Часть 4

Глава 4. Комната с пустой шкатулкой — Наследница вернулась. Голос прокатился по комнате не эхом, а шёпотом множества страниц. Он будто поднялся из камня, из пыли, из пустой шкатулки на постаменте, из стен, которые сто сорок семь лет молчали и наконец получили повод вспомнить. Ирэн стояла в центре комнаты, не двигаясь. На её запястье горела звезда. Не просто светилась — именно горела: золотом, живым теплом, чем-то слишком древним, чтобы быть приятным. Поверх серебряной змеи Малфоев, поверх буквы “М”, поверх чужого знака, который контракт поставил на неё без спроса. Звезда будто сказала: нет. Здесь есть кое-что старше. Драко первым нарушил тишину. — Ирэн. Его голос прозвучал низко и осторожно, как будто он боялся не её испугать, а разбудить что-то ещё. Она посмотрела на него. — Я в порядке. — Вы выглядите так, будто сейчас соврёте ещё раз. — Тогда я стабильна. Он сделал шаг к ней. Люциус, стоявший у входа, произнёс: — Не приближайся. Драко даже не повернулся. — Поздно. — Драко. — Отец, если ты сейчас снова попробуешь отдать мне приказ, я сделаю вид, что не слышал. Ирэн медленно подняла брови. Даже в ситуации, где её запястье светилось как фамильный ночник, а древняя комната шептала о возвращении наследницы, она была готова оценить красивый семейный бунт. — Я бы похлопала, — сказала она, — но у меня рука занята тем, что изображает магическую люстру. Драко подошёл ближе. — Покажите. — Вы сегодня удивительно предсказуемы. — А вы сегодня удивительно светитесь. Мы оба не в лучшей форме. Она протянула ему руку. Не сразу. Сначала посмотрела на его лицо, будто проверяла, не появится ли там привычное высокомерие, желание контролировать или хотя бы малфоевское “я знаю лучше”. Не появилось. Драко смотрел на её запястье не как на собственность. Не как на артефакт. Не как на ответ, которого ждали его предки. Как на рану. И это, по какой-то совершенно дурацкой причине, было хуже. Его пальцы осторожно коснулись её кожи рядом со знаком. Звезда вспыхнула ярче. Драко резко вдохнул. Ирэн почувствовала это через прикосновение — холод, прошедший по его руке, и следом что-то острое, почти болезненное. Не её эмоция. Его. Страх. Он быстро спрятал его, но поздно. Она уже заметила. — Вам больно? — спросила она. Он посмотрел на неё так, будто вопрос был нелепым. — Я хотел спросить то же самое. — А я первая. — Нет. — Нет, не больно? — Нет, не переводите разговор. — Малфой, у меня на руке только что проступила родовая звезда, ваш дом назвал меня наследницей, а ваш отец выглядит так, будто его любимый скелет вылез из шкафа и попросил чаю. Я имею право переводить разговор куда угодно. Драко сжал губы. Но в глазах мелькнуло то самое — почти улыбка. — У вас удивительный талант портить драматические моменты. — Спасать. Не портить. — Спорно. — Неправда. Люциус шагнул внутрь комнаты. — Достаточно. Одно слово. И снова — власть. Комната отозвалась на него едва заметной дрожью. Не подчинением, нет. Скорее узнала голос хозяина и нехотя вспомнила, что дом всё ещё принадлежит Малфоям. Ирэн повернулась к нему. — Это вы сейчас комнате или нам? — Всем. — Амбициозно. Люциус остановился у постамента, но не коснулся шкатулки. Его взгляд был прикован к звезде на запястье Ирэн. Теперь он уже не скрывал интерес. И вот это ей не понравилось. Интерес Люциуса был не жадным — это было бы проще. Не грубым. Не очевидно злым. Он смотрел как человек, который всю жизнь искал доказательство легенды и вдруг увидел его живым, дерзким и крайне недовольным. — Значит, Астерия действительно вплела Сердце в кровь, — сказал он тихо. Драко повернулся к нему. — Ты знал. — Подозревал. — Не играй словами. — Это не игра, Драко. Если бы я знал, я бы подготовился лучше. — Конечно. Потому что главная проблема в том, что ты плохо подготовился к чужому наследству. Люциус перевёл на сына взгляд. — Осторожнее. — С чем? С правдой? — С тоном. Ирэн подняла руку. — Так, пока вы не начали семейную дуэль в комнате с магически нестабильной шкатулкой, можно вопрос от человека, в чьей крови, возможно, находится древний артефакт? Оба Малфоя посмотрели на неё. — Спасибо, — сказала она. — Что такое Сердце Астерии? И желательно без поэтической ерунды. У меня на неё сегодня аллергия. Люциус чуть склонил голову. — Сердце Астерии — артефакт, способный управлять родовыми договорами. — Управлять? — Разрывать, изменять, усиливать или переписывать. — То есть моя пра-пра-пра… сколько там раз… бабка спрятала в крови рода магическую кнопку “отменить всё”? Драко ответил раньше отца: — Не отменить всё. Выбрать заново. Ирэн посмотрела на него. Он всё ещё держал её запястье. Не сжимал. Просто его пальцы оставались рядом, будто он забыл отпустить. Или не захотел. — Это вы сейчас красиво сказали, — заметила она. — Случайно. — Осторожнее. У вас начинает получаться. Он наконец отпустил её руку. Слишком резко. Люциус заметил. Разумеется. — Сердце не просто разрушает договоры, — сказал он. — Оно признаёт волю наследника сильнее старой клятвы. Это редчайшая магия. Опасная. Почти невозможная. — Для Малфоев, наверное, особенно опасная, — сказала Ирэн. — Воля кого-то другого сильнее их договоров. Кошмар. Драко тихо хмыкнул. Люциус же не улыбнулся. — Вы шутите о том, чего пока не понимаете. — Я часто так делаю. Помогает людям быстрее объяснять. — Сердце Астерии могло изменить баланс влияния между древними родами. Ваши предки использовали его, чтобы освобождать семьи от навязанных клятв. — Звучит достойно. — Для одних — да. Для других — угроза. — Для Малфоев. Люциус молчал слишком долго. — Для многих, — сказал он наконец. — Но конкретно Малфои пытались его получить. — Мои предки пытались. — Удобная дистанция. Драко посмотрел на отца. — Абраксас? Люциус не ответил. Этого хватило. Драко тихо выругался. — Конечно. Ирэн перевела взгляд с одного на другого. — Абраксас — это кто у нас? — Мой дед, — сказал Драко. — Отец Люциуса. — Прелестно. Значит, мерзкий договор — семейная традиция минимум в третьем поколении. — Скорее, в шестом, — сухо заметил Люциус. Ирэн посмотрела на него. — Это должно было улучшить ситуацию? — Нет. Просто точность. — Вы невыносимы. — Мне говорили. — Наверное, недостаточно часто. Люциус сделал шаг ближе. Драко сразу напрягся. Ирэн почувствовала это даже без взгляда. Забавно, как быстро она начала считывать его реакции. Ещё утром она не знала его запаха, выражения глаз перед улыбкой и то, как у него сжимается челюсть, когда Люциус делает что-то, что Драко ненавидит. Очень неудобная статистика за один день знакомства. — Мисс Ирэн, — сказал Люциус мягко, — я понимаю, что обстоятельства располагают к недоверию. — Как проницательно. — Но если Сердце действительно пробудилось в вас, вам потребуется помощь. — Ваша? — В том числе. — А вот теперь обстоятельства располагают к смеху. Люциус чуть улыбнулся. — Вы предпочли бы справляться одна? — Обычно да. — Обычно у вас не было древнего артефакта в крови. — У каждого бывают насыщенные недели. Драко шагнул к постаменту и посмотрел в пустую шкатулку. — Мы должны найти записи Астерии. Люциус резко повернулся к нему. — Их нет. — Ты даже не спросил, о каких записях я говорю. — Потому что их нет. — Значит, были. Ирэн сложила руки на груди. — О, я люблю этот момент. Когда человек слишком быстро отрицает и тем самым подтверждает. Люциус медленно посмотрел на неё. — Вы слишком наблюдательны. — Вы слишком очевидны. Драко произнёс: — Отец. В этот раз в голосе не было злости. Только холодная уверенность. — Где архив Абраксаса? Комната потемнела. Нет, свечи не погасли. Просто тени стали глубже. Люциус стоял неподвижно. — Закрыт. — Я знаю. — Не просто закрыт. Запечатан. — Кем? Люциус посмотрел на Ирэн. — Её кровью. Отметка на запястье Ирэн вспыхнула. Она закрыла глаза на секунду. — Ну конечно, — сказала она. — Потому что просто ключом пользоваться было бы слишком вульгарно. Драко повернулся к ней. — Нет. — Я ещё ничего не предложила. — Но уже подумали. — У вас появилась дурная привычка угадывать. — Вы не будете вскрывать архив кровью. — Я не сказала, что буду. — Но собираетесь. — Может быть, я просто стою с решительным лицом. — У вас оно всё время решительное. — Спасибо. — Это не был комплимент. — От вас? Почти… — Ирэн. Он сказал её имя так, что она замолчала. Неприятно. Особенно потому что сработало. Драко стоял напротив неё, серьёзный до невозможности. Не раздражённый. Не насмешливый. Взрослый. Усталый. И почему-то очень настоящий. — Вы не обязаны отдавать свою кровь этому дому, — сказал он. Люциус тихо произнёс: — Иногда кровь — единственный способ открыть то, что было закрыто кровью. Драко резко повернулся. — Я не с тобой разговаривал. — Но я говорю по делу. — Ты говоришь то, что удобно тебе. — А ты говоришь то, что удобно твоему чувству вины. Эти слова ударили сильнее, чем заклятие. Драко замер. Ирэн увидела, как в его лице что-то закрылось. Быстро, резко, почти болезненно. И ей это не понравилось. Совсем. — Люциус, — сказала она. Оба Малфоя посмотрели на неё. Даже она сама на секунду удивилась, что назвала его по имени. Но отступать было поздно. — Ещё раз ударите туда, где ему больно, чтобы выиграть спор, — спокойно сказала Ирэн, — и я проверю, насколько ваша историческая коллекция ядов устойчива к огню. В комнате стало так тихо, что слышно было, как где-то за стеной потрескивает старая магия. Люциус смотрел на неё долго. Очень долго. В его глазах не было гнева. Это было хуже. Там было что-то похожее на уважение. И интерес. Глубже прежнего. — Вы защищаете его, — сказал он. — Я защищаю границу. — Его? — Свою. Я не люблю, когда рядом со мной бьют людей словами и называют это беседой. Драко смотрел на неё так, будто она сделала что-то совершенно невозможное. — Не смотрите на меня так, — сказала она ему. — Как? — Будто я спасла котёнка из горящего шкафа. — У нас нет горящих шкафов. — С вами, Малфоями, я бы не зарекалась. Он попытался скрыть улыбку. Неудачно. Люциус опустил взгляд на пустую шкатулку. — Архив Абраксаса находится в западном крыле. Он запечатан после его смерти. Ни я, ни Драко не можем войти. — А я? — спросила Ирэн. — Вероятно, можете. — Потому что Астерия оставила там свою магию. — Или потому что Абраксас оставил ловушку на её кровь. Драко резко сказал: — Вот именно. Люциус посмотрел на него. — Поэтому мы не пойдём туда сегодня. Ирэн прищурилась. — Неожиданно разумно. — Я стараюсь не разочаровывать вас слишком быстро. — Не волнуйтесь, планка низкая. — Какая жалость. Взгляд Люциуса задержался на ней. Слишком спокойно. Слишком мягко. Слишком намеренно. Ирэн почувствовала странное тепло внизу живота — не магию, нет, другое, куда более раздражающее. Она сразу же разозлилась на себя. На него. На Драко, который заметил, что Люциус смотрит. На весь этот дом, где даже воздух был наполнен подтекстом. Драко сделал шаг ближе к ней. Не заслоняя. Почти. — Ирэн устала, — сказал он. — Правда? — спросила Ирэн. — Как интересно. Я не знала. — Вы дрожите. Она опустила взгляд на свои руки. Пальцы действительно дрожали. Предательницы. Снова. — Это не усталость. — Тогда что? — Злость. — У вас она, кажется, универсальное объяснение. — Работает чаще, чем хотелось бы. Люциус произнёс: — Вам подготовили комнату. Ирэн повернулась к нему. — Как предусмотрительно. Надеюсь, без портрета у кровати. — Только один, — сказал Драко. Она уставилась на него. Он выдержал паузу. — Шутка. — У вас ужасное чувство юмора. — У меня был сложный день. — У вас? Милый, меня сегодня магически помолвили с вами и вашим отцом, поставили фамильное клеймо, объявили наследницей мёртвой женщины с артефактом в крови и заселили в дом, который кланяется воротами. Хотите посоревноваться в сложных днях? Драко посмотрел на неё. Медленно. Очень медленно его губы изогнулись. — Вы назвали меня милым. Ирэн замерла. Люциус слегка приподнял бровь. Вот гад. Драко, очевидно, понял, что нашёл оружие. — Я сказала это как речевой оборот. — Разумеется. — Не начинайте. — Я ещё даже не старался. — Драко. — Ирэн. — Я отравлю ваш чай. — Вы привезли свой. — Тем более. Доверие — это важно. Его улыбка стала шире. Ненамного. Но достаточно, чтобы у Ирэн внутри что-то раздражающе дрогнуло. Она резко повернулась к Люциусу. — Комната. Где? Люциус сделал вид, что не заметил её бегства из разговора. Изящно сделал вид. Даже слишком. — Домовик проводит вас. Один из домовиков тут же шагнул вперёд и низко поклонился. — Мисс Ирэн, сэр. Комната готова, сэр. Чай тоже, сэр. — Чай? — переспросила Ирэн. Домовик кивнул. — С пятью ложками сахара, мисс. Ирэн медленно повернулась к Драко. Он смотрел куда-то в сторону с выражением человека, который совершенно ни при чём. — Это вы? — спросила она. — Что я? — Пять ложек сахара. — Возможно, домовики внимательно относятся к гостям. — Малфой. — Ирэн. — Вы сказали домовикам про мой чай? — Я мог упомянуть. — Зачем? — Чтобы вы не разрушили половину мэнора от недостатка сахара. Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Люциус смотрел на них обоих. Ирэн вдруг поняла, что её злость куда-то делась. Ну, не делась полностью. Но потеряла остроту. Осталась только странная, опасная мягкость. Совсем небольшая. Почти незаметная. Но её хватило, чтобы она не нашла, что ответить сразу. Это было недопустимо. — Практично, — сказала она наконец. — Именно. — Ни капли заботы. — Разумеется. — Хорошо. — Отлично. Домовик переводил взгляд с одного на другую и выглядел потрясённым. Ирэн решила, что пора уходить, пока она не сделала что-нибудь ещё более нелепое. Например, не улыбнулась Драко по-настоящему. — Я иду в комнату, — объявила она. — Если ваш дом начнёт разговаривать со мной ночью, я выставлю ему счёт за консультацию. — Утром завтрак в девять, — сказал Люциус. — Я не ем по расписанию. — В этом доме едят. — Передайте дому, что он переживёт разочарование. Драко тихо сказал: — Завтрак в девять тридцать. Ирэн посмотрела на него. — Компромисс? — Победа здравого смысла. — Моего? — Не увлекайтесь. Она улыбнулась. На этот раз не успела спрятать. И Драко это увидел. Конечно, увидел. Его лицо стало чуть тише. Не мягче — снова нет. Но будто весь шум между ними на секунду отступил, оставив только его взгляд и её глупое, совершенно лишнее тепло в груди. Люциус слегка постучал тростью по полу. — Драко, проводи мисс Ирэн. Драко моргнул и снова стал собой. — Домовик может. — Ты знаешь, что коридоры сегодня нестабильны. — Из-за неё? — Из-за Сердца. Ирэн подняла палец. — Я стою здесь. Люциус посмотрел на неё. — Разумеется. — Тогда давайте без “из-за неё” и “из-за Сердца” так, будто это разные существа. — Справедливо. — Ужас какой. Вы опять согласились. — Не привыкайте. Она посмотрела на Драко. — Это у вас семейное? — К сожалению. Коридоры Малфой-мэнора действительно были нестабильны. Ирэн поняла это на третьем повороте, когда дверь, мимо которой они уже проходили, появилась снова, только теперь с другой стороны и с портретом недовольного старика, которого раньше там точно не было. — Ваш дом пьяный? — спросила она. Драко шёл рядом, неся её саквояж, и выглядел так, будто это нормально. Хотя напряжение в плечах выдавало: не нормально. — Он перестраивается. — Дом? — Мэнор реагирует на магию. Иногда меняет проходы, если считает нужным. — А если я считаю нужным выйти? — Тогда он может поспорить. — Очаровательно. У вас даже недвижимость токсичная. — Я почти уверен, что она вас слышит. — Прекрасно. Пусть работает над собой. Где-то в стене что-то глухо скрипнуло. Ирэн улыбнулась. — Видите? Диалог. Драко посмотрел на неё сбоку. — Вы совсем ничего не боитесь? Она хотела ответить привычно. Что-нибудь вроде: “Боюсь плохого чая и скучных мужчин”. Но слова не вышли. Коридор был слишком тёмным. Дом слишком старым. День слишком длинным. А Драко — слишком близко к вопросу, на который она обычно не отвечала честно. — Боюсь, — сказала она наконец. Он повернул голову. — Чего? Ирэн пожала плечом. — Потерять контроль. Драко не стал шутить. Не сказал “разумно”. Не сделал вид, что это мелочь. Просто кивнул. — Понимаю. Она посмотрела на него. — Да? — Да. В этом “да” было слишком много. Война. Семья. Чужие ожидания. Приказы. Ошибки, за которые он, возможно, платил до сих пор. Ирэн вдруг подумала, что Драко Малфой очень хорошо знает, каково это — жить в доме, где за тебя уже всё решили до твоего рождения. — Тогда вы должны понимать, — сказала она тише, — почему я не позволю этому контракту выбрать за меня. Он остановился. Ирэн тоже. Коридор вокруг будто притих. — Понимаю, — сказал Драко. — Поэтому я помогу вам его разрушить. — Даже если это лишит Малфоев Сердца Астерии? — Особенно если это лишит Малфоев Сердца Астерии. Она изучала его лицо. — Ваш отец так не считает. — Я не мой отец. — Докажите. Драко смотрел на неё долго. — Докажу. Слово было простым. Но в нём почему-то было больше обещания, чем во всех красивых фразах Люциуса. Ирэн почувствовала, как воздух между ними снова меняется. Опасно знакомо. В Гринготтсе это было похоже на искру. У ворот — на напряжение. Сейчас — на шаг к чему-то, что никто из них не планировал и оба, возможно, уже слишком долго замечали. Драко стоял близко. Не неприлично. Но достаточно, чтобы она видела светлые ресницы, тень под глазами, линию рта, который слишком часто говорил раздражающие вещи и слишком редко — честные. Он опустил взгляд. На её губы. На этот раз даже не попытался скрыть. Ирэн, к своему ужасу, не сказала ничего. Он поднял руку. Медленно. Так, чтобы она могла отойти, съязвить, остановить. Она не отошла. Его пальцы коснулись её манжеты. — Знак больше не горит? — спросил он тихо. Какая удобная ложь. Какая красивая, почти благородная попытка сделать вид, что он смотрел не туда. Ирэн могла бы позволить ему спрятаться. Не позволила. — Вы сейчас правда хотите поговорить о знаке? Драко замер. Потом медленно поднял глаза. — Нет. Вот и всё. Одно слово. Никакой игры. Никакой язвительности. Ирэн должна была отступить. Она не отступила. — Тогда о чём? — спросила она. Драко усмехнулся. Но в этой усмешке почти не было веселья. — Вы опасная женщина. — Нет. Просто вы привыкли к удобным. — Возможно. — И? — Вы не удобная. — Разочарованы? Он сделал шаг ближе. Теперь между ними осталось совсем мало места. — Нет. Сердце Ирэн ударило быстрее. Предательское. Глупое. Совершенно не учитывающее, что рядом с ней стоит Драко Малфой, один из двух мужчин, которых древний контракт пытался привязать к ней. — Драко, — сказала она. — Скажите мне уйти, Ирэн. Голос был низким. Тихим. Почти грубым от сдерживания. — Зачем? — Потому что если вы этого не сделаете, я могу совершить ошибку. Она подняла подбородок. — Вы всегда предупреждаете перед ошибками? — Только перед теми, которые хочу совершить. Воздух между ними стал слишком горячим. Ирэн смотрела на него и думала, что это безумие. Один день. Один чёртов день. Утром она пила чай у себя на кухне. К вечеру стояла в коридоре Малфой-мэнора и размышляла, насколько плохой идеей будет поцеловать мужчину, который раздражал её почти каждым словом. Очень плохой. Катастрофической. Почти неизбежной. — А если я не хочу, чтобы вы уходили? — спросила она. Взгляд Драко потемнел. Он сделал ещё одно движение — не к ней, а будто против собственного последнего здравого смысла. Их губы почти соприкоснулись. Почти. И в этот момент коридор резко вспыхнул золотым светом. Двери по обе стороны распахнулись. Портреты заорали. Где-то вдалеке что-то с грохотом упало. Драко отступил на полшага, резко выругавшись. Ирэн закрыла глаза. — Я начинаю ненавидеть этот дом. На стене перед ними, прямо поверх старых обоев, золотыми буквами проступила надпись: КРОВЬ ПОМНИТ. СЕРДЦЕ ВЫБИРАЕТ. МАЛФОИ ЖДУТ. Драко смотрел на слова с выражением человека, которого только что прервала собственная недвижимость. Ирэн медленно повернулась к нему. — Ну что, — сказала она. — Теперь поговорим о знаке? Он посмотрел на неё. На мгновение в его глазах всё ещё было то, что не успело случиться. Потом он выдохнул и провёл рукой по лицу. — Ваша комната дальше по коридору. — Вы уверены? Или дом сейчас решит, что мне полезнее спать в подземелье? — Не давайте ему идей. — Он первый начал. Драко снова взял её саквояж. Они пошли молча. Но это молчание уже не было прежним. Оно было наполнено несказанным. Недоделанным. Почти случившимся. Ирэн чувствовала это кожей. Драко тоже. И, судя по тому, как он больше ни разу на неё не посмотрел, чувствовал слишком хорошо. Комната оказалась неожиданно красивой. Не уютной — Малфой-мэнор, кажется, считал уют моральной слабостью. Но красивой. Высокие окна выходили в сад, где в темноте белели мраморные статуи. Камин уже горел. На столе стоял чайник, чашка, блюдце с лимоном и сахарница, наполненная так щедро, что Ирэн почти растрогалась. Большая кровать с тёмно-зелёным пологом занимала центр комнаты. У стены — письменный стол. Рядом — кресло, достаточно глубокое, чтобы в нём можно было сидеть с ногами, нарушая весь аристократический порядок. — Неплохо, — сказала Ирэн. — Домовики старались. — Или дом решил меня задобрить. — Не доверяйте ему. — Дому? — Всем. Ирэн повернулась. Драко стоял у двери с её саквояжем в руке. Теперь, когда они дошли, у него снова появился вид человека, который срочно пытается собрать себя обратно в привычную холодность. Получалось средне. — Даже вам? — спросила она. Он посмотрел на неё. — Особенно мне. Ирэн медленно подошла ближе. — Это предупреждение? — Да. — Или попытка выглядеть благородно? — Возможно, и то и другое. — Получается плохо. — Почему? Она остановилась перед ним. — Потому что благородные люди обычно не смотрят так, будто всё ещё думают об ошибке в коридоре. Драко молчал. Ирэн слышала огонь в камине. Тиканье часов. Собственное дыхание. Он положил саквояж на пол. Медленно. Будто любое резкое движение могло сорвать то хрупкое расстояние, которое ещё оставалось между ними. — Я думаю не только о ней, — сказал он. Её горло пересохло. Очень некстати. — Опасное признание. — Вы просили доказать, что я не мой отец. — И вы решили начать с честности? — Не самый привычный метод, но, возможно, эффективный. Она улыбнулась. — Ужас. Вы учитесь. — У лучших? — У самых невыносимых. Он сделал шаг. Теперь между ними снова почти не было воздуха. — Ирэн. — Драко. — Если я сейчас останусь, это будет плохая идея. — У нас сегодня коллекция плохих идей. — Я серьёзно. — Я тоже. Он смотрел на неё так, что шутки закончились сами. Ирэн вдруг поняла: Драко действительно даёт ей возможность остановить. Не потому что не хочет. А именно потому что хочет. Слишком сильно, чтобы доверять себе полностью. И всё равно достаточно уважает её, чтобы ждать её выбора. Её выбора. Не контракта. Не дома. Не крови. Её. Это оказалось последним аргументом, который разрушил сопротивление. Ирэн сама сократила расстояние между ними. — Тогда не оставайтесь, — сказала она тихо. — Просто поцелуйте меня и уходите. Драко выдохнул. Почти смеясь. Почти страдая. — Вы невозможны. — Вы уже говорили. — Я повторяю для закрепления. — А я начинаю думать, что вам нравится. Он наклонился. — Нравится. И поцеловал её. Не осторожно. Нет. Осторожность закончилась в коридоре. Этот поцелуй был резким, горячим, почти злым — как спор, который наконец перестал притворяться разговором. Драко прижал её к себе одной рукой за талию, другой коснулся её затылка, и Ирэн с раздражающей ясностью поняла: вот теперь она точно совершает ошибку. И, Мерлин, какую приятную. Она ответила сразу. Пальцы вцепились в лацканы его пальто, притягивая ближе. Он тихо, глухо выдохнул ей в губы, и этот звук прошёл по ней сильнее любой магии. — Вы сказали, — прошептал он, отрываясь на мгновение, — поцеловать и уйти. — Вы уже нарушили первую часть. — Поцеловать? — Единственное число. Он усмехнулся прямо у её губ. — Юридическая точность в такой момент? — Травма после договора. — Бедная женщина. — Не смейте мне сочувствовать. — Не собирался. Он снова поцеловал её. Медленнее. Глубже. Так, будто хотел доказать, что может быть не только резким. Что умеет не брать, а спрашивать каждым движением. Что может держать её так, будто она не добыча, не наследство, не опасность, а женщина, которая в любой момент может оттолкнуть его — и он отступит. Ирэн не оттолкнула. Наоборот, потянулась ближе. Пальцы Драко скользнули по её спине, остановились на талии, сжали ткань жилета. Он словно боролся с желанием большего и одновременно проигрывал с пугающей скоростью. — Драко, — выдохнула она. Он замер. — Да? Она чуть отстранилась, чтобы увидеть его лицо. Серые глаза были темнее обычного. Волосы растрепались. Вся его малфоевская собранность трещала по краям, и Ирэн испытывала неприличное удовольствие от того, что это сделала она. — Вы всё ещё собираетесь уйти? — спросила она. Его взгляд опустился к её губам. Вернулся к глазам. — С каждым мгновением всё менее убедительно. — Плохо стараетесь. — Вы не помогаете. — Я и не обещала. Он коротко рассмеялся. И это было так неожиданно, так живо, что Ирэн сама улыбнулась. На секунду между ними стало не опасно. Не драматично. Просто хорошо. А потом запястье Ирэн вспыхнуло болью. Она резко поморщилась. Драко тут же отпустил её. — Что? — Знак. Он взял её руку. Звезда горела ярко, а серебряная змея вокруг неё будто двигалась, стягиваясь теснее. По коже прошла тонкая тёмная линия — от отметки выше, к локтю. Драко побледнел. — Чёрт. — Что? Он не ответил сразу. Это ей не понравилось. — Малфой. — Контракт реагирует на желание. Ирэн уставилась на него. — Простите? — Он не может принудить к согласию, но может усиливаться, когда связь становится… физически или эмоционально активной. Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом медленно сказала: — То есть древний брачный контракт сейчас, выражаясь деликатно, решил порадоваться нашему поцелую? Драко закрыл глаза. — Не формулируйте так. — А как мне формулировать? “Магическая бюрократия возбудилась”? — Ирэн. — Нет, ну правда. У ваших семейных договоров нет никакого понятия личного пространства. — Я знаю. — Очевидно, не до конца. Он был у меня на руке во время поцелуя. Драко выглядел одновременно виноватым, злым и настолько напряжённым, что Ирэн почти пожалела его. Почти. Он отпустил её руку и отступил. — Мне нужно уйти. Вот это было хуже, чем если бы он продолжил. — Драко… — Нет. Он провёл рукой по волосам, восстанавливая дыхание. — Не потому что я хочу. — А потому что контракт. — Потому что я не дам этой магии использовать то, что происходит между нами. Слова повисли в комнате. То, что происходит между нами. Ирэн почувствовала, как под рёбрами стало тесно. — А что происходит между нами? — спросила она тихо. Он посмотрел на неё. И на этот раз не спрятался за насмешку. — Пока не знаю. — Честно. — Не привыкайте. Она улыбнулась, хотя запястье всё ещё ныло. — Поздно. Драко подошёл к двери. Остановился. Не оборачиваясь, сказал: — Заприте дверь. — От кого? — От дома. От портретов. От моего отца. От меня, если я вдруг решу, что плохо умею быть разумным. Ирэн скрестила руки. — Вы всегда уходите так драматично? — Только когда очень не хочу уходить. Он вышел. Дверь закрылась. Ирэн осталась одна. С горячими губами. Пульсирующим запястьем. И чашкой чая, в которой, как выяснилось, было ровно пять ложек сахара. Она подошла к столу, взяла чашку и сделала большой глоток. Сладко. Почти до боли. Как раз то, что нужно. За окном ветер шевельнул ветви сада. В камине треснуло полено. А на зеркале над туалетным столиком медленно проступила надпись. Не золотая. Серебряная. Почерк был изящный, старый и совершенно незнакомый. Не выбирай того, кто хочет спасти тебя от огня. Ирэн замерла. Буквы проявились полностью. Выбирай того, кто войдёт в огонь рядом. Она медленно поставила чашку. — Астерия? — спросила она. Комната не ответила. Только где-то в глубине мэнора снова тихо щёлкнул замок. Ирэн закрыла глаза. — Ну конечно, — прошептала она. — Ночь только начинается.