Часть 3

Глава 3. Северные ворота К семи вечера Ирэн успела сделать три вещи. Во-первых, перечитать договор ещё два раза и убедиться, что её предки были не просто безответственными, а творчески безответственными. Во-вторых, собрать саквояж. В-третьих, добавить в термос столько сладкого чая, что если бы древний контракт обладал вкусом, он бы отступил сам. Она стояла посреди квартиры, застёгивая длинное тёмное пальто, и смотрела на разложенные по столу пергаменты. Союз крови и имени. Достойный наследник рода Малфоев. Артефакт первичного владения. Передача невозможна без союза. И, конечно, фраза, проступившая на пергаменте сама собой: Малфои придут за тем, что принадлежит тебе. Ирэн перечитала её ещё раз. — Ну, технически, я сама иду к Малфоям, — сказала она пустой квартире. — Надеюсь, родовая магия оценит нюанс. Квартира промолчала. После того как слова появились на пергаменте, ничего больше не произошло. Чай перестал дрожать. Воздух потеплел. Окна больше не покрывались инеем, а мебель не подавала признаков желания принять участие в семейной драме. Ирэн почти разочаровалась. Если уж в её жизнь ворвалась древняя магия, можно было бы проявлять себя чуть более последовательно. Она взяла палочку, проверила внутренний карман пальто, подтянула ремень на саквояже и подошла к зеркалу. Брюки. Рубашка. Жилет. Пальто. Ботинки. Волосы убраны. Взгляд человека, который готов прийти в дом древней аристократической семьи и испортить им вечер. Прекрасно. Ирэн подняла термос. — А ты, мой сладкий друг, — сказала она, — если всё пойдёт плохо, будешь моим последним доказательством цивилизации. На запястье под манжетой тихо нагрелась отметка. Ирэн посмотрела вниз. Серебряная змея была почти невидима под тканью, но она чувствовала её постоянно: лёгкое тепло, странное давление, как чужой взгляд на коже. — Даже не начинай, — сказала она отметке. Потом взяла саквояж и аппарировала. Аппарировать прямо к Малфой-мэнору оказалось невозможно. Ирэн, конечно, попробовала. Не потому что была самоуверенной. Хотя ладно, и поэтому тоже. Но ещё потому что терпеть не могла, когда ей говорили, что куда-то нельзя. Защитный контур мэнора отбросил её мягко, но очень оскорбительно. Ирэн появилась посреди узкой дороги, окружённой тёмными деревьями, и едва удержалась на ногах. Саквояж стукнулся о землю. Где-то неподалёку каркнула ворона. Ирэн выпрямилась, поправила пальто и посмотрела вперёд. Перед ней тянулась длинная аллея. Чёрные деревья стояли по обе стороны дороги, будто специально выстроились, чтобы осуждать её выбор обуви. Небо над ними было тяжёлым, серым, почти металлическим. Вдалеке, за коваными воротами, виднелись очертания Малфой-мэнора. Он был огромным. Разумеется. Ирэн не знала, чего ожидала. Возможно, чего-то менее драматичного. Хотя после двух Малфоев, одного брачного контракта и предупреждения от родовой магии надежда на скромность была довольно наивной. Мэнор темнел на холме: высокие окна, острые крыши, башенки, камень, плющ, тени. Дом выглядел так, будто его строили люди, которые услышали слово “уют” и решили объявить ему войну. У северных ворот стоял Драко. Ирэн заметила его сразу. Он был в тёмном пальто, без шляпы, с руками в карманах и лицом человека, который ждал ровно столько, чтобы решить: он не ждёт, а контролирует ситуацию. Ветер трепал светлые волосы, но даже это выглядело на нём раздражающе уместно. Ирэн подняла саквояж и пошла к воротам. Драко наблюдал за ней молча. Когда она подошла ближе, его взгляд скользнул по её одежде, задержался на саквояже, потом на термосе в её руке. — Вы привезли с собой оружие? — спросил он. — Палочку? Конечно. — Я имел в виду всё остальное. Ирэн подняла термос. — Сладкий чай и дурной характер считаются? — В вашем случае — да. Она улыбнулась. — Скучали? — По тишине. — Бедняжка. — Вы опоздали на четыре минуты. — Я пыталась аппарировать прямо к дому. Драко посмотрел на неё так, будто она только что призналась в попытке обнять василиска. — Зачем? — Проверяла защитные чары. — И? — Грубые. — Они могли вас разорвать. — Но не разорвали. Значит, воспитаннее некоторых присутствующих. — Ирэн. — Драко. Его губы сжались. — Вы всегда сначала делаете опасную глупость, а потом называете это экспериментом? — Только если эксперимент удачный. — Удачный? — Я жива. Вы раздражены. Защитный контур проверен. Три из трёх. Он закрыл глаза на секунду. Ирэн решила, что ей нравится доводить его до этого состояния. Не слишком. Ровно настолько, чтобы стало интересно, где его предел. — Вы невозможны, — сказал Драко. — Вы повторяетесь. — Это потому, что вы даёте слишком мало поводов для новых определений. — Могу постараться. — Не надо. Она посмотрела на ворота. Они были высокими, чёрными, коваными. В центре — фамильный герб Малфоев: змеи, переплетающиеся вокруг щита. Железо поблёскивало в сумерках, будто мокрое. По створкам ползли тонкие серебряные руны. Ирэн почувствовала, как знак на запястье потеплел. — Итак, — сказала она. — Это те самые северные ворота? — Нет, я привёл вас к случайному устрашающему забору. — Хотела уточнить. У вас тут всё выглядит так, будто может проклясть за неуважительный взгляд. — Может. — Очаровательно. Драко вынул из кармана палочку и подошёл к воротам. — Стойте рядом со мной. — Командуете? — Предупреждаю. — Разница тонкая, но приятная. Он бросил на неё взгляд. — Вы будете повторять это каждый раз? — Только пока вас это бесит. — Значит, всегда. — Быстро учитесь. Драко поднял палочку и произнёс заклинание. Руны на воротах вспыхнули бледным светом. Железо тихо загудело. Где-то глубоко под землёй что-то ответило низким, почти живым эхом. Ирэн непроизвольно сделала шаг ближе. Не к Драко. Просто ближе к источнику света. Разумеется. Драко заметил. Разумеется. — Не отходите от меня, — сказал он. — Вы говорите это так, будто мне должно быть приятно. — Вам должно быть безопасно. — А это уже почти мило. — Забудьте. — Поздно. Я уже эмоционально привязалась ко второй заботливой фразе за день. Он повернул голову. — Второй? — Первая была в Гринготтсе, когда вы попросили показать запястье. — Это была проверка угрозы. — Конечно. — Не забота. — Разумеется. — Ирэн. — Драко. На мгновение они замолчали. Слишком близко. Опять. За спиной Ирэн шевельнулся ветер, холодный и влажный. Ворота перед ними продолжали светиться. Драко стоял рядом, плечом почти касаясь её плеча. От него пахло вечерним воздухом, древесиной и тем самым горьким чистым запахом, который она заметила ещё в банке. Ирэн с раздражением поняла, что запомнила его запах. Совершенно лишняя информация. Ворота вдруг перестали гудеть. Тишина стала плотной. Драко нахмурился. — Странно. — Вот это слово я не люблю. — Они должны открыться. — Но? — Но они ждут. — Чего? Драко посмотрел на неё. Ирэн посмотрела на ворота. Серебряная отметка на запястье вспыхнула под манжетой так резко, что она вздрогнула. — Ирэн? — Всё нормально. — Вы снова врёте. — А вы снова рискуете стать внимательным. Он протянул руку, но не коснулся. — Покажите. — Нет. — Почему? — Потому что если каждый раз, когда у меня нагревается фамильная змея на руке, вы будете хватать меня за запястье, у нас с вами появится очень странная традиция. — Я не хватал. — Пока нет. Драко выдохнул через нос. — Вы невыносима. — А вы предсказуемы. — Я? — Да. Сейчас вы скажете, что это опасно. Потом нахмуритесь. Потом попытаетесь сделать вид, что вам всё равно, хотя будете смотреть на мой рукав каждые три секунды. Он замолчал. Ирэн победно улыбнулась. — Вот видите. — Я думаю, как вежливо сказать, что вы ошибаетесь. — И? — Не получается. Ирэн рассмеялась. В тот же момент ворота дрогнули. Не открылись. Дрогнули. А потом произошло то, чего Ирэн не ожидала. Высокие створки не просто разошлись. Они медленно, тяжело наклонились внутрь. Словно поклонились. Драко застыл. Ирэн тоже. Железо скрипнуло, руны вспыхнули ярче, и вся северная аллея перед ними осветилась серебряным светом. Деревья по обе стороны дороги зашелестели, хотя ветра не было. Драко смотрел на ворота с выражением человека, которому только что сообщили, что фундамент его мира сделал реверанс. Ирэн медленно повернулась к нему. — Это нормально? — Нет. — У вас есть вариант ответа, который меня успокоит? — Нет. — Чудесный сервис. Он не ответил. Это было хуже. Драко сделал шаг к воротам, поднял палочку, проверяя чары. Руны спокойно сияли, не сопротивлялись, не нападали, не пытались выбросить Ирэн обратно на дорогу. Наоборот. Казалось, они ждали, когда она войдёт. — Малфой? — позвала она. Он обернулся. — Мэнор не кланяется гостям. — Может, я ему понравилась. — Мэнор не способен на симпатию. — Вы с ним похожи. Он посмотрел на неё. — Дом признаёт кровь, клятвы и власть рода. Чужую кровь он допускает. Иногда терпит. Но не приветствует. — А мою? Драко посмотрел на ворота. — Очевидно, да. Ирэн почувствовала, как по спине пробежал холод. Не страх. Что-то другое. Будто часть её, древняя и незнакомая, услышала зов. Она сжала ручку саквояжа. — И что теперь? Драко подошёл к ней и протянул руку. — Теперь вы входите рядом со мной. Она посмотрела на его ладонь. — Опять? — Да. — Малфой, если вам так хочется подержать меня за руку, можно было найти менее драматичный способ. — Поверьте, если бы мне хотелось держать вас за руку, вы бы заметили. — Сомневаюсь. У вас всё романтическое звучит как угроза. — А у вас всё опасное звучит как шутка. — Спасибо. — Это не было… — От вас? Уже знаю. Он раздражённо посмотрел на неё, но руку не убрал. Ирэн поколебалась ровно секунду. Потом вложила пальцы в его ладонь. Его рука была прохладной. Как и тогда, в Гринготтсе. Но теперь прикосновение не было быстрым и проверочным. Он держал её крепко, но не сжимал. Достаточно, чтобы провести через защитный контур. Недостаточно, чтобы это выглядело как присвоение. Ирэн почему-то оценила разницу. Они прошли через ворота вместе. Серебряный свет вспыхнул вокруг них. Ирэн почувствовала удар магии. Не снаружи — изнутри. Будто что-то в её крови ответило дому. На мгновение перед глазами потемнело. Она увидела не аллею, не Драко, не ворота, а другое место: высокий зал, свечи, женщина в тёмном дорожном плаще, рука в крови, золотая звезда на ладони. Потом видение исчезло. Ирэн пошатнулась. Драко сразу удержал её за локоть. — Что случилось? — Ничего. — Ирэн. — Я сказала… — Не говорите “ничего”. Вы побледнели и едва не упали. Она выдернула руку, но не резко. — Видение. Драко стал серьёзным. — Какое? Ирэн посмотрела на дом вдалеке. — Женщина. Кровь. Звезда на ладони. Драко побледнел. Вот теперь по-настоящему. — Что? — спросила Ирэн. — Опишите звезду. — Золотая. Как будто горела под кожей. Пять лучей, но один был рассечён линией. Драко медленно отпустил её. — Откуда вы это знаете? — Я не знаю. Я только что увидела это у ваших дружелюбных ворот. — Этот знак есть в закрытом архиве. — Конечно, есть. — Я видел его один раз. В детстве. Отец тогда запретил мне задавать вопросы. — У него, видимо, богатый опыт в запрете вопросов. — Да. Драко сказал это слишком тихо. Ирэн посмотрела на него внимательнее. Вечерний свет делал его лицо резче, почти чужим. Он смотрел на мэнор, но явно видел что-то другое. Какое-то воспоминание, в котором ему было гораздо меньше лет, а Люциус Малфой был выше, холоднее и ближе к тому, кого нельзя ослушаться. Ирэн не стала шутить. Это было редкое и, вероятно, тревожное событие. — Драко, — сказала она уже мягче, — что означает этот знак? Он не сразу ответил. — Я не знаю точно. — Но предполагаете. — Да. — И? Он посмотрел на её запястье. — Кажется, мэнор узнал не вас. — А что? — То, что в вас. Ирэн медленно вдохнула. Вот теперь стало неприятно. Из всех фраз, которые можно услышать у ворот старого магического поместья, “то, что в вас” уверенно входило в верхнюю тройку самых неуютных. — Прекрасно, — сказала она. — Даже дом видит во мне не человека, а подозрительный артефакт. — Я не это имел в виду. — Но почти попали. Драко шагнул ближе. — Ирэн. — Что? — Что бы ни было в договоре, что бы ни хотел мэнор, отец или архивы, это не делает вас вещью. Она хотела ответить резко. Не получилось. Потому что он сказал это слишком просто. Без язвительности. Без малфоевской игры в контроль. И именно поэтому попал куда-то глубже, чем имел право человек, знакомый с ней меньше суток. Ирэн отвела взгляд первой. — Вы сегодня опасно часто говорите правильные вещи. — Не привыкайте. — Поздно. Его губы дрогнули. — Идёмте. — Вы всё ещё держите мой саквояж взглядом, будто он может взорваться. — А может? — Только если открыть отделение с носками. — Я рискну. Он забрал у неё саквояж. Ирэн возмущённо посмотрела на него. — Я не просила. — Я заметил. — Я могу нести сама. — Без сомнения. — Тогда почему? — Потому что мне так проще убедиться, что вы не попытаетесь проверить ещё какие-нибудь смертельные чары по дороге. — То есть это не помощь, а надзор? — Именно. — Так бы сразу и сказали. А то я чуть не решила, что вы воспитанный. — Никому не рассказывайте. — Поздно. Запишу в дневник рядом с комплиментом. Они пошли по аллее. Малфой-мэнор приближался медленно, как плохая новость, написанная красивым почерком. С обеих сторон шептались деревья. Где-то между ветвей мелькали серебряные огни — то ли фонари, то ли чары, то ли глаза чего-то, что Ирэн не собиралась рассматривать без необходимости. Дорога была идеально ровной, но почему-то каждый шаг отдавался в груди. Дом смотрел на неё. Ирэн понимала, насколько нелепо это звучит. Но дом действительно смотрел. Окна верхних этажей отражали последние полосы света, и казалось, что за каждым стеклом стоит кто-то невидимый. Старый камень был влажным и тёмным. Плющ цеплялся за стены, словно пальцы. — Весёлое местечко, — сказала Ирэн. — Вы ещё не видели столовую. — Она хуже? — Там портреты. — Они кусаются? — Комментируют. — О, тогда я начну первая. — Не сомневаюсь. — Если они осудят мои брюки, я объявлю войну. — Я предупредил их написать завещание. Ирэн улыбнулась. Драко заметил. — Что? — Ничего. — Это был опасно довольный взгляд. — Просто приятно, когда мужчина выполняет обещания. Он посмотрел на неё сбоку. — Это было не обещание. — От вас? Почти клятва. — Вы когда-нибудь перестанете переводить мои слова в более лестные версии? — Зачем? Моя версия лучше. Драко не ответил. Но уголок его губ поднялся. Немного. Ирэн решила, что Малфой-мэнор всё-таки не самое опасное, что ждёт её сегодня. У главного входа их уже ждали. Две тяжёлые двери были раскрыты. На ступенях стояли домовики в выглаженных полотняных наволочках с гербом Малфоев. Чуть выше, в тени дверного проёма, — Люциус. Разумеется, безупречный. Словно не прошло нескольких часов с момента, как древний договор сообщил ему, что он потенциально может стать женихом женщины, которая угрожала превратить фамильную гордость в пепельницу. Он был в тёмно-сером сюртуке, с тростью в руке. Волосы аккуратно лежали на плечах. Выражение лица — спокойное, почти гостеприимное. Почти. Когда Ирэн и Драко поднялись по ступеням, Люциус перевёл взгляд на их руки. Ирэн только тогда поняла, что Драко всё ещё держит её саквояж. Не руку. Всего лишь саквояж. Почему ей понадобилось мысленно это уточнить — другой вопрос. — Мисс Ирэн, — сказал Люциус. — Добро пожаловать в Малфой-мэнор. — Спасибо. Ваши ворота уже сделали это с неожиданным энтузиазмом. Люциус посмотрел на Драко. — Ворота? — Они поклонились, — сухо сказал Драко. Вот теперь Люциус изменился. Совсем чуть-чуть. Для любого другого человека — почти незаметно. Но Ирэн уже начинала понимать, что у Люциуса Малфоя эмоции не выходят на лицо, они проходят по нему тенью. Быстрой. Холодной. Дисциплинированной. Но проходят. Он удивился. И, кажется, встревожился. — Любопытно, — сказал Люциус. — Это ваш способ сказать “кошмар”? — спросила Ирэн. — Это мой способ сказать, что мэнор крайне редко ошибается в приветствиях. — А если он не ошибся? Люциус посмотрел на неё. Его взгляд задержался на её лице, потом на запястье, скрытом под манжетой. — Тогда сегодняшний вечер станет значительно интереснее. — Знаете, с каждым вашим “интереснее” мне всё больше хочется уйти. — Но вы не уйдёте. — Самоуверенно. — Реалистично. Ирэн шагнула ближе. Драко тихо произнёс: — Не надо. Она даже не повернулась. — Что именно? — То, что вы сейчас собираетесь сделать. — Вы не знаете, что я собираюсь сделать. — Знаю. — Тогда вы либо слишком внимательный, либо слишком самонадеянный. — Оба варианта возможны. Ирэн улыбнулась Люциусу. — Я не уйду не потому, что вы правы, мистер Малфой. А потому, что где-то в этом доме есть ответы. И, возможно, архив, который вы предпочли бы не показывать. Люциус улыбнулся в ответ. — Вы предполагаете, что я что-то скрываю? — Нет. Я уверена. Между ними повисла пауза. Драко посмотрел на отца. Люциус — на Ирэн. Домовики на ступенях выглядели так, будто очень хотели провалиться под землю, но не были уверены, разрешает ли это этикет. Наконец Люциус склонил голову. — В таком случае, надеюсь, вы оцените нашу библиотеку. — Если она не попытается меня съесть. — Не вся. Ирэн моргнула. — У вас есть секции библиотеки, которые едят людей? — Только тех, кто не возвращает книги. — Наконец-то разумная система. Драко тихо сказал: — Не поощряйте его. — Поздно. Я люблю библиотеки с характером. — Вы любите всё, что может вас убить? — Не всё. — Успокаивает. — Но список растёт. Люциус наблюдал за ними с выражением, которое Ирэн уже начинала ненавидеть. Слишком спокойным. Слишком понимающим. Как будто он видел не только слова, но и всё, что они старались ими спрятать. — Прошу, — сказал он, делая шаг в сторону. Ирэн вошла в Малфой-мэнор. И дом замолчал. Не люди. Не домовики. Дом. Она почувствовала это сразу. Огромное пространство, наполненное старой магией, вдруг будто задержало дыхание. Внутри было темнее, чем снаружи. Высокий холл, чёрно-белый мраморный пол, широкая лестница, серебряные подсвечники, тяжёлые гобелены, портреты в золочёных рамах. Всё дорогое. Всё древнее. Всё слишком уверенное в собственной значимости. Портреты действительно смотрели. Сначала — с обычным аристократическим неодобрением. Потом — иначе. Один за другим они замолкали. Старый волшебник с острым подбородком перестал шептать что-то соседнему портрету. Женщина в изумрудном платье прижала руку к груди. Молодой мужчина в старинной мантии шагнул ближе к краю рамы, будто хотел разглядеть Ирэн получше. Ирэн остановилась посреди холла. — Так, — сказала она. — Я понимаю, что вошла эффектно, но не настолько же. Драко стоял рядом с ней. Он больше не выглядел раздражённым. Он выглядел настороженным. Люциус, наоборот, сохранял почти безупречное спокойствие. Почти. — Это необычно, — сказал Драко. — Вы сегодня часто это говорите. — Поверьте, мне не нравится. Ирэн посмотрела на портреты. — Добрый вечер. Никто не ответил. — Как грубо. Пожилая ведьма в серебряной раме вдруг побледнела. Да, портрет побледнел. Ирэн решила, что день окончательно сошёл с ума. — Она, — прошептала ведьма. Люциус резко повернул голову. — Молчать. Голос прозвучал негромко. Но в нём была такая власть, что свечи в холле дрогнули. Портреты разом отвернулись. Ирэн медленно посмотрела на Люциуса. — Интересно. — Портреты стареют вместе с памятью, — сказал он. — Иногда говорят глупости. — А иногда говорят правду раньше, чем хозяева дома успевают её спрятать. Драко перевёл взгляд на отца. — О ком она? — Не сейчас. — Нет, сейчас. — Драко. — Она сказала “она”. Кого она увидела? Люциус посмотрел на сына. Между ними снова возникла та старая семейная тишина, в которой было слишком много приказов, обид и несказанных вопросов. Ирэн решила вмешаться прежде, чем мрамор под ними треснет от мужского напряжения. — Предлагаю компромисс, — сказала она. — Вы оба перестаёте говорить друг с другом так, будто я попала в последнюю серию чужого семейного проклятия, а я пока не начну допрашивать портреты с применением чая. Драко посмотрел на неё. — С применением чая? — Он очень сладкий. Слабые духом ломаются быстро. Люциус медленно перевёл на неё взгляд. — Вы привезли с собой чай? — Разумеется. — В Малфой-мэнор? — Я не доверяю напиткам в домах, где стены узнают мою кровь раньше хозяев. На этот раз даже один из домовиков тихо пискнул. Люциус смотрел на неё несколько секунд. Потом сказал: — Разумно. Драко закрыл глаза. — Не поощряйте её, — повторил он. — Напротив, — сказал Люциус. — Осторожность в чужом доме — признак ума. — Видите, Драко? Ваш отец считает меня умной. — Отец также считает яды интересным предметом для коллекционирования. Не обольщайтесь. Ирэн повернулась к Люциусу. — У вас есть коллекция ядов? — Историческая. — Конечно. У благородных семей даже угрозы с родословной. — У некоторых угроз есть манеры, мисс Ирэн. — У некоторых женщин тоже. Просто они не тратят их на всех подряд. Люциус улыбнулся. Драко раздражённо провёл рукой по волосам. И в этот момент где-то в глубине дома громко щёлкнул замок. Все замерли. Звук был далёким, но отчётливым. Металл по металлу. Старый механизм, который не открывали очень давно. Драко медленно повернулся к коридору справа. Люциус застыл. Вот теперь он действительно потерял спокойствие. Не полностью. Но достаточно. Ирэн заметила. Драко тоже. — Что это было? — спросила Ирэн. Никто не ответил. Где-то в конце правого коридора сами собой вспыхнули свечи. Одна. Вторая. Третья. Свет побежал вдоль стен, открывая узкий проход, который до этого казался частью тени. Дверь в самом конце была приоткрыта. Чёрная. Узкая. Без ручки. На ней светился тот самый символ. Круг, рассечённый вертикальной линией. Слева — маленькая звезда. Справа — змея. Ирэн перестала дышать. Драко тихо выругался. Люциус шагнул вперёд. — Никто не подходит к двери. Ирэн посмотрела на него. — Обычно, когда люди так говорят, это значит, что дверь как раз очень важная. — Эта дверь заперта с тех пор, как я себя помню, — сказал Драко. Его голос был напряжённым. — Что за ней? Он смотрел на Люциуса. Люциус не ответил. Ирэн медленно подняла руку к запястью. Отметка горела под манжетой. Горела так сильно, что ткань казалась тёплой. — Ирэн, — сказал Драко. Она уже шла. — Ирэн. — Я слышу. — Тогда остановитесь. — Не могу. Это было правдой. Ирэн могла сопротивляться людям. Приказам. Ожиданиям. Страху. Нелепым брачным контрактам. Но сейчас дело было не в принуждении. Её не тащило. Её звали. И какая-то часть её знала этот зов. Драко догнал её за три шага и встал рядом. — Я сказал — не отходите от меня. — А я иду прямо. Это вы отстали. — Вы издеваетесь даже сейчас? — Особенно сейчас. — Почему? — Потому что если перестану, станет страшно. Он замолчал. Ирэн не посмотрела на него, но почувствовала, как он изменился рядом. Не стал мягче. Просто перестал спорить. — Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда не переставайте. Вот это было совсем нечестно. Ирэн чуть не сбилась с шага. — Вы ужасно неудобный человек, Малфой. — Взаимно. Они дошли до двери. Люциус остановился позади них, но не слишком близко. Ирэн чувствовала его присутствие так же отчётливо, как тепло отметки. — Мисс Ирэн, — произнёс он. — Я настоятельно советую не касаться этой двери. — А если я спрошу почему? — Потому что за ней вещи, к которым лучше не прикасаться без подготовки. — Это вы о двери, об архиве или о вашей семье в целом? — Да. Драко неожиданно хмыкнул. Люциус бросил на него холодный взгляд. — Прости, — сказал Драко. — Она заразна. — Я стою рядом, — напомнила Ирэн. — Я знаю, — ответили оба Малфоя одновременно. Ирэн посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Жутковато. Дверь перед ней тихо заскрипела. Символ вспыхнул. Золотая звезда. Серебряная змея. Ирэн подняла руку. Драко сразу накрыл её пальцы своими, останавливая. — Не надо. Она посмотрела на его руку. Потом на него. — Вы же понимаете, что если я не открою, она откроется сама? — Не факт. Из-за двери донёсся второй щелчок. Драко сжал челюсть. — Дом сегодня явно не на моей стороне. — Может, он просто устал от семейных тайн. — У домов нет моральной позиции. — У вашего, кажется, есть драматургическое чутьё. Люциус сказал: — Драко, отойди от двери. — Нет. — Это не просьба. — Я понял. — Тогда подчинись. Слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Старое. Привычное. Ирэн почувствовала, как Драко рядом стал ледяным. Не внешне — внешне он почти не изменился. Но его пальцы на её руке чуть напряглись, а взгляд стал пустым, серым, слишком контролируемым. Ирэн медленно повернула голову к Люциусу. — Ошибаетесь, мистер Малфой. Люциус посмотрел на неё. — В чём? — Это как раз просьба. Потому что приказывать взрослому мужчине, который стоит рядом со мной и пытается не дать мне сделать глупость, вы можете только в том случае, если он разрешит. Драко замер. Люциус тоже. Ирэн продолжила: — А если это ваш семейный стиль общения, то поздравляю. Он ужасен. Тишина стала звенящей. Драко очень медленно отпустил её руку. — Ирэн, — сказал он тихо. — Что? — Спасибо. Она резко повернулась к нему. Он смотрел не на неё. На дверь. Но сказал это именно ей. Ирэн вдруг стало труднее дышать. — Не привыкайте, — сказала она. Уголок его рта дрогнул. — Поздно. Люциус молчал. Ирэн почему-то не стала смотреть, что у него на лице. Она коснулась двери. Магия ударила сразу. Не болью. Памятью. Коридор исчез. Перед ней снова был зал — тот самый, из видения у ворот. Много свечей. Голоса. Мужчина с длинными светлыми волосами, похожий на старую версию Малфоя из портрета. Женщина в тёмном плаще стояла напротив него. На ладони у неё горела золотая звезда. — Ты обещала союз, Астерия, — сказал мужчина. — Я обещала защитить свой род, — ответила женщина. — Ты сам решил, что это одно и то же. — Сердце должно принадлежать нам. — Сердце не принадлежит тем, кто умеет только брать. Мужчина поднял палочку. Женщина улыбнулась. Ирэн почувствовала эту улыбку, будто она была её собственной. Дерзкую. Усталую. Смертельно уверенную. — Тогда пусть придёт день, — сказала Астерия, — когда ваша кровь снова встанет перед моей. И пусть наследница сама решит, достойны ли Малфои получить то, что когда-то пытались украсть. Видение оборвалось. Ирэн резко вдохнула. Она стояла в коридоре, одной рукой касаясь двери. Драко держал её за плечо. Люциус был рядом — слишком близко, лицо бледное, глаза почти чёрные в полумраке. Дверь была открыта. За ней начиналась комната. Не большая. Не роскошная. Пыльная. Забытая. В центре стоял каменный постамент. На нём лежала пустая шкатулка. Крышка была раскрыта. Внутри — выжженный знак звезды. Ирэн шагнула внутрь. Драко рядом прошептал: — Сердце Астерии. Люциус медленно сказал: — Значит, оно действительно существовало. Ирэн повернулась к нему. — Существовало? Она подняла руку. Серебряная отметка на её запястье вспыхнула золотом. На коже, прямо поверх змеиной буквы “М”, проступила маленькая звезда. Такая же, как в шкатулке. Такая же, как на ладони женщины из видения. Ирэн посмотрела на обоих Малфоев. — Кажется, — сказала она, — оно всё ещё существует. В комнате стало холодно. Портреты в коридоре зашептали. А где-то глубоко внутри Малфой-мэнора, под камнем, под корнями, под слоями старой магии, что-то проснулось и произнесло голосом, похожим на шорох страниц: — Наследница вернулась.