной женщины. Он прошел в город, оценивая обстановку на улице. У входа собиралась скудная армия. Сукуна фыркнул: лучше бы даймё присягнул новому клану. Магу не было дела до благородства и чести. Как, в принципе, и на рациональность. Это противостояние было глупым и бесполезным. Сёгун отправит на смерть сотню людей, чтобы выиграть время на собственный побег из города. Теперь он лучше понимал мотивы Мэй в этом плане. Смерть родителей была пожаром, который ещё можно затушить по прошествии времени. Но самоуверенность Фудзивара подливала в него масла. Мэй вспыхивала быстрее соломы, и вот уже ее было не остановить. Они втроём вскрыли гнойник в виде ее клана. Сторонние силы воспользовались этим и теперь проводят чистку. Им остаётся только наблюдать со стороны за бессмысленным сопротивлением Фудзивара. По запустевшим улицам он быстро добрался до башни. Командира узнал сразу: в его глазах смешалась усталость и напуская строгость. Он спешился, подошёл. — Слава Будде, господин — он не стал кланяться — караульный сказал, что вы заинтересованы во встрече со мной — он показал грамоту. — Заинтересован. — холодно ответил тот. — Хайдо, оставляю на тебя. — крикнул он в сторону. — Придется проводить вас к западным воротам. Они оседлали коней. — Я бы очень не хотел сейчас отвлекаться. Но не могу оставить ни живых, ни мертвых. — сказал командир, тронув лошадь пятками. — Я бы все же выбрал живых. — Вы правы. — он кивнул — Фудзивара Даити. — Рёмен Сукуна. — Впервые слышу эту фамилию. — Вы ее ещё услышите. Даити выдержал паузу, а затем продолжил: — Я выбираю мертвых сейчас, чтобы живые восприняли духом. Они напуганы ведьмой с гор. Уголок губ Сукуны пополз вверх. Он взял след. — Откуда в городе взяться ведьме с гор? — Она прибыла вчера, одетая как мужчина. Обманула нас, вырезала девятерых. Над одним поиздевались так, что... — он поджал губы — так, что от его лица ничего не осталось. Он умер в мучениях спустя час, как мы его нашли. Другой решил убить себя. — Воистину ведьма. — он был доволен. — Мы уже пожалели, что назвали ее так. Сначала все шутили да храбрились. Но когда своими глазами увидели бойню, тут же прикусил язык. — Бойня? — Она вырезала отряд за отрядом. Мы прикинули ее стиль боя и тактику. С первым она осторожничала, напала со спины. Второй встретила в лоб. Третий отряд был рассредоточен на местности, и она, будто насмехаясь, убила их по отдельности. — Очень подробный доклад. — Я хочу, чтоб вы понимали, какую тяжесть принес ее визит. Солдаты должны видеть, что их смерть почтят. Сукуна кивнул. Они припустили к стене. Тишина висела в городе, как грозовая туча — она не предвещала спокойствия. Даити и Сукуна вошли в башню, спустились в холодный подвал. Маг почувствовал запах крови. Он прошел вглубь, осмотрел тела. — Вы гоните своих людей на ту же бойню. Иначе оставили бы тела на какое-то время. Даити помолчал. Он стоял в проходе, не решаясь вновь подойти к трупам. — Это моя работа. — лишь сказал он. — Не обманывайте себя. — Сукуна посмотрел на него. — Мне, на самом деле, все равно, кто придет ко власти. Это не моя забота. — Тогда этот диалог бессмысленный. — Нет. Отдайте доспехи и меч даймё Минамото. — Не могу. — Можете. И хотите. — он наклонил голову — Не глупите, господин Фудзивара. Преклоните колени, отдайте город. — Это позор. — Для вас или ваших людей? — он кивнул на трупы — Живые будут рады не оказаться среди своих сослуживцев. — Может, вы и правы. Вот только командир я, а не вы. Сукуна ухмыльнулся. Видимо, гордость в крови у всех Фудзивара. Вне зависимости от пола. — Скажите мне лучше вот что, командир. Куда направилась ведьма? — Мы не уверены. Скорее всего в Кирикару. — Почему? — Она искала выжевшего с горы Татэяма. Вон того солдата — он указал рукой — она пытала, чтобы узнать эту информацию. — Успешно, как я могу предположить? — Да. Он успел кое-что рассказать до того, как умер. А зачем вам это знать? — Очистить скверну. Даити кивнул. Они вытащили трупы наверх. Сукуна сделал вид, что читает молитву, и поджёг их. Запах горелого мяса впитывался в кожу. Даити смотрел, как их тела превращаются в уголь и осыпаются. Он понимал, что ту сотню людей у восточной стены никто не проводит на тот свет. Их не предадут земле, не прочитают над ними мантру. Их плоть растерзают животные, а доспехи разграбят мародёры. Господин Рёмен говорил верно. Ему нужно было наступить себе на горло и присягнуть новому правителю. Его душа никогда не рвалась в бой, потому он так тяжело переносил смерть и насилие. Этот поганый мир способен создавать уродов, но зачем ему становиться таким же? Даити надеялся, что он другой. И что всегда был другим. Диалог со странным монахом лишь помог принять ему свою суть: он не воин. — Будда говорил вашими устами, господин — сказал Даити, заставляя себя оставаться рядом с горящими телами. — Вряд ли. — Сукуна оседлал коня. Западные ворота были открыты. — Будда сострадателен. Во мне нет такого качества. Даити молчал, смотря, как потухает пламя. — По крайней мере, вы мудры. — Прощайте, Даити. — не обращая внимания на его слова, сказал Сукуна и ударил поводьями. Солнце взошло в зенит. Восточные ворота были закрыты. На стенах и башнях сидели лучники и вглядывались в горизонт. За стеной стояла армия из полусотни солдат. Вторая половина встретит бой в городе. Даити стоял у ворот, конь под ним переминались с ноги на ногу. Он стёр пот со лба. Доспехи нагревались под палящим солнцем. Он видел стройные ряды солдат, видел их спины. Со стены подали сигнал. Даити припустил на передовую. Пролетев меж людей, выехал вперёд. Он увидел черную полосу на горизонте и к горлу подступил ком. Небо и землю отделила черта из сотни противников. Он ехал вперёд, к ним. Его заметили и от полосы отделились два силуэта. Они быстро приближались. Но Даити казалось, будто сейчас проходят часы. Он встал меж войск, ожидая всадников Минамото, спешился. Кони затормозили против него, мужчины спустились на землю. — Город Ичи-но-тану беден на самураев? — сказал даймё, вскользь оглядывая армию противника. — Как можете видеть, господин. — Ответил Даити. — Где ваша гордость, командир? Я ожидал услышать высокопарные речи, которые так любят Фудзивара. Даити помолчал, смерив взглядом даймё. — Самураев и правда мало. Но все они люди. — Что это значит? — Что я не собираюсь вести их на смерть. Мужчина прыснул, но все же кивнул. Даити отщелкнул ремень. Катана упала ему в ладонь. Он отдал ее даймё. Тот принял его волю. — Я дарую тебе и твоим воинам жизнь, если они будут защищать интересы моего клана. — Благодарю вас. Вы очень милосердны. — А вы достаточно умны. Минамото прошли город без сопротивления. Оставили часть войск в Ичи-но-тану, остальные направились в Нара и Кирикару. Армия пройдет по всей Японии, показывая, что теперь власть в их руках. Даити надеялся, что сделал правильный выбор. Он заглянул в глаза своим солдатам и увидел в них совершенно разные эмоции: от облегчения до неприязни. В любом случае, он смотрел на живых, а не мертвых. Ветер рванул одежды. Лошадь заржала, метнулась в сторону. Мэй сильнее сжала поводья. Кусок ткани, удерживающий волосы, слетел. Локоны разметались по ветру, хлестали лицо. Слева, над горой, черная туча озарилась ярким светом. Небо наполнило землю грохотом, от которого Мэй подпрыгнула в седле. Кобыла снова заржала, встала на дыбы от испуга. Всадница чуть не потеряла равновесие. Лошадь резко опустила копыта на землю и заметалась в стороны. Мэй натянула поводья. Зубы заскрипели от напряжения и злости. Небо быстро застилали тучи, погружая долину во мрак. Девушка наконец справилась с кобылой и та помчалась по дороге пуще прежднего, поднимая пыль. Первая крупная капля упала ей на голову. За ней следующая ударила по щеке. Дождь мгновенно обвалился на нее, встал непроглядной стеной. Кобыла продолжала мчаться по дороге и от этого крупные капли стали похожи на град. Они молотили по телу и лицу. Волосы прилипали, струйки воды попадали в глаза и мешали разглядеть дорогу. Мэй попыталась опереться на слух, но ливень заглушал даже стук копыт. Откуда-то изнутри поднимались волны злобы и отчаяния. Она зарычала, вогнала пятки в бока лошади. Ярость слепила ее сильнее дождя. Мэй пригнулась ближе к седлу, чтобы хоть как-то видеть дорогу под ногами лошади. Навстречу ей что-то промчалось. Кобыла испугалась и вильнула влево. Мэй качнуло и она, от неожиданности, крепче схватила поводья. Лошадь растерялась, резко повернулась вправо. Мэй грубо вернуло в седло. Она подняла голову и увидела силуэт всадника. Он снова двигался на нее. В глазах рябило от дождя. На миг ей причудилось, будто она снова смотрит в искаженное отражение. Девушка тут же выхватила катану, тронула пятками кобылу. Они с неизвестным пересеклись и их мечи с лязгом проскользили. Она увидела перед собой обезображенное собственное лицо. Но этого не может быть. Удар даже не отбросил их назад. Дождь мешал им обоим. Мэй смахнула ресницами воду, развернула лошадь. Она не могла понять кто перед ней и откуда он взялся. Но он реален. Это мужчина, а не больная фантазия Мэй и даже не дух. Возможно, это один из разведчиков, который тоже решил двигаться по основной дороге, а не в обход в целях безопасности. Бой затягивать было нельзя. Ее лошадь не была обучена для такого, а катана Мэй не приспособлена к одноручным атакам. То, что на горе Татэяма она смогла убить одного таким способом — чистое везение. Враг, что бежит на нее, явно подготовлен. А не напал сразу только из-за того, что сквозь дождь не смог различить чужого. Но, пробежав достаточно близко, не увидел опознавательных знаков и тут же пошел в атаку. Мэй крепче схватилась за меч мокрой рукой. Привстала в седле, сместила корпус вперёд. Они сблизились быстро. Мечи ударились, плечо повело назад. Вспыхнула молния, озаряя тьму. Воздух завибрировал и разорвался огрушитрельным грохотом. Кобыла вновь поднялась на дыбы. Мэй снова развернула ее и тут же помчалась на противника. Их мечи столкнулись. Мэй почувствовала, как удар с силой отдает в мышцы. Она, не отъезжая далеко от мужчины, снова натянула поводья. Лошади встали рядом и Мэй ударила сзади, разрубая от плеча до шеи. Она не стала задерживаться, чтобы добить противника. Развернулась в нужную сторону, но тут же заметила другого всадника. Безумное, окровавленное лицо явилось ей. Без промедления она вытянула меч. Защитилась, отбила удар, но ее откинуло в седле. Ноги предательски выскользнули из мокрых стремян. Она свалилась на грязную землю, больно ударившись головой. Ливень огорошил ее крупными каплями, больно разбиваясь о тело. Мэй зажмурилась, тут же подскочила на ноги. Чужая лошадь мчалась на нее, чтобы забить копытами. Она отпрыгнула вправо. Ее меч прошёлся по брюху. Брызнула кровь. Лошадь поднялась на дыбы, но всадник ловко соскочил и приземлился на землю. Глупо было полагать, что здесь всего один враг. Отличная идея ехать друг от друга на расстоянии и подстраховывать. Мэй встала в стойку. Ее ноги заскользил по грязи. Она присела ниже, засеменила в сторону мужчины. Он вторил ей, не решался напасть первым. Или отвлекал? Девушка пыталась прислушаться, но шум дождя заглушал их обоих. Она не слышала, как далеко теперь первый всадник, не слышала, как меняются шаги противника перед ней. Но ей нельзя задерживаться ещё больше. Долину осветила череда вспышек. Мэй шагнула вперёд, взмахнула. Мужчина отошёл назад. Она повторила и их мечи наконец встретились. Лязг заглушили несколько раскатов грома. Мэй чувствовала, как он пытается безуспешно продавить ее — их пятки лишь глубже погружались в грязь. Девушка присела глубже, толкнула меч вверх и прошла под ним. Они оба отскочили друг от друга. Тактику нужно менять. Мэй рассказывали, что Минамото лучшие воины. Но она не ожидала встретить с ними первый бой в таких условиях. На этот раз он напал первый. Меч рассек стену дождя снизу вверх. Мэй уклонилась, защитилась мечом. Ноги предательски скользили. Она сделала выпад вперёд и тут ее бедро пронзило дикой болью. Девушка застонала, вышла из стойки. Она попятилась назад, но нога ее почти не слушалась. Мэй бросила быстрый взгляд на бедро. Из него торчала стрела. Мэй выругалась, зарычала. Всадник, которого она решила не добивать, только что лишил ее возможности победить. Капли дождя заблестели на мече. Мэй сквозь боль махнула раненной ногой. Грязь взметнулась в воздух, попала в глаза противнику. Он отскочил, потянулся к лицу. Мэй шагнула в его сторону. Катана рубанула по кисти. Та отлетела на землю. Она шагнула ещё раз и в этот раз отрубила голову. Она развернулась, чтобы разглядеть противника, но увидела то, чего меньше всего ожидала. Ее собственный силуэт, еле проглядывающийся из-за дождя, с трудом натягивал тетиву. Девушка не стала медлить. Замахнулась чужим мечом и как можно сильнее швырнула его. Лезвие прорезало воздух с еле слышимым свистом, пронзило мираж. Фигура вылетела с седла и испарилась. Послышалось ржание лошади, стук ее копыт. Она промчалась мимо девушки, волоча мертвое тело. — Мэй! — знакомый голос прозвучал громче дождя. Девушка развернулась на звук, не веря собственным ушам. Она вложила меч в ножны, вытянула ладонь. Ее подхватила его сильная рука, с размаху закинула в седло. Мэй заорала от боли, вжалась в его спину. Стрела зацепилась о седло, раздирая рану. Она вдохнула поглубже, схватилась за древко и потянула. Его спина завибрировал от ее воя. Стрела прошла сквозь все ее бедро и выскользнула. Она зажала рану ладонью. Конь мчался куда-то вперёд. Мэй было все равно. Рядом с Сукуной можно опять ни о чем не переживать.