17 Меню для павлина

Я читал обрывками, просто чтобы еще раз полюбоваться на собственную слепоту. Прочитанное тут же отправлялось в пламя. Бумага чернела, а вместе с ней - моя уверенность, что я хоть что-то понимаю в людях. На первых страницах - сопливые опусы про поместье. Всё написано в той самой фальшивой манере. Ну хоть это совпало. Очевидно, врать их там учат раньше, чем ходить.       "Очередной пустой вечер, тонущий в блеске канделябров и аромате притирок. Я кружилась в танце с лордом Даллмором, вымучивая улыбку в ответ на его скудоумие. Отец знает: завтра этот вельможа будет у него в кулаке. Моя любезность - приманка, а я - ловчий, затягивающий петлю на шее новой жертвы ради процветания нашего дома." Живой товар. Схема работает как часы.       "Отец купил мне новое платье из шелка - наряд, стоивший целое состояние. Он изволил назвать это «необходимым вложением». Моя красота - это козырь в его делах, инструмент для его бесконечных амбиций..."       "Город уверен, будто я только и способна, что плести сети из интриг и многозначительных взглядов. И я усердно подыгрываю им. Я расточаю лесть и одариваю улыбками тех, кого втайне презираю. Эту роль я играю безупречно." Всё так. Змея в дорогой обертке. На следующей странице перо пробивало бумагу почти насквозь.       "Я презираю их всей душой. Твари, для которых родная дочь - лишь способ приумножить богатство. С утра до вечера мать наставляет меня в искусстве лжи, отец - в ремесле предательства." Я хмуро кивнул строкам. Рамирез и его жена стоили друг друга.       "В моих руках - вожжи отцовских наемников, в моей памяти - все тайные и грязные секреты Гильдии. Но есть ли у меня выбор? Иного мира я не знала с колыбели. Рожденная среди этого тлена, я смиренно учусь выживать по его законам. Мое мастерство - мой единственный щит. Стоит мне на миг утратить свою пользу, меня без какого-либо сомнения выбросят на камни мостовой, как сорную траву под копыта лошадей." Хм, я-то в тени ушел добровольно, а её в профессию кукловода загнали пинком.       "Я ищу спасения в музыке. Струна не умеет лицемерить. Она либо звучит истинно, либо рвется. Мое сердце сковано ледяным одиночеством. Вокруг сотни лиц, однако я накрепко заперта в своей роли. Любая моя искренность будет принята за очередной маневр в бесконечной игре. В этом предательском высшем свете у каждого за пазухой затаён кинжал." Знакомый холодок. Когда один на один с мыслью: ошибся - и труп.       "Он вновь пребывает в ярости из-за дерзкого отказа Гарретта. Отец одержим желанием укротить этого зверя, ведь он не привык, что кто-то идет против его воли. В Гильдии лишь грызуны, мечущиеся между подобострастием и братоубийством..."       "Что же ты за создание такое, Гарретт? Как тебе удается хранить верность самому себе, пока весь Город преклоняет колени? Среди зловония этой ямы ты - редкий порыв свежего, непокорного ветра." Просить разрешения чихнуть - удел слуг. А я чихаю на самих хозяев.       "Он предоставил мне свою сеть осведомителей и велел подготовить план для душегубов, выдать твои тайные тропы и привычки... Я решила спасти тебя. Чистое безумие. Если отец прознает о моей измене, меня ждет лютая и медленная смерть. Позволю себе рискнуть. Ты - единственный вольный человек, которого я встретила. Раз мне суждено оставаться в клетке, то пусть хотя бы ты будешь на свободе. Я укажу им ложный след." Я перестал жечь бумагу.       "В твоих словах тот же яд, что и у всех вокруг - полное безверие. Было очевидно: скажи я правду - ты бы счел это искусным коварством..."       "Мне пришлось вновь стать той Селеной, которую из меня вырастили. Утешает то, что мое притворство перед отцом помогло тебе уйти." Проклятье... Ты ведь тогда была на моей стороне... Ладно, посмотрим, за сколько ты решила сбыть себя Баффорду. Наверняка выставила ценник повыше.       "Империя рушится, а Баффорд уже расставил силки. Я побоялась уйти с тобой сразу... Струсила вырваться из клетки, боясь, что ты мне всё равно не поверишь... Какое ничтожное малодушие! Но именно твоя свобода дала мне сил. Теперь я готова сжечь всё дотла, чтобы очиститься от прошлого." Дальше шел почти военный набросок: горючие составы, рычаги, подвалы. Она решила не просто сбежать, а спалить всё к Трикстеру вместе с фундаментом.       "Мои родичи были убиты у меня на глазах. Баффорд упивался моим унижением и попрекал меня тобой. Он наслаждался тем, что на фоне нашего полного разорения его личные убытки кажутся не более чем мелкой кражей. Вопреки его желчи, на моем лице появилась невольная улыбка. Меня грела мысль, что ты на свободе, вне его досягаемости... Я устроила пожар в зале. Внезапное пламя пожирало их жадность и похоть. Баффорд вопил, обещая отдать меня на растерзание. Бесполезно - ему не ведомы потайные коридоры поместья..." Чёрт бы тебя побрал, Гарретт... — я сжал переносицу. — Никакой продажи шкуры. Она не пошла к Баффорду в стойло. Настолько чистая работа, что даже ты принял её за фальшивку.       "В вашем мире трущоб я была чужой. Каждый переулок норовил превратиться в мою могилу, ведь я не умела ни дышать этими испарениями, ни сливаться с грязью. Тогда я и осознала: тень не лжет. Сумерки - зеркало, обнажающее суть... Лишь призрачная надежда гнала меня вперед, ибо отыскать тебя казалось невозможным." «Тени не лгут» - мои же слова... Я откинулся на спинку стула. Баффорд, подлый хитрец! Теперь всё сходится. Ты учуял её тягу к моей тени и придумал раздуть ложный слух. Не сумев взять меня за глотку, ты выбрал её как жалкий откуп. Ставил на то, что я ей не поверю. Гнилой ход, который сработал... У самого порога зашуршало знакомой возней. Рваная серия тихих ударов - наш с Бассо старый шифр. Я замер у двери, заглядывая в зазор между досками. Убедившись, что засады нет, поочередно сдвинул засовы и мягко толкнул створку. — Бассо... В твоей норе стало тесно от страха? Или ты просто скучал по мне? Красный и взмыленный, он ввалился внутрь и вцепился в косяк. — Скучал... Ага... Гадал, в какой канаве ты уже гниёшь... — он унял одышку и вытер пот рукавом. — Слушай, ну букетиками же несет! Оно понятно, что твоя птичка тут наследила, но ты бы хоть проветрил. В носу свербит, не продохнуть! — Дергаешься, будто тебя на исповедь притащили, — я подтолкнул ему табурет ногой. — Выкладывай, зачем пришел. Покороче. Бассо уселся и жадно выдул остатки моего эля. — Я тебя уже помянуть успел, авантюрист этакий! Думал, Баффорд твои кишки на воротах развесил! На улицах хрен пойми чё творится! Иду, значит, мимо Часовой Башни, а там его порубленные псы воют. Я тогда плюнул - чего я, мяса не видел, что ли? — Бассо подался вперед и заговорил тише. — А позже ко мне в лавку приползли двое. Рожи битые, из боков течет. Притащили серебро заложить - для денег на лечилово. Так лаялись между собой, что я всё выведал. Оказывается, под раздачу попали из-за твоей Селены! — Дальше? — Сдались мне ваши секреты, вот только свора Баффорда зажала её у каналов. Хотели везти к хозяину - он велел притащить её живьем и без единой царапины, смекаешь? Она ему нужна чистенькой. Завтра в Город вкатится какой-то жирный павлин из Столицы. Баффорд собирается подложить ему девку, чтобы тот нужные бумаги подписал. Значит, жива. Баффорд бережет её как свою главную взятку.  — Потом вот что: на эту свору напоролись бывшие шавки Рамиреза. И понеслось: «Мы эту дрянь годами стерегли! Давайте её сюда на общую потеху!» Баффордцы огрызались - оспаривать приказ и портить шкурку никто не смел. В итоге - резня. Селена, говорят, стояла посреди потрохов бледная, а нос задрала так, будто это просто пыль под ногами поднялась... Потому что я выставил её вон, прямо им в руки. — ...Ныли передо мной, что она им кровь попортила. Еще и поучали: «Увидишь - делай ноги, пока цел», говорят. Сукины дети. Я-то морду булыжником выставил - мол, знать не знаю, кто такая. Бассо сцапал со стола кусок заветренного сыра. — На кой ты вообще с ней таскался, а? Видал хоть, каким глазом она тебя мерила? То ли загрызть собиралась, то ли на шею кинуться, не разберешь. Как пить дать, она тебя одним чудом не прирезала.  — Обойдемся без твоих догадок. За мной висит долг. — Да ну?! — Бассо захохотал, давясь сыром. — С моей-то сестрой ты ловко наладил «постельный налог», а теперь сам угодил в эту же позицию?! Я пропустил его остроты мимо ушей... Селена мастер мутить воду. Даже в кандалах умудряется столкнуть лбами полгорода. — ...Помяни мое слово, Гарретт: в этот раз ноги раздвигать придется тебе... Баффорд ставил на то, что она будет беречь себя как ценный товар, надеясь оплатить свое право дышать. Просчитался. Этот горе-оценщик охраняет лишь обёртку. Всё, что в ней было стоящего, я уже вытряс. Мои плечи дернулись от короткого смешка. — Совсем кукухой поехал? — насторожился Бассо. — Я тут пришел проверить, сдох он или как, а он лыбится! Баффорд девку умыкнул, дурень! — Зря надрываешься, — я медленно поднял ладонь. — Считай, что Баффорд выставил стражу вокруг пустого места. Он захлопал глазами. — Да пошел ты... вечно со своими загадками... Лучше делись: успел причаститься к её величеству, пока была возможность? Или ты у нас только по шлюхам Мастер? Ты ж пень трухлявый, Гарретт, тебе лишь бы медяк из говна выудить. А тут - такая нажива... — Твоя беда в том, что ты видишь сокровищницу там, где взведена ловушка. Захлопнись уже. Своим шумом ты мне всю темноту испортил. Я выдохнул. До приезда столичного павлина есть время. Баффорд влез в мои дела дальше, чем следовало. Оставлять такие лазейки - неоправданный риск для моей работы. — Хватит и суток, чтобы вытащить её, а Баффорда списать со счетов. — Чего? Мало тебе было превратить его особняк в проходной двор? Теперь прикончить вздумал! Ждешь, что из него жир золотом потечет? — Свою долю ты получаешь, а за советы я не доплачивал. Свободен, Бассо, наговорил на две виселицы вперед. — Знаешь, что, дымоходник полоумный? Катись ты к чёрту! — он затопал к выходу. — Если прешь на рожон ради этой бабы, значит, вляпался по уши! Гляди, как бы самому башку не снесли, пока раздаёшь свои сраные долги! Дверь грохнула, сотрясая засов. Наконец-то тишина.