Часть 16

Ребекка и Кол Майклсон пересекли границу удивляясь такому слолному заклинанию — Клаус, где ты откопал новую ведьму? — спросила сестра-вампир, когда тяжёлые дубовые двери холла с грохотом распахнулись, цокая каблуками и яростно сжимая в руке дорогой кожаный саквояж, влетела в дом. Кол, небрежно швырнув на мраморный пол свою дорожную сумку. Светлые волосы Ребекки были слегка растрёпаны, а в глазах читалась смесь дикой усталости и леденящего страха перед Майклом. — Элайджа! Никлаус! — раздражённо крикнула Ребекка, проходя в глубь холла. — Наш безумный отец уже в Европе, Катерина скрылась, а вы двое заперлись в этом сыром… Она резко замолчала, когда её взгляд упал на столовую. За длинным дубовым столом сидел Элайджа. Его ладонь лежала на плече Гермионы легко сжимаяя шёлк её платья. От этого прикосновения девушка чувствовала себя расслабленно. Но стоило родственникам войти, как Гермиона мгновенно вернула себе маску ледяного гриффиндорского спокойствия. Палочка была надёжно спрятана в рукаве. Клаус сидел в самом дальнем углу столовой, вальяжно потягивая вино из бокала. Но его былая спесь испарилась: он сидел подозрительно тихо, изредка бросая на Гермиону быстрые, опасливые взгляды и судорожно сжимая пальцы. Угроза получить Обливиэйт и навсегда лишиться памяти от этой «человеческой девчонки» подействовала на гибрида отрезвляюще. — Ну надо же… — Кол Майклсон медленно расплылся в хищной, дьявольски обаятельной улыбке, оценив обстановку. Его буйная, хаотичная вампирская натура мгновенно среагировала на появление новой женщины. Он проигнорировал Клауса и ленивой, кошачьей походкой направился прямо к Гермионе. — Брат мой, — Кол остановился у самого стула Гермионы, бесцеремонно нарушая её личное пространство, и наклонился чуть ближе, одаривая её своим самым чарующим взглядом. — Ребекка уверяла, что ты застрял в Лондоне из-за девченки в архивной пыли. Но я вижу, что пыль в этом городе на удивление… ослепительна. Кол протянул руку, намереваясь коснуться каштановой кудряшки Гермионы, и игриво прищурился: — Скажи мне, милая, каково это — делить ужины со старым занудой Элайджей? Если тебе когда-нибудь наскучит слушать его лекции о Тюдорах, я с удовольствием покажу тебе, как вампиры развлекаются на самом деле. Гермиона даже не шелохнулась, лишь презрительно приподняла бровь, глядя на него как на невыносимого первокурсника Слизерина. Но реакция Элайджи была мгновенной и страшной. Атмосфера в столовой за долю секунды упала до температуры абсолютного нуля. Рука Элайджи на Гермионе сжалась сильно и властно. Майклсон-старший медленно поднялся со своего стула. В его карих глазах сверкнула собственическая ревность, а аура леденящего гнева Первородного вампира буквально придавила Кола к полу. — Ни одного дюйма ближе, Кол, — ледяным, вибрирующим от бешеной ревности и угрозы тоном произнёс Элайджа. Каждое его слово падало как удар гильотины. — Твоё панибратство здесь неуместно. Её имя — Гермиона Грейнджер. Она моя женщина. И если твои пальцы или твои глупые шутки посмеют коснуться её хотя бы ещё раз… я лично вколочу тебя в твой собственный гроб на ближайшее столетие. Без права на апелляцию. Выпрямись и отойди от неё. Кол мгновенно отступил на два шага назад, и его дерзкая ухмылка слегка померкла перед лицом истинной, смертоносной ярости старшего брата. Он никогда не видел Элайджу в таком состоянии ради смертной. Ребекка, наблюдавшая за этой сценой от двери, удивлённо и подозрительно прищурилась, переводя взгляд со взбешённого Элайджи на спокойную Гермиону, а затем — на Клауса. — Никлаус, ты почему молчишь? — раздражённо фыркнула блондинка. — Наш брат сошёл с ума ради девчонки, а ты сидишь и пьёшь вино, словно тебя это не касается? Клаус лишь поспешно сделал ещё один крупный глоток, отвёл взгляд в окно и тихо буркнул под нос: — Я ценю свою жизнь и память, Бекс. И тебе советую просто сесть за стол, закрыть рот и не злить хозяев этого дома. Ребекка презрительно фыркнула и заливисто, насмешливо расхохоталась на всю столовую, уперев руки в бока. — Ты ценишь свою жизнь, Никлаус? Серьёзно?! — блондинка покачала головой, в её голосе сквозило искреннее недоумение. — Великий и ужасный гибрид, который веками держал нас в гробах, испугался какой-то девчонки с кудряшками? На тебя так пагубно повлиял лондонский климат? Наш отец рыщет по Европе, а вы тут устроили цирк! Она резко оборвала смех, её лицо приняло холодное и высокомерное выражение, свойственное разочарованной королеве. Цокая каблуками по паркету, Ребекка подошла к столу и бесцеремонно опустилась в кресло прямо напротив Гермионы. Кол, всё ещё чувствуя на себе леденящий, смертоносный взгляд Элайджи, благоразумно отошёл к окну, но продолжал с любопытством наблюдать за происходящим. Ребекка оперлась локтями о крахмальную скатерть, подалась вперёд и смерила Грейнджер оценивающим, пронзительным взглядом первородной хищницы. — Итак, мисс Грейнджер, — протянула Ребекка, лениво перебирая пальцами массивное золотое кольцо. — Раз уж мой старший брат готов ради тебя развязать третью мировую войну внутри семьи, давай поговорим начистоту. Кто ты? Простая девченка, которая возомнила, что безупречные манеры Элайджи спасут её от реального мира? Ты хоть понимаешь, кто такой Майкл? Когда он придёт сюда, он не станет вести с тобой светские беседы о Тюдорах. Он ворвётся в этот дом и разорвёт любого, кто встанет у него на пути. Как ты собираешься выживать, хрупкая маленькая леди, когда начнётся бойня? Устроишься за спиной Элайджи и будешь плакать? Гермиона мгновенно напряглась, ее мужчина был готов в любую секунду превратиться в стальной капкан для защиты своей женщины. Девушке была приятна его защита, но Грейнджер лишь мягко коснулась ладони Элайджи, давая ему знак, что она сама справится с этой атакой. Внутренняя магия Гермионы, полностью подчинившись её железной гриффиндорской воле, запульсировала ровным, леденящим током. Она спокойно опустила взгляд на Ребекку, и в её карих глазах не было ни капли страха — только убийственная, холодная уверенность человека, который в семнадцать лет координировал оборону замка против армии тёмных магов. Палочка в её рукаве приятно грела кожу. — Знаете, мисс Майклсон, — ледяным, убийственно вежливым тоном отличницы заговорила Гермиона, прямо встречая взгляд блондинки. — Ваша самоуверенность была бы весьма очаровательной, если бы не была столь… поверхностной. Вы рассуждаете о выживании так, словно это ваша личная монополия. Но уверяю вас, я видела монстров, по сравнению с которыми ваш отец — всего лишь обиженный мужчина с комплексом власти. Я не привыкла прятаться за чужие спины и уж точно не собираюсь плакать. Если этот дом — крепость, то я знаю, как укрепить её так, что ни одна тварь не переступит порог. Так что вместо того, чтобы тратить время на оценку моей «хрупкости», вам лучше сесть ровно, выпить чаю и начать думать головой, а не своими вампирскими инстинктами. Нам нужна стратегия, а не ваши истерики. В столовой снова повисла звенящая тишина. Кол у окна восхищённо присвистнул, а Клаус в своём углу тихо и злорадно ухмыльнулся, пряча лицо за бокалом вина. Ребекка Майклсон замерла, её красивые губы возмущённо приоткрылись — за всю свою тысячелетнюю жизнь она впервые видела смертную, которая разговаривала с ней с позиции силы и ментального превосходства. Клаус с громким стуком опустил свой бокал на стол. Этот звук эхом разнесся по притихшей столовой, мгновенно оборвав любые попытки Ребекки ответить на дерзость Гермионы. Ухмылка исчезла с лица гибрида, уступив место тяжелому, непреклонному выражению власти. — Довольно! — рявкнул Клаус, поднимаясь со своего кресла в углу [1]. От его голоса, налитого первобытной силой вожака, Ребекка и Кол невольно вздрогнули. — Живо разошлись по своим комнатам. Оба. Вон из столовой. — Никлаус, ты с ума сошел?! — Ребекка резко вскочила со стула, её глаза полыхнули яростью, а клыки на долю секунды удлинились от обиды. — Какая-то девчонка, ты будешь защишать какую то никчемную ведьмочку?… — Бекс, закрой рот и поднимись наверх, пока я сам тебя туда не утащил, — ледяным, не терпящим возражений тоном перебил её Клаус, делая шаг к столу. Он бросил на сестру такой многозначительный и суровый взгляд, что блондинка осеклась. Клаус слишком хорошо помнил угрозу Гермионы стереть ему память и не собирался рисковать головами своих импульсивных родственников. — Кол, тебя это тоже касается. Займитесь гробами. Кол, оценив зловещую серьезность брата и леденящую ауру Элайджи, который всё ещё стоял рядом с Гермионой, лишь примирительно поднял ладони. — Как скажешь, Ник. Пойду выберу спальню получше, — лениво протянул он и, бросив последний, заинтригованный взгляд на Гермиону, кошачьей походкой направился к выходу. Ребекка яростно фыркнула, смерила Гермиону убийственным взглядом, резко развернулась и, громко цокая каблуками, вылетела из столовой вслед за братом. Тяжелые двери захлопнулись, и в комнате наконец воцарился относительный покой. Гермиона перевела дух, чувствуя, как магия внутри её ядра постепенно замедляет свой бешеный, боевой бег. Адреналин от стычки плавно перетекал в чувственное притяжение к её мужчине, когда она взглянула на сосредоточенного Элайджу. Клаус устало потер переносицу, подошел к столу и посмотрел на Гермиону уже без прежней светской спеси — в его глазах читалось глубокое тактическое уважение. — Они ушли, милая, — негромко произнес гибрид. — Я выполнил твое условие: они ничего не узнают. Теперь, когда эти двое нас не отвлекают, может, мы наконец обсудим, как твои штучки помогут нам встретить Майкла? — Муффлиато! — взмахнула палочкой ведьма, — это обеспечит нам приватность, можешь продолжать Никлаус. Элайджа плавно опустил руку на стол, сжал пальцы Гермионы, и повернулся к ней, готовый слушать план . Клаус задумчиво побарабанил пальцами по столу. Его взгляд, устремлённый на Гермиону, стал предельно серьёзным и сосредоточенным. — Твоё заклинание паралича феноменально, милая, — негромко произнёс гибрид, подаваясь вперёд. — Я прочувствовал его на себе. Но Майкл… он гораздо старше, злее и сильнее меня. К тому же, он веками пил кровь вампиров, что делает его физиологию ещё более невосприимчивой к ментальным или физическим блокам. Скажи мне, твоих сил хватит, чтобы удержать его на месте хотя бы на минуту? И самое главное… чем нам нанести ему финальный удар? У нас с Элайджей сейчас нет кола из Древнего Белого Дуба. Единственное оружие, способное убить Первородного, Майкл несёт с собой. Он не расстаётся с ним ни на секунду. Гермиона выпрямилась, и в её карих глазах снова вспыхнул тот самый холодный, расчётливый огонёк, с которым она когда-то просчитывала сложнейшие тактические ходы на войне. Грейнджер плавно достала из рукава виноградную палочку и положила её на скатерть перед собой. — Моих сил хватит, Никлаус, — ледяным, уверенным тоном воина ответила она. — Моя магия идёт из автономного внутреннего источника, а не от капризной природы, как у ваших ведьм. Если потребуется, я воспользуюсь всей мощью боевых и удерживающих заклинаний моего мира. Я могу применить Инкарцеро, чтобы опутать его стальными цепями, Петрификус Тоталус для полного окоченения или даже высшие трансфигурационные чары, чтобы превратить воздух вокруг него в монолитный камень. Но ты прав в главном: Майкл слишком опасен, чтобы атаковать его в лоб. Нам нужна ловушка. Про себя Гермиона конечно понимала опасность ситуации, Никлаус взломол чары паралича меньше чем за 2 минуты. Она понимала, что у нее будет одна попытка и она всерьез думала об использовании самого страшного из непростительных заклятий. Авада Кедавра действует не только на тело, она буквальнл убивает душу человека. Она знала, что это единственное заклинание которое сработает на 100%. Она взглянула на Элайджу, и её голос смягчился от любви к мужчине. — Мы должны продумать приманку, — Гермиона очертила пальцем круг на столе. — Заманить его в замкнутое пространство, где его вековая скорость и сила будут ограничены. Купол Фиделиуса не впустит его, пока мы сами не откроем ворота. Мы впустим его добровольно, разыграем сценарий, будто вы загнаны в угол и дезориентированы. Он должен быть абсолютно уверен в своей победе. И в ту секунду, когда он ослабит бдительность, я нанесу удар из тени и полностью обездвижу его. У вас будет окно в несколько десятков секунд, чтобы его заколоть. Элайджа откинулся на спинку кресла и на его безупречном лице расплылась гордая, торжествующая улыбка. Его хрупкая начитанная волшебница прямо сейчас выстраивала безупречную стратегию против величайшего монстра их истории. Клаус лишь восхищённо покачал головой, признавая её превосходство. — Ловушка на собственную гордыню Майкла… Знаешь, Гермиона, мне это чертовски нравится. Начинаем прорабатывать детали. Но это рискованно, милая, чертовски рискованно, — Клаус медленно расплылся в своей фирменной улыбке. Гермиона подалась вперёд, и её карие глаза полыхнули леденящим, смертоносным янтарным огнём боевого мага. Тёплая, сильная ладонь Элайджи, сжимала её руку, от этого скрытого, невероятно нежного жеста мышцы живота Гермионы сладостно и крепко сжались в томительном предвкушении, а по коже пробежали огромные, покалывающие мурашки. Он ее поддерживал, это было важно. Боевой адреналин в её венах сейчас причудливо мешался с запредельным, пьянящим женским влечением к этому безупречному Первородному. Она посмотрела на Клауса, уверенно крутя в пальцах виноградную палочку. — Вы усложняете задачу, Никлаус, — твёрдо и чётко произнесла Грейнджер. — Любой хищник, каким бы древним и сильным он ни был, всегда остаётся заложником своих первобытных инстинктов. Если Майкл — вампир, который веками охотится на свой собственный вид, его главным ориентиром в слепом поиске является запах. Запах крови его детей, запах его личной добычи. Именно на этот инстинкт мы и поймаем его. Она перевела взгляд на Элайджу, и её голос на секунду смягчился от безграничного доверия: — Мы откроем ворота Фиделиуса ровно настолько, чтобы выпустить наружу концентрированный шлейф вашего присутствия. Мы буквально заманим его по этому следу в особняк, как зверя на приманку. Он ворвётся сюда, ведомый слепой яростью и абсолютной уверенностью в своей победе. Он будет уверен, что загнал вас в тупик. Гермиона крепко сжала палочку, и воздух в столовой зазвенел от колоссального статического напряжения. — Нам не нужно искать оружие заранее. Я встречу его в засаде, — ледяным тоном воина отчеканила Золотая девочка. — Что бы мне ни пришлось делать, какими бы тёмными или удерживающими заклинаниями моего мира ни пришлось воспользоваться, я сумею полностью остановить его. Я скую его тело, заблокирую его мышцы и лишу его возможности пошевелить даже пальцем. В эту же секунду я применю манящие чары Акцио, вырву кол из Древнего Белого Дуба прямо из его рук и заберу его себе. У вас двоих будет ровно одна секунда. Одна секунда, пока он будет полностью обездвижен в моих ментальных тисках, чтобы перехватить у меня этот кол и вонзить его в его сердце. Мы закончим эту вековую охоту его же собственным оружием. Клаус Майклсон медленно опустил бокал на стол. Его светлые глаза удивлённо и восхищённо округлились. Тактический цинизм, хладнокровие и абсолютная, непоколебимая уверенность этой «человеческой» девушки в успехе такой самоубийственной миссии заставили сильнейшего гибрида замереть. Элайджа плавно повернулся к Гермионе, и на его безупречном аристократическом лице расплылась редкая, торжествующая и бесконечно гордая улыбка. Его хрупкая начитанная волшебница прямо сейчас выстраивала безупречный, гроссмейстерский капкан для самого страшного чудовища их семейной истории.