Часть 3: «Предыстория Осаки. Этого всё-равно недостаточно».

31 октября, 2024 года. Токио.

***

Кредиторы нашли её через неделю после того, как она перестала платить. Двое мужчин в дешёвых костюмах, которые сидели на них так, будто их владельцы спали в этих костюмах, не снимая. Они ждали её у дверей библиотеки, где она подрабатывала – расставляла книги по полкам, протирала пыль, улыбалась посетителям. Работа была скучной и низкооплачиваемой, но её почти хватало на аренду и рамэн. – Осаки-сан? – один из них шагнул вперёд, блокируя проход. От него пахло табаком и дешёвым одеколоном. – У нас к вам разговор. Не займёт много времени. – Я всё выплачу! – сказала она быстро, прижимая к груди стопку книг. – У меня задержка зарплаты, но через две недели... – Вы говорили это месяц назад. – Он достал из кармана мятый листок и развернул его перед её лицом. – И два месяца назад. И три. Вот график платежей. Вы его видите? Здесь одни нули. Осаки-сан, вы понимаете, что это значит? Второй мужчина молчал, но его молчание было страшнее слов. Он просто стоял и смотрел на неё – как на пустое место. – У вас есть ещё неделя, – сказал первый, убирая листок обратно в карман. – Потом мы начнём взыскивать по-другому. Вы же не хотите, чтобы ваши коллеги узнали о ваших... проблемах? Или ваш арендодатель? Они ушли, не попрощавшись. Нана стояла у входа в библиотеку и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Осенний ветер трепал её короткие волосы. Где-то вдалеке гудели машины. Жизнь продолжалась, но не для неё.

***

Мост через реку был старым, ржавым и почти заброшенным. Его построили ещё в 60-х, и с тех пор он ни разу не ремонтировался. Местные жители обходили его стороной – говорили, что здесь опасно. Но Нана приходила сюда по вечерам – курить, думать, смотреть на тёмную воду. Здесь было тихо, никто не задавал вопросов. В этот вечер вода была особенно чёрной. Словно чернила. Словно та пустота, которая разрослась внутри неё за последние месяцы. Она стояла, облокотившись на перила, и смотрела вниз. Сигарета тлела в пальцах. В кармане кожанной куртки лежала визитка, которую она получила сегодня от кредиторов – последнее предупреждение. Сумма, которую она должна, была напечатана жирным шрифтом, и каждая цифра кричала: «Ты никогда не выберешься». Она вспомнила Рэна, его руки на гитаре. Голос, когда он шептал её имя в темноте. Эти глаза, когда он уходил в последний раз – пустые и чужие. Она вспомнила склад, пропахший потом и ржавчиной. Как они стояли у выхода и курили, он всегда говорил ей: «Я верю в тебя». Но потом исчез. Просто исчез, как дым от сигареты. Она затянулась и выдохнула дым. «Ты не справилась. Потеряла группу, его. Ты потеряла всё, ради чего жила. Что у тебя осталось? Долги. Пустая квартира. И этот дурацкий браслет на запястье».

***

Сзади послышались шаги. Спокойные, размеренные, уверенные. Человек не крался – он шёл открыто, как будто имел полное право здесь находиться. – Добрый вечер, – голос был спокойным, дружелюбным. Нана обернулась. Мужчина в строгом костюме стоял в нескольких шагах. Лет сорок, аккуратная стрижка, дорогие часы на запястье, в руках он держал темный чемодан. Он совсем не вписывался в этот ржавый мост и эту реку. Как будто его вырезали из другого мира и вклеили в этот пейзаж по ошибке. – Жизнь – сложная штука, не правда ли? – сказал он, останавливаясь рядом и опустив чемодан на землю рядом с перилами моста. Он не смотрел на неё – смотрел на воду, как будто они были старыми знакомыми, встретившимися на прогулке. – Особенно когда мечты разбиваются. А долги остаются. Как осколки – острые и невыносимые. – Вам какое дело? – Нана прищурилась. Её пальцы инстинктивно сжались в кулаки. Она не любила, когда незнакомцы говорили о её жизни так, будто знали о ней всё. – Никакого, – он пожал плечами. – Просто интересно. Девушка стоит на мосту, курит, смотрит в воду. Обычно это плохой знак. Решил проверить. Вам нужна помощь? Может, вы хотите поговорить? – Я не собираюсь прыгать, если вы об этом, – отрезала она. – Я не настолько слабая. Умереть – это сдаться. А я не сдаюсь. – Я и не сомневался. – Он повернулся к ней, и она увидела его глаза. Глаза человека, который привык оценивать других. – Нана Осаки, двадцать лет, бывшая вокалистка группы Бласт. Долг в три миллиона йен за оборудование и аренду склада. Плюс проценты. А ещё долги вашего... друга. Рэн Хондзё, если не ошибаюсь? Нана замерла. Сигарета выпала из пальцев и упала в воду. Маленький огонёк зашипел и погас. – Ты кто такой?! – она шагнула к нему и схватила за лацканы пиджака. Её пальцы вцепились в дорогую ткань, но она не заметила этого. – Откуда ты знаешь моё имя? Откуда ты знаешь про Рэна?! Ты следил за мной? Ты из полиции? От кредиторов?! Мужчина не дёрнулся. Он смотрел на неё сверху вниз всё с тем же спокойным любопытством, словно изучал интересный экспонат. Его лицо оставалось абсолютно невозмутимым. – У меня есть доступ к информации, – сказал он мягко, и его голос был почти успокаивающим. – И у меня есть предложение. Отпустите пиджак, пожалуйста. Он стоит больше, чем ваша месячная аренда. Нана разжала пальцы. Отступила на шаг. Дышала тяжело, но старалась взять себя в руки. Её сердце колотилось где-то в горле. – Какое предложение? – спросила она, и её голос был хриплым от сдерживаемой ярости. – Сначала игра, – он открыл чемодан и достал оттуда стопку карточек. Яркие, глянцевые, с изображениями персонажей из старых аниме. Она узнала их – в детстве они с соседскими мальчишками играли в такую игру. – Знаете, что это? – Мэнко, – пробормотала Нана, глядя на карточки. – Простая десткая игра. И что? – Именно. – Он, кажется, был доволен, что ей не нужно объяснять правила. – Простая детская игра. Правила знаете? — Знаю. – Отлично. Тогда давайте сыграем. Если выиграете – Я отвечу на ваши вопросы. Расскажу, кто я, откуда знаю про вас, где Рэн. Если проиграете – получите пощёчину. Согласны? Она смотрела на него несколько секунд. Ветер с реки холодил разбитую губу – она и не заметила, что прикусила её до крови, пока он говорил. Он был абсолютно серьёзен. В его глазах не было ни насмешки, ни угрозы – только холодное, деловое любопытство. – Иди ты к чёрту, – сказала она. – Боитесь проиграть? Она стиснула зубы так, что скрипнула челюсть, и села на корточки прямо на ржавый металл моста. Холод от железа проник сквозь джинсы, но она не обратила внимания. – Давай сюда свои дурацкие карты.

***

Они играли. Ветер с реки мешал – карты норовили улететь, и им приходилось придерживать их ладонями. Вербовщик положил свою карту первой – старую, потрёпанную, с изображением самурая. Нана взяла свою – с персонажем из аниме, которое она смотрела в детстве. Она помнила эту картинку. Кажется, это был какой-то робот. Она размахнулась и бросила карту сверху. Слишком сильно. Карта упала плашмя, даже не задев вражескую. Вербовщик спокойно поднял свою, положил обратно – теперь его очередь. Он бросил легко, почти лениво. Карта скользнула по карте Наны, перевернула её, и обе замерли на асфальте. – Проигрыш, – сказал он. Звук пощёчины разнёсся над водой. Голова дёрнулась, но она не издала ни звука. Только сжала зубы. – Ещё, – сказала она. Второй раунд. Она положила свою карту первой. Вербовщик – сверху. Снова переворот, проигрыш. Пощёчина – на этот раз сильнее. Её голова мотнулась в сторону, губа треснула. Вкус крови – солёный, металлический, заполнил рот – Ещё, – сказала она, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Вам нравится проигрывать? – Заткнись и играй. Третий раунд. Осаки снова положила карту. Мужчина бросил – но в этот раз ветер дёрнул карту в сторону. Она упала мимо, даже не коснувшись карты Наны. – Ошибка, – спокойно сказал он. – Твой ход. Нана подняла свою карту, прицелилась. Ударила точно в край вражеской – та подпрыгнула, перевернулась в воздухе и упала лицом вниз. Она выиграла. Вербовщик одобрительно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – Неплохо, у вас талант. Раунд четвертый. Она положила карту первой, почти уверенная в себе. Вербовщик бросил свою – и карта девушки перевернулась мгновенно. Снова проигрыш. Он даже не стал бить. Просто посмотрел на неё – спокойно, как на сломанную вещь. – Но я выиграла один раз! – она вскочила на ноги, потирая горящую щёку. – Теперь отвечай, кто ты? Откуда ты знаешь про меня? Где Рэн? Ты знаешь, где он? – Вы выиграли один раунд из четырёх. Этого недостаточно. – Он поднялся, отряхивая брюки от несуществующей пыли, – Я знаю про многих и предлагаю не ответы, а деньги. Ответы – это роскошь. Деньги – необходимость. Он достал из кармана несколько купюр и протянул ей. Она посмотрела на деньги – сумма была небольшой, смехотворной по сравнению с её долгами. 11 тысяч йен. – Этого недостаточно, – сказала она, но всё равно взяла. Пальцы сжали купюры. – Я знаю, – он улыбнулся. Улыбка была вежливой, но не тёплой. – Это лишь аванс. Демонстрация возможностей. Если хотите гораздо больше – позвоните по этому номеру. Он протянул маленькую, плотную коричневую карточку. На одной стороне – три фигуры: круг, треугольник и квадрат. Ни названий, ни объяснений. Только восемь цифр внизу. – Вы хотите вернуть свою мечту, Нана Осаки? – спросил он, и в его голосе не было издёвки. Только странное, почти искреннее любопытство. – Вы хотите снова стоять на сцене? Или так и будете расставлять книги за копейки, пока ваши долги не поглотят вас целиком? Она смотрела на визитку. Пальцы сжимали картон так сильно, что он начал мяться. В голове проносились обрывки воспоминаний: склад, пропахший потом; гитара Рэна; сцена, на которой она стояла и чувствовала себя живой. По-настоящему живой. – Я подумаю, – сказала она. – Конечно, – он поклонился. – Буду ждать вашего звонка. И помните: игра всегда стоит свеч. Он ушёл в темноту, из которой появился. Нана осталась на мосту – одна, с разбитой губой, с пачкой мятых купюр и визиткой в руке. Ветер с реки холодил лицо. Вода внизу всё так же текла к морю. Она курила ещё час, смотрела на воду. Думала. «Ты можешь сдаться. Никто не осудит. Ты проиграла. Ты потеряла всё. Это конец». «Но... Нет, не конец. Пока я дышу – не конец». А потом она достала телефон и набрала номер. Гудок – второй, третий. – Алло. Если хотите сыграть в игру, назовите своё полное имя и дату рождения, – голос на том конце был знакомым и вежливым. – Нана Осаки, 5 марта 2004 года, – сказала Нана. – А это ведь не... Она не успела договорить. Голос на том конце перебил её – спокойно, без эмоций: – Стойте на обочине дороги. За вами скоро приедут. Звонок оборвался. Нана стояла на мосту, прижимая телефон к уху.