Часть 9

Утренний Лондон просыпался под тихий стук дождевых капель по стеклу. В гостиной Гермионы царил уютный, заспанный полумрак. Она проснулась первой от того, что на её плечо упал тёплый золотистый луч, пробившийся сквозь щель в шторах. Гермиона пошевелилась и сладостно вздохнула. Она всё ещё лежала на мягком тканевом диване, укутанная в шерстяной плед, а надёжные, сильные руки Элайджи по-прежнему крепко и бережно обнимали её со спины. Его мерное, глубокое дыхание щекотало её шею, а магия внутри девушки радостно и сыто пульсировала, лениво разливаясь по телу после бурной ночи. Внизу живота всё ещё вибрировало приятное, томительное эхо её первого оргазма. Гермиона улыбнулась в подушку, чувствуя себя абсолютно счастливой. Элайджа открыл глаза в ту же секунду, как изменился ритм её дыхания. Он мгновенно проснулся, но не отстранился. Напротив, он зарылся носом в её растрёпанные каштановые кудри, пахнущие ванилью, и запечатлел невесомый, бесконечно нежный поцелуй на её обнажённом плече. — Доброе утро, Гермиона, — тихо, с утренней бархатной хрипотцой прошептал Первородный. — Доброе утро… — выдохнула она, оборачиваясь к нему и упираясь ладонями в его крепкую грудь. Их губы встретились в коротком, ленивом, но невероятно интимном утреннем поцелуе. Напряжение и смущение полностью исчезли, уступив место абсолютному доверию. Элайджа ласково погладил её по бедру сквозь ткань пледа, заставляя мышцы её тела сладостно натянуться, как вдруг… Бум! Бум! Бум! Громкий, бесцеремонный и оглушительный стук в полную силу кулака раздался из прихожей. Гермиона подскочила на диване, едва не запутавшись в пледе. Сердце испуганно ухнуло в пятки, а магия внутри неё испуганно встрепенулась. Элайджа мгновенно сел рядом, его маска безупречного джентльмена вернулась на место за долю секунды, а карие глаза опасно сузились. Его вампирский слух уловил за дверью быстрое, нетерпеливое биение сердца и звонкий, раздражённый девичий голос. — Гермиона Грейнджер! Я знаю, что ты дома, открывай немедленно! Гарри сказал, что ты тут сияешь как торшер, и я обязана это увидеть! — донеслось из-за двери. Гермиона зажала рот руками, её глаза округлились от ужаса. — Джинни… — в панике прошептала она. Джинни Уизли. Младшая сестра Рона, профессиональный игрок в квиддич, боевая подруга и девушка, которая абсолютно не знала слова «деликатность». Если Джинни вытрясла из Гарри информацию о том, что у Гермионы кто-то появился, она костьми ляжет, но ворвётся внутрь. Более того, Джинни — чистокровная волшебница, которая понятия не имеет, как вести себя в магловском мире, и вполне может достать палочку прямо на глазах у Элайджи, если ей покажется, что подругу удерживают силой. Нарушение Статуса секретности нависло над квартирой смертоносным топором. — Элайджа, боже мой, это моя подруга, — судорожно зашептала Гермиона, на ходу подхватывая с пола тёмно-синее платье и пытаясь в него влезть. — Она… она сумасшедшая. Если я не открою, она выломает дверь! Пожалуйста, спрячься в спальне! Прошу тебя! Элайджа спокойно поднялся с дивана. На его лице не было паники — его умилял этот забавный хаос, хоть его собственнические чувства и были недовольны тем, что их идеальное утро прервали. Но, видя искренний испуг Гермионы, он решил уступить. — Всё хорошо, Гермиона. Я подожду в комнате, — мягко произнёс он, галантно поцеловал её в лоб и бесшумным, грациозным шагом скрылся за дверью спальни. Гермиона судорожно застегнула замок платья, сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь и бешеное сердцебиение, и побежала открывать дверь. Стоило замку щелкнуть, как Джинни Уизли буквально влетела в прихожую. Огненно-рыжие волосы, собранные в растрёпанный хвост, яркая куртка и сияющие, полные азарта глаза. — Ну и ну! Ты почему так долго… — Джинни замерла на полуслове, хищно принюхиваясь, и на её губах расплылась самая коварная улыбка в истории семейства Уизли. Она заглянула в гостиную, оценивая сбитые подушки на мягком диване, два пустых бокала, букет белых роз и… мужской парфюм, который явно не принадлежал Гарри или Рону. — Так, Грейнджер. Гарри сказал, что ты просто «встречаешься с коллекционером». Но судя по тому, что от тебя пахнет качественным мужским одеколоном, а на щеках горит румянец, который бывает только после… Джинни резко обернулась и уставилась на Гермиону в упор, сложив руки на груди. — Выкладывай. Где этот твой магловский принц? И почему он всё ещё не заварил нам утренний чай? Гермиона почувствовала, как внутри всё заледенело, а собственная магия испуганно замерла в венах. Джинни, выросшая в чистокровной семье Уизли в Норе, совершенно не умела фильтровать свою речь среди обычных людей. Слово «магловский» вылетело из её уст так естественно, будто они находились в «Трёх мётлах», а не в самом центре Лондона. Дверь спальни плавно, совершенно бесшумно отворилась. Элайджа вышел в гостиную. На нём уже был безупречно отглаженный пиджак, а манжеты белой рубашки слегка выступали из-под рукавов. Ни одна волосинка не выбилась из его укладки — он снова выглядел как аристократ с обложки дорогого журнала. На его лице играла вежливая, абсолютно спокойная улыбка джентльмена, но его тёмные карие глаза сканировали рыжеволосую гостью с точностью опытного хищника. Напряжение взрывной ночи и утреннее вожделение к Гермионе на секунду отошли на второй план, уступая место его фирменной светской грации. — Доброе утро, — негромко произнёс Элайджа, его низкий бархатный голос заполнил комнату. Он подошёл к Гермионе и собственническим, защищающим жестом положил ладонь ей на талию. — Простите, я невольно услышал ваше приветствие. Он повернулся к Джинни, слегка приподняв бровь. В его вампирском слухе её сердцебиение звучало ровно и сильно — эта девушка была физически развита, как тренированный солдат, а в её взгляде не было и капли страха. Но для него она оставалась просто эксцентричной подругой-человеком из провинции. — Позвольте узнать, — Элайджа мягко, но настойчиво выделил последнее слово, — что именно вы имели в виду под выражением «магловский принц»? Это какой-то местный лондонский диалект или старинное шотландское ругательство? Я просто никогда не сталкивался с этим термином в британской литературе. Гермиона едва не застонала вслух от ужаса, её сердце заколотилось где-то в горле. Строгая отличница внутри неё судорожно принялась перебирать все возможные магловские трактаты, чтобы выдумать логичное объяснение. Джинни Уизли на секунду замерла с открытым ртом. Её азартные глаза округлились, когда она окинула Элайджу взглядом с ног до головы. Перед ней стоял мужчина такой умопомрачительной, породистой красоты и стати, что младшая Уизли мгновенно поняла, почему её рассудительная подруга полностью потеряла голову и забыла про Рона. Джинни быстро сообразила, что сморозила глупость, нарушающую Статус секретности, и её щёки покрылись веснушчатым румянцем под цвет волос. — О… эм-м… — Джинни неловко кашлянула, лихорадочно пытаясь выкрутиться и бросая на Гермиону умоляющие взгляды. — Да! То есть… нет. Это наше… наше школьное словечко! Мы в Хог… в нашей закрытой школе-интернате в Шотландии так называли парней, которые слишком много времени уделяют своей одежде и манерам. Ну, знаете, такие правильные, скучные городские пижоны. Но вы… вы точно не скучный! Гермиона быстро перехватила инициативу, пока Джинни окончательно всё не испортила: — Да, Элайджа, это просто глупый подростковый сленг из нашего интерната! — её голос прозвучал чуть более пискляво, чем обычно. — Джинни имела в виду, что ты выглядишь слишком безупречно для Тоттенхэма. Познакомься, это Джинни Уизли, сестра Рона и моя близкая подруга. Элайджа тонко улыбнулся, сделав вид, что полностью поверил в это сумбурное объяснение, хотя его острый ум зафиксировал, как сильно занервничали обе девушки. Он галантно протянул Джинни руку для рукопожатия. — Очень рад знакомству. В таком случае, я сочту это за комплимент. Раз уж я раскрыт, не откажетесь ли вы от чашки утреннего чая? Я как раз собирался его заварить. Гермиона поспешно засуетилась на крошечной кухне, пытаясь унять дрожь в пальцах. Чистая магия внутри неё испуганно металась, пока сама Грейнджер судорожно расставляла фарфоровые чашки. Элайджа, сохраняя абсолютное хладнокровие, вызвался ей помочь, двигаясь с безупречной, завораживающей грацией аристократа. Они сели за круглый обеденный стол. Джинни, разумеется, знала, что такое вилки и ножи — волшебники Британии не были дикарями и пользовались привычными приборами. Но вот магловский быт, с которым чистокровная Уизли сталкивалась крайне редко, мгновенно сыграл с ней злую шутку. Пытаясь казаться непринужденной, Джинни потянулась к стоявшей на столе блестящей хромированной сахарнице. Вместо того чтобы поднять крышку, она принялась увлеченно крутить и нажимать на декоративный металлический носик, искренне перепутав её с механической сифонной брызгалкой для газировки, которую однажды притащил домой её отец, Артур Уизли. Сахарница, естественно, заклинила, и Джинни едва не перевернула её на белоснежную салфетку. — Ой, Мерл… то есть, мамочки, какая хитрая штука! — Джинни поспешно отдернула руку, густо покраснев и бросив на Гермиону умоляющий взгляд. — У нас дома… сахар хранится в обычных глиняных горшках. Без этих ваших хитроумных защёлок. Гермиона незаметно зажмурилась, готовая провалиться сквозь землю, и поспешно пододвинула к подруге обычную чайную ложку. — Всё в порядке, Джинни. Это просто современный дозатор. Элайджа, не обращай внимания, семья Джинни живёт в очень… традиционном загородном доме. Они предпочитают старинный уклад. Элайджа мягко, бархатисто рассмеялся, разливая по чашкам крепкий ароматный чай. Его карие глаза искрились неподдельным умилением. Для него Джинни выглядела очаровательной, хоть и чрезвычайно эксцентричной девушкой из глухой провинции. — Ну что вы, Гермиона, это весьма мило, — ответил Майклсон, и его низкий голос заставил сердце Грейнджер сделать сладостный кувырок. Он сидел близко к Гермионе. И пока Джинни, увлеченно разглядывая комнату, принялась расспрашивать его о букинистических редкостях и старинных рукописях, Элайджа опустил свою большую, согревающую ладонь под стол. Его пальцы уверенно и невероятно нежно легли на колено Гермионы прямо поверх вчерашнего платья. Гермиона шумно, судорожно втянула воздух сквозь зубы, едва не пролив горячий чай. Острая, пульсирующая волна мгновенно ударила в низ живота, заставляя мышцы сжаться. Воспоминания о ночных ласках его языка и пальцев вспыхнули в голове с новой, сокрушительной силой. На щеках и шее Грейнджер разгорелся густой пунцовый румянец. Элайджа, продолжая вежливо отвечать Джинни на вопросы о юридических трактатах Тюдоров, медленно, интимно повел ладонью чуть выше по её бедру. Его большой палец ласково очерчивал круги, согревая её кожу сквозь шелк и заставляя Гермиону плотно сжать колени под столом, отчаянно борясь с накатывающей истомой. Она сидела как на иголках: с одной стороны Джинни засыпала их каверзными вопросами, а с другой — этот невероятный мужчина прямо сейчас доводил её до безумия своими тайными прикосновениями, упиваясь её робким смущением. — Так значит, вы собираете только очень древние вещи, мистер Майклсон? — Джинни прищурилась, пытаясь казаться строгим дознавателем. — И вас совсем не привлекают современные… направления? — Видите ли, мисс Уизли, — Элайджа бросил на Гермиону быстрый, потемневший от сдерживаемой страсти взгляд и слегка сжал её бедро, отчего у девушки перехватило дыхание. — Некоторые вещи со временем становятся только ценнее. А истинную глубину и чистоту можно найти лишь в том, что проверено временем. И, уверяю вас, я умею беречь то, что мне дорого. Гермиона готова была поклясться, что её магия сейчас начнет искрить прямо из кончиков пальцев. Эта утренняя пытка флиртом в присутствии ничего не подозревающей подруги пьянила её куда сильнее ночного вина. Джинни, обладавшая от природы феноменальной проницательностью ловца в квиддич, перевела взгляд с абсолютно невозмутимого лица Элайджи на Гермиону. Грейнджер сидела, неестественно выпрямив спину, и судорожно сжимала фарфоровую чашку, а её рваное, неглубокое дыхание и пылающие щеки выдавали её с потрохами. Рыжая волшебница опустила глаза под стол, заметила, как подозрительно близко сидит Элайджа, и мгновенно всё поняла. На её лице расплылась самая ехидная и торжествующая улыбка, на которую была способна женщина из рода Уизли. — Ну что ж, мистер Майклсон, — Джинни с весёлым стуком поставила свою чашку на блюдце и шутливо подняла руки, сдаваясь. — Я вижу, что ваши познания в «древних ценностях» действительно глубоки. А ещё я вижу, что если я останусь здесь ещё хоть на пять минут, моя дорогая подруга Ге просто сгорит прямо на этом стуле. Гермиона поперхнулась чаем, издав невнятный писк, и пунцовый румянец залил её лицо до самых ушей. Она умоляюще уставилась на Джинни, готовая прямо сейчас применить на неё заклятие немоты, нарушив все Статусы секретности. Элайджа лишь тихо, бархатисто рассмеялся, ни капли не смутившись. Он плавно убрал руку с бедра Гермионы, позволяя девушке наконец сделать полноценный вдох, и поднялся из-за стола, чтобы проводить гостью. — Мне было искренне приятно познакомиться с вами, мисс Уизли, — галантно произнёс Первородный, безупречно отыгрывая роль светского джентльмена. — Ваша забота о Гермионе делает вам честь. — Взаимно, Элайджа, — Джинни поднялась, лихо закинула на плечо куртку и, проходя мимо Гермионы, наклонилась к её уху, прошептав так, чтобы Майклсон точно не услышал: — Гарри был прав, он невероятный. И если ты не затащишь этого аристократа обратно в постель прямо сейчас, я лично заколдую тебя летучемышиным сглазом. Пока! Джинни весело подмигнула им обоим, громко захлопнула за собой входную дверь, и в квартире Тоттенхэма наконец воцарилась оглушительная, интимная тишина. Гермиона со стоном облегчения опустила голову на сложенные на столе руки, чувствуя, как её собственная магия радостно и сладостно пульсирует, избавляясь от страха разоблачения. Мышцы тела всё ещё томительно ныли от нерастраченного утреннего вожделения. Элайджа бесшумно подошёл к ней со спины. Его сильные, согревающие ладони легли ей на плечи, медленно оглаживая шею и заставляя Гермиону сладостно вытянуться навстречу его теплу. По коже мгновенно разбежались огромные, покалывающие мурашки. Он чуть наклонился к её уху. — Гермиона, — тихо, с мягкой бархатной хрипотцой в голосе произнёс он, и в его тоне промелькнуло искреннее, глубокое любопытство начитанного человека. — Твоя подруга перед уходом прошептала весьма интригующую фразу. Позволь узнать, что такое «летучемышиный сглаз»? Я никогда не сталкивался с этим термином в британской литературе. Гермиона резко вскинула голову и обернулась к нему, круглоглазая от подступившей паники. Её сердце совершила болезненный кувырок, а магия внутри тела испуганно сжалась, заставив воздух в комнате на секунду стать неестественно холодным. Она смотрела на него и буквально не верила собственным ушам. Джинни шептала это ей в самые волосы, едва шевеля губами, практически на грани слышимости. Обычный человек, магл, стоявший в двух метрах у двери, физически не мог разобрать ни единого звука. — Что?.. — едва слышно выдохнула она, чувствуя, как краска стремительно отливает от её лица. — Как… как ты вообще мог это услышать? Она ведь шептала… очень тихо, на самом ухе! Этого просто не может быть. У тебя… какой-то невероятный слух. Мужчина тихо, бархатисто рассмеялся, оценив её искреннее замешательство. Будучи вампиром, он обладал обострёнными до предела чувствами, способными расслышать шёпот на другом конце улицы, но для неё он оставался просто человеком с редкими физическими данными. — У меня действительно очень чуткий слух, Гермиона. Особенность здоровья, — мягко соврал он, и его ладонь ласково скользнула по её шее вверх, заправляя каштановую кудряшку за ухо. От этого интимного прикосновения по её бёдрам и спине снова пробежали огромные, покалывающие мурашки, а внизу живота сладостно потянулось нерастраченное вожделение. — К тому же, в комнате было очень тихо. Но ты не ответила на мой вопрос. Что это за метафора? Какое-то редкое старинное выражение из шотландского фольклора, которому вас учили в интернате? Гермиона судорожно сглотнула. Её магия внутри радостно и послушно запульсировала, помогая включить режим «строгой отличницы», спасающей Статус секретности. — Да! Именно, Элайджа! — её голос прозвучал чуть поспешно, но уверенно. — Летучемышиный сглаз… Это старое кельтское идиоматическое выражение. В нашей школе так в шутку называли… м-м… насылание мелких неприятностей. Ну, знаете, когда подруга обещает устроить тебе бойкот или завалить дурацкими письмами, если ты не сделаешь то, что она хочет. Джинни просто очень эксцентрична и любит использовать архаизмы. Элайджа тонко улыбнулся, глядя в её расширенные зрачки. Он прекрасно видел, как она волнуется, и понимал, что за этой «кельтской метафорой» скрывается какая-то личная школьная тайна, о которой Гермиона пока не готова говорить. Но её преданность своим маленьким секретам лишь сильнее разжигала его интерес. — Какое колоритное выражение, — тихо, с бархатной хрипотцой произнёс он, полностью уничтожая расстояние между ними и прижимая её спиной к своему широкому, согревающему телу. Его пальцы медленно очертили изгиб её талии. — Но, пожалуй, мне больше нравится вторая часть её совета. Та, где она рекомендовала нам вернуться к прерванному занятию. Гермиона шумно, прерывисто выдохнула, чувствуя, как страх разоблачения окончательно растворяется в новой, сокрушительной волне взрослого возбуждения.