Часть 6

Глава 6. Завтрак с портретами Утро в Малфой-мэноре началось с того, что Ирэн проснулась от взгляда. Не от звука. Не от света. Не от того, что кто-то вошёл в комнату. А именно от взгляда. Она лежала на боку, уткнувшись щекой в подушку, и несколько секунд просто пыталась понять, где находится. Потолок был слишком высокий. Полог слишком тёмный. Камин уже почти догорел. За окном серело холодное утро, а на стенах висели тени, которым Ирэн не доверяла на чисто личном уровне. Потом она вспомнила. Гринготтс. Контракт. Драко. Люциус. Малфой-мэнор. Сердце Астерии. Портрет. Первое письмо. Поцелуй. Особенно поцелуй. Ирэн закрыла глаза обратно. — Нет, — сказала она подушке. — Сегодня мы это не анализируем. Подушка, к счастью, не стала спорить. Зато кто-то тихо кашлянул. Ирэн резко села, схватила палочку с прикроватного столика и направила её в угол комнаты. В углу, в маленькой овальной раме, висел портрет пожилой ведьмы в тёмной мантии. Вчера вечером Ирэн могла поклясться, что портрета там не было. Ведьма смотрела на неё с выражением оскорблённой добродетели. — Воспитанные молодые женщины не спят до девяти утра в чужом доме, — сказала она. Ирэн несколько секунд молчала. Потом медленно опустила палочку. — Воспитанные старые женщины не подглядывают за чужим сном из угла комнаты. Портрет поджал губы. — Я не подглядывала. Я наблюдала. — Это слово обычно используют люди, которых поймали. — Я — портрет леди Малфой. — Мои соболезнования. Ведьма ахнула. Ирэн откинула одеяло, встала и прошла к умывальнику. На зеркале больше не было ночных надписей. Оно выглядело совершенно обычным, что только усиливало подозрение. — Передайте своему дому, — сказала Ирэн, плеснув холодной водой в лицо, — что я не люблю просыпаться под присмотром. — Дом не принимает распоряжений от гостей. — Отлично. Я тоже. Портрет нахмурился. — К завтраку следует являться одетой подобающим образом. Ирэн посмотрела на неё через зеркало. — Хотите угадать, насколько меня это вдохновило? Ведьма оскорблённо отвернулась. Ирэн улыбнулась. День начинался неплохо. Она выбрала свободную рубашку, тёмные брюки и удобные ботинки. После вчерашнего ей совершенно не хотелось выглядеть собранно, как на переговоры. Ей хотелось выглядеть так, будто она спала четыре часа, видела во сне чужие семейные преступления и готова обсуждать это только с теми, кто не боится последствий. Волосы она распустила. Не из кокетства. Просто не было настроения возиться. Когда она вышла из комнаты, коридор на этот раз оказался тем самым, что был ночью после возвращения из галереи. Это уже настораживало. Малфой-мэнор, очевидно, умел быть услужливым, когда хотел чего-то добиться. Ирэн провела ладонью по стене. — Даже не пытайся быть милым. Тебе не идёт. Где-то под полом тихо скрипнуло. — Вот. Уже лучше. По дороге к столовой она встретила маленький портрет вчерашнего мальчика. Он висел теперь у лестницы, хотя ночью был у её двери. — Вы правда будете завтракать с ними? — спросил он шёпотом. — Планирую. — Они будут на вас смотреть. — Пусть развлекаются. — Леди Валпурга сказала, что у вас неподобающий вид. — Леди Валпурга сказала это женщине, которая спит в чужой комнате в углу. Я бы не доверяла её пониманию приличий. Мальчик хихикнул и тут же зажал рот ладонью. — Вы смешная. — Я опасная, но сегодня принимаю комплименты. — Мистер Драко уже в столовой. Ирэн остановилась. Совсем чуть-чуть. Портрет это заметил и сразу просиял так, как умеют только дети и семейные портреты, которым категорически не следует доверять. — И что? — спросила Ирэн. — Ничего. — Вот именно. — Он тоже плохо спал. — Передай своему дому, что сплетничать о хозяевах некрасиво. — Дом и так знает. — Конечно знает. Ирэн пошла дальше. И только через несколько шагов поняла, что улыбается. Это было возмутительно. Столовая Малфой-мэнора оказалась именно такой, как она и ожидала: длинный стол, тяжёлые стулья, серебро, фарфор, свечи, которые горели даже утром, и портреты на стенах, уже готовые судить всех живых за недостаточную мёртвую аристократичность. Люциус сидел во главе стола. Разумеется. В безупречном тёмном костюме, с утренней газетой и выражением человека, который даже завтрак воспринимал как политический акт. Драко сидел справа от него. Ирэн вошла — и Драко поднял взгляд. Ошибка. Для него. Ирэн увидела это сразу. Он посмотрел на неё так быстро, будто собирался просто отметить её появление и вернуться к чашке. Но взгляд задержался. На распущенных волосах. На свободной рубашке. На лице, которое она не стала приводить в вид “я абсолютно контролирую ситуацию”. На секунду Драко перестал выглядеть как Малфой. А потом мгновенно собрался обратно. Ирэн внутренне улыбнулась. — Доброе утро, — сказал Люциус. — Спорное утверждение, но пусть будет. Драко опустил чашку. — Плохо спали? Ирэн посмотрела на него. — Прекрасно. Ваш дом разговаривал со мной, зеркало давало любовные советы, а ночью я нашла испорченный портрет мёртвой женщины. Очень расслабляюще. Люциус отложил газету. Драко стал совершенно неподвижным. — Вы могли позвать, — сказал он. — Вас? Пауза. — Домовика, — ответил Драко. — Конечно. Люциус сделал глоток из чашки, явно наслаждаясь этим моментом сильнее, чем завтраком. — И что же посоветовало зеркало? — спросил он. Ирэн села за стол напротив Драко. — Не выбирать людей, которые задают слишком личные вопросы до кофе. — Кажется, в оригинале формулировка была иной. Драко резко перевёл взгляд на отца. — Ты знал? Люциус спокойно поставил чашку. — Дом был неспокоен ночью. — Это не ответ. — Но близко. Ирэн взяла салфетку и развернула её на коленях. — Мальчики, не начинайте до еды. Я ещё не уверена, в кого первой кидать серебряную ложку. Один из портретов на стене возмущённо хмыкнул. — Женщина является к столу в распущенном виде и ещё угрожает фамильному серебру, — произнёс сухой старик в пурпурной мантии. Ирэн медленно повернула голову к портрету. — Распущенном? — Волосы, — прошипел портрет. — Рубашка. Ни корсета, ни приличного утреннего платья. — В ваше время, подозреваю, женщины ещё терпели подобные комментарии. Сочувствую. Драко закашлялся. Очень вовремя. Или не очень. Ирэн посмотрела на него. Он прикрыл рот салфеткой и сделал вид, что просто неудачно вдохнул. Получилось отвратительно. — Вам смешно, мистер Малфой? — спросил портрет. Драко поднял глаза. — Нет. — Врёт, — сказала Ирэн. Драко посмотрел на неё. — Вы сдаёте меня семейным портретам? — Я за правду. — С каких пор? — С тех пор как в этом доме её дефицит. Люциус тихо сказал: — Блестяще. Ирэн повернулась к нему. — Вы меня не отвлекайте. Я ещё не решила, насколько зла на вас за ночную галерею. Драко медленно поставил чашку. Вот. Началось. — Ночную галерею? — спросил он. Ирэн почти пожалела, что сказала. Почти. — Да. — Вы были ночью в галерее? — Как видите, выжила. — Одна? Люциус ответил прежде, чем Ирэн успела открыть рот: — Не совсем. Температура в столовой, казалось, упала. Драко посмотрел на отца. — Ты был с ней ночью? Фраза прозвучала резко. Слишком резко. Портреты оживились так синхронно, будто им всем одновременно подали десерт. Ирэн подняла ладонь. — Формулировка ужасная. Давайте без ощущения, что меня застали на месте преступления с вашим отцом. Драко побледнел от злости. Люциус, что было хуже, почти улыбнулся. — Я нашёл мисс Ирэн там, где она не должна была быть, — сказал он. — Ещё хуже, — сказала Ирэн. — Вот теперь звучит так, будто вы сами себя пытаетесь скомпрометировать. Драко резко отодвинул стул. — Почему ты не разбудил меня? — Потому что ситуация не требовала твоего вмешательства. — Решил сам? — Да. — Как неожиданно. Люциус сложил руки на столе. — Драко. — Нет. Если дом ведёт её к портрету Астерии, а Сердце реагирует, я должен знать. — Должен? — мягко переспросил Люциус. Ирэн почувствовала, как Драко напрягся. Она тоже напряглась. Этот тон Люциуса уже начинал раздражать её почти физически. Он не повышал голос, не давил напрямую, но умел одним словом развернуть разговор так, что собеседник внезапно выглядел мальчишкой, требующим то, на что у него нет права. Драко это почувствовал. И разозлился ещё сильнее. — Да, — сказал он. — Должен. Люциус чуть склонил голову. — Как кандидат договора? — Как человек, который не хочет, чтобы ты остался с ней наедине в комнате, полной тайн Абраксаса. Пауза. Вот это было уже не про договор. И все в комнате это поняли. Портреты почти подались вперёд в рамах. Ирэн медленно положила вилку на стол. — Драко. Он не посмотрел на неё. Продолжал смотреть на отца. Люциус же выглядел совершенно спокойным. Слишком спокойным. — Ты ревнуешь, — сказал он. Драко усмехнулся. — К тебе? Не льсти себе. — Я не говорил “ко мне”. Ирэн закрыла глаза. — Мерлин, дайте мне кто-нибудь тяжёлый подсвечник. Драко наконец повернулся к ней. В его взгляде было что-то злое, беспомощное и до ужаса честное. Он не имел права ревновать. Он знал это. Она знала, что он знает. И от этого вся ситуация становилась только напряжённее. — Вы могли позвать, — повторил он, уже тише. — Могла, — сказала Ирэн. — Но не позвали. — Потому что я взрослая женщина, которая вышла из комнаты, поговорила с портретом и не погибла. — Это очень низкая планка безопасности. — В этом доме? Вполне реалистичная. Драко хотел ответить, но сдержался. Люциус наблюдал за ними. Ирэн ненавидела, как внимательно он наблюдал. — Портрет Астерии заговорил, — сказала она, решив вернуть разговор к более безопасной теме. Хотя в Малфой-мэноре понятие “безопасная тема” было издевательством. — Он сказал найти первое письмо. Люциус и Драко одновременно посмотрели на неё. — Первое письмо? — спросил Драко. — Да. — Письмо Абраксаса, — сказал Люциус. Драко резко повернулся к нему. — Ты знаешь, где оно? — В архиве. — Который ты вчера сказал не открывать. — Вчера я также говорил, что не стоит касаться двери. Это не помешало мисс Ирэн. — Я стою здесь, — напомнила она. — И, вероятно, не собираетесь извиняться. — Даже не планировала. Драко провёл рукой по лицу. — Мы не пойдём в архив без подготовки. — Наконец-то, — сказала Ирэн. — Разумная мысль за завтраком. Запишите кто-нибудь. Портрет старика в пурпурной мантии прошипел: — В моё время дамы не лезли в родовые архивы чужих семей. Ирэн даже не повернулась. — В ваше время, судя по всему, мужчины прятали там доказательства своих преступлений. Так что я понимаю, почему дам не приглашали. Драко снова подозрительно закашлялся. Люциус посмотрел на портрет. — Достаточно. Портрет тут же замолчал. Ирэн подалась вперёд. — Удобно. Научите меня так делать? — Управлять портретами Малфоев? — спросил Люциус. — Да. — Сначала нужно стать Малфоем. Драко замер. Ирэн медленно улыбнулась. — Очень плохая попытка, мистер Малфой. — Попытка чего? — Проверить, как я реагирую на слово “стать”. — И как? — Укусить хочется. — Предсказуемо. — Тогда зачем проверяли? — Иногда предсказуемость очаровательна. Драко отодвинул чашку так резко, что она звякнула о блюдце. — Может, вернёмся к архиву? Люциус перевёл взгляд на сына. — Разумеется. Ирэн посмотрела на Драко. Он не смотрел на неё. Очень старательно. Она почувствовала странное желание пнуть его под столом. Не больно. Просто чтобы он перестал выглядеть так, будто его собственные эмоции оскорбили его до глубины души. — Что нужно для подготовки? — спросила она. Люциус ответил: — Во-первых, карта западного крыла. Хотя мэнор после пробуждения Сердца может менять проходы. Во-вторых, родовой ключ. В-третьих, кровь. — Чья? — спросила Ирэн, хотя уже знала ответ. Люциус посмотрел на её запястье. Драко ответил раньше: — Нет. — Я даже не согласилась. — Но подумали. — Вы начинаете меня раздражать тем, как часто угадываете. — Рад быть последовательным. Люциус спокойно продолжил: — Архив Абраксаса запечатан кровью двух родов. Малфоев и Астерии. — Моего рода, — сказала Ирэн. — Да. — Значит, нужна моя кровь. — Капля, — сказал Люциус. — В магических историях капля крови редко остаётся просто каплей крови. — Справедливое замечание. — Я знаю. Драко повернулся к отцу. — Чья кровь нужна со стороны Малфоев? — Вероятно, главы рода. — Нет. Люциус приподнял бровь. — Ты снова говоришь “нет” на вещи, которые не зависят от твоего желания. — Я говорю “нет” на то, что ты будешь единственным Малфоем, связанным с ней в ритуале открытия. Ирэн медленно подняла взгляд. Связанный с ней. Драко понял, как это прозвучало, на долю секунды позже. Люциус понял сразу. — Тогда, возможно, нужно проверить, какая линия связи активнее, — сказал он. — Нет, — повторил Драко. — Это уже становится скучным, — заметила Ирэн. Он посмотрел на неё. — Вы понимаете, что он предлагает? — Ритуальную проверку связи. — И вас это не смущает? — Меня смущает всё, что происходит с момента письма из Гринготтса. Приходится расставлять приоритеты. — Это может быть неприятно. — Как и большинство вашего наследия. Драко сжал челюсть. — Я не хочу, чтобы вас снова использовал договор. — Я тоже, — сказала Ирэн. — Но я ещё больше не хочу ходить по вашему дому вслепую, пока он шепчет мне загадки через зеркала и портреты. Он замолчал. Потому что она была права. И потому что ненавидел это. Люциус встал из-за стола. — Тогда после завтрака проведём проверку в малой ритуальной комнате. — Звучит уютно, — сказала Ирэн. — Вам уже не понравится. — Я начинаю подозревать, что вы специально формулируете так, чтобы я не расслаблялась. — Расслабленность в этом доме опасна. — А напряжение? Люциус посмотрел на неё. — Иногда полезно. Драко резко встал. — После завтрака, — сказал он. — Не сейчас. Ирэн подняла бровь. — Вам нужно морально подготовиться к тому, что древняя магия снова поставит вам оценку? — Мне нужно поговорить с домовиками о защитных чарах. — Конечно. — Это правда. — Я не спорю. — Вы спорите лицом. — У меня выразительное лицо. — К сожалению. Она улыбнулась. Драко отвернулся, но слишком поздно. Она увидела, что он тоже почти улыбнулся. Люциус видел всё. Ирэн почти слышала, как в его голове что-то щёлкает, складывая факты в очередную опасную схему. Малая ритуальная комната находилась под восточной лестницей. Потому что, как успела понять Ирэн, в Малфой-мэноре любая комната с названием “малая” была больше половины квартир в Лондоне, а любое “ритуальная” означало, что оттуда желательно заранее убрать всё живое. Помещение было круглым, с высоким потолком, каменным полом и серебряным кругом, вплавленным в центр. По стенам тянулись руны, часть из которых Ирэн не знала. В нишах горели синие свечи. — Мило, — сказала она. — Почти как семейная гостиная, только сразу видно, где приносили жертвы. — Здесь никого не приносили в жертву, — сказал Драко. — Уверены? Он оглядел стены. — Почти. — Обнадёживает. Люциус прошёл к кругу и положил на каменный стол три предмета: тонкую серебряную иглу, чашу с водой и маленькое зеркало в чёрной раме. Ирэн посмотрела на зеркало. — Если оно тоже начнёт давать советы, я его разобью. — Это диагностический инструмент, — сказал Люциус. — В этом доме все инструменты звучат как угроза. — Вы быстро учитесь. — Приходится. Среда агрессивная. Драко встал рядом с ней. Не слишком близко. Но ближе, чем требовалось. Ирэн заметила. Не прокомментировала. Это стоило ей усилий. — Проверка покажет характер связи, — сказал Люциус. — Не выбор. Не исход договора. Только направление магического притяжения. — Замечательно, — сказала Ирэн. — Посмотрим, кто из Малфоев сильнее испортил мне жизнь на энергетическом уровне. Драко тихо произнёс: — Можно отказаться. — Можно. Но я не буду. — Я знаю. — Тогда зачем говорите? Он посмотрел на неё. — Чтобы вы знали, что можете. Вот это было совсем нечестно. Ирэн отвела взгляд к серебряному кругу. — Прекратите быть приличным. Мне сложно язвить. — Ненадолго, уверен. — Вы меня хорошо знаете. — К сожалению. Люциус взял иглу. — Мисс Ирэн. Она протянула руку. Драко напрягся. — Это всего лишь палец, Малфой. — В этом доме “всего лишь” не существует. — Хорошее правило. Запишем рядом с “не верить вежливым Малфоям”. Люциус уколол её палец. Капля крови упала в чашу. Вода вспыхнула золотом. Потом кровь взяли у Драко. Его капля упала следом — и золото стало белым, горячим, почти слепящим. Серебряный круг под ногами Ирэн засветился, а знак на запястье отозвался резкой волной тепла. Она сжала зубы. Драко тут же сделал шаг к ней. — Ирэн? — Нормально. — Не врите. — Тогда не спрашивайте вопросы, на которые не хотите честный ответ. Он замолчал, но остался рядом. Потом Люциус уколол собственный палец. Его кровь упала в чашу. Золото потемнело. Не погасло. Наоборот — стало глубже, насыщеннее, как старое вино на свету. Вода закружилась, зеркало на столе потемнело, а из глубины серебряного круга поднялись две нити. Одна — белая, почти искристая. Она потянулась к Драко. Вторая — золотая, тяжёлая, ровная. Она потянулась к Люциусу. Ирэн почувствовала обе сразу. Связь с Драко была как удар сердца после долгого бега. Резкая, живая, горячая, спорящая. Она будто тянула не к договору, а к нему самому: к его злости, к его сдержанности, к его губам, к тому моменту, когда он ушёл, потому что хотел остаться. Ирэн резко вдохнула. Драко тоже. Он почувствовал. Конечно почувствовал. Связь с Люциусом была другой. Не горячей. Глубокой. Она шла не к телу и не к вспышке эмоций, а куда-то ниже, к камню мэнора, к архиву, к шкатулке, к письмам Абраксаса, к самому Сердцу Астерии. Как ключ, поворачивающийся в старом замке. И от этого по коже пробежал холод. Люциус смотрел на золотую нить без улыбки. — Любопытно, — сказал он. — Уберите из своего словаря это слово, — выдохнула Ирэн. — После него всегда становится хуже. Зеркало на столе вспыхнуло. На его поверхности появилась надпись. Наследник — пламя. Глава — дверь. Сердце — судья. Драко выругался. Люциус молчал. Ирэн смотрела на слова. — Переведите с драматического на человеческий. Люциус первым пришёл в себя. — Связь с Драко сильнее на уровне живого притяжения. Эмоционального и физического. Драко резко посмотрел на него. — Не надо. — Это факт. — Ты наслаждаешься. — Я информирую. — Вы оба можете перестать делать вид, что меня нет? — спросила Ирэн. Они замолчали. Она кивнула на зеркало. — А вы, мистер Малфой, значит, дверь? Люциус посмотрел на золотую нить. — Видимо, моя линия связана с архивом Абраксаса и Сердцем как родовым механизмом. — То есть для разгадки мне нужны вы оба. — Похоже на то, — сказал Люциус. — Разумеется, — сказала Ирэн. — Было бы слишком просто, если бы древняя магия выбрала одного невыносимого Малфоя. Драко сухо произнёс: — Рад, что вы сохраняете чувство юмора. — Я тоже. Это единственное, что пока не пытается вступить со мной в брак. Серебряный круг внезапно вспыхнул ярче. Белая нить дёрнулась к Драко. Золотая — к Люциусу. Ирэн почувствовала, как её потянуло одновременно в две стороны. Не больно. Но слишком интимно. Так, будто магия не просто показывала связь, а касалась того, что она сама ещё не успела назвать. Её колени дрогнули. Драко оказался рядом мгновенно. Его рука легла ей на талию, удерживая. — Хватит, — сказал он. Люциус поднял палочку и резко произнёс заклинание. Круг погас. Нити оборвались. Ирэн вдохнула так, будто вынырнула из воды. Драко всё ещё держал её. Слишком крепко. Она могла бы отстраниться. Не сразу смогла. Люциус заметил. Зеркало тоже, судя по тому, как оно решило треснуть ровно посередине. — Вот теперь точно хватит, — сказала Ирэн и осторожно убрала руку Драко со своей талии. Он отступил. Лицо холодное. Глаза — нет. — Вы в порядке? — спросил он. — Да. — Ирэн. — Драко. — Не начинайте. — Тогда не спрашивайте так, будто я сейчас развалюсь. — Вы едва не упали. — Я не упала. — Потому что я держал. — Да, — сказала она. — И спасибо. Он замолчал. Видимо, к благодарности он был подготовлен хуже, чем к угрозам. Люциус подошёл к зеркалу. — Проверка дала достаточно. — И что именно? — спросила Ирэн. Он коснулся треснувшей рамы. — Архив Абраксаса откроется только при присутствии всех троих. — Почему? — Потому что Астерия сделала Сердце судьёй. Но Абраксас, вероятно, оставил свои условия доступа. Наследница. Наследник. Глава рода. — То есть он и после смерти продолжает устраивать семейные собеседования. — В некотором смысле. — Ненавижу аккуратные формулировки. Драко посмотрел на Люциуса. — Когда идём? — Сегодня. — Я думал, вы скажете “завтра”. — Я бы предпочёл. Но мэнор уже ведёт её к письмам. Если мы будем ждать, дом сделает это без нас. Ирэн подняла бровь. — Я прямо здесь стою, если что. Люциус посмотрел на неё. — Дом сделает это через вас. — Всё ещё не лучше. — Нет, — сказал Драко. — Не лучше. Ирэн посмотрела на него. После ритуальной проверки между ними будто остался след. Невидимый, но ощутимый. Белая нить исчезла, но память о ней никуда не делась. Она стояла между ними, как недосказанная фраза. Эмоциональное и физическое притяжение. Люциус, конечно, произнёс это специально. Ирэн почти уважала его за точность и почти хотела ударить за то же самое. — Хорошо, — сказала она. — Сегодня архив. Но по моим условиям. Люциус склонил голову. — Слушаю. — Никто не скрывает информацию. Никто не трогает мою кровь без моего разрешения. Никто не командует мной в стиле “женщина, стой здесь, пока мужчины решают”. И если ваш дом снова начнёт писать на стенах, мы читаем это вслух, а не делаем вид, что не заметили. Драко кивнул сразу. Люциус — после небольшой паузы. — Принято. — И ещё, — добавила Ирэн. Оба посмотрели на неё. — Если кто-то из вас снова скажет слово “любопытно”, я начну проклинать. Драко впервые за утро улыбнулся почти открыто. — Справедливо. Люциус посмотрел на сына. Потом на Ирэн. — Учту. Ирэн выдохнула. — Отлично. Тогда дайте мне полчаса. Я переоденусь, возьму палочку, соберу остатки самообладания и подготовлюсь к встрече с архивом вашего одержимого деда. — Деда Драко, — сказал Люциус. Ирэн посмотрела на него. — Вы правда сейчас решили уточнить родственную степень, чтобы сместить фокус? — Да. — Низко. — Но технически точно. Драко тихо сказал: — Добро пожаловать в моё детство. Ирэн посмотрела на него. На секунду в комнате стало не смешно. Потом она сказала мягче: — Сочувствую. Драко отвёл взгляд. — Не надо. — Ладно. — Правда. — Я услышала. Люциус промолчал. Но его лицо изменилось. Совсем немного. Ирэн вдруг подумала, что в этом доме сочувствие было, наверное, куда более опасным нарушением этикета, чем распущенные волосы за завтраком. Когда Ирэн вышла из ритуальной комнаты, Драко догнал её у лестницы. — Ирэн. Она остановилась. — Да? Он выглядел так, будто собирался сказать что-то важное, но передумал три раза по дороге. — Насчёт проверки… — О нет. — Что? — Если вы сейчас начнёте неловко объяснять, что физическое и эмоциональное притяжение — это исключительно магическая погрешность, я уйду. Драко закрыл рот. Потом открыл. Потом снова закрыл. Ирэн почти рассмеялась. — Вы правда собирались? — Нет. — Врёте. — Возможно. — Плохо. Он провёл рукой по волосам. — Я собирался сказать, что не позволю договору использовать это. — “Это”? — Не заставляйте меня произносить это в коридоре, где каждый второй портрет притворяется спящим. На стене рядом тихо всхрапнул пожилой волшебник. Ирэн скосила на него взгляд. — Мы знаем, что вы слушаете. Портрет немедленно сделал храп громче. Драко устало вздохнул. Ирэн снова посмотрела на него. — Хорошо. Не произносите. Но договор тут не единственный, кто пытается понять, что это. Драко замер. — Вы пытаетесь? — Я сказала не это. — Почти. — От вас заразилась. Он смотрел на неё долго. Ирэн чувствовала, как вчерашний поцелуй снова встаёт между ними. Только теперь не как ошибка, а как вопрос. — Мне не нравится, что связь с вами описали как пламя, — сказал Драко. — Почему? — Потому что пламя сжигает. Ирэн чуть наклонила голову. — А иногда согревает. Он посмотрел на неё так, будто она только что сделала что-то непозволительно жестокое. — Ирэн. — Что? — Не будьте со мной мягкой, если не уверены. Она не сразу ответила. Вот и ещё одна честная фраза. Драко Малфой явно решил этим утром уничтожать её защиту не хуже древней магии. — А вы не смотрите на меня так, будто хотите отступить ради моего же блага, — сказала она. — Я плохо отношусь к людям, которые решают за меня, даже если у них красивые причины. Его губы дрогнули. — Красивые? — Не цепляйтесь к прилагательным. — Поздно. — Невыносимый. — Взаимно. Портрет на стене перестал храпеть. — Наконец-то они признались, — прошептал он кому-то в соседней раме. Драко резко поднял палочку. Портрет притворился мёртвым. Ирэн рассмеялась. Негромко, но по-настоящему. И Драко посмотрел на неё так, будто этот звук стал самой опасной вещью в коридоре. — Полчаса, — сказала она, отступая. — Я буду ждать у западной лестницы. — Только не выглядите слишком драматично. — Ничего не обещаю. — Малфой. — Ирэн. Она пошла к своей комнате, чувствуя его взгляд между лопаток. И, что хуже всего, не желая, чтобы он исчезал слишком быстро. Люциус ждал Драко у входа в западное крыло. — Ты всё усложняешь, — сказал он вместо приветствия. Драко даже не посмотрел на него. — Доброе утро и тебе. — Сейчас не время. — Для чего? Для того, чтобы ты читал мне лекцию о самоконтроле? — Для того, чтобы ты превращал ритуальную связь в личную привязанность. Драко остановился. — Ты хочешь поговорить о личной привязанности в контексте Абраксаса и Астерии? Люциус замолчал. Попал. Хорошо. — Именно поэтому, — сказал он после паузы, — я и говорю. Драко повернулся к нему. — Нет. Ты говоришь, потому что боишься, что она выберет не то, что будет удобно роду. — А ты уверен, что хочешь, чтобы она выбрала тебя, а не просто свободу? Вопрос оказался неприятным. Драко не ответил сразу. Люциус чуть смягчил голос: — Драко. — Не надо. — Ты не Абраксас. — Я знаю. — Но желание редко начинается как насилие. Оно начинается как уверенность, что ты лучше знаешь, что нужно другому человеку. Драко медленно сжал пальцы. — Я сказал тебе: я не буду решать за неё. — Тогда не путай её доверие с обещанием. — А ты не путай её интерес к твоим тайнам с интересом к тебе. Люциус посмотрел на него. Холодно. Почти с одобрением. — Вот она. — Что? — Ревность. Драко усмехнулся. — Диагностируешь, потому что больше нечего сказать? — Нет. Потому что если я вижу её, то увидит и договор. Драко замолчал. Вот это было плохо. Люциус продолжил: — Контракт питается не только физическим притяжением. Он питается конфликтом, ревностью, желанием доказать право. — У меня нет права. — Хорошо, что ты это понимаешь. — Но? — Но понимание не всегда останавливает. Драко отвернулся к тёмному коридору западного крыла. Из глубины тянуло холодом. — Ты тоже это знаешь, — сказал он. Люциус долго молчал. — Да, — произнёс он наконец. — Знаю. Это было слишком честно. Драко не ожидал. И потому не нашёл, чем ударить в ответ. В конце коридора послышались шаги. Ирэн появилась у лестницы уже в более собранном виде: рубашка застёгнута выше, волосы убраны с лица, палочка под рукой, взгляд готовый к войне. — Вы оба выглядите так, будто обсуждали что-то неприятное, — сказала она. — Семейная традиция, — ответил Драко. — Печально. — Мы привыкли. — Не хвастайтесь. Люциус опёрся на трость. — Готовы? Ирэн посмотрела в тёмный коридор. Потом на Драко. Потом на Люциуса. — Нет, — сказала она. — Но, судя по вашей семейной истории, готовности тут никто никогда не ждал. Драко не хотел улыбаться. Улыбнулся. Люциус заметил. Дом, кажется, тоже. Потому что в глубине западного крыла одна за другой зажглись свечи. Путь к архиву Абраксаса открылся.