18 Зеркало из бумаги

Особняк Баффорда теперь кишит стражей, как труп личинками, но в этот раз моя цель - не золото. Подготовка - это привычные звуки: лязг железа, шорох ткани и плеск трофейной алхимии. Пять. Плащ на верстак. Масляная пропитка глушит блики и не пропускает воду. Четыре. Стрелы. Разжёг тигель. Хаммериты пусть бормочут свои молитвы, а мне в работе нужен верный глаз и ясный ум. Разлил водяной концентрат по колбам. Нет звука приятнее, чем шипение гаснущего факела. Прессовал мох в наконечники медленно, с нажимом. Теперь любая решётка под ногами станет не громче ковра. Огненные стрелы пристроил в отдельную секцию колчана. Если всё покатится к Трикстеру, устрою холеному индюку второй костёр за неделю. На сладкое - газовая смесь. Пока состав доходил до кондиции, я снова взял дневник.       "Сброшенный плащ был моим немым признанием: я безоружна. Мне так недоставало твоего сострадания. Жаль, змея не знает срединного пути: её либо боятся, либо убивают. И всё же я шла за тобой сквозь темноту с непоколебимой верой. Ты - человек, не способный на предательство, ибо верен лишь своему кодексу..." Вот ведь... нашла во мне совесть. В Городе стало совсем туго, раз даже тень кажется светом. Три. Пояс. Подсумки на месте: вспышки, зелья, карта здания. Подогнал кинжал и дубинку на ремнях. Я перевернул страницу, стараясь не заляпать бумагу.       "В этом порочном Городе преданные люди в ближнем круге - настоящее сокровище..." Ты про Бассо, что ли? Это «сокровище» тогда едва в штаны не наложило...       "Ты указал мне на мой угол, как на змеиное логово, и, признаться, твой вердикт верен... Мне показалось, что я в силах сбросить старую кожу: белила, шелка, камни. Стать истинной. Но ты так боишься проявить слабость, что даже не подходишь ближе. Какая ирония: ты крадешь у королей и при этом пасуешь перед женщиной, которая сама идёт к тебе в руки." Я ведь чуть отмычку не сломал, вбивая себе в голову, что мне нет дела до всей этой чепухи. Она же видела меня насквозь. А когда она протянула эти чёртовы изумруды...       "Я хотела показать, что не намерена коварно взывать к твоему чувству долга. Увы, ты отверг их... Моё имя и былая слава - точно маска, приросшая к лицу. Что бы я ни сделала, ты видишь лишь фальшь и притворство. Существует ли способ доказать тебе, что мне ничего не нужно, кроме твоего доверия?" На последних страницах почерк стал торопливым.       "Отчего спасла? Глупый вор... Как мне было растолковать, что в тот миг я узрела в тебе не недруга, а собственное отражение? Ты - человек, следующий своему закону в мире, где честь уже давно перестала что-либо значить. Я свободна по природе так же, как и ты, пусть и заключена в клетку из этикета и вечной лжи своего сословия. Мы оба - мастера своего дела: ты взламываешь механизмы, я - человеческие сердца..." Слышали бы это Хранители, точно бы занесли в свои талмуды как новое пророчество... Но била она без промаха.       "...Горькая правда в том, что тебе открыты все пути, однако ты заперт в собственном неверии. Я же, властвуя над толпами, не в силах сорвать с лика маску змеи... Остаётся лишь надеяться: если ты увидишь меня настоящую, то, быть может, моя внутренняя темница падёт." Я бросил дневник на стол. Таффер... Поверь я этой змее хоть на ломаный грош, сейчас бы мы не в крысиные прятки играли, а спокойно обкатывали вместе... этот верстак в том числе. А Баффорд бы и дальше вжимался в свой трон и тешил себя мечтами о моем трофее. Два. Перчатки, наручи. Затянул ремни так, чтобы кожа плотно облегала предплечья, не мешая кисти. Отмычки при мне. Чернила на следующей странице расплылись. Не сразу разобрал.       "...достучаться до тебя, Гарретт. Мои слова разбиваются о твое холодное отчуждение. ...исчислил «цену» нашей встречи и вскоре выставишь меня, полагая долг уплаченным. ...станет моим финальным крахом. Ложь и чары обольщения - это яд, которым я травлю чужую волю, и теперь это мой единственный выход: я пущу в ход это искусство против тебя, чтобы доказать ...предельно честна." Дальше читать не было смысла. Один. Проверил тетиву лука. Сухой звон - жила ещё крепкая. В моем ремесле фальшивая нота становится последней. Уложил готовые газовые стрелы в колчан. Погасил свечу. В голове уже выстроился маршрут через коридоры особняка. Пора растолковать Баффорду, что воровать у меня - скверная идея. И расплата за неё будет окончательной.