Записки главного кукловода

Теодор Нотт искренне считал себя человеком терпеливым. По крайней мере, именно так он с самым благообразным видом регулярно говорил окружающим людям, хотя на самом деле это, конечно же, была наглая ложь. Тео был совершенно не способен ждать. Именно поэтому масштабная операция «Голодный Малфой» начала активно готовиться в его голове уже через неделю после памятного инцидента в неисправном лифте. Потому что промежуточные результаты того закрытого лифтового пространства его одновременно и глубоко вдохновили, и жутко разочаровали. С одной стороны, экспериментальная Амортенция сработала великолепно. С другой стороны, вместо того чтобы наконец по-взрослому поцеловаться, эти двое дипломированных придурков каким-то непостижимым образом умудрились зациклиться на запахах бытовой химии. Требовалось новое тактическое вмешательство! Гораздо более радикальное, масштабное и тонко продуманное. И, желательно, с максимально возможным количеством душевных страданий Драко Малфоя. Последний пункт, разумеется, являлся исключительно приятным личным бонусом для Тео. Идея пришла ему в голову во время одного из унылых заседаний Комиссии по проклятым артефактам, где очередной престарелый эксперт уже двадцать минут монотонно рассказывал про классификацию древних шумерских амулетов. Тео его, разумеется, не слушал. Он увлечённо рисовал на полях пергамента сложные тактические схемы и целенаправленно думал о Гермионе. Точнее — о её расписании, потому что любой действительно дальновидный стратег обязан досконально изучить поле грядущего боя. Через несколько дней скрытых наблюдений Тео обнаружил крайне полезную информацию. Через три недели Министерство принимало важную международную делегацию из Германии и Франции для подробного обсуждения нового соглашения по контролю тёмных артефактов. Организатором этой масштабной встречи выступала лично Грейнджер, а это означало только одно — в то конкретное воскресенье она гарантировано будет сидеть в Министерстве, в одиночку готовясь к собранию. Оставалось лишь ювелирно доставить туда Малфоя. Без денег, без магии и, желательно, без малейшей возможности дезертировать с места событий. План был прекрасен в своей простоте. Всю следующую неделю он фанатично посвятил артефакту. Вообще-то, самоличное создание портативного устройства, способного временно и глухо блокировать магические каналы взрослого квалифицированного волшебника, считалось по законам Визенгамота крайне незаконным. Но Тео работал в закрытом Отделе тайн достаточно долго, чтобы воспринимать слово «незаконно» скорее как увлекательный творческий вызов его гению. Ровно семь дней он кропотливо собирал конструкцию из нескольких изъятых древних артефактных компонентов, стабилизирующих защитных рун и одного крайне редкого проклятого медальона, который официально вообще не должен был существовать в реестрах Министерства. Получившееся устройство выглядело совершенно безобидно, что делало его в глазах Нотта особенно эстетичным и красивым. В ту самую злосчастную для Малфоя пятницу Тео изящно подбросил его в архивные материалы очередного уголовного дела, которое должен был детально изучать Драко. Дальше оставалось только запастись попкорном и ждать. Малфой в плане предсказуемости никогда не разочаровывал: опасный артефакт сработал и взорвался ровно через пару секунд после прямого тактильного контакта. Дежурные целители Святого Мунго оперативно подтвердили расчётный прогноз Тео. Сбой магической системы! Ровно сорок восемь часов беспомощного существования без капли магии. Оставался лишь второй пункт его грандиозной операции. В конце концов, Грейнджер так сладко мечтала о каких-нибудь беспомощных слизнях, которыми можно помыкать... Или Тео просто что-то не так понял в её женской психологии? В субботу вечером Тео появился в лондонской квартире Малфоя с двумя ящиками пива и искренним намерением быть ужасным другом. Они успели десять раз поругаться, но Малфой надрался в зюзю, и Тео без особых сложностей вытащил кошелёк из кармана его пиджака. Вселенная благословила эту операцию! На следующее воскресное утро Тео блаженно проснулся около одиннадцати и первым же делом направился в Министерство. Не работать, разумеется нет — упаси Салазар от подобных глупостей в законный выходной. Наблюдать! Он с комфортом расположился в своей любимой каморке, вооружившись зачарованными зеркалами слежения, прохладной бутылкой пива и предвкушающим настроением человека, который пришёл на долгожданную мировую премьеру культового спектакля. Его две главные подопытные жертвы уже были на исходных позициях. Первые два часа, впрочем, ровным счётом ничего интересного не происходило. К полудню Тео откровенно начал скучать, к часу дня — заподозрил, что где-то крупно просчитался в хронометраже, а к половине второго и вовсе подумывал лично устроить небольшое контролируемое возгорание в архиве Аврората, просто ради динамики сюжета. А потом в зеркальном отражении наконец-то появился похмельный Малфой. Тот вышел из кабинета, и Тео почувствовал, как глубоко внутри него начинает стремительно подниматься чистейшее счастье. Почти детское. — Ну давай же, — азартно пробормотал он, придвигаясь вплотную к серебряной раме. — Ну давай, Драко, шагай активнее. Ровно двадцать минут Малфой бесцельно бродил по пустым этажам в поисках денег, а через двадцать одну минуту за угол Атриума стремительно свернула Гермиона со своей пухлой министерской папкой. Тео до сих пор считал этот момент одним из величайших триумфов своей жизни.

****

Если кто-то в Министерстве магии наивно полагал, что после их ссоры у супермаркета Теодор Нотт наконец успокоится и оставит их в покое, то этот человек явно заслуживал внеочередного принудительного приёма в психиатрическом отделении Святого Мунго. На протяжении трёх часов после злополучного похода по магловскому магазину Драко сидел в его гостиной, глушил весь попадающийся под руку алкоголь и с упоением уничтожал последние остатки собственного душевного равновесия. Тео давно заметил одну крайне интересную, сугубо малфоевскую особенность: чем сильнее и безнадёжнее этот балбес был влюблён, тем яростнее, громче и убедительнее он пытался доказать всему окружающему миру обратное. Малфой жалостливо, брызжа слюной, рассказывал, что у Грейнджер совершенно точно кто-то есть. Какой-то, сука, идеальный, чертовски смазливый хер! Выдавая эти аналитические сводки, Драко упоённо опрокидывал в себя очередной стакан. Тео послушно кивал, подливал гостю спиртное и изо всех сил старательно изображал глубокое дружеское сочувствие. Внутри же самого Нотта зрело неистовое желание начать с разбегу биться головой о ближайшую кирпичную стену, потому что хвалёная гриффиндорская умница, судя по всему, в вопросах личной жизни тоже оказалась редкой идиоткой. Каким образом два взрослых человека умудрились превратить разговор о собственных чувствах в выяснение отношений с несуществующими людьми, Тео не понимал до сих пор. Его годами взращиваемый рацио в полном бессилии пасовал перед этой необъяснимой аномалией. Стало очевидно, что без его тактического вмешательства эти двое будут ходить по кругу с упрямством ослов ещё лет двадцать, поэтому он твёрдо решил вмешаться снова. К огромному его счастью, судьба сама подбросила ему идеальный инструмент для следующей операции. Каждый декабрь Гермиона лично, железной рукой организовывала масштабную благотворительную программу для магловских детских приютов Лондона. Абсолютно любой человек, хотя бы раз оказавшийся рядом с Грейнджер в декабре, сразу начинал отчётливо понимать, почему Волдеморт в своё время так и не смог окончательно победить Британию. Потому что Тёмному Лорду пришлось бы сначала как-то победить Гермиону Грейнджер, а это, судя по её предпраздничному административному напору, являлось задачей существенно более сложной, чем уничтожение всей цивилизации целиком. Гермиона в очередной раз устраивала демократичную лотерею для желающих покрасоваться вместе с ней в жутких костюмах, которая немедленно перестала быть демократичной в тот момент, когда ей занялся Нотт. За неделю до жеребьёвки латунный ящик был тихонько похищен. В мастерской Отдела тайн Тео провёл несколько часов, склонившись над ним с таким вдохновением, какого не испытывал уже много месяцев. Работа оказалась почти медитативной: сложные руны, циклическая трансфигурация и автоматическая коррекция текста. Изящная работа. Настоящее искусство! Любой другой специалист использовал бы столь мощную магию для защиты государственных архивов или нейтрализации опасных проклятий, Тео же использовал её для романтического терроризма. Ни о чём не жалея. К рассвету работа была завершена, теперь любое имя, попадавшее внутрь ящика, автоматически переписывалось. Неважно, кто бросал записку, на всех без исключения бумажках внутри ящика теперь будет красоваться одна и та же надпись.

«Драко Малфой»

Тео ещё несколько минут любовался результатом, потом поднял фляжку с огневиски и торжественно произнёс: — За любовь! После чего отправил ящик обратно в Атриум и лёг спать с чувством человека, честно выполнившего свой гражданский долг. Потому что иногда судьбе просто необходима небольшая профессиональная помощь.

*****

Наблюдать за тем, как Малфой и Грейнджер после декабрьского недотраха в подсобке превратили Министерство в филиал ледника Азкабан, было выше сил Нотта. Они общались сухими канцелярскими рапортами, Драко методично срывался на стажёрах, а Гермиона сжигала пергаменты с отчётами яростными искрами своих глаз. «Клинические дебилы», — резюмировал Тео, наливая себе утренний огневиски прямо в кабинете Отдела тайн. Спасать эту тонущую романтическую лодку никто, кроме него, не собирался. План созрел мгновенно, стоило ему взглянуть на календарь. Приближалось четырнадцатое февраля! Тео задействовал тяжёлую артиллерию — своего влиятельного дядюшку, члена Совета Попечителей и по совместительству верховного судью Международной Конфедерации Магов. Старик Нотт обладал скверным характером, но безумным весом в обществе. Всего один короткий визит, пара комплиментов его столетней коллекции эльфийского вина, и Тео держал в руках настоящее сокровище: два именных, покрытых сусальным золотом VIP-приглашения на закрытый зимний благотворительный бал. Это была идеальная ловушка. Отказаться от посещения мероприятия такого уровня для заместителя главы Департамента и старшего следователя Аврората означало совершить мгновенное публичное карьерное самоубийство. Они будут там. Оба! Наряженные, злые и прижатые светским регламентом к одной рассадке. Получив заветные карточки, Теодор в порыве великого романтического оптимизма допустил лишь одну тактическую ошибку: карточки были с пометкой «+1». Наивный Нотт искренне и глупо надеялся, что эти двое за неимением альтернатив наконец переступят через свою гордость и просто позовут на бал друг друга. Чтобы запустить этот процесс, он уже отправил совой точно такое же золотое приглашение Грейнджер прямо к ней домой, а второе притащил сюда, в кабинет Малфоя. Тео аккуратно положил открытку на край столешницы и вальяжно устроился на краю дубового стола, подбрасывая в воздух золотой снитч. Всё шло строго по нотам. Оставалось лишь слегка проинструктировать главную героиню... И в этот самый момент, словно вызванная его режиссёрским заклинанием, тяжёлая дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появилась Грейнджер. — Ищешь хозяина этого унылого кабинета, милочка? — Тео заулыбался, перехватывая снитч ладонью и скользя взглядом по её напряжённой фигуре. — Ты разминулась с ним буквально на пару минут. Поттер утащил его в камеры временного содержания — колоть какого-то упрямого контрабандиста из Лютного. — Мне просто нужна его подпись на этой ведомственной декларации по изъятым артефактам, — сухо ответила Гермиона, воинственно постукивая свитком по ладони. — Это может подождать. — Ой, да брось ты, присядь, подыши, — Тео великодушно махнул рукой, левитируя из шкафа серебряный поднос с двумя дымящимися чашками. — Выпей чаю. Настоящий коллекционный чай с бергамотом. Малфой прячет эту заварку в нижнем ящике стола и чахнет над ней как дракон. Гермиона поколебалась, чувствуя, как кости ломит от вечного сквозняка в подвальном аврорском коридоре, и всё-таки опустилась в кожаное кресло для посетителей. Она сделала робкий глоток. Чай, разумеется, был просто божественным. Тео довольно прищурился, наблюдая, как слегка расслабляются её плечи под строгой мантией. — Вот видишь, я же говорил, — Тео заговорщически наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — Этот платиновый принц на молекулярном уровне разбирается в элитных листьях. Но раз уж мы заговорили о его бытовых неврозах, тебе, как его начальнице, стоит взять на заметку пункт номер шесть из моего официального списка причин любить Драко Малфоя. Исключительно для выживания на грядущем балу. Гермиона с глухим стуком опустила чашку на блюдце, её брови сердито съехались к переносице: — Нотт, умоляю, если это очередные твои психологические бредни... — Никакого бреда, Грейнджер, чистые медицинские основания, — Тео заулыбался ещё шире, заговорщически понизив голос. — Пункт номер шесть: Малфой — просто ужасный, маниакальный скрытый сладкоежка. На людях он, конечно, будет снобски кривить губы при виде десертов, но в условиях сильного светского стресса у него напрочь срывает тормоза. На предстоящем балу тебе придётся лично следить за тем, чтобы этот несчастный от нервов тайно не сожрал все шоколадные эклеры на вип-столах и не грохнулся в глубокую сахарную кому прямо на глазах у Министра. Избавь наше ведомство от позора, Грейнджер. Контролируй его углеводы. Гермиона издала недоверчивый смешок, хотя уголок её губ против воли дрогнул от этой нелепой картины: — Он старший следователь, Нотт. Он выжил на войне. Он как-нибудь справится. — Не переживёт, — свято заверил её Тео. — Но, справедливости ради, чтобы сбалансировать эти его идиотские сахарные нападки, тебе стоит помнить пункт номер семь. Самый галантный из всех. — И какой же? — спросила она, снова бережно беря чашку в руки, просто чтобы занять пальцы. — Этот парень — неизлечимый, вбитый на глухую подкорку джентльмен, — тон Тео внезапно потерял издевательскую лёгкость. — Это у него в костях, Грейнджер. Нарцисса двадцать лет вколачивала в его башку традиционное чистокровное рыцарство. Малфой может сколько угодно носить маску циничной, холодной аврорской сволочи, но если женщина рядом с ним мёрзнет, если она тащит что-то тяжёлое или если какой-то посторонний козёл пытается публично её оскорбить или принизить, у него отключается рацио. Включаются рефлексы. — У него просто гипертрофированное чувство профессиональной ответственности, — тихо пробормотала Гермиона, упрямо глядя на колыхание янтарного чая и наотрез отказываясь встречаться с Тео взглядом. — Ну конечно. Успокаивай себя этим, замглавы Департамента, — Тео хмыкнул, изящно соскакивая со стола и поправляя манжеты своего безупречного пиджака. — Просто помни список. Остерегайся тортиков! С наступающим Днём всех влюблённых! Не дожидаясь, пока в его голову полетит очередной тяжёлый прибор, Тео со скоростью обученного спортсмена выскочил в коридор, громко захлопнув за собой дверь. Но для начала Нотту нужно было сбить с этих двух идиотов их пафосную чиновничью спесь... И что бы вы думали? О да. У него уже был готов идеальный план.