Операция «Дикая природа и никакого пафоса»

Девятый день своего официального министерского больничного Драко проводил в строгом соответствии с вековыми традициями аристократов: то есть лежал в красивой пижаме посреди своей огромной кровати в Малфой-мэноре, методично уничтожал запасы отцовского шоколада и изучал трещины на потолке. Его меланхоличный шоколадный заед был вероломно прерван в среду утром. Тяжёлая министерская сова с грохотом врезалась в оконное стекло, едва не разбив его, и швырнула на одеяло пергамент с громоздкой золотой печатью Комитета по межведомственному взаимодействию. К письму прилагался обшарпанный латунный напёрсток, от которого отчётливо тянуло пространственной магией. Драко раздражённо развернул свиток и прочёл:

«В рамках обязательной программы повышения квалификации и укрепления психологического климата среди руководящего состава, Вам надлежит воспользоваться прикреплённым портключом и явиться на принудительный 24-часовой тактико-психологический тренинг на природе в эту субботу. Явка строго обязательна. Отказ без официального заключения консилиума Святого Мунго приравнивается к служебному дезертирству и карается трибуналом Визенгамота».

Хуяссе, трибунал?! Перевернув свиток, Драко увидел список приглашённого топ-менеджмента. Главы и заместители всех ключевых Департаментов. Международный отдел, Финансовый комитет, Совет попечителей… Обнаружив там имя «Гермиона Грейнджер», Драко даже не стал паниковать: если на этой поляне соберётся толпа из тридцати лощёных министерских чиновников, он сможет без проблем затеряться в массовке. Гордость не позволяла ему остаться в постели — если бы он проигнорировал выезд, Грейнджер совершенно точно решила бы, что он позорно струсил. А Малфой не струсил! Разве что так, слегонца запачкал штанишки. Сборы проходили под контролем Нарциссы, которая была свято уверена, что «природа» — это ухоженные королевские сады. В итоге в его роскошный чемодан с фамильным гербом были насильно утрамбованы: тяжелейшее зимнее кашемировое пальто, плотный шерстяной шарф, две футболки, одна водолазка, штаны, три смены шёлкового белья и три пары тёплых носков. Малфой был уверен, что готов к британской слякоти. Ловушка захлопнулась в субботу ровно в девять утра, когда Драко коснулся напёрстка. Его крутануло в пространстве, и через секунду он приземлился на ноги посреди незнакомой, залитой солнцем опушки глухого леса под начинающимся лёгким дождём. Первым делом Драко понял, что ему... жарко. Очень жарко! Плотное зимнее пальто и кашемировый шарф мгновенно превратились в персональную баню, а вокруг пахло вовсе не лондонским смогом, а диким тимьяном и хвоей. Он брезгливо приподнял подол пальто, посмотрел на свои сапоги, утопающие в мокрой траве, и круто обернулся, ожидая увидеть толпу недовольных чиновников в черных плащах. Поляна была почти пуста. На всей этой бескрайней пустоши стояли ровно два человека: старший следователь Драко Малфой и заместитель руководителя правопорядка Гермиона Грейнджер, которая уже тяжело дышала рядом, держа на плечах огромный рюкзак. А прямо посреди травы сиротливо мокла всего одна-единственная двухместная палатка, рядом лежали спальный мешок и фанерный ящик, оставленные «заботливыми» организаторами. Драко в панике запустил руку в карман, пытаясь нащупать волшебную палочку, чтобы немедленно аппарировать, но... Магические каналы внутри его тела были заблокированы мощнейшей антиаппарационной зоной, растянувшейся на много километров вокруг. Палочка в его пальцах ощущалась как бесполезный кусок сухой ветки. В его голове наконец-то с щелчком сложилась полная картина. На этой поляне изначально не должно было быть никого, кроме них двоих. Нотт всё-таки приготовил для него самую изощрённую пытку. Драко (севшим от шока шёпотом) процедил в сырой воздух: — Грейнджер. Скажи мне, как юрист… Если я хладнокровно расчленю Нотта после этой выходки, Визенгамот зачтёт мне это как смягчающее обстоятельство? Гермиона вместо того, чтобы включить режим холодной начальницы, начать кричать или швырять в него чем попало, вдруг сделала нечто совершенно не поддающееся малфоевской логике. Она медленно опустила свой гигантский рюкзак на траву, выпрямилась и уставилась на него. Но её взгляд... В её больших карих глазах не было ни капли привычной злости или укора. Она смотрела на него как-то странно, удивительно мягко. Драко застыл под этим взглядом, чувствуя, как его мозг сходит с ума и выдаёт ошибку системы. Какого Салазара здесь вообще происходит?! Почему она не орёт? Почему она не требует немедленно вернуть её обратно в постель к Джею — или с кем там она спит, он уже окончательно запутался?! И самый паршивый вопрос: неужто она сейчас тайно сочувствует тому, что его реальная палочка в штанах далеко не такая огромная, каким был тот громоздкий футляр с подвеской?! — Малфой, прекрати злиться и просто сними это нелепое пальто, пока тебя не хватил тепловой удар, — совершенно спокойно отозвалась Грейнджер. Она сбросила на траву свою зимнюю куртку, оставаясь в одной тонкой блузке, и Драко моментально заметил, как на её обнажившейся шее, ловя лучи южного солнца, качнулся его серебряный кулон. Носит! Малфой сглотнул, чувствуя, как кашемировый шарф начинает душить его с тройной силой, но гордость не позволила ему просто послушаться и раздеться. Он остался стоять в своей шерстяной броне. Гермиона тем временем полностью проигнорировала его застывшую фигуру. Она опустилась на корточки у края поляны, сорвала какую-то невзрачную сухую травинку, растёрла её между пальцами и принюхалась. Потом подошла к ближайшему раскидистому дереву с толстой, пористой корой и задумчиво провела по ней ладонью. — Ну и что ты делаешь? — уточнил Драко, выглядывая из-за её плеча. — Пытаешься наладить контакт с местными паразитами? — Определяю наши координаты, старший следователь, — она повернула к нему голову и снова посмотрела на него этим своим новым взглядом, от которого у Драко внутри всё закоротило. — Судя по коре на дубах, влажности почвы и резкому запаху дикого розмарина с тимьяном… Мы на юге Пиренейского полуострова. Примерно в Андалусии. В Испании, Малфой. В феврале здесь вполне может быть около двадцати градусов тепла. Так что прекращай вариться на солнце и помоги мне разобраться с ящиком. Драко завис. Она определила Испанию по куску коры — ладно, это в её духе. Но почему она улыбается? Чувствуя себя абсолютно беззащитным без магии и под прицелом её карих глаз, Драко угрюмо подошёл к единственному деревянному ящику посреди поляны и заглянул внутрь. То, что он там увидел, заставило его содрогнуться. На самом дне, сиротливо обёрнутые в бумагу, лежали два огромных куска абсолютно сырого, сочащегося кровью стейка, кучка грязных сырых овощей, немного куриных яиц и пакет с молотыми кофейными зёрнами. Также отдельно лежали две пятилитровые бутылки воды. Никакого эльфийского сервиса! — О Салазар... — Драко отшатнулся от коробки, брезгливо кривя губы. — Грейнджер, как ты предлагаешь употреблять это мясо? Нам что, нужно грызть его сырым в этих кустах? — Палатка, Малфой. Сначала нам нужно её собрать, а потом уже думать о стейках. Гермиона решительно развернулась и подошла к отдельно лежащему в траве свертку. На этой Богом забытой поляне, полностью лишённой министерских столов и дорогих напитков, эльфов и магии, Грейнджер внезапно расправила плечи и начала чувствовать себя как полновластная королева дикой природы. Драко завороженно наблюдал, как она разворачивает огромный лист бумаги, на котором красовалась жирная надпись: «Инструкция по сборке двухместного кемпинга». — Так, старший следователь, отставь свой похоронный настрой и бери эти металлические трубки, — скомандовала она, даже не глядя на него. — Это несущий каркас. Нам нужно продеть его через пазы. Драко сбросил-таки своё кашемировое пальто, оставаясь в одной рубашке, и, упрямо сжав челюсти, включил режим «я знаю лучше». Позволить ей доминировать над собой в вопросах сборки какой-то тряпки на палочках? Никогда в жизни! Он решительно перехватил длинную дугу, прикинул её геометрию и с силой рванул конструкцию на себя. Раздался громкий, сухой, сокрушительный хруст. — Малфой, стой, не дави так си... Драко не успел даже выругаться. В ту же секунду лопнувшая под его напором пластиковая ось накренилась, каркас глухо звякнул, и тяжеленный брезентовый тент со всеми своими растяжками и верёвками сплошным полотном обрушился прямо на них сверху, полностью погребая их под собой. Поляна снова опустела. Зато прямо посреди мокрой травы теперь яростно извивался огромный брезентовый мешок, внутри которого Малфой и Грейнджер барахтались в кромешной тьме, как два злых кота, завязанных в одной штанине. Драко лихорадочно перебирал руками скользкую ткань, пытаясь нащупать выход, но вместо этого постоянно натыкался то на её кудрявую макушку, то на мягкое бедро. От её близости и разных частей тела под его пальцами голова кружилась сильнее, чем от полёта на метле. — Грейнджер, Мерлина ради, убери свою конечность! Твоё колено сейчас находится прямо у меня в печени! — приглушённо, срываясь на злой писк из-под брезентовых складок, рявкнул Драко, безуспешно пытаясь перевернуться набок. — Малфой, если бы ты не пытался с самым высокомерным видом забивать эти несчастные колышки своей фамильной печаткой ручной работы, мы бы уже давно сидели у нормального костра! — яростно зашипела Грейнджер где-то в районе его шеи, судорожно упираясь ладонями в его широкую грудь, отчего серебряный кулон на её шее ощутимо вдавился ему в ключицу. — Перестань пихаться в темноте! Ты огромный и тяжёлый, ты меня сейчас просто раздавишь! — Я не пихаюсь, я пытаюсь спасти себя от удушья! — Драко сделал мощный рывок плечом, ещё сильнее запутываясь в растяжках, и вдруг замер, тяжело дыша. Ткань палатки натянула их так плотно, что Грейнджер оказалась буквально впечатана в него всем телом. Драко чувствовал бешеный стук её сердца, а её тёплое дыхание щекотало его подбородок. Он застыл, боясь пошевелиться, а Грейнджер под ним вдруг тоже резко затихла. И в этой кромешной, пахнущей дешёвым пластиком, темноте она смотрела на него — Драко не видел, но кожей чувствовал этот её пронизывающий до пор в костях взгляд. Кое-как, издав серию нечленораздельных ругательств, Драко всё-таки нащупал молнию и с треском вывалился на свежий воздух. За ним, тяжело дыша и яростно поправляя растрёпанные кудри, выбралась Гермиона. Следующий час превратился для Малфоя в изощрённую игру. Руководствуясь её чёткими инструкциями и используя обычную толстую ветку вместо сломанной стойки, они всё-таки заставили этот убогий брезентовый дворец стоять ровно посреди поляны. Едва палатка была зафиксирована, реальность снова напомнила о себе урчанием в желудке. Дождь то стихал, то принимался косить по мокрой траве с новой силой. — Итак, — Грейнджер критически осмотрела ящик с их скудноватым провиантом. — Нам нужны дрова. И костёр. — О, прекрасный список, замглавы Департамента, — Драко ухмыльнулся, хотя внутри у него всё сжималось от ужаса перед куском сочащейся кровью говядины. — И где, по-твоему, в этом промокшем насквозь лесу я должен добыть сухую древесину? Нам нужно пойти и вежливо попросить у местных белок? — Перестань паясничать, Малфой, и иди за мной, — Гермиона целенаправленно зашагала под кроны раскидистых пиренейских дубов. Драко, ворча под нос все известные ему проклятия, двинулся следом. Поиск дров превратился в уморительное зрелище. Малфой брезгливо, двумя пальцами поднимал с земли мокрые, гнилые ветки, тщательно осматривал их с таким видом, словно это были опасные тёмные артефакты первой категории, и с отвращением бросал обратно. Грейнджер же действовала как опытный полевой оперативник: она уверенно залезала руками под поваленные стволы, ломала сухие сучья у основания кустов и быстро собрала приличную охапку. В очередной раз потянувшись за куском древесины, Драко случайно задел её плечом. Он замер. Из-за её резкого наклона вырез блузки углубился, и в зазоре ткани прямо перед его глазами снова мягко сверкнуло серебро. Это зрелище завораживало... — Держи, это пойдёт на растопку, — Гермиона бесцеремонно сгрузила половину своей сухой добычи прямо ему в руки, прерывая его ментальный перегруз. — Идём обратно, пока дождь не усилился. Посмотрим, насколько ты хорош. Разведение костра без магии оказалось для Драко личным адом. Он присел на корточки перед кучей набранных веток, вытащил из ящика магловские спички и принялся ожесточённо чиркать ими по коробку. Спички шипели, ломались, тухли от влажного ветра, а Драко, весь испачканный в саже, с растрёпанными волосами и охрипшим голосом, продолжал упрямо воевать с древесиной. Гермиона молча опустилась на мокрую траву рядом, поджав под себя ноги. Она подпёрла подбородок ладонями, заворожённо наблюдая за его мучениями, и на её губах снова появилась та самая мягкая улыбка, от которой Малфой готов был выть. — Знаешь, Малфой, — тихо, согревая дыханием ладони, заговорила она. — Ты сейчас напоминаешь мне папу. — Какое сомнительное сравнение, Грейнджер, — прохрипел Драко, чиркая очередной спичкой, которая тут же бесславно погасла. Попахивало daddy issues. — Мне было десять. Мы тогда поехали дикарями на побережье в Уэльс, — полностью проигнорировав его замечание, продолжила Гермиона, и её взгляд стал тёплым, уплывая куда-то в воспоминания. — Папа три часа пытался развести огонь под проливным ливнем, потому что наотрез отказывался признать, что забыл взять сухой спирт. Он злился, ругался на погоду, швырял ветки в кусты, а мы с мамой сидели в машине, ели холодные сэндвичи с тунцом и тихонько над ним смеялись. Но он всё равно не сдался. Мужчины вообще жутко упрямые создания, Малфой. Особенно когда пытаются доказать что-то женщине. Драко замер с занесённой над коробком спичкой. Сердце пропустило болезненный удар, уловив скрытый подтекст этой детской истории. — Твой отец… — Драко сглотнул, упрямо глядя на мокрые ветки и отказываясь встречаться с ней взглядом, чтобы не выдать свою панику. — Твой отец, судя по всему, был таким же невыносимым гриффиндорцем, Грейнджер, как и ты. Какая кошмарная семейная черта. На этой его ворчливой фразе ветка под его пальцами наконец-то нехотя поймала искру. Тонкая струйка дыма поднялась к небу, и костёр, весело затрещав, начал разгораться, бросая оранжевые отсветы на её лицо и прелестные кудряшки, которые вились ещё больше от влаги. Как только костёр набрал полную силу, Гермиона без малейших колебаний взяла в руки кулинарное руководство. Драко, до этого уверенно кидавший проклятиями в тёмных магов, оказался в положении абсолютно беспомощного стажёра. Он с опаской мял в руках огромные стейки, пока Грейнджер, не скрывая смеха, инспектировала каждое его движение. — Не смей класть мясо прямо на угли, оно сгорит снаружи и останется сырым внутри! — хихикнула она, легонько шлёпая его по ладони деревянной лопаткой. — Сначала оботри его салфеткой. Нарежь этот лук. Крупнее! И не вздумай солить до того, как появится корочка! — Слушаюсь, мой генерал правопорядка, — ворчал Драко, яростно кромсая луковицу заботливо оставленным ножом и утирая выступающие от едкого сока слёзы. — Рад, что твои таланты простираются вплоть до тотального порабощения следователей на кухне. Гермиона в ответ лишь заливисто рассмеялась, переворачивая шкворчащее на углях мясо. Оранжевые отсветы пламени плясали на её раскрасневшихся щеках, каштановые кудри растрепались во все стороны, а серебряный кулон на её шее мерцал в такт её дыханию. Она выглядела невероятно домашней, живой и такой ослепительно красивой, что у Драко на секунду защипало в глазах. Он замер с ножом в руке, заворожённо наблюдая за тем, как она смешно дует на обжигающе горячий кусок мяса. В его голове, разогретой жаром костра и пьянящей близостью этой девушки, внезапно родилась одна очень простая и пугающая мысль. Драко вдруг понял, что отчаянно хочет вот так же быть с ней. Всегда. Каждый день, до самого конца. Чтобы она точно так же ругала его за неправильно нарезанный лук, смеялась, безоговорочно командовала им, заставляла собирать эти убогие магловские палатки и испепеляла своим невыносимым взглядом, в котором он мечтал утонуть. Он хотел делить с ней едкий дым костров, проливные дожди и душные солнечные дни, сырые стейки и дорогие блюда в лучших ресторанах мира, утренние чашки с недопитым кофе, её запутавшиеся после сна каштановые кудри, которые он сам бы бережно распутывал пальцами, тёплые пледы и рождественские открытки, походы в дурацкие супермаркеты и ленивые, тихие вечера в полумраке общей спальни — всю свою жизнь. Он был готов отдать всё своё фамильное золото и гордость, лишь бы получить законное право просто оберегать её от этого мира, бережно зашивая своё сердце в её потайные карманы. — Малфой, ты там уснул, что ли? — Гермиона удивлённо повернула к нему голову, заметив его долгую паузу. — Лук уже сгорает! — Да, Грейнджер. Понял, — тихо отозвался Драко, поспешно отводя глаза, чтобы этот внезапный порыв не выдал его с потрохами. Когда мясо наконец дошло до идеальной кондиции, испуская одуряющий аромат чеснока, лука и пряных трав, Драко уверенно запустил руку в ящик в поисках посуды. Его пальцы наткнулись на пустоту. Малфой лихорадочно перерыл всё дно, вышвырнул пустые обёртки, но результат остался неизменным. Посуды не было. Ни единой тарелки, вилки или хотя бы убогого пластикового контейнера. Садист Нотт укомплектовал их походный набор с истинно спартанским безразличием! — У меня две новости, — Драко выпрямился, разводя пустые ладони в стороны. — Первая: стейки пахнут как кулинарный шедевр. Вторая: нам придётся употреблять их в пищу как первобытным маглам. Этот обаятельный ублюдок не оставил нам посуды. Гермиона удивлённо моргнула, заглянула в пустую коробку, а затем вдруг совершенно беззаботно фыркнула. — Ну что ж, старший следователь… Придётся вспомнить исторические корни, — она без малейших колебаний опустилась на брёвнышко прямо у костра, подхватила с углей горячий, сочащийся соком кусок мяса при помощи деревянной лопатки и, помогая себе пальцами, смело откусила первый кусок. Драко завис на секунду, созерцая, как заместитель главы Департамента правопорядка с аппетитом уничтожает говядину, а по её подбородку стекает капля прозрачного жира. Ну что ж, где наша не пропадала! Он уселся рядом, вытащил свой кусок и вцепился в него зубами. Следующие пятнадцать минут превратились в грязное пиршество. Мясо было обжигающим, волокна рвались с трудом, и очень скоро они оба оказались перепачканы в мясном соке, луковом маринаде и чёрной костровой саже. Гермиона, утирая рот тыльной стороной ладони, умудрилась размазать по своей бледной щеке угольный след. Драко, заметив это, измазал лоб, когда пытался убрать с лица прилипшую прядь. Они сидели у угасающего костра — два высокопоставленных министерских чиновника, грязные, чумазые, с жирными пальцами, но при этом абсолютно счастливые. Гермиона весело хохотала, глядя на его испачканное лицо, а Драко ворчал, слизывая с пальцев остатки специй и думая о том, что готов вечность питаться этой подгоревшей говядиной, лишь бы этот смех никогда не прекращался. Едва они уничтожили последний кусок, Гермиона отбросила деревянную лопатку, поднялась на ноги и потянулась, подставляя лицо тёплым лучам солнца. Дождь почти стих, оставляя после себя умопомрачительный запах озона. — Ну что, Малфой, — она обернулась к нему, и её чумазое лицо просияло. — Палатка стоит, обед съеден. Предлагаю пойти погулять и осмотреть окрестности. Драко, который как раз пытался безуспешно оттереть жирные пальцы носовым платком Нарциссы, замер на месте. Его мозг, привыкший работать в строгих рамках протоколов безопасности, мгновенно выдал сигнал критической тревоги. — Пойти погулять?! Ты в своём уме? — Малфой панически вскинул брови, оглядывая плотную стену леса. — Магия заблокирована наглухо. У нас нет ни компаса, ни карты, ни сигнальных искр Отдела тайн. Стоит нам отойти от этой поляны на пятьдесят метров, и мы гарантированно потеряемся к чёртовой матери в этих диких зарослях! Мы не найдем дорогу обратно, Грейнджер. Мы останемся здесь жить и умрём от обезвоживания под вон тем вот дубом! Гермиона вместо того, чтобы внять голосу разума и его блестящей аврорской логике, просто покатилась со смеху. Её звонкий, заливистый хохот эхом разнёсся по поляне. — Мерлин, Малфой, ты трусливее, чем первокурсник перед распределением! — отсмеявшись, выдавила она и, бесцеремонно схватив его за руку, потащила за собой прямо в чащу. — Идём, я не дам тебе пропасть. Пальцы Драко переплелись с её тёплыми изящными пальчиками. Внутри всё ходило ходуном от паники, однако, эта нежная, но крепкая хватка парализовала его волю. Следующий час превратился для Драко в самый абсурдный и одновременно невероятный ботанический лекторий в его жизни. Они медленно пробирались сквозь мокрые кусты, и Гермиона, ни на секунду не умолкая, увлечённо рассказывала ему обо всем, что попадалось им под ногами. — Смотри, Малфой, вот это — земляничное дерево, — она мягко касалась кожистой листвы, заставляя его останавливаться. — А вот этот невзрачный кустарник — дикий мирт. Его ягоды маглами используются в кулинарии, а листья обладают антисептическим действием. Запоминай, если нас укусит змея, будешь жевать мирт! Драко послушно шёл за ней, как привязанный, то и дело спотыкаясь о вековые корни дубов. Он почти не слушал её рассказы про средиземноморскую флору, потому что всё его внимание было намертво приковано к её профилю. Гермиона шла впереди, её каштановые кудри забавно пружинили при каждом шаге, а кулон на её шее ритмично покачивался, ловя редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны. Она была такой увлечённой и до безумия счастливой из-за этого маленького похода, что его паника перед лесом медленно растворялась в любви к этой невыносимой женщине. К моменту, когда Гермиона закончила читать ему лекцию о скрытых свойствах пиренейского мха, солнце окончательно скрылось за вершинами дальних холмов. Вечер принёс с собой резкий, влажный холод, а туман стал осязаемым и плотным. Назад к лагерю они возвращались практически на ощупь, по-прежнему намертво сцепившись пальцами. Когда впереди наконец показался брезентовый купол их палатки, Драко готов был упасть на колени и мысленно поблагодарить всех основателей Хогвартса за то, что они не сгинули в этих средиземноморских зарослях. Но стоило им расстегнуть молнию и залезть внутрь тесного брезентового пространства, как реальность бахнула по драковской попке ощутимым шлепком. Пространства внутри было катастрофически мало. В полумраке палатки Драко, шурша, попытался наощупь распаковать спальные принадлежности и замер: спальник был всего один, один довольно узкий кокон на двоих взрослых людей. — Нотт — покойник, — дрожащим от холода и подступающей паники шёпотом пообещал Драко, замирая на коленях посреди палатки. — Грейнджер, клянусь своей мантией, этот тимбилдинг — спланированное покушение на нашу жизнь. Гермиона ничего не ответила. Она уселась в углу на свой рюкзак, плотно поджав колени к подбородку, её плечи мелко, непрерывно подрагивали от вечерней сырости — видимо, кулон уже не спасал от холода. — Сними это, — попросил он, подползая ближе по мягкому дну палатки. — Что?.. — Гермиона вскинула голову, хлопая глазами в полумраке. — Блузку сними. Она влажная от лесного тумана, ты подхватишь грипп. Живо. Прежде чем она что-то успела ответить, Драко прохладными пальцами сам ухватился за края её воротника, аккуратно помогая ей избавиться от сырой ткани. Он накинул на её плечи свою собственную сухую водолазку, и в ту же секунду его взгляд намертво приковался к её шее. — Ты… всё-таки надела его. — Сейчас прохладное время года, Малфой, — прошептала Гермиона. Она подняла на него свои большие карие глаза, и Драко снова поймал этот её невыносимо мягкий взгляд, в котором больше не было тайн. — Всё как ты просил в своей валентинке. Я греюсь. — А вот мне холодно, Грейнджер, — хрипло прорычал Драко. Он рванулся вперёд, одним движением опрокидывая её спиной на развёрнутый спальный мешок и полностью нависая над ней всем своим телом. Малфой наклонился и наконец прикоснулся губами к её губам, но это был далеко не тот мимолётный поцелуй из тёмной подсобки. Его язык проник внутрь яростным, голодным движением, выжигающим дотла все их выдуманные войны и глупую гордость. Пальцы зарылись в её непослушные кудри, прижимая лицо ближе, а Гермиона, издав тихий стон облегчения, моментально перестала сопротивляться. Она рванула руки вверх, обвивая его шею и отвечая на это безумие так жадно, словно по-настоящему ждала этого всю свою жизнь. Мир вокруг них окончательно сузился до размеров брезентового купола. Ливень с ожесточением колотил по крыше палатки, а от сырой земли неумолимо тянуло леденящим холодом, но внутри их тесного укрытия воздух казался раскалённым до предела. Всё происходящее дальше напоминало прекрасное, хаотичное и совершенно безумное наваждение. Они лихорадочно, путаясь в непослушных замках и плотной ткани единственного спальника, пытались избавиться от лишней одежды. Пальцы Драко подрагивали, когда он расстёгивал её джинсы, а Гермиона, задыхаясь от его близости, помогала ему сбросить все такие ненужные, отсыревшие от прогулки вещи. Кожа мгновенно покрывалась мурашками от проникающего сквозь швы палатки ветра, и этот холод лишь сильнее заставлял их искать спасения в тепле друг друга. Прохладные ладони Драко сжали её обнажённую грудь, и Гермиона тихо застонала от этого резкого контраста температур. Малфой не собирался быть нежным — его самообладание горело вместе с ним. Он исступлённо целовал её шею, ключицы, спускаясь всё ниже к соскам, оставляя на нежной коже Грейнджер болезненные следы-укусы, которые она завтра стыдливо будет прятать за воротником, но прямо сейчас ему было абсолютно плевать. Они двигались в темноте почти вслепую, неуклюже перекатываясь на тесном пространстве, задевая локтями рюкзаки со снаряжением и шумно дыша друг другу в губы. Узкий спальный мешок сковывал движения, заставляя их прижиматься друг к другу так плотно, что невозможно было понять, где заканчивается её прерывистый вдох и начинается его сумасшедший пульс. Когда Драко вошёл в неё — резко, с хриплым стоном — Гермиона уже не стесняясь вскрикнула, намертво впиваясь ногтями в его напряжённые плечи. Малфой тут же перехватил её запястья, крепко прижимая их к спальнику над её головой, и заставил её смотреть себе прямо в глаза. В его серых, почти чёрных в темноте радужках полыхал такой голодный огонь, что у Гермионы окончательно помутился рассудок. Он брал её жёстко, задавая рваный, сумасшедший темп, от которого брезентовые стены палатки ходили ходуном, а её каштановые влажные кудри хаотично разметались по полу. В какой-то момент Драко наклонился к самому её уху. Его прерывистое дыхание обжигало влажную кожу шеи, а горячий шёпот проникал прямо в душу, заставляя внутренности плавиться. — Твоё упрямое, упрямое сердце... Грейнджер, ты просто невыносима, — задыхаясь, лихорадочно шептал Драко, бережно, но крепко фиксируя её бёдра. — Ты такая узкая, такая горячая, Мерлин... Какая же ты у меня невероятная. Вся моя. Слышишь? Только моя. — Малфой... Драко, пожалуйста, — умоляюще всхлипнула девушка, выгибаясь навстречу каждому его толчку. — Да, Грейнджер. Так... Проси меня, — выдохнул он, ускоряя темп и заставляя её практически до крови прикусить его плечо, чтобы её крик не разнёсся на весь лес. Полностью теряя контроль, Гермиона закинула голову назад, беспомощно хватаясь руками за его волосы, и умоляюще, прерывисто выдохнула ему в шею: — Малфой... Драко, пожалуйста... говори. Ещё. Не молчи. Мне нужно это слышать. Эта просьба окончательно лишила Драко последних крупиц рассудка. Он словно только и ждал этого разрешения, чтобы обрушить на неё всё то, что мучительно копил в себе долгие годы. Задыхаясь, двигаясь внутри неё всё быстрее и глубже, Малфой принялся буквально осыпать её всю лавиной безумных откровений, целуя её глаза, мокрые виски и подрагивающие губы. — Самая умная... самая невозможная ведьма во всей Британии, — шептал он, срываясь на судорожный выдох. — Моя отличница. Моё персональное проклятие. С ума по тебе сходил... годами, Грейнджер, ты хоть понимаешь это? Ты чертовски идеальная. Идеальная для меня. Повтори моё имя. Живо. — Драко... — всхлипнула она. — Это тебе за твою идеальную, сука, пометку на полях январского рапорта, из-за которой я три ночи не спал! — горячо выдыхал он ей прямо в шею, прерываясь на поцелуи, до ломоты сжимая её ладони над головой. — Это тебе за твои потрясающие, красивые глаза, которыми ты меня каждый божий день испепеляла на министерских летучках! За каждый твой ледяной взгляд, Грейнджер... Получай. Драко поднялся и заставил её перевернуться, ставя раком на колени прямо посреди палатки, перехватил её сзади за каштановые кудри у самого затылка и начал до упора насаживать её на себя. — Это тебе за твой чудесный, блядь, отдых во Франции! — он отвесил ей сильный шлепок по правой ягодице, с удовольствием ощущая, как место под ладонью начинает пылать. — Это тебе за этого ничтожного Джея, с которым ты демонстративно флиртовала у меня на глазах! Думала, я оставлю тебя им?! Хуй тебе, Грейнджер! Чувствуешь? Вот такой хуище. Вся моя. До последнего. Только моя! Драко трахал её собственнически и с той самой притупляющей рассудок страстью, которую он так долго и мучительно прятал в себе всю жизнь. Его сильные руки грубо сжимали нежную кожу её бёдер, наверняка оставляя там синяки, а Гермиона уже давно исполосовала ему ногтями всю спину, но эта боль мгновенно притуплялась, ведь самую страшную боль они оба испытали уже очень давно. Они до полного изнеможения мёрзли и одновременно горели в этом диком лесу, не в силах остановиться и пытаясь досуха, до последней капли насытиться друг другом за все потерянные годы их нелюбви. Когда шторм за пределами палатки начал медленно стихать, они лежали в темноте, переплетённые руками и ногами в тесном пространстве маленькой хлипкой палатки, укрывшись спальником и накинув сверху два слоя зимней одежды. Драко нежно тёрся носом о её щёку, согревая её своим дыханием, а Гермиона слушала, как его сердце, ещё недавно бешено колотившееся в груди, постепенно замедляет свой ритм прямо под её ладонью. Оборона Министерства магии официально пала без единого выстрела, если не считать палочку Драко.