13 Мираж алого следа

Разум заволокло мутью. Я оцепенел, как дилетант перед ювелирной лавкой: не зная, то ли бить стекло, то ли бежать, пока не скрутили. — Ваша заминка почти очаровательна. Если вы опасаетесь моего коварства, я сама сниму этот груз с ваших плеч и подарю забвение. Селена мягко отстранилась. В освободившееся пространство тут же хлынул холодный воздух. Она зашагала к моим стеллажам. Ну вот. — Я потянулся к скрытому кинжалу в рукаве. — Сейчас ты выудишь какое-нибудь припрятанное жало или отравленную иглу и кинешься на меня. — Позвольте вручить вам абсолютную свободу. Поверьте, это будет самое лёгкое избавление в вашей жизни. — Она коснулась мотка пеньковой верёвки. Я хмыкнул, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения. — Не трать время. Тебе не хватит сил задушить меня. Лезвия рядом, если тебе так приспичило убить меня сейчас. Ни слова в ответ - лишь возня с верёвкой. Внезапно мне почудилось... Нет, точно! Тот самый приторный дух из её спальни, который ни с чем не спутаешь. Откуда? Может, он впитался в её кожу? Или мой рассудок вконец помутился? По спине пробежал холодок. — Где бы вы предпочли, мистер Гарретт? — Ты о чём вообще? — Я спрашиваю о ваших эстетических предпочтениях. Где вам будет удобнее обрести полноту власти? Желаете ли вы подойти к лежаку... или, быть может, вам больше импонирует этот верстак? Верстак? Как стол в твоей спальне и лужи крови на ковре? — К чёрту верстак, — отсёк я, сам не ожидая такой резкости. Тут же поправился. — Иди к лежаку... Там хоть пыли меньше. Я мысленно отвесил себе оплеуху за такую поспешность. Она выдала по-актёрски выверенный кивок. Так ведут себя те, кто прорепетировал каждый вздох. Она принялась расставлять свечи. На мгновение показалось, что огонь выцвел, окрасив стены белым светом. Моргнул - пламя снова потеплело. Улеглась. — Будьте любезны, завяжите их, — она протянула вперёд верёвки. — Так я лишусь всякого контроля, а вы получите его сполна. Разве не к этому стремится тот, кто привык забирать чужое без спроса? Во рту пересохло. Полная безопасность в обмен на пару узлов - слишком заманчиво. Я подошёл к ней и взял верёвки. Этот чумной дурман из поместья травил сильнее пойла. Пенька начала укладываться в кандальный узел зеркальным переплетением. Такое не развяжешь, даже со спрятанной отмычкой в зубах. Молчание стало невыносимым, и я выдавил из себя вопрос: — Что-то здесь не сходится. Тебе бы сейчас притаиться, пока ищейки роют землю. А ты тут... в рабыню играешь. Где подвох в этой дешёвой постановке? — Позвольте, я вам настолько несимпатична? — она прикинулась обиженной. — Я думала, Мастер-вор умеет ценить редкие вещи. А вы даже не смотрите на меня. Я завязал петлю на правой руке. — Доиграешься. Не жди благородства. Мне ничего не стоит обойтись с тобой как с девкой из портового кабака. — Так в чём же дело? — она чуть подалась вперёд, насколько позволяли верёвки. — Что удерживает вашу руку? — Расчёта не вижу. Ты - девица непростая. Могла бы выгодно продать себя любому лорду за жизнь и титул. А вместо этого навязываешься безродному псу. Это просто неразумно. На долю секунды сквозь маску фальши проступило смятение. — Ваше беспокойство о моей участи льстит мне. Однако моё достоинство сгорело вместе с моим домом. Осталась лишь эта ночь. И вы - единственный, кому я ещё могу верить. Или кого могу ненавидеть. Стоило затянуть узлы над её головой, как дышать стало легче. Теперь она была частью обстановки - связанная, лишённая козырей. Я снова стал хозяином положения. Надо было сделать это ещё на пороге... И впрямь. Всё чин по чину. Можешь расслабиться, Гарретт. Ты снова в понятном мире, где вещь либо заперта, либо уже стала твоей. Пора уже было пустить инстинкты в дело. Старый тюфяк хрустнул под моим весом. — Торг окончен, — процедил я, нависая вплотную. — И не жалуйся на колючую солому и грубые руки. Получишь ровно то, на что нарывалась. Её запах вперемешку с пенькой ударил в ноздри плотным комом. С этим вдохом воровская сдержанность полетела к чёртям. Я сжал её кожу - горячую, настоящую. Мои руки действовали жёстко, сдирая слой за слоем её холеную дурь. На мгновение я запнулся о неопровержимый факт - чистый самородок, который никак не ждёшь вытрясти из такой прожжённой лгуньи. Но азарт уже вёл меня дальше. Я присваивал эту добычу, втаптывая её в грязные тени своего логова. Потом осталось только рваное дыхание и навязчивое чужое тепло. Проклятье, оно того стоило... Усталость навалилась свинцом. Здравый смысл твердил, что сон рядом с хищником - это способ вовсе не открыть глаза. Но в голове уже всплыла последняя зацепка: «Ничего... Руки-то у неё привязаны. Не дёрнется». И с этой идиотской мыслью я провалился в тяжёлое забытьё, уткнувшись лицом в её шею.