Часть 9

Глава 9. Зал клятв Зал клятв находился ниже, чем Ирэн ожидала. Не просто в подземелье, не в уютной малфоевской версии “чуть ниже уровня земли”, где всё ещё есть ковры, подсвечники и фамильное высокомерие на стенах. Нет. Путь к нему уходил под дом глубоко, туда, где воздух становился влажным и холодным, камень — старше, а магия — тяжелее. Они шли втроём. Впереди — Люциус, с палочкой в одной руке и тростью в другой. Он двигался медленно, не потому что не знал дороги, а потому что слишком хорошо понимал, куда они идут. Драко шёл рядом с Ирэн, ближе, чем требовалось, но на этот раз она не стала делать замечание. После архива, дневника и первого письма его присутствие не раздражало. Точнее, раздражало — но уже не так, как раньше. Теперь это раздражение было частью чего-то более сложного, а Ирэн не любила сложное, если оно не помещалось в понятную шутку. Дневник Абраксаса лежал в её сумке. Первое письмо Астерии было у неё во внутреннем кармане, сложенное аккуратно, почти бережно. Она не знала, почему не отдала его Люциусу или Драко. Возможно, потому что портрет сказал: “Теперь оно твоё”. Возможно, потому что после всего увиденного ей казалось неправильным снова отдавать женскую правду в руки Малфоев, даже если один из них смотрел на неё так, будто готов был поджечь собственный дом, лишь бы она перестала бледнеть. Лестница вниз была узкой. Стены по обе стороны покрывали старые руны, почти стёртые временем. Они не светились, не угрожали, не пытались разговаривать, и именно это делало их неприятными. Ирэн уже успела понять: в Малфой-мэноре молчание редко означало безопасность. Обычно оно означало, что дом либо думает, либо ждёт. — Сколько ещё? — спросила она. Люциус не обернулся. — Недолго. — В этом доме “недолго” звучит как “достаточно, чтобы пожалеть о решении”. — Вы ещё можете вернуться. Драко резко посмотрел на отца. Ирэн — тоже. Люциус остановился на ступень ниже, повернулся к ней и спокойно добавил: — Это не провокация. Зал клятв был создан не для свидетелей. Он усиливает всё, что связано с договором: волю, страх, желание, ложь. Если вы войдёте, Сердце может отреагировать сильнее, чем в архиве. Ирэн молчала несколько секунд. Потом спросила: — А если я не войду? Люциус посмотрел на тёмный проход внизу. — Тогда договор всё равно найдёт способ привести вас туда. Возможно, менее мягкий. — Ваша семья отвратительно понимает слово “выбор”. — Поэтому Астерия и изменила правила. Драко тихо сказал: — Мы можем подготовиться лучше. Вернуться завтра. Ирэн повернулась к нему. Он не пытался командовать. Это было видно сразу. После проверки связи, после архива и дневника Драко стал осторожнее со словами. Ему всё ещё хотелось остановить её, это было почти написано на его лице, но он сдерживал это желание. И это, как ни странно, действовало сильнее любой заботы. — Если мы вернёмся завтра, — сказала Ирэн, — зал за ночь станет добрее? — Нет. — Контракт ослабнет? — Нет. — Абраксас передумает быть мерзавцем? Драко выдохнул. — Тоже нет. — Тогда идём. Он кивнул, но глаза остались мрачными. Люциус продолжил спуск. Через несколько минут лестница закончилась. Перед ними оказался длинный низкий коридор, вырубленный прямо в камне. В отличие от верхних этажей мэнора, здесь не было портретов, ковров и декоративных попыток сделать старую власть красивой. Только камень, железные кольца на стенах, погасшие факелы и глубокая тишина. Ирэн почувствовала, как отметка на запястье стала теплее. Не больно. Пока. — Здесь заключали родовые договоры? — спросила она. — Да, — ответил Люциус. — До середины прошлого века. — А потом перестали? — После смерти Абраксаса зал закрыли. Драко посмотрел на него. — Ты говорил, что ритуальные комнаты перенесли из-за нестабильной магии. — Так и было. — Из-за чего она стала нестабильной? Люциус не ответил сразу. Ирэн уже знала эту паузу. Она означала не незнание, а выбор: сколько правды можно отдать, чтобы не потерять контроль над остальной. — Из-за Астерии, — сказал Люциус наконец. — Когда она спрятала Сердце в крови и переписала договор, зал перестал подчиняться только Малфоям. Драко усмехнулся без веселья. — То есть его закрыли не потому, что магия стала нестабильной, а потому что она перестала быть удобной. — В сущности, да. Ирэн посмотрела на Люциуса с лёгким удивлением. — Честный ответ. — Не привыкайте. — Поздно. У вас это семейная угроза. На этот раз никто не добил реплику. И так было достаточно. Коридор закончился круглой дверью из тёмного металла. Она была огромной, без ручки, почти гладкой, если не считать вырезанного в центре символа: корона над змеёй, змея вокруг звезды, звезда внутри круга. Ирэн остановилась. Сердце в её запястье ударило раз. Сильно. Так, будто внутри кожи проснулся второй пульс. Драко заметил. — Больно? — Нет. Просто… узнаёт. Люциус подошёл к двери и поднял палочку. — Зал может открыть только тот, кто связан с активным договором. — Значит, я, — сказала Ирэн. — Не только вы. Дверь ответила раньше, чем она успела спросить. Символ на металле вспыхнул тремя цветами: золотым, серебряным и белым. От него протянулись три тонкие линии — к Ирэн, к Люциусу и к Драко. Драко тихо выругался. — Все трое, — сказала Ирэн. Люциус смотрел на дверь очень внимательно. — Да. — Это Астерия или Абраксас? — Уже трудно сказать. Ирэн сделала шаг вперёд. — Тогда узнаем. Драко поймал её за взгляд, но не остановил. Люциус тоже не стал говорить “осторожно”, хотя явно хотел. И эта синхронная сдержанность двух Малфоев была почти новым видом магии. Ирэн подняла руку и коснулась символа звезды. Драко коснулся змеи. Люциус — короны. Дверь открылась. Не внутрь и не наружу. Она просто исчезла. За ней был зал. Огромный, круглый, вырубленный в чёрном камне. Потолок терялся в темноте, где едва мерцали созвездия — не настоящие, а зачарованные, старые, почти погасшие. В центре пола был большой ритуальный круг, составленный из серебра и золота. По краям стояли высокие колонны, на каждой — герб одного из родов, когда-то заключавших здесь договоры с Малфоями. Некоторые гербы были стёрты. Некоторые — расколоты. Некоторые, как заметила Ирэн, будто кто-то пытался соскоблить ногтями. В дальнем конце зала стоял каменный алтарь. На нём были выжжены две линии. Одна — змея. Другая — звезда. Ирэн поняла: именно здесь всё должно было случиться. Не в комнате с пустой шкатулкой. Не в архиве. Не на бумаге. Здесь Абраксас хотел сделать своё желание законом. Зал встретил их тишиной. Затем на полу вспыхнули руны. Ирэн инстинктивно отступила, но круг уже загорелся под их ногами. Не замыкая их, скорее обозначая. Драко тут же оказался рядом, но не схватил её. Люциус поднял палочку, однако не произнёс заклинание. На алтаре проступили слова. Сначала старые, серебряные: Союз крови и имени будет завершён. Затем поверх них — золотые: Только если воля не сломлена. Ирэн сделала медленный вдох. — Астерия была здесь. — Да, — сказал Люциус. Его голос звучал иначе. Ниже. Тише. Без привычной гладкости. Драко смотрел на алтарь. — И Абраксас тоже. Ответом стал голос. Не из портрета. Не из дневника. Из самого зала. — Я был здесь первым. Ирэн почувствовала, как холод прошёл по позвоночнику. В центре круга начал сгущаться свет. Серебряный. Он поднимался из пола, складываясь в фигуру мужчины. Не портретную, не живую, не призрачную в обычном смысле. Скорее магическую запись, отпечаток воли, застрявший в месте, где когда-то был заключён неправильный договор. Абраксас Малфой стоял в центре зала. Не старый. Такой, каким был в воспоминании: молодой, красивый, холодный. Но теперь в нём не было почти нежности первого письма. Только власть, уязвлённая до жестокости. Драко поднял палочку. Люциус произнёс: — Не трать силы. Это не он. — Достаточно похоже, — сказал Драко. Абраксас посмотрел на них троих. Его взгляд остановился на Ирэн. — Наследница. — Надеюсь, вы не ждёте, что я сделаю реверанс. — Астерия тоже прятала страх за дерзостью. — Удобно называть дерзостью всё, что мешает вам чувствовать себя главным. Призрак улыбнулся. — Та же кровь. — И та же низкая терпимость к вам. Серебряный свет вокруг него дрогнул. Драко бросил на Ирэн быстрый взгляд — предупреждающий, но уже не требующий молчания. Он, кажется, смирился, что Ирэн будет говорить с опасностями именно так, как считает нужным. Абраксас повернулся к Люциусу. — Сын. Люциус застыл. На одно мгновение его лицо стало не лицом хозяина мэнора, не главы рода, не опасного мужчины с мягким голосом. Перед ними стоял сын, которого позвали из прошлого. Потом маска вернулась. — Вы не мой отец, — сказал Люциус. — Я всё, что он оставил в этом зале. — Тогда вы меньше, чем он. Абраксас улыбнулся. — Ты всегда хотел думать, что перерос меня. Люциус молчал. Драко шагнул вперёд. — Не слушай. Ирэн заметила, как Люциус едва повернул голову к Драко. Взгляд был быстрый, почти незаметный, но в нём промелькнуло что-то странное. Не благодарность. Нет. У Малфоев, видимо, это слово плохо приживалось. Но признание — возможно. Абраксас перевёл взгляд на Драко. — А ты. Наследник, который боится собственного желания. Драко усмехнулся. — Скучно. Это уже говорили. — И всё ещё правда. — Возможно. Ответ был слишком спокойным. Абраксас слегка нахмурился. Драко продолжил: — Но в отличие от вас, я хотя бы понимаю, что желание не даёт права. Ирэн почувствовала, как Сердце Астерии отозвалось теплом. Абраксас тоже это почувствовал. Его лицо потемнело. — Она уже влияет на тебя. — Нет, — сказал Драко. — Просто я слушаю, когда мне говорят “нет”. В зале стало тихо. Ирэн не смотрела на него. Она боялась, что если посмотрит, на лице окажется слишком много. Абраксас сделал шаг к краю круга. — Сердце выбирает силу. — Нет, — сказала Ирэн. — Сердце выбирает волю. — Воля без силы бесполезна. — Сила без воли превращается в вас. Серебряный свет вспыхнул. На этот раз зал ответил. Ритуальный круг под ногами ожил полностью. Руны поднялись с пола тонкими линиями и завертелись вокруг них. Ирэн почувствовала, как магия тянется к её запястью, к знаку, к крови. Не вырывая Сердце, как архив, а зовя его в центр. Люциус резко сказал: — Не входите в круг одна. — А у меня есть выбор? — Пока да. Пока. Хорошее слово. Ужасное. На алтаре раскрылась каменная чаша. Внутри было темно, но Ирэн знала, что когда-то туда должна была упасть кровь. Её кровь. Кровь Астерии. Кровь последней наследницы. Абраксас поднял руку. — Договор требует завершения. Серебряные строки на алтаре вспыхнули ярче: Союз будет заключён с тем, кто признан достойным. Золотые строки ответили: Достойным не становится тот, кто берёт. Руны закружились быстрее. Ирэн почувствовала, как её тянет вперёд. Не грубо. Не болезненно. Почти мягко — и именно поэтому опасно. Зал не пытался заставить её упасть на колени. Он предлагал шаг. Всего один. Такой простой, что его легко было бы назвать собственным решением. Драко заметил, как она качнулась. — Ирэн. Она сжала кулак. — Я здесь. — Смотрите на меня. Она повернула голову. Драко стоял рядом, напряжённый до предела. Белый свет линии наследника обвивал его запястье, но он будто не замечал. Всё его внимание было на ней. — Не делайте шаг, если не хотите, — сказал он. — Я знаю. — Нет. Именно сейчас. Не если страшно. Не если больно. Не если кажется, что так надо. Только если хотите. Ирэн смотрела на него. Сердце на её запястье горело сильнее. Абраксас засмеялся. — Ты думаешь, слова помогут? Она уже в круге. Ирэн опустила взгляд. И поняла, что он прав. Один её ботинок уже пересёк внутреннюю линию. Она не помнила, как сделала шаг. Холод прошёл по телу. Драко двинулся к ней, но руны вспыхнули, отрезая его. Белая линия связи ударила по его руке, заставляя отступить. Люциус попытался пройти с другой стороны, но золотая линия Сердца обвилась вокруг короны на полу и остановила его тоже. Абраксас улыбнулся. — Воля всегда проще ломается, когда человек уверен, что выбирает сам. Ирэн выпрямилась. — Тогда вам не повезло. Он прищурился. — Почему? — Потому что я почти всегда подозреваю, что мной пытаются манипулировать. Она сделала шаг назад. Казалось бы, простой. Но зал не отпустил. Боль ударила в запястье так резко, что она вскрикнула и опустилась на одно колено. Драко бросился вперёд, руны ударили его в грудь, но он не отступил сразу. Люциус произнёс заклинание, пытаясь разорвать линию, но зал ответил старой малфоевской магией — холодной, тяжёлой, многослойной. — Не трогайте круг! — резко сказал Люциус Драко. — Он ударит через неё. Драко замер. Это стоило ему видимого усилия. Ирэн подняла голову. — Всё… нормально. — Не ври, — сказал Драко. В его голосе было не раздражение. Мольба. Ирэн заставила себя усмехнуться. — Плохо, но не смертельно. Абраксас подошёл ближе, хотя оставался световым отпечатком. — Сердце может остановить боль. Достаточно признать достойного. — Кого? — спросила Ирэн сквозь зубы. — Вас посмертно? — Малфоя. Она посмотрела на Драко. Потом на Люциуса. Оба стояли за линией круга. Оба не могли войти. Оба смотрели на неё так, будто каждый по-своему готов был отдать слишком много, чтобы оказаться рядом. Вот оно. Механизм. Не просто боль. Не просто магия. Выбор под давлением. Абраксас не мог заставить Сердце открыться напрямую. Поэтому зал создавал ситуацию, в которой согласие начинало казаться спасением. Ирэн вдруг стало холодно уже не от боли, а от понимания. — Нет, — сказала она. Абраксас замер. — Что? — Нет. Боль усилилась. Её ладонь упёрлась в камень. Перед глазами вспыхнули золотые пятна. Драко с силой ударил кулаком по невидимой границе. — Прекрати! Не ей. Ему. Абраксас даже не посмотрел. Люциус сказал тихо, но отчётливо: — Ирэн. Не спорьте с болью. Спорьте с условием. Она повернула голову к нему. — Что? — Договор формулирует ловушку. Найдите слово. Слово. Ирэн вдохнула. Союз. Достойный. Малфой. Признать. Она закрыла глаза. Боль стала фоном. Ужасным, но фоном. Абраксас говорил: признать достойного. Не выбрать. Признать. Ирэн медленно подняла голову. — Драко. Он застыл. — Да? — Что значит “достойный” в старых родовых договорах? Он понял не сразу. Люциус понял. — Тот, кому может быть передано право, — сказал он. — Не тот, кого я люблю. Не тот, кого я хочу. Не жених. — Изначально да, — сказал Люциус. — До изменения Абраксаса. Абраксас резко повернулся к нему. — Молчать. Люциус выпрямился. — Нет. Одно слово. Очень простое. Но зал дрогнул. Драко посмотрел на отца. Ирэн почувствовала, как золотая звезда на запястье вспыхнула теплее. Не от боли. От ответа. Люциус сделал шаг к границе круга. — Договор был искажён. Абраксас привязал право к браку. Астерия привязала брак к воле наследницы. Но исходное слово осталось: достойный. — Ты не имеешь права, — прошипел Абраксас. — И вы тоже, — сказал Люциус. Ирэн посмотрела на него. В этот момент Люциус Малфой не выглядел ни соблазнителем, ни манипулятором, ни тенью чужой власти. Он выглядел человеком, который впервые за долгое время говорил против отца не ради победы, а потому что правда требовала этого. Драко тоже это видел. На лице у него было такое выражение, будто он не был готов к этой версии Люциуса. Ирэн медленно встала. Боль усилилась, но теперь она знала, куда давить. — Я признаю, — сказала она, и зал вспыхнул, — что ни один Малфой не имеет права на Сердце через брак. Абраксас закричал. Серебряные строки на алтаре начали трескаться. — Я признаю, что достойность не равна желанию, власти, крови или фамилии. Руны под ногами сбились. Драко сделал ещё один шаг к кругу. На этот раз его не отбросило. — Я признаю, — продолжила Ирэн, чувствуя, как голос становится сильнее, чем боль, — что Сердце Астерии не является приданым, долгом, наследством Малфоев или наградой тому, кто красивее формулирует клетку. Люциус почти улыбнулся. Очень слабо. Но она заметила. — И я не признаю достойным того, кто требует выбора через боль. Зал вспыхнул золотом. Боль оборвалась так резко, что Ирэн покачнулась. Драко оказался рядом почти мгновенно — на этот раз круг пропустил его. Он поймал её за плечи, удержал, но не прижал к себе без спроса. Просто дал опору. — Я здесь, — сказала она, прежде чем он успел спросить. Он выдохнул. — Я знаю. Абраксас стоял у алтаря, и его световой облик распадался по краям. — Ты думаешь, победила? Ирэн, всё ещё держась за руку Драко, посмотрела на него. — Нет. Но вы проиграли ещё раз. Тоже приятно. Серебряный отпечаток Абраксаса исказился. — Контракт не разрушен. — Знаю. — Вторая фаза уже началась. Зал стал холодным. Люциус резко поднял голову. — Что? Абраксас улыбнулся. — Она вошла в зал. Сердце ответило. Договор получил подтверждение живой связи. Драко сжал пальцы на плечах Ирэн. — Какой связи? Абраксас посмотрел на него. Потом на Люциуса. Потом снова на Ирэн. — Обеих. Руны на полу вспыхнули двумя линиями. Белая линия потянулась от Ирэн к Драко — яркая, горячая, как удар молнии. Золотая — к Люциусу — глубокая, ровная, уходящая под камень зала. Ирэн почувствовала обе. Сильнее, чем раньше. Не как проверку. Как факт. Драко резко выдохнул. Люциус побледнел. Абраксас произнёс: — Наследница может отрицать право. Но связь уже признана. Теперь договор потребует завершения. — Нет, — сказал Драко. Абраксас улыбнулся. — Да. И чем сильнее вы будете тянуть её каждый к себе, тем быстрее она сломается. Световой облик начал исчезать. — Малфои всегда получают второй шанс. Он растворился. Зал погас. На алтаре осталась только одна новая строка. Серебряная. Жестокая. Вторая фаза началась. Ирэн смотрела на неё, не двигаясь. Драко всё ещё держал её за плечи. Люциус стоял напротив, и впервые за всё время на его лице было не просто напряжение. А страх. Настоящий. Ирэн медленно высвободилась из рук Драко. Не потому что не хотела его прикосновения. А потому что теперь любое прикосновение могло быть не только её желанием. Это было хуже всего. Драко понял. И отступил. Сразу. Больно аккуратно. — Что значит вторая фаза? — спросила Ирэн. Люциус ответил не сразу. Когда заговорил, голос был низким: — Контракт начнёт усиливать обе связи. Через близость, ревность, расстояние, сны, боль. Он будет пытаться довести вас до выбора. — Принудить. — Подвести, — сказал Люциус. — Это его формулировка. По сути — да. Драко смотрел на алтарь. — Как остановить? — Временно — можно стабилизировать связи. — Как? Люциус молчал. Ирэн уже ненавидела этот ответ. — Как? — повторила она. Люциус посмотрел на неё. — Добровольным признанием границ. — Человеческими словами. — Каждый из нас должен будет отказаться от права требовать от вас выбора. Драко сказал сразу: — Я отказываюсь. Зал не отреагировал. Люциус закрыл глаза. — Не словами, Драко. Ритуально. Ирэн поняла. — В зале клятв. — Да. — Сейчас? — Нет. Сейчас зал принадлежит второй фазе. Любая клятва будет искажена. Нужно выйти. Драко посмотрел на Ирэн. — Сможете идти? Она кивнула. — Да. И это почти было правдой. Они вышли из зала медленно. Никто не говорил. На лестнице наверх Ирэн чувствовала обе связи, как два разных пульса в воздухе. Драко шёл рядом, но держался на расстоянии. Люциус шёл впереди, но не слишком далеко. И в этом новом порядке было что-то мучительно неправильное. Ещё час назад прикосновение Драко было опорой. Теперь оно стало вопросом. Взгляд Люциуса был опасностью. Теперь — дверью, которую договор мог попытаться открыть без её разрешения. Когда они поднялись в главный холл, портреты молчали. Малфой-мэнор тоже. Ирэн остановилась у подножия лестницы. — Мне нужно побыть одной. Драко сразу сказал: — Нельзя. Потом замер. Слишком поздно. Ирэн посмотрела на него. Он сжал челюсть. — Прости, — сказал он тише. — Я хотел сказать: это может быть опасно. Она смягчилась не сразу, но всё же смягчилась. — Я не уйду из дома. Просто в комнату. Люциус произнёс: — Дверь вашей комнаты можно усилить защитой. Контракт не сможет втянуть вас в коридоры без сопротивления. — Сделайте. Он кивнул. Драко смотрел на неё так, будто хотел сказать ещё что-то, но не имел права. Ирэн была благодарна ему за то, что он промолчал. Это тоже было новым. В комнате стало тихо только после того, как Люциус наложил защиту на дверь, а Драко ушёл, не пытаясь проводить её внутрь. Ирэн закрыла дверь. Постояла несколько секунд. Потом наконец позволила себе сползти на пол рядом с кроватью. Руки дрожали. Не от слабости. От перенапряжения. Она подняла рукав. Знак изменился снова. Звезда Астерии теперь была в центре. От неё отходили две тонкие линии: белая и золотая. Они не тянулись далеко, не уходили под кожу, но Ирэн чувствовала, что это временно. Вторая фаза. Договор будет усиливать обе связи. Через близость. Ревность. Расстояние. Сны. Боль. Она закрыла глаза и прислонилась затылком к краю кровати. — Великолепно, — прошептала она. — Просто великолепно. Зеркало напротив камина потемнело. Ирэн открыла глаза. — Только не сейчас. Но надпись уже проступала. Золотая. Неровная. Знакомая. Теперь они оба должны отпустить. И ниже, спустя секунду: А ты должна выбрать, кого подпустить обратно. Ирэн долго смотрела на слова. Потом тихо рассмеялась. Без веселья. — Спасибо, Астерия. Очень своевременно. Совсем не хочется кричать. В комнате стало холоднее. На поверхности зеркала появилось отражение женщины без стёртого лица. На этот раз Ирэн видела её ясно. Астерия смотрела прямо на неё. — Кричи, — сказала она. Ирэн замерла. — Что? Астерия чуть улыбнулась. — Иногда это лучше, чем молчать. И отражение исчезло.