Операция «Протокол взаимного уничтожения: отдел бакалеи»

Осень в Лондоне была отвратительной. Впрочем, осень была отвратительной везде и всегда. Небо висело над городом низкое, тяжёлое и бесконечно серое, словно кто-то растянул над всей Британией старое, пыльное шерстяное одеяло и забыл его убрать. Мелкий дождь то начинался, то прекращался, совершенно не утруждая себя такими условностями, как официальный прогноз погоды или элементарная логика, а пронизывающий холодный ветер с Темзы исправно добирался даже до самых защищённых министерских окон, пробивая любые чары. Однако Драко искренне любил дождливые воскресенья, ведь в такие дни весь этот безумный мир наконец-то затихал. Министерство пустело почти полностью. Исчезали бесконечные совещания, раздражающие посетители, стажёры, которым нужно было по десять раз объяснять очевидные вещи, Поттер, который каким-то образом умудрялся одновременно руководить Авроратом и создавать вокруг себя радиус тотального хаоса в несколько сотен метров, и, что самое главное, Грейнджер редко там появлялась. В последнее время это имя постоянно возникало в его голове при самых неподходящих обстоятельствах, и Драко уже совершенно искренне начинал подозревать, что операция с проклятым артефактом в эту пятницу повредила ему вовсе не магические каналы, а непосредственно мозг. Но к этому мы еще вернёмся. После той истории с лифтом прошёл почти месяц. Он сознательно и упорно избегал Гермиону. Интуиция — и его собственные глаза — также отчётливо подсказывали, что и Гермиона весьма успешно избегала его. В Министерстве стояла идеальная тишина. Наконец-то! Рай для ушей. Когда Драко вошёл в Атриум пасмурным воскресным днём, огромный зал поприветствовал сотрудника только глухим эхом собственных шагов и сонным зевком дежурного охранника. Идеально. Никаких лишних разговоров... Только работа. Много работы. Малфой заперся в архиве и зарылся в папки. Бумаг оказалось столько, что спустя несколько часов Драко начал всерьёз подозревать, что эти проклятые документы размножаются почкованием самостоятельно, стоит ему только отвернуться. За окном медленно полз дождь, часы на стене отсчитывали время с каким-то издевательским спокойствием, а единственным живым существом в помещении был он сам. Примерно в половине второго желудок решил напомнить о своём существовании. Сначала деликатно, затем настойчивее, а под конец — с такой сокрушительной убедительностью, будто собирался официально подать на него жалобу в Министерство. Драко раздражённо откинулся на спинку кресла и потянулся за кошельком. Рука привычно скользнула во внутренний карман пиджака. Пусто. Он нахмурился, проверил второй карман, потом брюки. Затем тщательно обшарил пальто, сиротливо висевшее на спинке стула. Ровным счётом ничего... Через десять минут его кабинет выглядел так, будто в нём провела обыск группа особенно талантливых и голодных нюхлеров. Все ящики стола были выдвинуты до упора, документы сдвинуты в разные стороны, стулья переставлены, а сам Малфой стоял посреди устроенного разгрома и отчётливо чувствовал, как внутри медленно поднимается крайне неприятное предчувствие. Кошелька нигде не было. Драко потёр переносицу и по привычке потянулся за палочкой, только чтобы спустя секунду сокрушённо застыть. Артефакт. Пятничный, мать его, проклятый артефакт!!! Взрыв, потом больница Святого Мунго и дежурный целитель с крайне довольной рожей, сообщающий ему, что его магические каналы временно заблокированы защитным блоком примерно на сорок восемь часов. Никакой поисковой магии... Никакой аппарации. Никаких полезных достижений великой волшебной цивилизации. Фактически на эти выходные он оказался заперт в собственном теле и вынужден решать любые бытовые проблемы исключительно как среднестатистический маггл! От одной этой мысли его аристократическое настроение рухнуло глубоко в сырые подземелья метро — туда, где, по довольно некомпетентному мнению Драко, безвылазно доживают свои серые дни лондонские бомжи. Не помогал ситуации и тот факт, что вчерашний субботний вечер закончился именно так, как обычно заканчивались субботние вечера в присутствии Нотта. Тео заявился к нему домой около восьми с ящиком дорогущего пива, пачкой магловских чипсов и совершенно невинным выражением лица, которое у любого нормального человека должно было вызывать стойкое желание немедленно вызвать наряд Аврората. Драко в очередной раз совершил фатальную ошибку и впустил его. Дальнейшие события сохранились в памяти весьма смутными обрывками. В какой-то момент они яростно спорили о том, можно ли вообще считать квиддич полноценным видом спорта. Потом долго и нудно обсуждали налогообложение британских поместий. Затем Тео сорок минут подряд красноречиво пытался доказать, что абсолютное большинство жизненных проблем можно легко решить при помощи хорошего вина и, почему-то, красных трусиков на люстре. Где-то между второй и третьей бутылкой алкогольный трёп неумолимо близился к Гермионе. Драко попытался сменить тему, Тео с плотоядной улыбкой немедленно вернул её обратно, после чего они ещё полчаса остервенело орали друг на друга через всю гостиную. Утром Нотт был обнаружен спящим поперёк дивана в обнимку с декоративной подушкой, а сам Драко проснулся с отчётливым ощущением, будто кто-то ночью неосторожно извлёк его мозг, тщательно отбил молотком для мяса и вернул обратно. Как вы уже догадались, к хроническому недосыпу, затяжному эмоциональному кризису и последствиям проклятого артефакта сегодня утром триумфально добавилось ещё и сокрушительное похмелье, которое Драко битый час безуспешно пытался ликвидировать чёрным, горьким эспрессо из министерского автомата. Благо, для сотрудников он был бесплатный. Он глушил эту растворимую бурду стакан за стаканом, наивно надеясь, что термоядерная доза кофеина просто выжжет из его крови последние остатки алкоголя. Жидкость на вкус отчётливо напоминала расплавленный дорожный гудрон, желудок в ответ завязался в тугой, спазматический узел, а перед глазами начали летать весёлые фиолетовые искры, подозрительно похожие на цвет чернил, которыми он намеренно бесил Грейнджер, чтобы привлечь её внимание. И всё же есть хотелось нестерпимо. Драко обречённо посмотрел на настенные часы и с тяжёлым вздохом поднялся из-за стола. В этом проклятом Министерстве в воскресенье должны были остаться хоть какие-то живые люди. Кто-нибудь? Абсолютно любой, кто сможет одолжить ему немного денег на обед и тем самым спасёт жалкие остатки его достоинства. Министерство в воскресные дни пугающе напоминало декорации к фильму про конец света. Когда Драко вышел из кабинета, длинный пустынный коридор был непривычно тих, от чего слегка звенело в ушах. Большинство массивных дверей были наглухо заперты, лампы под потолком горели вполсилы, а за высокими окнами медленно полз серый осенний день. Где-то далеко на нижних уровнях монотонно гудел одинокий уборочный артефакт, методично натирающий полы до блеска. Малфой угрюмо засунул руки глубоко в карманы брюк и неторопливо пошёл в сторону центрального Атриума. Каждый шаг гулко отдавался эхом, голова после вчерашнего алкогольного марафона всё ещё неприятно ныла. Проклятый Нотт! Иногда Драко совершенно искренне считал, что Тео существует на этом свете исключительно для того, чтобы методично делать его жизнь хуже. Впрочем, если уж совсем положить руку на сердце, последние n-цать лет Тео делал её и значительно веселее тоже. Лестница на нижний уровень оказалась абсолютно пустой. Атриум тоже, даже охранник куда-то ушёл. Никаких живых людей, готовых великодушно одолжить денег голодающему аристократу! Драко уже начал всерьёз задумываться о том, чтобы цинично спуститься в закрытые архивы Отдела тайн и попробовать продать какой-нибудь древний проклятый артефакт на чёрном рынке Лютного, когда внезапно услышал шаги. Он узнал бы этот ритмичный, уверенный стук каблуков из тысячи. Нет-нет-нет, Салазар, только не это! Пока Малфой судорожно соображал, за какую монументальную колонну ему эффектнее спрятаться, Гермиона уже стремительно выходила из соседнего коридора. Она была в длинном тёмно-синем пальто. В одной руке она держала очередную пухлую папку с документами, в другой — связку каких-то ключей, а её волосы сегодня были собраны в небрежную косу. Выглядела она, к огромному, экзистенциальному сожалению Драко, просто чертовски красиво. Гермиона заметила его почти сразу и тоже замерла. Всего на одну короткую секунду, но он всё равно успел это увидеть, потому что большую часть своей жизни только этим, чёрт возьми, и занимался — замечал её. Она быстро отвела взгляд, чуть крепче перехватила папку и всё-таки заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Что ты здесь делаешь в воскресенье? — Работаю. — В воскресенье? — Представь себе. Не все могут позволить себе роскошь брать полноценные выходные, — с какой-то детской обидой в голосе просипел Драко. Чёрт тебя дери, Малфой, соберись! Ещё немного, и она достанет носовой платочек, чтобы вытирать твои похмельные слёзы. — Малфой, ты живёшь в родовом поместье размером с небольшой город... — Это не отменяет существования преступности! Гермиона закатила глаза. Даже это у неё выглядело изящно... — А ты? Что ты здесь делаешь? — Работала. — В воскресенье? — Представь себе. Не все могут позволить себе беззаботно жить на огромное семейное состояние. — Беззаботно?! Я буквально работаю больше тебя! — Это исключительно потому, Малфой, что ты слишком медленно читаешь нормативно-правовые акты и пишешь свои рапорты ужасно размашистым, нечитаемым почерком. Драко оскорблённо фыркнул, открывая рот для сокрушительного ответа, но весь пафос его утончённого лица был жестоко и бесцеремонно прерван. Желудок предательски, на весь пустой Атриум заурчал. Гермиона в полном удивлении округлила глаза, искренне пытаясь прислушаться к неожиданному источнику этого утробного рыка, а Драко просто молча зажмурился. Салазар, пожалуйста, умоляю тебя, пусть я просто упаду замертво прямо на эти мраморные плиты. Прямо сейчас. Это будет менее унизительно. — Ты... голоден? — максимально осторожно, словно у капризного пятилетки, уточнила Гермиона. — Нет. Желудок немедленно издал второй протестующий звук, а Гермиона явно не поверила ни единому его слову, даже такому коротенькому и убедительному «нет». Драко тяжело, обречённо вздохнул, мысленно роняя на мраморные плиты последние ошмётки своего аристократического реноме. — Я потерял кошелёк. Несколько секунд Гермиона просто молча смотрела на него в упор, переваривая услышанное, а потом, к огромному и искреннему его возмущению, начала звонко, во весь голос смеяться. — Ты... потерял кошелёк? — выдавила она сквозь смех. — Не вижу абсолютно ничего смешного, Грейнджер. — В почти пустом Министерстве? — Да. — Каким образом? — Понятия не имею. — Малфой, кошельки обычно не испаряются сами по себе. — Благодарю за невероятно ценный аналитический вклад в моё личное расследование. Аврорат перед тобой в неоплатном долгу. Нет, честное слово, если бы перед ним стояла не Гермиона, Драко бы уже давно в деталях посоветовал ей заглотнуть один из продолговатых предметов округлой формы. Вместо этого он просто заворожённо смотрел, как она смеётся. Её глаза от искреннего веселья становились заметно ярче, где-то на самой глубине зрачков показался тёплый янтарный блик, а в уголках появились едва заметные мимические морщинки, которых не было ещё несколько лет назад. — Ладно, — наконец выдохнула Гермиона, окончательно отсмеявшись и утирая слезу. — Пойдём. — Куда это? — Обедать. — Грейнджер, я вполне способен самостоятельно решить эту мелкую проблему. — Очевидно, нет. — Это единичный случай! — Малфой, ты бродишь по пустому Министерству без единого кната в кармане, с таким потерянным лицом, будто прямо сейчас готов начать остервенело жрать старые архивные документы. Избавь меня от своей гордости. Пошли. Драко хотел возразить, но потом вспомнил, что минут двадцать назад действительно оценивал съедобность старых отчётов, поэтому благоразумно промолчал. Они вышли из Министерства вместе. На улице моросил мелкий дождь. Лондон был бесконечно осенним: редкие машины медленно скользили по блестящему от влаги асфальту, прохожие торопились по своим делам, поглубже прячась под чёрными зонтами, а холодный ветер лениво таскал по серому тротуару мокрые пожелтевшие листья. Гермиона уверенно свернула в сторону оживлённой улицы, уводя его прочь от министерских каминов. Драко на ходу нахмурился, поплотнее запахивая воротник пальто. — Мы куда конкретно идём, Грейнджер? — За едой. — Это я уже понял. — Тогда перестань задавать вопросы. Что-то в её слишком будничном голосе заставило его насторожиться. Минут через десять эта настороженность медленно переросла в обоснованное подозрение, а ещё через пять минут — в первобытный ужас, потому что прямо перед ними, разрезая осенние сумерки ядовитым люминесцентным светом, возникло огромное серое здание с яркой красно-синей вывеской «Tesco». Драко резко застыл на месте как вкопанный. Гермиона сделала ещё несколько быстрых шагов вперёд и только потом заметила, что он совершенно не идёт следом. Она обернулась. — Ну? — О нет, Грейнджер. Нет. — Ну что ещё? — Мы не можем сюда зайти. Это исключено. Гермиона подняла недоуменный взгляд на яркую неоновую вывеску, а затем снова посмотрела на его бледное лицо. — Почему это? — Потому что это супермаркет. — Именно... Люди покупают здесь еду. — Грейнджер, я думал, ты ведёшь меня в приличный ресторан! — А я наивно думала, что ты голоден. Избавь меня от своих капризов и шагай вперёд. Капризов?! Это что ещё, во имя Салазара, значит? Несколько секунд они ожесточённо смотрели друг на друга, затем Гермиона тяжело вздохнула, без церемоний схватила его за рукав дорогого пальто и буквально поволокла за собой ко входу. Стеклянные двери с тихим шуршанием разъехались перед ними. Драко в панике застыл. Двери плавно закрылись. Он сделал робкий шаг вперёд — створки снова резко открылись. Драко испуганно сделал шаг назад — закрылись... Ещё один короткий шаг. Открылись! Гермиона в полном отчаянии прикрыла лицо рукой. — Малфой... Прекрати это делать. — Там кто-то есть? — Кто? — Кто-то открывает двери. — Это датчики движения. — Невидимые? — Нет. — Но я их не вижу! Гермиона на секунду застыла в полном недоумении, окончательно лишившись дара речи и не зная, как реагировать на этот бред, а затем решительно развернулась и пошла внутрь. — Если ты не сдвинешься с места, я вернусь за тобой минут через десять, — бросила она через плечо. — Как грубо, Грейнджер. Бросить меня здесь, совсем одного... — Ты доколупался до обычной стеклянной двери! — Потому что она ведёт себя крайне подозрительно! Я аврор, я обязан всегда быть начеку! К огромному его сожалению, автоматическая дверь в этом раунде безоговорочно победила, и спустя минуту разгромленный Драко всё-таки переступил порог и оказался внутри. С каждым новым шагом ситуация становилась только хуже. Первый сокрушительный удар по и без того расшатанной психике Драко Малфоя нанесла магазинная тележка. Гермиона лёгким, привычным движением выдернула одну из длинной, громыхающей металлической вереницы возле самого входа и уверенно покатила её вперёд по кафелю. Драко молча наблюдал за происходящим секунды три, а затем с вызовом осторожно потянул на себя вторую. Вот ещё, его мужское достоинство требовало, чтобы у него тоже была эта дурацкая штука! Это металлическое нечто немедленно, с мерзким скрежетом попыталась дезертировать в сторону парковки. — Стоять! — вполголоса, но грозно скомандовал Малфой. Железяка приказу не подчинилась, и Драко пришлось силой ловить её за пластиковую ручку. Тележка резко дёрнулась в противоположную сторону, виляя неисправным колесом. — Грейнджер... — М-м? — отозвалась она, даже не оборачиваясь. — Почему она... сопротивляется? Гермиона наконец остановилась и недоумённо обернулась. — Кто? — Корзина на колесиках. Гермиона посмотрела на него, а затем опустила взгляд на его взбесившееся транспортное средство. — Она не сопротивляется. — Грейнджер, она буквально пытается сбежать обратно на парковку! — Потому что из всех ты умудрился взять поломанную, у неё заклинило переднее колесо! В подтверждение её слов тележка резко вильнула влево и со звонким стуком врезалась в деревянную стойку с зелёными яблоками. Гермиона в очередной раз за сегодня прикрыла глаза рукой, отчаянно пытаясь скрыть от себя это позорище. — Знаешь, Малфой, иногда мне кажется, что чистокровные семьи выращивают своих детей в тёмных изолированных подвалах. Без доступа к внешнему миру. — Какое абсолютно нелепое, необоснованное предположение! — Малфой, ты воюешь с тележкой. — Пока что ничья. К огромному счастью для всего британского населения, дальнейшее стратегическое управление исправным средством перемещения покупок Гермиона молча взяла на себя, а Драко поплёлся следом. И тут начался настоящий кошмар, потому что супермаркет оказался огромным. Не просто большим... чудовищным! Бесконечным. Перед ним тянулись ряды полок, заставленных тысячами одинаковых товаров. Люди буднично прохаживались между ними с таким невозмутимым видом, будто действительно понимали, что здесь происходит. Сам Малфой чувствовал себя растерянным археологом, которого без предупреждения и снаряжения сбросили в эпицентр чужой цивилизации. — Зачем им вообще столько еды? — шёпотом, озираясь по сторонам, поинтересовался он. — Малфой, люди едят каждый день. Три раза в сутки. — Но здесь её хватило бы на десятилетнюю осаду Хогвартса. — Ты сильно перебарщиваешь. — Вон там на полках триста банок фасоли в стекле. — И? — Кто купит триста банок фасоли? Гермиона бросила короткий взгляд в указанную им сторону. — Разные люди. — Назови хотя бы одну уважительную причину. — Апокалипсис? — Они к чему-то готовятся?! Я так и знал. — Я вообще-то пошутила. — А я нет. Я никогда не шучу. Они свернули в следующий ряд, но стало ещё хуже, потому что здесь продукты почему-то находились внутри металла. Драко остановился возле полки с консервами и некоторое время молча её изучал. — Грейнджер... — Ну что теперь? — Почему еда в железе? — Потому что это консервация, так её дольше сохраняют. — От кого? — Что? — От кого её прячут? Гермиона шумно выдохнула обычный углекислый газ, хотя по её бешеному выражению лица было отчётливо видно, что она с огромным удовольствием дыхнула бы на Малфоя чем-то гораздо более ядовитым. Например, Драконьей оспой. — Не охраняют, а СОхраняют, Малфой. — А зачем запечатывать несчастный тропический ананас в металлическую тюрьму? — Так фрукт дольше хранится в собственном соку. — И сколько он способен там высидеть? — Несколько лет. Драко уставился на банку с уважением. — Какая-то зловещая тёмная магия, Грейнджер. Определённо. — Это элементарный прогресс магловской науки, дремучий ты...! Кто именно он «дремучий», так и осталось великой загадкой. Какой-то местный дед в потрёпанной куртке внезапно судорожно и очень громко начал кашлять прямо в их сторону, и Малфой, сработав на чистых аврорских рефлексах, буквально пнул Гермиону под зад дальше, увлекая за соседний безопасный ряд. Пока она методично складывала продукты в тележку, Драко продолжал испытывать всё более глубокий культурный шок. К тому моменту, когда они наконец-то добрались до зоны касс, Драко чувствовал себя человеком, только что пережившим тяжелейшую психологическую травму. За последние двадцать минут этого ада он с ужасом узнал, что люди добровольно покупают обычную пресную воду в прозрачных пластиковых бутылках, хлеб зачем-то продаётся уже нарезанным на одинаковые куски, а добрая половина гражданского населения Британии почему-то испытывает нездоровую, извращённую привязанность к замороженным кускам рандомной пищи в картонных коробках. Гермиона, напротив, чувствовала себя просто прекрасно. Она уверенно лавировала со своей корзиной между рядами, чётко складывала продукты по какому-то своему списку и периодически бросала на него красноречивые взгляды человека, который с научным интересом наблюдает за крайне редким, экзотическим животным в совершенно неестественной для него среде обитания. Причём животным не слишком умным. Пока Гермиона выкладывала покупки на движущуюся чёрную ленту, Малфой внезапно вспомнил одну крайне унизительную вещь. Он всё ещё оставался абсолютно без средств, а ничто в этом мире так болезненно не било по его самолюбию, как полное отсутствие личных денежек. Пожилая кассирша с абсолютно равнодушным лицом начала пикать едой, но это уже не вызывало удивления, слишком много чудес на сегодня. Гермиона достала из сумочки свой кожаный кошелёк, и Драко ощутил, как внутри него немедленно поднимается бунтующая волна протеста. Он не собирался позволять Гермионе покупать ему обед, это уже было слишком. Малфой лихорадочно начал шарить по карманам: брюки, пиджак... И вдруг его пальцы наткнулись в самом углу подкладки на что-то маленькое и металлическое. Через секунду он с триумфальным видом вытащил на свет божий массивную золотую пуговицу, оторвавшуюся на прошлой неделе от его парадной мантии. Настоящее, чистейшее золото гоблинского литья! Ручная ювелирная работа. Старинный французский мастер конца восемнадцатого века!!! Каждая такая деталь стоила примерно как месячная зарплата среднестатистического министерского служащего. Драко с гордым жестом положил её прямо на пластиковый прилавок возле кассы. Кассирша тупо уставилась на золото. Гермиона в полном шоке уставилась на золото. Сам Драко посмотрел на них обеих с лёгким недоумением. Почему все молчат? — Сэр... — наконец подала признаки жизни пожилая женщина за кассой. — Да? — вежливо отозвался он. — Что это? — Пуговица. — Я это вижу, сэр. — Золотая! Чистейшей высшей пробы. Гермиона внезапно фальшиво, истерически рассмеялась на весь магазин, судорожно протягивая пластиковую карточку прямо к чёрной коробочке с цифрами. — О, он просто так шутит, не обращайте на него внимания! — она продолжала громко хохотать, бросая на Малфоя убийственный взгляд. — Но, Грейнджер... — Малфой! — процедила она сквозь зубы. — Что? — Немедленно спрячь эту пуговицу. — Она объективно стоит больше, чем весь местный продуктовый отдел, Грейнджер. — Малфой! — Возможно, даже больше, чем весь этот дурацкий магазин целиком... — МАЛФОЙ! — Что?! — Пуговицами за продукты не платят. Даже золотыми. Забери её. Они вышли на улицу. Дождь за время их нахождения внутри торгового зала заметно усилился. Тяжёлые капли мерно барабанили по тротуару и мокрым крышам припаркованных автомобилей, а прохладный ветер немедленно попытался нагло забраться Драко под самый воротник. Гермиона поудобнее подхватила шуршащие пластиковые пакеты и уверенно направилась вдоль улицы. Драко несколько секунд молча смотрел ей вслед, гипнотизируя взглядом её мокрую каштановую косу, а затем быстро догнал её, подстраиваясь под её шаг. — Дай сюда. — Что? — она удивлённо притормозила. — Пакеты. — Малфой, всё нормально, я донесу. — Очевидно нет, потому что их донесу я. — Там еды от силы на полтора человека! — Всё равно. Отдай. Гермиона упрямо фыркнула и пошла дальше. Драко почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение, потому что она всегда, всю жизнь была именно такой. Всё сама. Всегда сильнее всех. Всегда справится. Всегда поможет. Всегда спасёт. Но никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит помочь себе. — Грейнджер, ты хоть иногда в этой жизни принимаешь помощь от других людей? — хмуро спросил он, легко выравнивая шаг и забирая пакеты силой. Гермиона остановилась под дождём и удивлённо посмотрела на него снизу вверх. — Конечно, принимаю. — Что-то не похоже. Он сам не понял, почему продолжил, но остановиться уже не мог. — Такое ощущение, что ты соглашаешься на помощь только от людей, которым полностью доверяешь. — И что с того? — она вызывающе вскинула подбородок, пока капли дождя стекали по её щекам. — Да ничего. — Тогда почему ты злишься? — Я не злюсь. — Я же вижу! Драко открыл рот и совершил очередную фатальную ошибку. — Наверное, ты благосклонно принимаешь помощь только от каких-нибудь запредельно идеальных качков, от которых прямо за километр несёт лимонной свежестью! Мистера Пропера с пушкой наперевес! Гермиона всматривалась в его лицо, удивлённая услышанными словами не меньше, чем он сам. — Что? — Ничего. Забудь. Пошли дальше. — Нет, Малфой. Стоять. — У меня раскалывается голова, давай просто... — Что конкретно значит твоё «несёт лимонами»?! Салазар всемогущий, спаси и сохрани... Может, мне просто прямо сейчас с разбегу прыгнуть под этот двухэтажный красный автобус на перекрёстке? Это гарантированно будет менее болезненно и позорно, чем продолжать этот разговор. — Забудь, Грейнджер, — хмуро бросил он, пытаясь отвернуться. — Малфой. — Это неважно. — Ну... Ладно, хуй с ним, по-по-по-хуй. Сгорать — так дотла. — Так кто он? — с самым безразличным видом из всех возможных на этой планете выдавил Драко, демонстративно отряхивая пакеты с продуктами от капель дождя. Гермиона раздражённо выдохнула. — Господи, Малфой, да никого у меня нет! — Да конечно. Рассказывай сказки. — Я серьёзно тебе говорю. — Разумеется, ага. — Почему ты вообще решил, что должен существовать какой-то мужчина? — Потому что люди обычно не начинают краснеть при упоминании запахов просто так! — А ты, значит, эксперт? — К огромному сожалению. Напоминаю: я профессиональный следователь, Грейнджер. Моя прямая обязанность — сопоставлять улики. Гермиона, уже набиравшая нервный шаг, резко, как вкопанная, остановилась прямо посреди залитого водой тротуара. Дождь уже ощутимо барабанил по их пальто, а прохожие начинали раздражённо обходить их по дуге. — Хорошо, Малфой. — Что «хорошо»? — он подозрительно прищурился. — Хочешь правду? — Было бы весьма неплохо. — Да. Малфой забыл, как дышать. — Что «да»? — глухо, севшим голосом переспросил он. Гермиона с вызовом тряхнула своей промокшей каштановой косой, глядя ему прямо в глаза с какой-то отчаянной храбростью. — Есть один мужчина. — Вот как... — Драко вымученно усмехнулся, крепче сжимая ручки шуршащих пластиковых пакетов. У него начали трястись руки от злости. — И кто он? — Самый красивый мужчина Британии! Гермиона сама не понимала, зачем говорит это, но остановиться уже не могла. — И очень умный. — Разумеется, — процедил он, и на его челюсти упрямо заходили желваки. — Очень успешный! — Как неожиданно. — И невероятно обаятельный, когда не открывает свой дурацкий рот. — Потрясающе. Просто библейский пример идеала. — И вообще, он совершенный! Каждое её следующее восторженное слово делало бледное лицо Малфоя всё больше похожим на один из монументальных камней Стоунхенджа. И этот факт, к огромному и стыдному удивлению Гермионы, почему-то заводил её и распалял внутренний азарт ещё сильнее. Но, к сожалению, сам Драко об этом извращённом триумфе её подсознания не имел ни малейшего понятия. — Поздравляю, — мертвенно-ледяным тоном выдавил он, буравя её глаза своим потемневшим взглядом. — Спасибо. — Рад за вас обоих. — Очень мило с твоей стороны. Между ними повисла короткая пауза, потом Драко неожиданно усмехнулся. — Ну, раз уж мы сегодня так откровенно обмениваемся историями... — вкрадчиво протянул он. — Мне не интересно. — Нет-нет, мне тоже есть что рассказать. — Не надо. — У меня тоже есть одна девушка. Гермиона как-то нервно хихикнула. — Твоя ванильная дама... Какая прелесть! — Самая умная ведьма во всей Британии — Грейнджер. — Вау, — с фальшивой улыбкой выдавила она. — Невероятно, до зубной боли талантливая. — Как трогательно. — Самая лучшая, — он сделал к ней один шаг, заставляя её слегка отступить назад. — И абсолютно, чертовски прекрасная. — Тогда я тоже за вас искренне рада! — с какой-то ядовитой бодростью выпалила Гермиона. — Спасибо. — Надеюсь, вы будете невероятно счастливы вместе! — Безусловно. Даже не сомневайся. — Прекрасно! — Замечательно! Они молча смотрели друг на друга ещё несколько бесконечных секунд под мерный аккомпанемент проливного дождя. Драко застыл от того, как внутри снова предательски тепло ёкает. Гермиона вся насквозь промокла, её каштановые волосы от сырости начали кудрявиться ещё сильнее, пушась и выбиваясь из косы мелкими кольцами. Драко до ломоты в пальцах захотелось прямо сейчас сорвать с себя пальто и укутать её с головой, защищая от этого ливня и холода. Но он понятия не имел, как именно она отреагирует на этот спонтанный жест, раз уж даже с дурацкими пакетами у неё возникли явные проблемы. Вдруг оттолкнёт? Вдруг высмеет? И пока он парализовано соображал, Гермиона истолковала его тяжёлое молчание по-своему. Она резко, со свистом вырвала один из пластиковых пакетов прямо из его онемевшей руки. — Вот и отлично! Иди к своей идеальной женщине, Малфой! — С огромным удовольствием, Грейнджер! Передавай пламенный привет своему идеальному мужчине! — Обязательно передам! — Великолепно. — Просто чудесно!!! Они развернулись одновременно, чеканя шаг по лужам. Прошли по три метра в абсолютно разные стороны, и оба одновременно почувствовали себя глубоко несчастными, хотя ни один из них ни за что на свете и ни под какими пытками друг другу в этом бы не признался. Драко первым обернулся, чтобы посмотреть ей вслед секунд пять, гипнотизируя её удаляющийся силуэт, а затем во весь голос крикнул через всю улицу: — Между прочим, Грейнджер, лимон — это просто отвратительный запах! Худший на этой планете! Гермиона даже не утруждала себя тем, чтобы обернуться. Она лишь упрямо вскинула руку над головой и показала ему со спины весьма недвусмысленный средний палец.