Операция «День всех контуженных»

Подготовка к главному светскому позору этого года началась для Драко в мэноре за два дня до назначенной даты. Нарцисса, одетая в изысканное домашнее платье из серебристого шёлка, царственно восседала в кресле у камина и с едва заметным вздохом неодобрения наблюдала за тем, как её единственный сын нервно вышагивает по ковру, заложив руки за спину. — Драко, дорогой, прекрати метаться, — прохладным тоном произнесла Нарцисса, изящно отхлебнув из фарфоровой чашки восемнадцатого века. — Если тебя обязали явиться на этот благотворительный приём с парой, тебе просто нужно найти достойную девушку. — Мне плевать, с кем идти, — Драко раздражённо дергал себя за локон у затылка, тупая привычка со школы. — Мне просто нужно, чтобы от меня отвязался Шеклболт, а пресса не устроила из моего появления очередной дешёвый цирк. — В таком случае выбор очевиден. Я недавно познакомилась с Нури, дочерью лорда Ноттингемского. Прекрасная брюнетка из древней и, что немаловажно, баснословно богатой аристократической семьи. Она хорошо воспитана, знает, когда нужно промолчать, и её появление под руку с тобой мгновенно закроет рты всем сплетникам из «Пророка». Я сама напишу её матери. — Прекрасно. Делай что хочешь. Драко согласился на эту сделку исключительно потому, что описание Нури звучало как отличный безликий щит. Матушка даже близко не подозревала, какая именно драма разворачивалась в его голове на самом деле. Едва Нарцисса покинула гостиную, Драко стремительно поднялся в свои личные покои и запер дверь на три защитных заклинания. Настало время для самой секретной части его личной операции. Из потайного ящика старинного стола он извлёк продолговатый бархатный футляр глубокого тёмно-синего цвета. Внутри него, мягко мерцая в тусклом свете свечей, покоилось настоящее произведение ювелирного искусства — старинная серебряная подвеска ручной работы, украшенная лунным камнем в обрамлении тончайшей вязи защитных рун. Он искал это украшение через проверенных контрабандистов почти три недели, потратив сумму, на которую можно было бы купить небольшой остров в Карибском море. Малфой планировал как-то абсолютно небрежно, между делом, засунуть этот футляр в сумочку Грейнджер прямо во время бала, пока её лимонный выскочка где-нибудь потеряется в туалетах. Но главное страдание — творческий запор — ждало его впереди. К футляру Драко, поддавшись какому-то секундному порыву глупости, решил шёлковой ленточкой прикрепить маленькую карточку-валентинку из плотного розового пергамента. И вот над этой несчастной бумажкой старший следователь Аврората, способный за пару часов расколоть любого тёмного мага, завис почти на сорок минут. Он брал в руки перо, заносил его над пергаментом и застывал. Написать «Грейнджер, ты невыносима»? Она решит, что это очередное оскорбление. Написать «С праздником»? Уж лучше прикрепить очередной рапорт об изъятии наркоты. Написать «Убери от своего тела посторонних мужчин»? Салазар, это же выдаст его с потрохами! Драко раздражённо запустил пальцы в свои аккуратно уложенные (уже нет) волосы, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость. Он искренне ненавидел этот чёртов февраль, этот дурацкий праздник и тот факт, что из-за одной кудрявой отличницы его годами выстраиваемые окклюменцией стены превратились в дымящиеся руины. Уже давно. Переведя взгляд на стопку испорченных, безжалостно перечёркнутых пергаментных обрывков, Малфой в очередной раз мысленно проклял всех и вся с их дурацким днём всех влюблённых. Пальцы, привыкшие уверенно держать боевую палочку, сейчас предательски подрагивали от мальчишеского волнения. Наконец, обмакнув перо в чернила, он вывел на чистой карточке несколько предложений. Драко замер, перечитывая строчки. Эх, лучше уже не будет... Он аккуратно прикрепил записку и спрятал коробочку во внутренний потайной карман парадных брюк. Теперь он был полностью готов.

*****

На закрытый благотворительный VIP-бал в роскошное загородное поместье старого лорда Нотта Драко прибыл через центральную каминную сеть ровно в восемь вечера. Нури — безупречно элегантная, облачённая в тяжёлый чёрный шёлк и окутанная дорогущим парфюмом, который ощущался задолго до её появления, — царственно скользила рядом с ним, цепко придерживая его за локоть. Сам Малфой выглядел как оживший манекен с витрины Твилфитт и Таттинг: идеально скроенный чёрный смокинг, наглухо застёгнутый воротник и лицо человека, конвоирующего особо опасного преступника. Едва переступив порог залитого светом бального зала, Драко полностью проигнорировал встречающих гостей и первым делом принялся прочёсывать толпу взглядом в поисках Грейнджер. Нашёл он её через тридцать секунд у стола с напитками. Гермиона стояла в изящном бордовом вечернем платье, её каштановые кудри были высоко уложены шпильками, и она — к его мгновенно нарастающему бешенству — весело хохотала, глядя на какого-то мужлана, стоявшего рядом. Драко замер на месте, сузив серые глаза до двух узких кошачьих щёлочек. Так, значит, вот он какой... Малфой окинул соперника профессиональным взглядом и принялся выставлять ему баллы. Рост — неплохо, но плечи узковаты. Костюм — откровенно дешёвый текстиль из какого-то сомнительного ателье, сшитый без малейшего понимания геометрии тела. Скулы — абсолютно невыразительные, подбородок слабоват. По его личным, сугубо профессиональным и весьма объективным — честное слово! — меркам этот тип тянул максимум на три балла из пяти. С огромной, незаслуженной натяжкой. Вскоре церемониймейстер объявил о начале званого ужина, и гости чинно потянулись к гигантским столам в соседнем зале. Когда Драко отыскал среди золотых карточек рассадки нужные имена, он даже обрадовался. Малфоя и Нури усадили напротив Грейнджер и её трёхбалльного кавалера! Расстояние между ними составляло от силы полметра полированного дерева. Усевшись на стул и расправив белоснежную накрахмаленную салфетку на коленях, Драко натянул на лицо свою самую безупречную, фальшивую и наигранную улыбку. Он посмотрел прямо в застывшие глаза Гермионы, а затем перевёл взгляд на её Так-Себе-Всея-Британии. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — с леденящим душу дружелюбием начал Драко, слегка склонив голову набок. — Какое восхитительное совпадение. Не сочти за бестактность, но не могла бы ты официально представить меня своему… кавалеру? Страшно интересно узнать имя джентльмена, который умудрился похитить сердце такой суровой и недоступной министрессы. От такой запредельной наглости Гермиона подавилась своим напитком. Она судорожно уткнулась в салфетку, издав серию прерывистых звуков и пытаясь сквозь этот внезапный приступ пробормотать что-то невнятно-оправдательное. Но её трёхбалльный баран, полностью проигнорировав удушье своей спутницы, расценил реплику Драко как высшее проявление светского радушия. Он с лучезарной улыбкой поднялся со своего стула и протянул ему руку через стол для крепкого рукопожатия. Драко медленно опустил взгляд на его раскрытую ладонь, чувствуя, как внутри просыпается острая нужда опустить его рожу прямо в тарелку с закусками. — Добрый вечер! Рад знакомству, — громогласно представился парень, ни капли не смущаясь ледяной ауры Малфоя. — Джей Пакл-Кафф, старший юрисконсульт Комитета по правам маглорождённых. Драко брезгливо, едва касаясь кончиками пальцев, ответил на рукопожатие и ещё шире улыбнулся: — О, взаимно, мистер Пудель-Клаб. Какая истинно провинциальная фамилия. Она ведь как-то связана с любовью к собакам в вашем графстве? — Вообще-то, Пакл-Кафф, сэр, — вежливо, но заметно покраснев, поправил юрист. — Да-да, конечно, мистер Падл-Гафф, прошу прощения, — Драко извинился со всё тем же лицемерно-доброжелательным видом, плавно присаживаясь обратно на стул. — Мой слух иногда трагически пасует перед сложными фонетическими нюансами. Гермиона издала какие-то звуки то ли смеха, то ли недовольства, буравя Малфоя взглядом, но Драко её проигнорировал. В его голове только что созрел блестящий тактический план. Раз уж Грейнджер в ноябрьском беспамятстве хвасталась, что её закадычный мистер «невероятно умён», Малфой решил лично устроить этому выскочке перекрёстный интеллектуальный допрос. Проверить, так сказать, соответствие заявленным нормативам. Малфой пригубил бокал коллекционного сухого вина, изящно покачивая его за ножку, и вкрадчиво обратился к юристу через стол: — Скажите, мистер Какл-Пафф… Как старший юрисконсульт, вы ведь наверняка досконально изучили прецедент Визенгамота от девяносто восьмого года? Я имею в виду параграф об автоматическом аннулировании прав собственности на тёмные артефакты в случае стихийного магического выброса у несовершеннолетних полукровок? Джей слегка растерялся, поправляя галстук: — Э-э… Ну, разумеется. Базовые принципы защиты прав граждан, безусловно, диктуют… — Прекрасно, — ледяным тоном перебил его Драко, хищно прищуриваясь. — Тогда вас не затруднит растолковать присутствующим, как именно эта ваша «базовая защита» обходит третью поправку Ноттингема о суверенном праве Лордов-протекторов на конфискованное имущество? Особенно в контексте юрисдикции Международной Конфедерации Магов? Грейнджер, помнится, писала об этом целую диссертацию. Надеюсь, вы способны поддержать дискуссию на её уровне? Джей побледнел настолько стремительно, что на секунду слился по цвету со скатертью дома Ноттов. Его три балла из пяти по малфоевской шкале объективности уверенно покатились вниз, к позорному нулю. Юрист судорожно сглотнул, бросил панический взгляд на Гермиону, словно умоляя её о юридической эвакуации, и робко выдавил: — Ну... Видите ли, третья поправка Ноттингема в современных реалиях... она, как бы это сказать, носит скорее рекомендательный характер в рамках... ээ... прецедентного права... — Рекомендательный? — Драко разочарованно вздохнул и с величайшей скорбью покачал головой. — Международный отдел Визенгамота плачет кровавыми слезами. Рекомендательный характер у нерушимого суверенного билля от шестнадцатого века? — Малфой, прекрати устраивать здесь филиал допросной и изводить моих гостей! — не выдержала Гермиона. Она с силой опустила вилку на тарелку. — Если ты забыл, третья поправка была полностью нивелирована исполнительным регламентом Международной Конфедерации Магов от двенадцатого января девяносто девятого года! Статья четыре, подпункт «Б», касающийся принудительного отчуждения имущества бывших Пожирателей смерти в пользу гражданских фондов. Драко мгновенно замолчал. Его хищная ухмылка тут же исчезла, уступая место азартному огню в серых глазах. Он медленно подался вперёд через стол, полностью игнорируя Нури и несчастного Джея. Насмерть перепуганный юрист для них обоих перестал существовать. — О, так мы всё-таки цитируем подпункт «Б», Грейнджер? — вкрадчиво, почти интимно понизив голос до хриплого шёпота, протянул Малфой. — Какая избирательная память. А как же исполнительный иммунитет на родовые артефакты первой категории защиты, который Конфедерация не имеет права трогать по закону о магическом наследии от тысяча семьсот второго года? А? Что на это скажет твоя хвалёная логика? — Этот иммунитет аннулируется, Малфой, если на артефакте обнаружены следы остаточной нелегальной тёмной магии! — Гермиона тоже подалась вперёд, их лица теперь разделяли жалкие сантиметры, а воздух между ними буквально трещал от искр. — Читайте матчасть, старший следователь! — Я читаю её перед сном, замглавы Департамента! Пока они упоённо, с диким подсознательным восторгом уничтожали друг друга юридическими терминами, Джей Пакл-Кафф тихонько отодвинул свой стул на пару сантиметров назад, чувствуя себя абсолютно лишним. Он перевёл взгляд на Нури, но та лишь с безучастным видом доедала салат. Для Малфоя и Грейнджер их подставные спутники в эту секунду окончательно перестали существовать в природе. Их противостояние было прервано лишь тогда, когда к столу плавной цепочкой потянулись министерские стажёры-официанты, торжественно вынося финальную смену блюд — десерты и горячий чай. Драко сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце, и откинулся на спинку стула, шумно выдыхая через нос. Разогретый азарт требовал продолжения, но регламент ужина обязывал соблюдать видимость приличий. Внутри всё полыхало, этот Пакля-Шкаф сидел слишком близко к Грейнджер. В ситуациях такого запредельного стресса его организм всегда требовал огромных, нелегальных доз глюкозы. Это была постыдная фамильная слабость, тщательно скрываемая от посторонних глаз. Официанты едва успели выставить в центр стола гигантское серебряное блюдо с шоколадными эклерами и пирожными, как Драко, продолжая с детской обидой на весь мир буравить Грейнджер ледяным взглядом, на чистом автопилоте потянулся к сладостям. Один эклер исчез в его рту за секунду. За ним тут же последовал второй. Драко уничтожал их с такой маниакальной скоростью, словно пытался утопить в кондитерских углеводах свою душевную травму. Грейнджер вдруг странно замерла и округлила глаза, уставившись на его стремительно пустеющую тарелку. Драко злобно ухмыльнулся, демонстративно цапнул с подноса третий эклер и с самым высокомерным видом отправил его в рот, всем своим видом показывая, что её хромоногий скакун не стоит и половины этого заварного крема. Похоже, от этого сладкого безумия у него самого уже начинала кружиться голова, но остановиться он был просто не в силах. Вскоре оркестр в глубине зала заиграл первые торжественные аккорды, возвещая о начале официальной танцевальной программы. Драко, всё ещё ощущая в крови дурманящую вспышку энергии от трёх съеденных подряд эклеров, поднялся со своего места и увёл Нури на паркет. Девушка двигалась плавно, безупречно и абсолютно безлико, словно дорогая фарфоровая кукла, но пока его тело механически выполняло идеальные па, его взгляд был намертво прикован к противоположной стороне зала. Драко следил за каждым шагом Грейнджер. Её подбитый троянский конь оказался не только юридическим бездарем, но и паршивым танцором. Он неуклюже топтался на месте, то и дело наступая на подол её вечернего платья и заставляя Гермиону вымученно улыбаться под вспышками колдокамер. Внутри Драко всё вибрировало от нетерпения. В секретном кармане его брюк бархатный футляр со старинной подвеской казался раскалённым клеймом, обжигающим бедро через ткань. Ему нужно было перехватить её. Одному Салазару было известно, сколько усилий стоило Малфою дождаться момента, когда этот Джей наконец отлучится к стойке с напитками. Едва Грейнджер осталась стоять у колонны в абсолютном одиночестве, Драко, не говоря Нури ни единого слова, круто развернулся на каблуках и целенаправленно двинулся к ней через бальный зал. Он вырос перед ней словно из-под земли, резко отсекая её от толпы, молча перехватил её ладонь и властно увёл на середину паркета, втискиваясь в круговорот вальсирующих пар. Гермиона от неожиданности вздрогнула, её пальцы в его руке мгновенно напряглись, а каштановые кудри слегка взметнулись от резкого разворота. Стоило Драко прижать её к себе чуть плотнее, кладя ладонь на её талию, как она тут же принялась яростно шипеть прямо ему в ухо, стараясь сохранять на публике видимость дежурной улыбки: — Малфой, что за очередной идиотский цирк ты здесь устроил?! Ты зачем устроил публичный расстрел моему кавалеру во время ужина?! Из-за твоих душных средневековых поправок бедный Джей до сих пор боится открыть рот! Немедленно отпусти меня! — Твой бледный Гей — клинический, непроходимый кретин, Грейнджер, — леденящим шёпотом парировал Драко, уверенно ведя её в танце и полностью игнорируя её слабое сопротивление. — И твой выбор мужчин наносит глубокое оскорбление моему эстетическому вкусу. Но пока его язык механически выдавал привычные ядовитые шпильки, разогретый тонной сахара мозг Малфоя в панике просчитывал совершенно непредвиденную ситуацию. Он планировал незаметно подкинуть подарок в её вечернюю дамскую сумочку. Это был идеальный план! Но прямо сейчас, прижимая Грейнджер к себе вплотную, Драко с ужасом осознал, что никакой чёртовой сумочки при ней не было. На её изящном платье не имелось ни единого кармана, а руки были абсолютно пусты. Малфой мысленно выругался всеми известными ему проклятиями. Футляр продолжал мертвым грузом жечь его бедро, напоминая о себе. Как, во имя Салазара, он должен был незаметно подбросить ей украшение, если у этой женщины отсутствовала какая-либо инфраструктура для его хранения?! Не в силах больше выносить этот удушающий тупик, Драко резко сменил траекторию шага. Проигнорировав финал музыкального такта, он железной хваткой увёл Гермиону с паркета прочь из душного, залитого ослепительным светом зала. Он рванул на себя тяжёлые стеклянные двери и буквально вытолкнул её на пустынный, холодный, тёмный балкон поместья. Морозный ночной воздух хлёстко ударил им в лица, остужая разгорячённую спором кожу. Над крышами Ноттингемшира лениво кружили редкие хлопья февральского снега. Драко тяжело выдохнул, чувствуя, как от дикого сахарного всплеска и недавней близости её тела сердце готово пробить рёбра. В серых глазах полыхал такой огонь, что Грейнджер невольно затихла, прижимаясь спиной к каменным перилам балкона. Малфой, мысленно надавав себе пощечин для бодрости духа, наклонился к её лицу и намеревался наконец закончить то, что она так глупо прервала в подсобке. Но Гермиона вместо того, чтобы покорно закрыть глаза, вдруг как-то странно зависла. Её взгляд опустился куда-то вниз, в район его талии, а затем она совершенно глупо хихикнула: — Малфой... подожди. У тебя там... что-то в штанах. Причём очень крупное... Драко на секунду застыл, переваривая услышанное, а затем его бледные щеки стремительно залил густой румянец. Он оскорблённо отшатнулся назад. — Вообще-то, Грейнджер, это подарок одному крайне дорогому мне человеку! Под её ошарашенным взглядом старший следователь, теряя последние остатки аристократического самообладания, раздражённо залез рукой прямо себе в брюки. — У всех приличных магов высшего сословия по этикету карманы пришиваются исключительно изнутри штанин, а не снаружи! — злобно ворчал он, дрожащими руками выковыривая бархатную коробочку из потайного кармана. — Специальный защитный покрой от уличных карманников и воров, чтобы никто не украл фамильные денежки! Стандарт безопасности, дремучая ты женщина! Вот, смотри! Он с победоносным видом вытащил на свет тёмно-синий футляр — вытянутый, с мягко скруглёнными боковыми гранями. Гермиона моментально покрылась пунцовой краской до самых ушей, осознав масштаб своего грандиозного анатомического провала. Малфой резко замер. Его рука с коробочкой застыла в морозном воздухе, а серые глаза сузились, сканируя её пылающее лицо. До его перегруженного углеводами мозга наконец-то дошло. — Погоди... Стоп. Мы упускаем одну крайне важную деталь, Грейнджер. Ты что... только что пялилась на мой член?! — Ничего я не пялилась! — истерически смеялась Гермиона, отступая ещё на шаг влево и защищаясь ладонями. — Ты сам... ты буквально тыкал в меня этим во время всего вальса! Я не могла не заметить, Малфой! — Гермиона, я, по-твоему, настолько извращенец и маньяк, чтобы ловить дикий стояк на тебя прямо посреди бала с сотней людей?! — окончательно сорвался на хриплый рык Драко, шагая прямо на неё и снова впечатывая её спиной в каменные перила. — Под прицелом колдокамер?! Девушка перестала смеяться и со злостью толкнула его в грудь: — А что, Малфой?! На грязнокровку твой благородный член встать в принципе не способен?! Лицо Драко перекосило от такой запредельной глупости, и он заорал ей прямо в лицо, наплевав на весь мир: — Да стоит у меня на тебя, Гермиона! Стоит! Постоянно, безостановочно, каждый грёбаный день всю жизнь, чтоб ты знала!!! Эхо его отчаянного признания ещё секунду висело в морозном воздухе кристалликами льда, когда стеклянные двери за их спинами с тихим шуршанием открылись. На пороге одновременно возникли Нури, изящно поправляющая шёлковую шаль, и Пакл-Кафф с зажатым в пальцах бокалом пунша. Юрист явно уловил, что разговор шёл на весьма повышенных и опасных тонах. Почувствовав внезапный прилив мужской храбрости, Джей сделал неуклюжий шаг вперёд, подозрительно сощурился на Драко и обеспокоенно спросил: — Гермиона... Всё в порядке? Он тебя не обижает? Драко и Гермиона мгновенно отпрянули друг от друга на максимальное расстояние. Гермиона, всё ещё тяжело дыша от услышанного признания, растерялась, лишилась дара речи и теперь лишь хлопала огромными глазами, переводя взгляд с Малфоя на своего кавалера. Драко понял, что его лимит светского самообладания на сегодня исчерпан окончательно. Действовать нужно было немедленно. Он шагнул к Гермионе, силой впихнул подарок прямо в её холодные пальцы, затем резко развернулся, перехватил Нури за тонкое запястье и практически поволок ошарашенную аристократку обратно в бальный зал. — Мы немедленно уходим! — громогласно, на весь коридор рявкнул Малфой, целенаправленно таща свой бесполезный щит в сторону камина. Гермиона всё еще стояла в полумраке на балконе, полностью игнорируя взволнованные вопросы Джея. Она опустила взгляд на тёмно-синий бархат в своих руках, медленно приоткрыла крышку и замерла. Внутри лежал красивый серебряный кулон, а к коробочке шёлковой лентой была бережно прикреплена записка, выведенная его резким, до боли знакомым почерком:

«Носи в прохладное время года, Грейнджер. Здесь сильные чары от холода и сквозняков, а также дождя и снега. Больше не мёрзни. Может, тогда у меня появится хотя бы призрачный шанс на то, что твоё сердце наконец-то оттает и для меня тоже.»

Девушка прижала подарок к груди, чувствуя, как в носу начинает щипать от подступающих слёз, но впервые это сопровождалось сладкой негой. Вокруг загородного поместья медленно и густо падал февральский снег, постепенно скрывая под белизной парк и аллеи, но ей не было холодно. Маленькая, едва тлеющая искра надежды внутри неё превращалась в настоящее пламя. Операция «Вечер двоих недовлюблённых» была (наконец-то!) официально завершена полным крахом этих двоих перед лицом судьбы. У судьбы, как мы уже знаем, было лицо Теодора Нотта. Начинался акт второй.