Часть 12

***

Прохладный ночной воздух приятно остужал горящие после тренировки щеки. Сидя в одиночестве на скамейке, Соль чувствовала, как безумный ритм этого дня наконец замедляется, и ей становилось чуток легче. Однако мысли все равно тревожили, не давая окончательно расслабиться. Япония.   Выступление.  Джеймс.  Эти три слова беспрерывно крутились в голове. Ей придётся тренироваться с ним лицом к лицу, терпеть его фальшивые улыбки и, что самое страшное, снова выступать перед публикой в паре. На льду партнер – это твоя единственная страховка. Ты доверяешь ему свою жизнь, когда взлетаешь в воздух на высоте нескольких метров. Но она ведь не может ему доверять после всего, что случилось. Как быть? Как переступить через этот липкий, сковывающий страх? Ответы не приходили. Вдруг тишину сквера нарушили отчетливые звуки шагов неподалеку. Сольхён вздрогнула и инстинктивно подобралась. На улице уже было совсем темно, стрелки часов перевалили за полночь, и на территории академии практически никого не было. Старые фонари вдоль аллеи едва светили, отбрасывая блеклые, дрожащие круги янтарного света на асфальт. Сквозь густые ветви кустов Ли увидела приближающиеся фигуры. Одного из них она узнала сразу по характерной широкой спортивной куртке, высокому росту и легкой, пружинистой походке – это был Пак Уджу. Рядом с ним шел какой-то силуэт. Высокий, подтянутый, безумно знакомый, но из-за густого полумрака и наброшенного капюшона она все равно не разглядела его лица особо. Их голоса практически не было слышно. До скамейки долетало лишь тихое, неразборчивое шипение, они явно шептались, отчаянно скрывая свой разговор от случайных прохожих. Сольхён замерла, не желая выдавать своего присутствия. И тут… парень в капюшоне резко остановился. Уджу замер следом. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что аллея пуста (они не заметили Сольхён в глубокой тени дерева), Уджу вдруг шагнул ближе, порывисто схватил спутника за плечи и… поцеловал. Поцеловал этого парня прямо в губы, долго и отчаянно. У Сольхён перехватило дыхание. Глаза фигуристки округлились от шока. Она никогда не осуждала людей с нетрадиционной ориентацией, считая, что личная жизнь каждого – это его сугубо личное дело, но увидеть, что их добродушный, вечно шутящий хоккеист Пак Уджу… гей? Это, конечно, было жестко. Вся её привычная картина мира академии Хансон в этот миг перевернулась. Аккуратно пригнувшись пониже к деревянной спинке скамейки, чтобы они точно её не заметили, Сольхён словно перестала дышать. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее. Она замерла в этой нелепой позе, пока поцелуй не завершился. Несколько секунд парни еще о чем-то тихо спорили, а затем Уджу и этот парень быстро, не оглядываясь, ушли в сторону мужского крыла общежития. Соль тяжело выдохнула, пытаясь переварить увиденное, но ровно в этот момент к главным воротам сквера на бешеной скорости подъехала черная машина. Визг тормозов заставил её вздрогнуть. Дверцы резко распахнулись. Из салона со стороны водителя выскочил Ан Гонхо, а с пассажирского сиденья, тяжело заваливаясь набок, выбрался Ом Сонхён. Сольхён присмотрелась и похолодела: Сонхён был весь в крови. Свет скупого фонаря выхватил багровые пятна на его разорванной толстовке, разбитое в кровь лицо и рассеченную бровь. Гонхо, тяжело дыша, подхватил капитана под руку, крепко придерживая его и фактически волоча на себе. Забыв про осторожность, про Уджу и про собственную больную ногу, Сольхён не выдержала. Она выскочила из тени деревьев и со всех ног побежала к ним. — Что произошло?! — испуганно выкрикнула она, подлетая к парням. — Сонхён! Что с тобой? Вы где были? Оба хоккеиста замерли на секунду. Гонхо мазнул по ней тяжелым, темным взглядом, в котором читалась дикая усталость и глухая злость, но промолчал. Сонхён лишь сильнее сжал зубы, пытаясь удержаться на ногах, и тоже ничего не ответил. Они упрямо продолжили идти вперед, к корпусу. — Я спрашиваю, что случилось?! На вас напали? — повторила Соль громче, нагоняя их и заглядывая в лицо капитану. Сонхён тяжело, хрипло вздохнул, сквозь силу растягивая разбитые губы в блеклом подобии успокаивающей улыбки: — Всё в порядке, Соль… Правда, не переживай. Ты чего так поздно ходишь одна? На дворе ночь. — Айщ! — раздраженно выдохнула Ли, недовольно покачав головой от этого его вечного дурацкого желания казаться сильным. Она поняла, что правды от этих двоих сейчас не добьешься. Времени на расспросы не было, ведь Сонхён едва держался на ногах. Не раздумывая больше ни секунды, она круто повернулась в другую сторону, поднырнула под свободное плечо Сонхёна и крепко обхватила его за талию, помогая Гонхо придержать друга. Гонхо от этого её внезапного маневра резко вскинул голову. Он странно, изучающе посмотрел на неё сверху вниз, в его взгляде смешались удивление, остатки вечерней обиды и какая-то глухая, невольная благодарность за то, что она оказалась рядом в этот момент. Но он так и ничего не сказал. Втроем, разделяя вес раненого капитана, они медленно двинулись в сторону темного здания медицинского блока общежития. Они уже почти дошли до развилки между жилым сектором и медицинским блоком, когда Ом Сонхён резко, из последних сил дернулся назад, едва не увлекая за собой Соль. — Нет, нет… в комнату, — сипло, но безапелляционно выдохнул капитан, морщась от боли. Гонхо на секунду остановился, его челюсти плотно сжались, а в голосе прорезалось глухое раздражение: — Мы же договорились, Сонхён. Тебе зашивать лицо надо. — Никто не должен знать, Гонхо, — Сонхён перевел тяжелый, затуманенный взгляд на друга, и в этом взгляде читалась жесткая капитанская непреклонность. — Понял меня? Никаких врачей. В комнату. Гонхо злобно шикнул сквозь зубы, но спорить не стал – авторитет Сонхёна в сборной был непререкаем даже в таком состоянии. Он послушается, сильнее перехватывая друга за пояс. Ли, переводя ошеломленный взгляд с одного хоккеиста на другого, возмущенно выдохнула: — Вы шутите?! Сонхён, ты едва стоишь на ногах, у тебя кровь идет! Какой «в комнату»?! Но договорить ей не дали. Гонхо резко повернул к ней голову, отрезая ее протесты холодным, жестким тоном: — Иди к себе, Сольхён. Мы справимся сами. Она застыла, удивленно и ранено посмотрев ему прямо в глаза. В этом его «иди к себе» не было прежней заботы, только глухая, выстроенная за ужином стена. Внутренняя гордость Ли Сольхён мгновенно взвилась на дыбы. Решив больше не унижаться, не навязывать свою помощь тем, кто в ней явно не нуждался, она сделала шаг назад, аккуратно высвобождая свое плечо из-под руки Сонхёна. — Поправляйся, Сонхён, — тихо, но стойко произнесла она, глядя исключительно на капитана. После чего Соль круто развернулась и пошла прочь по аллее к женскому корпусу. Она ушла, так ничего и не сказав Гонхо, принципиально стараясь даже не смотреть в его сторону. Пусть справляются сами. У неё слишком много своих проблем, чтобы разгребать чужие ночные драки. Вся последующая неделя превратилась в сущий ад на льду, выжимающий из Сольхён последние остатки сил. Тренировки с Чжао Юйфанем шли по три раза в день, включая поздние ночные сеансы, как и требовала мадам Ким. К удивлению Сольхён, Джеймс вел себя безупречно. Он был подчеркнуто дружелюбен, профессионален и больше не допускал никаких двусмысленных намеков или опасных ухмылок. На льду он работал как швейцарские часы: поддержки были высокими, выбросы – мягкими, а его сильные руки перехватывали её талию ровно в те секунды, когда это требовалось по технике. Мышечная память трехлетней давности действительно возвращалась с пугающей скоростью. Мадам Ким регулярно наблюдала за ними у бортика. Она скупо кивала, хвалила их, но делала это сдержанно, не чересчур, чтобы фигуристы не расслаблялись и не забывали, сколько косяков им еще нужно исправить до вылета в Токио. После очередной изнурительной вечерней тренировки, когда Сольхён, тяжело дыша, опустилась на скамейку у бортика, Джеймс подошел к ней. Он молча протянул ей запечатанный протеиновый батончик. — Возьми, Сольхён-а. У тебя сахар в крови упал, ты бледная как смерть, — спокойно произнес он. Соль подняла на него пустой взгляд, молча взяла батончик из его рук и уже развернулась, собираясь уйти в раздевалку, но Джеймс плавно сделал шаг в сторону, перегораживая ей путь. — Может, поужинаем сегодня вместе? В городе, — предложил он, мягко улыбнувшись. Сольхён странно, с глубоким подозрением посмотрела на него из-под нависшей челки. Ей меньше всего хотелось сидеть с ним за одним столом. Заметив её взгляд, Джеймс примирительно поднял ладони: — Ну, нам нужно вернуть прошлую химию на катке, Сольхён. Зрители должны верить нашей паре. Помнишь, что говорила мадам Ким? Без полного доверия показательный номер не выстрелит. Чисто деловой ужин. Сольхён устало, обреченно вздохнула. Логика тренера действительно давила на нее. Ей нужен был идеальный результат в Японии, чего бы это ни стоило. — Ладно, — сухо бросила она. — У выхода через двадцать минут. Когда она уже подошла к стеклянным дверям, ведущим из зоны катка, что-то внутри заставило её остановиться. Соль обернулась и посмотрела сквозь защитное стекло в сторону хоккеистов, у которых как раз начиналась раскатка. Ом Сонхён был на льду. Он выглядел бодро, уверенно отдавал команды и летал на коньках, ведя за собой команду. Но Соль, как профессиональный спортсмен, слишком хорошо знающая, что такое скрывать боль, замечала мимолетные детали: как тяжело даются ему резкие торможения, как на долю секунды зажимаются мышцы его спины при разворотах. Он максимально пытался скрыть это от тренеров и скаутов. Но больше всего её взгляд зацепился за его лицо. Даже издалека было видно, что у капитана сильно разбита губа, а нос, на котором желтел свежий пластырь, чуть искривился. Внутри Сольхён снова шевельнулось то неспокойное, тревожное чувство из темного сквера. Кто это его так разукрасил? С кем умудрился подраться непобедимый и всегда рассудительный Ом Сонхён? И почему Гонхо так отчаянно прятал его от медицинского персонала? Отрезав эти мысли, Сольхён решительно толкнула дверь раздевалки. Ей нужно было переодеться к ужину с человеком, который когда-то разрушил её жизнь. Они поехали в приличное заведение в центральном районе, не чересчур крутое или пафосное, но с приятным приглушенным светом и спокойной джазовой музыкой. Джеймс забронировал столик возле большого панорамного окна, выходящего на оживленную улицу. Как настоящий джентльмен, он сначала помог Сольхён снять пальто, аккуратно отодвинул для неё тяжелый стул и, только когда она села, расположился напротив. Соль внимательно наблюдала за ним из-под ресниц. К её удивлению, Чжао Юйфань чуть нервничал. Он то и дело поправлял манжеты рубашки и слишком часто перебирал пальцами край меню, что вообще было ему не характерно. Былой самодовольный лоск куда-то испарился. Когда подошел официант, Сольхён сделала свой привычный спартанский заказ: овощной салат без заправки и запеченную белую рыбу на пару. Джеймс выслушал это, покачал головой и, едва официант отошел на шаг, негромко произнес: — Ты же упадешь на льду, Сольхён-а, если продолжишь так питаться. Нагрузки сумасшедшие. Может, хотя бы сегодня позволишь себе читмилл? Закажи пасту или десерт. Сольхён лишь ухмыльнулась – сухо и холодно. — Мне этого хватает, не переживай. Мой вес под полным контролем. Заказ был принят, официант ушел, и в воздухе повисла натянутая тишина. Сольхён решила не тянуть время и заговорила первая, переводя встречу в исключительно деловое русло: — Тебе уже начали шить костюм для показательного? — Нет, — Джеймс поднял на неё глаза, и его голос прозвучал мягче. — Организаторы прислали эскизы, но нам нужно будет сходить с тобой на совместную примерку завтра после утренней тренировки. Дизайнеры хотят подогнать линии, чтобы они смотрелись синхронно. Сольхён сухо кивнула. Внутри неё происходило что-то странное. Ещё неделю назад одна мысль о близости Джеймса вызывала у неё липкий страх и панику, но сейчас, глядя на него в упор, она поймала себя на мысли, что эти эмоции бесследно исчезли. Прошлый триггер больше не работал. Остались только звенящая усталость и глухое раздражение от его присутствия. Он больше не имел над ней власти. Джеймс попытался завязать беседу, начал что-то рассказывать про свои тренировки в Китае, про новые ледовые шоу и судейство. Сольхён слушала его вполуха. Ей было настолько неинтересно, что она пропускала половину его фраз мимо ушей, лениво ковыряя вилкой салат и глядя на проезжающие за окном машины. И тут Джеймс внезапно понизил голос, и его вопрос разрезал тишину стола как скальпель: — Давно ты встречаешься с двумя хоккеистами? Сольхён аж подавилась кусочком моркови. Она судорожно сделала глоток воды, чувствуя, как к щекам приливает горячая кровь. Тонкая маска перфекционистки едва не слетела. — Извини? — ледяным тоном переспросила она, вытирая губы салфеткой. Джеймс наклонился чуть вперед, и его лицо стало блеклым, гораздо менее дружелюбным: — Ты же прекрасно поняла, о ком я говорю. Ан Гонхо и Ом Сонхён. — Нет, не поняла, — жестко отрезала Сольхён, расправляя плечи. Внутри всё заледенело от его наглости. — С чего вдруг такие выводы? Джеймс ухмыльнулся, но в этой ухмылке сквозила явная досада: — Брось, Сольхён. В кампусе Хансон слухи разлетаются быстрее, чем шайба на льду. Всю неделю только об этом и говорят. То ты официальная девушка одного, то тебя видят целующейся на вечеринке, то капитан прячет тебя в медпункте. Устроить такой любовный треугольник среди лидеров хоккейной сборной – это надо уметь. Сольхён посмотрела на него в упор, так, словно перед ней сидело пустое место. В её голосе зазвенел чистый, полярный металл: — Это касается тебя, Чжао Юйфань? Джеймс аж замешкался от такой прямой, ледяной агрессии. Его самодовольство мгновенно сдулось, он отвел взгляд и что-то невнятно пробубнил себе под нос про «просто дружеский интерес». — Нет, не касается, — припечатала Сольхён, не оставляя ему ни единого шанса. — Моя личная жизнь это последнее, что должно волновать моего временного партнера по льду. Обсуждай это со своими китайскими скаутами. И он замолчал. До самого конца ужина Джеймс больше не пытался шутить или заглядывать ей в глаза. Все его последующие робкие попытки сменить тему на нейтральную разбивались о её короткие, односложные ответы. Сольхён технично и жестко заблокировала любой намек на личный диалог. Дорога обратно до академии прошла в полном молчании. Когда такси наконец притормозило у кованых ворот женского общежития, Сольхён быстро взяла свою сумку и потянула ручку двери на себя. Она уже собиралась выйти, не оборачиваясь, когда Джеймс негромко остановил её. — Сольхён-а. Она остановилась, но из машины не вышла. Повернула голову и вопросительно приподняла бровь. Джеймс смотрел на неё как-то иначе – без прежнего превосходства, скорее с вынужденным, глубоким уважением. Напоследок он произнес то, чего она от него никогда не ожидала услышать: — Ты очень выросла. Во всех смыслах. Соль замерла на секунду. Прошлые обиды, страх падения, три года сломанной уверенности в себе – всё это вдруг показалось мелким и незначительным. Она посмотрела на его растерянное лицо и впервые за вечер искренне, медленно улыбнулась. Но в этой улыбке не было тепла, только торжество. Это была её маленькая, но такая важная победа. Она переросла свой самый главный кошмар. — До завтра на примерке, Джеймс, — ровно бросила она, захлопнула дверцу машины и уверенным, четким шагом направилась к холу общежития, больше не оборачиваясь назад. На следующий день сразу после утренней тренировки они, как и планировалось, отправились в пошивочное ателье при академии. Примерка костюмов для Токио была в самом разгаре. Когда Сольхён вышла из-за ширмы, в швейной мастерской на секунду воцарилась тишина. Черное платье с глубоким градиентом, переходящим в пепельно-белый цвет к низу пышной мини-юбки, и сложной, сверкающей вышивкой в виде серебряных перьев на груди подчеркивало каждую деталь. Соль выглядела безупречно. Жесткий спортивный режим и строгая диета дали о себе знать: её фигура была идеальной – точеная осиная талия, ровные стройные ножки в тонких светлых колготках, абсолютно плоский живот. Полупрозрачная ткань на рукавах, усыпанная стразами, мягко облегала изящные руки. Джеймс, который в этот момент примерял парный мужской комбинезон, замер. Он окинул её долгим, немигающим взглядом и просто не сдержался: — Ты выглядишь потрясающе, Сольхён. Костюм подчеркивает всё, что нужно. — Спасибо, Джеймс, — вежливо, но отстраненно ответила она, поправляя тонкую сетку на плече. В её голосе не было и тени прежней робости. И тут тишину мастерской нарушил резкий звонок её смартфона, оставленного на гладильном столе. Соль подошла, взглянула на экран и удивленно приподняла бровь. Сонхён. Извинившись перед портнихой, она вышла из шумной комнаты в тихий, длинный коридор ателье и провела пальцем по экрану: — Да, Сонхён. — Привет, Соль, — раздался в трубке его привычный, низкий голос. Капитан говорил спокойно, но в его интонациях сквозила скрытая сосредоточенность. — Ты сейчас сильно занята? Можем встретиться? Когда ты освободишься? Ли бросила быстрый взгляд на дверь мастерской: — Я как раз заканчиваюсь с примеркой костюма. В принципе, через пару минут уже буду свободна. — Отлично. Я подойду к твоему корпусу ателье через 15 минут. Успеешь переодеться? Она немного удивилась такой внезапной спешке со стороны обычно размеренного капитана, но спорить не стала: — Да, успею. Буду ждать на первом этаже. Вернувшись, она быстро сняла роскошное платье, переоделась в привычные спортивные брюки и свободное худи, забрала вещи и спустилась вниз. Ровно через пятнадцать минут тяжелые стеклянные двери здания распахнулись, и на пороге появился Ом Сонхён. Он был в глубоко надвинутой кепке, но Соль всё равно заметила и пластырь на носу, и заживающую разбитую губу. Когда они встретились, Сонхён лишь коротко кивнул ей. Первые несколько минут они молча шли по широкому коридору административного крыла. Тишина между ними не была напряженной, скорее выжидательной. Наконец, Сонхён нарушил её: — Давай присядем где-нибудь, где потише. Они завернули в тупиковый холл с панорамным окном и сели на небольшой кожаный диванчик. — Как твоя подготовка? — спросил он, поворачиваясь к ней. Его темные глаза внимательно изучали её бледное лицо. — Как лед? — Всё нормально, накатываем программу, — коротко ответила Соль. — Скоро вылет. — Ты молодец, — Сонхён чуть заметно кивнул, и в его голосе послышались теплые нотки. — Я наблюдал за тобой на общих сессиях. Ты сильно прибавила в скорости. Джеймс… он не доставляет тебе неудобств? Ведет себя нормально? Сольхён вспомнила их вчерашний ужин и то, как быстро она поставила китайца на место. — Нет. Всё в порядке, он работает исключительно по делу. Капитан снова кивнул. И на этом разговор оборвался. Сонхён умолк, переводя взгляд на окно, за которым кружились редкие листья. Соль упрямо сидела рядом и просто ждала. Она принципиально не собиралась спрашивать, что ему надо и зачем он её позвал. Раз пришел, пусть говорит сам. Ей надоели недомолвки хоккеистов. И тут, почувствовав её твердость, Сонхён повернул голову и негромко произнес: — Могу ли я попросить тебя об одолжении, Соль? Она аккуратно, едва заметно кивнула, показывая, что слушает. — Я хотел бы, чтобы то, что ты видела той ночью в сквере… осталось исключительно между нами, — прямо сказал он, и его взгляд стал предельно серьезным. — Я вижу, как ты анализируешь мои движения на тренировках. Сольхён, ты смотришь слишком въедливо, это может вызвать ненужные подозрения у тренерского штаба или парней. Мне это сейчас не нужно. Соль тихо, иронично хмыкнула, скрестив руки на груди: — А ты не хочешь рассказать мне наконец, что произошло? Кто тебя так разукрасил, капитан? Сонхён на секунду замер, затем его разбитые губы тронула мягкая, едва заметная улыбка. — Не хочу, — честно ответил он. Соль вздохнула, принимая этот ответ, хотя внутри всё равно царило любопытство. — Это всё, что ты хотел мне сказать? Ради этого просил поторопиться? Сонхён посмотрел на неё – долго, глубоко, словно пытаясь прочесть её мысли. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то такое, от чего у Соль перехватило дыхание. — Я бы хотел сказать тебе многое, Соль… — тихо, почти интимно произнес он, опуская взгляд на её руки, а затем снова возвращаясь к её глазам. — Но на данный момент, да, это всё. Спасибо, что выслушала. После этого разговора Соль шла к своему корпусу, бережно кутаясь в полы пальто, а внутри неё разрасталось странное, щемящее чувство пустоты. Ощущение было такое, будто Сонхён этим коротким, холодным признанием поставил окончательную точку в их еще даже не успевших толком начаться «отношениях». Он мягко, но решительно возвел между ними стену, за которую не собирался никого пускать. И тут же следом в голове всплыл другой, гораздо более болезненный вопрос: А что я чувствую к Гонхо? После всех этих сумасшедших событий, его внезапной нежности в темноте, панической атаки и последовавшего за этим страшного скандала в столовой, они так и не поговорили нормально. Он ведь признался ей в чувствах, открылся, а потом случилось это всё… Его дикая ревность, обвинения, подозрения в том, что она хочет вернуться к бывшему, а затем эта ночная авария Сонхёна. Что теперь между ними? Вражда? Обида? Или глухое, невысказанное притяжение? Голова шла кругом. В итоге, не выдержав этого мысленного штурма, Сольхён резко тряхнула головой, прогоняя наваждение. Она решит отложить все эти сердечные драмы на потом. Сейчас перед ней стояло единственное действительно важное дело – международные соревнования и поездка в Японию. Лёд не прощает размытого фокуса. Она должна быть безупречной. Через несколько дней просторный, залитый утренним светом терминал аэропорта Инчхон гудел от сотен голосов. Фигуристки академии Хансон уже стояли у стоек регистрации. Гаён, Минсу и ещё другие девочки, в общей сложности около пяти человек, которых спортивный комитет допустил до этих престижных соревнований, держались плотной группой вместе со своим главным тренером, мадам Ким. Сольхён стояла чуть в стороне, чувствуя себя немного сонной из-за раннего вылета. Несмотря на усталость, выглядела она как всегда стильно и безупречно: на ней была чёрная кружевная майка, поверх которой была небрежно накинута легкая атласная рубашка, и строгая чёрная юбка, подчеркивающая её точеную фигуру. Пока они стояли в очереди на сдачу багажа, Гаён без умолку что-то тараторила. Вернее, это был чистый монолог Гаён, подруга отчаянно и эмоционально жестикулировала, сокрушаясь о том, как на последней тренировке она совершенно неправильно покрутилась в воздухе и чуть не сорвала выезд с каскада. Соль привычно кивала, пропуская половину технических причитаний мимо ушей, как вдруг какое-то шестое чувство заставило её обернуться. Она повернула голову в сторону центрального входа и замерла. Сквозь толпу пассажиров, катя за собой массивные чемоданы с эмблемами академии, уверенным и мощным единым фронтом шли они. Хоккейная сборная Хансон, которую, как оказалось, отправили на параллельный турнир в Токио, двигалась прямо в их сторону. Возглавлял шествие, несмотря на недавние травмы, Ом Сонхён. Сразу за ним, закинув спортивную сумку на одно плечо, шел хмурый Ан Гонхо, а чуть левее, что-то весело обсуждая с Тэином, шагал Пак Уджу. Полный состав хоккеистов, приковывая к себе восхищенные взгляды половины терминала, неумолимо приближался к стойке фигуристок.