Операция «Карманный Малфой»

Февраль в Министерстве магии начался с глобальной модернизации, которую Грейнджер продвигала с упорством тарана, и теперь её кабинет оборудовали новейшим магловским стационарным аппаратом — чёрным телефоном, прямая линия от которого шла к лондонским городским службам. Драко презирал этот кусок пластмассы на её столе примерно так же сильно, как презирал себя всю жизнь. Их поцелуй в подсобке среди блёсток остался там, в декабре. Грейнджер мастерски включила режим бездушного министра, общалась с ним исключительно через официальные рапорты и делала вид, что того вечера никогда не существовало. Видимо, мистер Самая-Красивая-Рожа-Британии простил её за чужой порыв, великодушно решив не раздувать из этого драму. Какой милый и добрый парень, чтоб его!!! В четверг после обеда Драко без стука толкнул тяжёлую дубовую дверь её приёмной. В руках он держал очередной отчёт, который намеревался швырнуть Грейнджер прямо на стол лично, чтобы заставить её хоть как-то обратить на него внимание. Но, не дойдя до её внутреннего кабинета двух шагов, Малфой парализованно застыл. Дверь была слегка приоткрыта, и оттуда доносился голос Гермионы. Совершенно незнакомый Драко голос. Низкий, властный, приказной и пугающе хриплый от скрытого напряжения. — ...Нет, меня абсолютно не интересуют твои жалкие оправдания, — доминантным тоном отрезала Грейнджер. — Я тебе сказала: мне нужно, чтобы это было сделано гораздо глубже. И жёстче! Малфой моргнул. Папка с рапортом в его пальцах опасно помялась. Его похмельно-кофейный мозг, всё ещё воспалённый декабрьскими воспоминаниями, мгновенно зацепился за слова. За дверью послышались стон Гермионы и шуршание бумаги. — И не надо умолять меня о пощаде, — продолжала она, и в её голосе звенящей сталью резанули приказные нотки. — Мне плевать, что у тебя уже нет сил и ты выдохся. На коленях передо мной ползать не надо, просто покажи мне результат! Если ты не доведёшь это дело до конца прямо сейчас, я лично заставлю тебя страдать и переделывать всё с самого начала. Так, чтобы я испытала полное удовлетворение. Драко почувствовал, как у него внутри всё медленно, покрываясь Адским пламенем, опускается куда-то в район трусов. На лбу выступила испарина. Его аристократическое эго, выпестованное веками чистокровного этикета, только что получило прямой удар под дых. Эта строгая министерская отличница, эта застёгнутая на все пуговицы правильная Грейнджер... на полном серьёзе сейчас командовала каким-то мужиком в постели?! Прямо из рабочего кабинета?! — Ты меня хорошо понял? — добила Грейнджер, и Драко готов был поклясться, что услышал в её тоне плотоядную улыбку. — Чтобы через пол часа всё стояло как вкопанное. Жду. Раздался громкий, яростный стук пластиковой трубки, упавшей на рычаг аппарата. На другом конце провода, в трёх милях от Министерства, несчастный прораб магловской строительной компании судорожно вытер пот со лба и заорал на рабочих, чтобы те немедленно начали приваривать железные балки архивных стеллажей к цементному полу подвала. Но старший следователь Аврората Драко Малфой об архивных стеллажах не думал. В его голове полыхала ядерная зима. Драко стоял в коридоре приёмной, парализованный, бледный и тяжело дышащий. Бумаги с рапортом в его пальцах были окончательно смяты в бесформенный комок. Но самым ужасным было то, что Малфой прямо сейчас, вопреки здравому смыслу, отчётливо почувствовал, как внутри брюк его собственный член мгновенно среагировал на этот её командный тон. Он, чёрт возьми, в очередной раз заводился от её министерской дрессуры. Его собственное тело буквально умоляло зайти туда, упасть перед ней на колени и выполнить любой её грёбаный приказ, лишь бы она продолжала говорить только с ним. Эта постыдная вспышка мазохистического восторга, помноженная на первобытную ревность к её вымышленному качку, окончательно сорвала его с цепи. Ревность победила здравый смысл. Малфой с ноги рванул приоткрытую дверь и буквально влетел в её кабинет со звериным оскалом. Гермиона, которая как раз тяжело дышала от злости на тупых строителей, резко обернулась на грохот. Её каштановые кудри взметнулись, а вырез мантии опасно съехал вбок, обнажая маленькую родинку. — Не знал, Грейнджер, — дрожащим от бешенства голосом процедил Малфой, нависая над её столом и швыряя то, что раньше было отчетами, в её чашку с кофе, — не знал, что заместитель главы Департамента в рабочее время подрабатывает в сексе по телефону! Какая разносторонняя, оказывается, личность. Гермиона онемела от такой наглости. Её глаза округлились. — Что ты сейчас несёшь, Малфой?! — Надеюсь, твой идеальный мистер Важный-Хуй выполнил твои нормативы по глубине?! — Драко сделал ещё шаг, почти касаясь лицом её носа. — Чтобы через пол часа всё стояло?! Серьёзно, Грейнджер?! До Гермионы дошло не сразу. Она перевела взгляд на чёрный телефон, потом на перекошенное лицо Малфоя, и её шок мгновенно сменился яростным возмущением. Этот долбодятел подслушал её рабочий разговор с подрядчиком по ремонту подвальных архивов и перекрутил всё через призму своей извращённой фантазии! — Ты... ты клинический дебил, Малфой! — закричала она, вскакивая со стула и со всей дури швыряя в его грудь первую попавшуюся под руку тяжёлую папку. — Вон из моего кабинета!!! Тяжёлая дубовая дверь за спиной Драко захлопнулась с такой сокрушительной силой, что со стены в приёмной мелким градом осыпалась декоративная штукатурка. Молоденькая секретарша Гермионы с первобытным ужасом подняла лицо от документов, испуганно посмотрела на дрожащую дверь, затем перевела взгляд на застывшего Малфоя и благоразумно решила вообще ничего не спрашивать. За что Драко прямо сейчас был ей бесконечно благодарен. Если бы она открыла рот, он бы её просто испепелил. Он размашистым шагом пересёк приёмную, завернул за угол в пустынный коридор и только там, затормозив у окна, внезапно понял, что до сих пор сжимает в правой руке тяжёлую металлическую ручку от двери Грейнджер. Когда именно он умудрился с мясом оторвать эту проклятую железяку, Малфой абсолютно не помнил. Возможно, в процессе её криков. Возможно, ещё до разговора. Последние пять минут вообще представлялись его воспалённому мозгу одним сплошным кошмаром. За окном медленно кружил снег, а где-то вдали над крышами Лондона сгущались тяжёлые тучи. Всё выглядело удивительно спокойно, в отличие от происходящего в его голове. — Малфой? — раздался сбоку знакомый голос. Тот повернул голову. Прямо перед ним стоял Поттер, нагруженный огромной, едва помещающейся в руках кипой архивных ведомостей. Трудится в поте лица на благо правопорядка, бедняжка. Аж смотреть противно. — Что случилось? — Вообще-то, глядя на твой перекошенный вид, я хотел спросить у тебя ровно то же самое. Поттер с любопытством опустил взгляд ниже, уставившись на оторванную металлическую дверную ручку, которую Драко до сих пор сжимал в побелевших пальцах. — Ты её... украл? — осторожно уточнил Гарри. — Нет. — Тогда почему она у тебя? Поттер уже начинал подозрительно улыбаться. — Ты был у Гермионы? — Чего, бля?! — Драко нервно дернул головой, его голос от возмущения сорвался на другой регистр. — Ты совершенно точно был у Гермионы. — Поттер, фильтруй свои обвинения! — Малфой, ты прямо сейчас буквально держишь деталь двери её личного кабинета. Я этот узор из тысячи узнаю. Драко тупо посмотрел на блестящую латунную ручку в своём кулаке, покрытую изящной гравировкой из красивых роз, потом поднял взгляд на уже открыто хохочущего Поттера. Снова опустил глаза на вещдок. И впервые за последние несколько мучительных месяцев на полном серьёзе задумался, не пора ли ему собирать чемоданы и уезжать в эмиграцию. Желательно — на другой, максимально изолированный континент. А ещё лучше, для стопроцентной надёжности — на какую-нибудь необитаемую другую планету. Желательно в соседней галактике.

*****

Девятое февраля началось для Драко Малфоя с трёх катастроф. Во-первых, он не выспался. Тоже мне новость, спрашивается? Во-вторых, Грейнджер после их телефонного скандала запретила своей секретарше пускать Малфоя на порог приёмной. Теперь ему, старшему следователю Аврората, не хухры-мухры!, было предписано передавать все текущие отчёты по ведомству через третьи руки. А в-третьих, чертов Нотт с самого раннего утра выглядел настолько подозрительно счастливым, что Драко хотелось превентивно его проклясть. — Чего так дебильно лыбишься? — сонно поинтересовался Драко, когда они столкнулись в коридоре возле главного переговорного зала Департамента. — Я просто искренне рад жить, мой дорогой друг! — Нормальные люди так не выглядят. — Ты просто завидуешь моему дзену. — Тео, если ты что-то задумал... — Салазаровы воробушки, как ты вообще мог обо мне такое подумать! — Нотт с величайшим оскорблением приложил ладонь к сердцу. Туда, где его, судя по всему, отродясь быть не могло. Малфой подозрительно буравил его взглядом ещё несколько секунд, а потом решил, что разбираться с этим паразитом будет позже. Как выяснилось очень скоро, это было ошибкой. Через пятнадцать минут в огромном главном зале заседаний торжественно собралась почти вся правящая верхушка Министерства магии: сам Кингсли Шеклболт, главы ключевых департаментов, высший командный состав Аврората, международный отдел, финансовый комитет и даже пара аккредитованных журналистов «Ежедневного пророка», тихо шуршащих блокнотами в самом дальнем ряду. Грейнджер расположилась всего через два кресла от него по левую руку, сосредоточенно просматривая какие-то документы. Малфой внезапно поймал себя на абсолютно глупом занятии — он отчаянно пытался привлечь её внимание исключительно силой собственного ментального посыла. Осознав это, он мысленно выругался и сделал максимально возможный деловой вид, принявшись с кислой миной детально изучать повестку дня на сегодня. Совещание наконец официально началось. Министр магии размеренно говорил, Кингсли что-то басовито бубнил по повестке, и наконец слово торжественно передали Аврорату. Драко поднялся со своего места, вальяжно взял в левую руку чашку крепкого эспрессо, заботливо принесённую ему дражайшим Ноттом прямо перед летучкой, сделал большой глоток (смочить горло) и спокойно начал: — Итак, господа, по поводу выделения дополнительного бюджета на аврорские оперативные группы быстрого реагирования... В этот момент что-то пошло не так. Сначала его глубокий, бархатный баритон как-то неестественно исказился, голос стал ощутимо выше, а затем и вовсе внезапно сорвался на ультразвуковой писк. По огромному залу заседаний мгновенно прокатился недоумённый шёпот высших чинов. Малфой сурово нахмурился, глянул на свою руку и с ужасом обнаружил, что плотный шерстяной рукав его дорогой форменной мантии внезапно стал размером с приличную двухместную туристическую палатку. — Что за... Фраза, впрочем, бесславно закончилась звуком битой чашки и возмущённым мышиным писком. Следующие несколько секунд навсегда вошли в официальную историю Министерства магии, потому что прямо на глазах у всего изумлённого руководства страны старший следователь Аврората Драко Малфой начал стремительно уменьшаться в размерах. Мантия осела на пол, стул опустел, а через мгновение среди складок чёрной ткани уже барахтался крошечный, невероятно злой Малфой ростом не больше пятнадцати сантиметров. В огромном зале заседаний висела гробовая тишина. Министр магии дрожащими руками снял очки, тщательно протёр стёкла краем мантии и испуганно надел их обратно. Кингсли от нервного шока начал оглушительно чихать. Тео в первом ряду издал хрипящий звук человека, которому срочно требуется неотложная медицинская помощь от фатального переизбытка эмоций. Его лицо стремительно багровело. — Сэр... дражайший старший следователь Драко Малфой, вам, возможно, требуется какая-то административная помощь? — едва сипя от удушающего хохота, во весь голос крикнул на весь зал Тео. — НОТТ! — тонкий, пронзительный голосок разгневанного эльфа эхом разнёсся из нагромождения тканей на полу. — Да, сэр? — ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО РЖАТЬ! На этом месте Теодор окончательно потерял контроль над своим телом, согнулся пополам и уткнулся лбом в колени. — Я... клянусь... я не ржу... — выдавил он сквозь слёзы. — Я ЛИЧНО УВОЛЮ ТЕБЯ ИЗ ОТДЕЛА ТАЙН К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! — Ты технически не можешь меня уволить, Малфой, мы в разных ведомствах! — ТОГДА Я ПРЯМО СЕЙЧАС ПРИДУМАЮ ДЛЯ ТЕБЯ ЧТО-НИБУДЬ ГОРАЗДО ХУЖЕ АЗКАБАНА!

*****

Гермиона наконец-то вырвалась из оцепенения. Её прагматичный мозг моментально выдал чёткую цепочку: если не вмешаться прямо сейчас, через двадцать минут пронырливые журналисты растрезвонят эту позорную историю по всей волшебной Британии, а доблестный Аврорат официально станет главным посмешищем года. Она поднялась, подошла к креслу, рядом с которым виднелась лишь кучка одежды, и аккуратно, но крепко сцапала крошечного человечка руками прежде, чем тот успел окончательно запутаться или задохнуться. — ГРЕЙНДЖЕР, МАТЬ ТВОЮ! — яростно запищал тоненький голосок разозлённого пикси. — Замолчи, Малфой, — тихо процедила она сквозь зубы. — НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИ МЕНЯ, ЖЕНЩИНА! НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ! — Уважаемый Господин Министр, — совершенно спокойным голосом произнесла Гермиона, полностью игнорируя возмущённую возню в собственных зажатых ладонях. — Как видите, у старшего следователя Малфоя внезапно проявилась крайне редкая аллергическая реакция на новые компоненты экспериментального ведомственного зелья. Наш Департамент немедленно займётся купированием симптомов и лечением сотрудника. Летучка окончена. — Аллергическая... реакция? — тупо переспросил Министр магии, переводя ошарашенный взгляд со стола на её кулак. — Очень редкая, сэр. Сезонное обострение. — Я ВСЁ СЛЫШУ, ГРЕЙНДЖЕР, Я СИЖУ ПРЯМО ЗДЕСЬ! — Вот там и сиди, — шикнула Гермиона, разворачиваясь к выходу и уверенным шагом покидая зал заседаний. Когда дверь её кабинета захлопнулась, Гермиона немедленно взмахнула палочкой, наложив на неё мощные заглушающие чары, потом — для надёжности — ещё одни, после чего устало прислонилась спиной к косяку и обессиленно закрыла глаза. Спасительная тишина в помещении продлилась ровно две секунды. — ГРЕЙНДЖЕР! — яростно заверещал из глубины кармана пронзительный голосок. Она со вздохом открыла глаза. — Что? — НЕМЕДЛЕННО ДОСТАНЬ МЕНЯ ОТСЮДА! — Нет. — Что, блядь, значит твое «нет»?! — ткань кармана натянулась от его крошечного, но яростного пинка. — Это значит, Малфой, что если я сейчас тебя отпущу, ты сразу побежишь по коридорам искать Нотта, чтобы устроить над ним самосуд. — Именно! — И по дороге ты гарантировано свалишься с первой же лестничной ступени. — Я НЕ СВАЛЮСЬ С ГРЁБАНОЙ ЛЕСТНИЦЫ, ГРЕЙНДЖЕР! Я ЛУЧШИЙ НА КУРСЕ ПО ТАКТИЧЕСКОМУ МАНЕВРИРОВАНИЮ! — Малфой, угомонись. Ты сейчас ростом с обычную чайную ложку. Из столового серебра твоей матушки. Сиди смирно. Из глубины кармана донёсся очередной возмущённый писк. Гермиона наконец-то подошла к столу в лихорадочных поисках чего-то, во что можно было бы безопасно обернуть эту маленькую, бледненькую, агрессивную тушку. В этот момент Малфой упрямо высунул голову наружу, цепляясь крошечными пальцами за край ткани. Зрелище было настолько запредельно нелепым, что Гермионе пришлось со всей силы прикусить изнутри губу, чтобы не сорваться. Белокурые волосы растрепались во все стороны, но при этом выражение его микроскопического лица оставалось точно таким же высокомерным и леденящим, словно он по-прежнему являлся самым опасным и влиятельным человеком в этой комнате. — Даже не думай смеяться, Грейнджер, — угрожающе пропищал он снизу вверх. — Я даже не... Гермиона всё-таки не выдержала и оглушительно закатилась в безудержном хохоте, утыкаясь лицом в ладони. — Поосторожнее там, сумасшедшая женщина! — Малфой судорожно вцепился в край кармана, пока его швыряло из стороны в сторону от вибраций её смеха. — Твой хохот ощущается похуже девятибалльного разрушительного землетрясения!!! — Тогда перестань выглядеть как обозлённый рождественский эльф! — сквозь выступившие слёзы выдавила она, пытаясь успокоить дыхание. Малфой замолчал и с демонстративно-оскорблённым видом полностью спрятался обратно в глубину кармана. Гермиона пошарила по ящикам стола, нашла старенький, но абсолютно чистый белый носовой платок и аккуратно просунула его пальцами внутрь ткани. — Давай, кутайся в него, и я тебя наконец-то вытащу. Из полумрака пиджака донеслось сердитое: — Готово... Она приоткрыла карман и подняла завернутого в хлопок Драко прямо на свою раскрытую ладонь. Малфой сейчас выглядел человеком, который больше всего на свете мечтает либо мгновенно умереть, либо хладнокровно убить кого-нибудь. Вероятнее всего — Теодора Нотта за его публичные издевательства. Жестоко, с особой жестокостью. Гермиона осторожно перенесла его через весь стол и посадила прямо рядом со своей недопитой чашкой чая, подогретого взмахом палочки. — Я ненавижу всё происходящее сейчас, Грейнджер, — ледяным, хоть и тонким голоском пропищал он, кутаясь поглубже в платок. — Знаю. — Особенно сильно я в эту секунду ненавижу тебя. — Это взаимно. Только сейчас Гермиона заметила, что в её просторном кабинете было довольно прохладно. За панорамным окном неистово мело, в помещении ощутимо тянуло сквозняком. Малфой, несмотря на всё своё грозное возмущение, незаметно, крошечными шажками придвинулся вплотную к тёплой стенке огромной фарфоровой чашки. Туда, где поднимался горячий пар и было значительно теплее. Гермиона сняла с вешалки свой мягкий кашемировый шарф, аккуратно свернула его в несколько раз и соорудила возле Драко нечто вроде плотного тёплого одеяла. Тот несколько секунд, подозрительно прищурившись, смотрел на это импровизированное укрытие, затем перешагнул край, сел на мягкую шерсть и ещё медленнее, с достоинством свергнутого короля завернулся в неё по самый подбородок, оставляя снаружи только платиновую макушку. И только после этого глухо, едва слышно буркнул куда-то в складки: — Спасибо. Гермиона вернулась в своё кресло и подпёрла подбородок ладонями, заворожённо наблюдая за копошением в кашемировых складках. До её ума только сейчас, с огромным опозданием долетела одна сугубо техническая деталь. — Слушай... — Что ещё, Грейнджер? — из шарфа показался его недовольный нос. — Твоя мантия, пиджак и рубашка остались там, на полу в переговорной. Правильно? — Допустим. Какое это имеет значение в контексте грядущего убийства Нотта? — Ну... — Гермиона смущённо кашлянула, чувствуя, как щёки предательски розовеют. — Это значит, что под моим шарфом ты сейчас сидишь... абсолютно голый. Малфой замер, а затем его крошечные уши и бледные скулы мгновенно залило густым румянцем. Он судорожно натянул кашемир до самого носа, укутываясь так плотно, словно пытался замуровать себя заживо. — Грейнджер, Салазара ради, у тебя вообще есть хоть какие-то зачатки базового такта?! — оскорблённо, сорвавшись на ультразвуковой писк, закричал он оттуда. — Да, я голый! Да, мне холодно, и да, я сижу в твоём шарфе, как новорождённый жмыр! Канцелярская твоя душа, отвернись немедленно! — Малфой, я ничего не видела, расслабься, — она не выдержала и снова прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. — К тому же, смотреть там сейчас особо не на что. — Размер в данном случае не имеет ровным счётом никакого значения! — в полном бешенстве рявкнул Драко. — Моё достоинство не измеряется в сантиметрах, Грейнджер! — Ну разумеется, Малфой. В данном случае речь о миллиметрах. Гермиону захлестнула очередная волна хохота, впрочем, потом она постаралась придать лицу максимально серьёзный вид и уселась поудобнее, не в силах оторвать взгляд от этой картины: Драко мял кашемировую ткань на груди, панически стараясь, чтобы из-под неё (не дай Мерлин!) не выскочило наружу ни единого миллиметра лишнего. Наступила обманчиво спокойная пауза. Малфой уставился на остывающую чашку чая, а затем как бы между прочим выпалил: — Кстати, Грейнджер. Раз уж мы застряли здесь в режиме экстренного ожидания ведомственных целителей… Ты с кем в итоге тащишься на этот приём четырнадцатого февраля? С тем придурком из телефона? Девушка тряхнула каштановыми кудрями и выдала то, что на самом деле пока было под крайне большим вопросом, хотя некоторые заготовочки у неё все-таки были. Не собиралась же она падать в грязь лицом перед этим (наверняка уже обручённым) снобом: — Ага, Малфой. С одним просто потрясающе горячим жеребцом. А ты? Серые глаза Драко мгновенно превратились в два ледяных, колючих осколка. Он криво усмехнулся из своего укрытия: — Что ж, у меня на это мероприятие тоже, представь себе, имеется плюс один. Шикарная женщина, хочу я тебе сказать! Лицо девушки мгновенно застыло, в одну секунду превратившись в непроницаемую маску сурового заместителя главы Департамента. Вся весёлость испарилась без следа. Она резко поднялась со своего кресла, нервным жестом поправляя идеальные складки юбки и демонстративно стараясь не смотреть на стол. — Чудесно, Малфой, увидимся там, — отчеканила она, хватая со стола какие-то бланки. — Мне пора, скоро важное совещание у Кингсли. Жди колдомедиков здесь, никуда не уходи. Драко что-то отчаянно и яростно пищал ей вслед, но Грейнджер уже вышла в коридор и со свистом захлопнула за собой тяжёлую дубовую дверь. На этот раз — без всяких оторванных ручек. Малфой остался сидеть на столе, по уши завёрнутый в её кашемировый шарф, абсолютно голый и злой. До четырнадцатого февраля оставалось всего несколько дней, и он мысленно поклялся, что этот бал станет для Грейнджер настоящим полем боя. Драко хладнокровно уничтожит её «горячего жеребца», даже если ради этого ему придётся потом с горя слопать весь кондитерский шоколад в Лондоне или в сотый раз позорно облажаться перед самой лучшей девушкой на свете.