1 Скидка за старое знакомство

Они оценивают себя в каратах, хотя на деле не стоят и ржавого медяка из сточной канавы. Иерархии, титулы - просто повод для хозяев дёргать слуг за ниточки. Сборище нахлебников, слишком трусливых, чтобы выходить на дело в одиночку, и слишком жадных, чтобы оставить профессионала в покое. Я работаю на себя и не намерен становиться строчкой в чьей-то ведомости, разве что в графе «непредвиденные убытки». Рамирез подмял под себя всех воров в Городе. Неделю назад его громилы зажали меня в «Чертоге медянки»: — В Городе нет бесплатных троп, — хрипел их главный. — Хочешь промышлять - отстёгивай в казну Гильдии. За отказ снимем кожу раньше, чем успеешь извиниться. Я надел перчатку коротким рывком и привычно затянул ремешок. — Передай своему хозяину: если хочет мою долю, пусть сперва научится не вздрагивать от моей тени. А налоги мои уходят скупщикам - за новые отмычки... Хайтаун пух от золота, пока в Стоунмаркете жизнь стоила дешевле крысиного хвоста. Я шёл вдоль серых каменных фасадов, вырезая маршрут между зонами видимости и постами стражи. Плащ насквозь пропитался гарью и сыростью - лучшая маскировка для здешних мест. В лавке у Фаркуса всё было по-прежнему: темнота, густая, как дёготь, и пыль, осевшая на языке. Вольный делец копошился в груде ворованного хлама, вытирая руки о замасленный фартук. — Явился, — выдохнул он. — Зачем пришёл, Мастер-вор? Снова кости погнул о чужие засовы? Или притащил блестяшку, за которую мне придётся торговаться с тобой до рассвета? Ты только не надейся. Цена за риск будет солёной. — Побереги связки, Фаркус, — я выставил на прилавок тяжёлый кубок. — Принимай товар и готовь монету. И снаряди меня стрелами. Он пододвинул чашу и прищурился. — Знатная работа, — безжизненно проскрипел старик. — Одна беда: такая вещь тянет на дно сильнее, чем... Резкий свист стрелы! Я ушёл в перекат за стеллаж. Фаркусу повезло меньше. Жало прошило ему кадык, пригвоздив к шкафу. Древко ещё секунду дрожало от удара. Он дёрнулся, кровь брызнула на прилавок, заливая моё золото. Досадно... — я втиснулся в тень у стены. Рука замерла на ножнах. Снаружи загоготали, кованые сапоги грохнули по мостовой. — Есть! Пришпилил гада! — рявкнул кто-то. — Видел, как он вытаращился? Висит, как родной! Гони мой выигрыш, Квинс! — Точно Гарретт? — А то кто же! Всё как Селена, девка продажная, срисовала: торчит у стола, харей в золото уткнулся. Сдох крысёныш! Теперь хозяин нам такую поляну накроет - неделю блевать будем! — Подавись, плесень подзаборная! — звякнули монеты. — Всё, сворачиваемся. А то нас разом повяжут прямо над этой костлявой дохлятиной. «Гарретт»? Фаркус был ростом с табуретку и стар, как капище Язычников. В лавке стоял густой мрак, и всё же - какими остолопами надо быть, чтобы нас спутать? Но наёмники верили своей удаче... Кто бы ни была эта Селена, она явно затеяла какую-то свою игру. Тяжёлая поступь и победные выкрики головорезов смолкли в глубине переулка. Старик всё ещё висел на шкафу, задрав подбородок. Его округлённые глаза будто спрашивали: «Гарретт, какого Трикстера?» Извини, Фаркус, — я выудил свой кубок из лужи крови, — ты был прав: эта чаша действительно тянет на дно. Похоже, сегодня ты послужил моим балластом. Я вытер золото о чистый край его фартука. Нет смысла оставлять такую ценную вещь городской страже. То же касалось и пары-тройки стрел, которым больше не суждено было попасть в торговую книгу. Мне было смертельно интересно узнать, кто на самом деле держит крестовину марионетки. Я прикрыл за собой дверь и пошёл по их следу, сторонясь дёрганого света масляных фонарей. Груда ящиков помогла запрыгнуть на карниз. Резкий ветер на крышах сорвал с одежды вонь подворотен. Я передвигался по черепице мягким шагом, пока эти двое топтали грязь улиц. Они шли вразвалку, довольные, что отправили «Гарретта» гнить в ямах на радость крысам. — Ну и бабища эта Селена, а? — долетел голос. Они приостановились у фонаря. — Глянул ей в вырез, пока над картой стояли, и чуть челюсть туда не уронил. — В том-то и гниль. Улыбнётся - и ты уже готов родную мать в петлю засунуть. Расчётлива, вся в отца. Я хмыкнул, перепрыгивая на свинцовую кровлю. О да, расчётливая. Подставить дряхлого скупщика - щедрый жест, учитывая, что платила не она. — Глаза ядовитые, как свинец! От такого прищура сразу в штанах тесно становится! — Джейкоу, уймись наконец! Из-за твоего трёпа нас обоих скормят буррикам ещё тёплыми! Сам же в курсе: она для лорда - как самородки в сундуке... Но ты в точку попал, змея та ещё. Из тех, кто душит сразу после постели. Пока эти олухи упражнялись в острословии, я прикидывал её истинный вес в общей схеме. Она отвела от меня стрелу, подбросив им ложную цель. К чему такая любезность? Ворота поместья со знакомыми зелёными полотнищами уже маячили в конце улицы. Когда наёмники свернули в арку, всё встало на свои места. Меня словно окунули в помои Стоунмаркета: дочурка Рамиреза перерезала верёвку, на которой меня собирался вздернуть её отец. Мастер-вор, вытащенный из петли капризом аристократки... Оценил твоё милосердие, «миледи», — я спрыгнул в тень по ту сторону стены. — Теперь мне ничего не остаётся, кроме как заглянуть к вам в гости. Раз твой старик так хочет заплатить за мою голову - помогу. Вытрясу все ваши сундуки дочиста. Присутствие хозяина не обязательно...