Глава 4

      Ноябрь.       После первого раза вопреки желаниям жены, Джонатан и вовсе перестал что-либо спрашивать. Если раньше мнение Саманты его интересовало хотя бы изредка, то теперь он в нём не нуждался. Мужчина перестал прикрывать тотальный контроль заботой, а чувства проявлял лишь в тех случаях, когда, по его мнению, перегибал палку.       За две недели в гостиной и спальне появились пышные букеты цветов, в гардеробе — брендовое платье, а на туалетном столике духи с приторно сладким ароматом.       У Джонатана вошло в привычку выпускать злость от неудач на работе на Саманте. Если же девушка совершала малейшую оплошность, то злость превращалась в гнев. И после всего, как ни в чём не бывало, предлагал Саманте поужинать в ресторане или прогуляться в парке. Возражения не принимались. Девушка надевала платье обязательно с длинным рукавом или водолазки с высоким горлом. Выбор зависел от обстоятельств. Пришлось привыкать к использованию излишней декоративной косметики, улыбкам сквозь боль и слёзы.       В какой-то момент Саманте начало казаться, что всё происходящее вокруг кошмарный сон. Она должна вот-вот проснутся и свободно вздохнуть. Но когда девушка просыпалась это было самое колоссальное разочарование. Саманта возвращалась в реальность. Туда, где её встречала тяжёлая рука Джонатана и его извращённые желания.       Ноябрьский ливень превратил лобовое стекло автомобиля в дрожащую стену воды. Щётки стеклоочистителей метались с бешеной скоростью из стороны в сторону, издавая мерзкий, пробирающийся под кожу скрип. Саманта прижимает к груди ладонь, обмотанную полотенцем. В салоне пахнет дорогой кожей, морским бризом от освежителя воздуха и железом. Запахом её собственной крови.       Девушка успела выбежать из дома до того момента, как Джонатан уехал на работу. Он уже завёл машину, но территорию дома не покинул. Ему пришлось позвонить начальнику, объясниться и попросить выходной. Порез от осколка был куда глубже, чем показалось на первый взгляд и Саманте определённо точно нужна медицинская помощь. Домашней аптечной здесь явно не обойтись.       Пальцы белеют от силы, с которой Джонатан сжимает руль, мужчина до скрежета зубов терпеть не может, когда всё идёт не по плану.       Кухонное полотенце насквозь пропиталось кровью, став тяжёлым и липким. Саманта боится ослабить хватку — стоит пальцам дрогнуть, как из глубокого пореза начинает вытекать темная, горячая жидкость. Рука онемела от боли, живот скручивает от подступающей тошноты. Саманта не до конца осознала, как это произошло. Вспышка гнева Джонатана, разбитая им ваза, и море осколков, которые девушка в состоянии шока начала собирать.       Джонатан вёл машину на предельно допустимой скорости, но удивительно уверенно. Лицо, подсвеченное бледным неоном приборной панели, казалось застывшей маской. Он заговорил и его голос был пугающе тихий и спокойный.       — Сэм, возьми себя в руки, — произносит, не поворачивая голову в сторону жены. Сбоку слышно сдавленный стон, который девушка прерывает на полпути, прикусывая губу. — Если ты привлечёшь лишнее внимание в приёмном покое, у сотрудников больницы могут возникнуть лишние вопросы и тогда мы проторчим там до вечера. Ты ведь этого не хочешь?       — Мне больно, Джон… — выдыхает Саманта. Зубы Саманты отбивают дробь, тело колотит крупная, неуправляемая дрожь. Девушка только сейчас поняла, что выскочила из дома в тонкой пижаме, не успев накинуть никакой тёплой одежды. Шок медленно отступал, а это значило, что чувства набирают свою полную силу и истинные краски.       — Я знаю, малыш, знаю, — Джонатан на секунду снимает правую руку с руля, тяжело опускает её на бедро Саманты и с силой сжимает. От прикосновения тело жены машинально каменеет. — Но ты сама виновата. Разбила вазу и полезла собирать осколки.       Саманта резко поворачивается и встречается с непреклонным, ледяным взглядом Джонатана. Она открывает рот, чтобы возразить нелепым словами мужа, но не может произнести ни слова. Мужчина тем временем продолжает, придавливая каждой фразой словно бетонной плитой.       — Я ведь просил тебя отойти. Зачем ты всегда проявляешь глупую, никому не нужную инициативу. Ты вечно всё усложняешь, Сэм.       Джонатан возвращает взгляд на дорогу, а Саманте кажется, что она сходит с ума. Разве он просил её отойти? Нет, он швырнул в стену вазу с цветами, после того как настроение испортилось из-за утреннего звонка Николь.       Девушка плотно прикрывает веки, по щеке течёт одна единственная слеза. В голове проскальзывает предательская мысль: «Что если он действительно просил отойти, а я не услышала из-за дождя. И дело вовсе не в Николь, а в том, что громкая мелодия разбудила Джонатана раньше привычного времени».       — Что мы скажем врачу? — тихо спрашивает Саманта, открывая глаза. В пелене дождя видно огни местного госпиталя.       Джонатан не спешит с ответом. Он припарковывает машину, выключает двигатель и поворачивается к жене. В его глазах опасный, предостерегающий блеск.       — Мы скажем правду, малыш. Ты решила поменять воду в цветах, и ваза выскользнула из твоих рук. А когда ты собирала осколки, то порезалась. Запомнила?       — Да, — шёпотом отвечает Саманта.       — Умница, — Джонатан мягко проводит пальцами по бледной щеке, стирая слезу. — Я люблю тебя и стараюсь защитить нас. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за твоей неуклюжести про меня поползли грязные слухи и возникли проблемы на работе?       Саманта мотает головой, чувствуя, что тошнота от признания мужа накатывает с новой силой.       В приёмном покое навязчивый запах антисептика и хлорки. От яркого света люминесцентных ламп режет глаза. Саманта часто моргает, пока её усаживают на жёсткую кушетку, отгороженную от соседней ширмой. На плечах девушки пиджак мужа, пропитанный парфюмом. Сам он стоит рядом, не отходя ни на шаг, в промокшей от дождя рубашке. Его рука лежит на плече Саманты, нежно поглаживая, но стоит девушке хоть немного поменять своё положение, как пальцы смыкаются стальной хваткой.       К супружеской паре подходит дежурный врач. Мужчина лет сорока с уставшим взглядом и лёгкой щетиной. Он здоровается, сверяется с данными в карте и аккуратно убирает полотенце. Саманта отворачивается, чтобы не видеть зияющие края раны и натыкается на грудь Джонатана.       — Порез глубокий. Придётся накладывать швы, — бормочет врач. — Как это произошло, мисс?       Девушка набирает воздух в лёгкие, прокручивая в голове, что именно должна сказать, но прежде чем она успевает открыть рот, раздаётся голос Джонатана.       — Извините, доктор, моя жена в ужасе от случившегося. Она случайно разбила вазу и неудачно схватилась за осколки. Господи, я просил её к ним не прикасаться, — Джонатан подносит здоровую руку Саманты к губам и легко целует.       Врач внимательно следит за каждым чужим действием. Замечает, как его пациентка сидя на кушетке, едва заметно вздрагивает от прикосновения мужа и прячет взгляд.       — Мисс? — мужчина игнорирует сказанное Джонатаном и обращается напрямую к Саманте.       В приёмном покое повисает звенящая тишина. Девушка чувствует, как пальцы на плече превращаются в железные тиски. С губ слетает нервный смешок, который она скрывает неловкой улыбкой.       — Да, я иногда ужасно неуклюжая, — Саманта заставляет себя посмотреть прямо в пытливые глаза дежурного врача.       — Хорошо, — отвечает мужчина.       Пальцы на плече мгновенно расслабляются, Джонатан мягко и облегчённо выдыхает.       Доктор предупреждает, что нужно сделать местную анестезию, прежде чем накладывать швы. У Саманты ни один мускул на лице не дрогнул, когда игла пронзила кожу.       Всё закончилось спустя полчаса. Джонатан заполнил необходимые документы, поставил несколько подписей и, приобняв Саманту за плечи, вывел девушку из госпиталя. Усадил жену на пассажирское сиденье, заботливо пристёгивая ремнём безопасности.       Мужчина даёт себе время, несколько минут сидит в тишине подальше от навязчивых медицинских работников.       — Пообедаем в ресторане и ужин с собой возьмём. Я же не монстр и не буду заставлять тебя готовить с этой ужасной повязкой.       Джонатан заводит машину. Саманта хочет возразить, что у неё нет ни сил, ни настроения куда-то ехать, но понимает, что смысла в этом нет.       — Сейчас заедем домой, приведи себя в порядок. Выглядишь жалко, — мужчина бросает мимолётный взгляд в сторону Саманты и в нём мелькает отвращение вперемешку с раздражением.       Николь присылает сообщение не в самое подходящее время. За обедом в воскресенье Джонатан сидит, уткнувшись в раскрытый ноутбук, однако следит за тем, как Саманта смахивает высветившееся уведомление. Девушка не меняется в лице и продолжает накручивать спагетти на вилку. По телевизору в гостиной идёт выпуск новостей, в котором корреспондент сухим голосом зачитывает события прошедшего дня.       Саманта делает глоток холодной воды, внутренности скручивает от нетерпения. Сообщение от подруги разжигает пламя любопытства и предвкушения. Она успела прочитать несколько слов, которые высветились в небольшом окошке. Николь в Сиэтле. Этого хватает для того, чтобы сердце Саманты забилось от волнения. Больше всего на свете она хочет увидеть подругу, убедится в том, что она реальна. И жизнь, которая до недавнего времени была у Саманты, ей не приснилась.       Главное не вызвать никаких подозрений у Джонатана. Не стоит его разочаровывать.       Крышка ноутбука с тихим звуком закрывается, мужчина убирает пустые тарелки в посудомоечную машину и выходит из кухни. Саманта не шевелится, затаив дыхание, слышит глухие шаги на втором этаже дома. Она тянется к телефону и с горящими от счастья глазами читает слова подруги. Николь настаивает на встрече, не просто настаивает, скорее угрожает, что в случае отказа заявится к Саманте домой. Улыбка невольно появляется на губах, в глазах скапливаются слёзы. Завтра не должно возникнуть проблем, чтобы уйти из дома. В понедельник Джонатан, как всегда, на работе.       Саманта обращает внимание на вещи, которые раньше для неё не имели никакого значения. Например, что кафе по всей Америке имеют схожие черты и заведение в центре Сиэтла неприятно колет в самое сердце. Девушка не может перестать оглядываться, на каждый подозрительный или слишком громкий звук поворачивает голову. Она заняла самый дальний столик и в ожидании Николь вертела в руках салфетку. Нога отбивала бешеный ритм, но кажется Саманта этого не замечает.       Мысли заволокло страхом. Пришлось воспользоваться кредитной картой, девушка забыла, что наличных у неё не было, а такси уже заказано. Она расплатилась, надеясь, что Джонатан не заметит подозрительной траты в веренице других многочисленных покупок.       Саманта выше натягивает воротник объёмного шерстяного свитера, движения в руке сковывает плотно наложенная повязка. Каждую минуту девушка бросает взгляд на экран телефона. 14:17. Меньше чем за три часа ей нужно вернуться домой. Джонатан в любой момент может позвонить с дежурной проверкой. Она не говорила ему, что собирается поехать в Сиэтл, внутренности скручивает от страха.       — Саманта!       Громкий голос подруги раздаётся из-за спины и заставляет вздрогнуть. Девушка поднимается, оборачивается к Николь и тянется за объятиями. Подруга отступает на полшага назад. На ней яркое пальто горчичного цвета, окутанное запахом дорогих духов и ноябрьским ветром.       — Господи, что с тобой, — спрашивает Николь, совершенно сбитая с толку. — Что с твоим лицом?       Саманта поправляет прядь волос, пытаясь скрыть желтизну от недавнего синяка на левой скуле. Она с особым усердием наносила консилер, пряча его от посторонних глаз. Однако сейчас понимает, что все усилия оказались напрасны.       — О, это… — Саманта вымученно улыбается, чувствуя, как лицо прячется за привычной маской. — Глупость. Открывала верхний шкаф на кухне, и на меня упала разделочная доска. Знаешь же, какая я неуклюжая.       Николь не отвечает. Она сверлит подругу долгим, испытывающим взглядом. Саманта — яркая, веселая, импульсивная девушка из колледжа — исчезла. Её место заняла полупрозрачная тень с потухшим взглядом. Николь садится на пустующий стул и ждёт, когда подруга займёт место напротив.       — Сделаю вид, что поверила, — голос Николь становится опасно спокойным. — А почему чашку ты держишь только левой рукой? И почему так странно кутаешься в этот свитер? На улице конечно холодно, но здесь топят, как в чёртовом аду, — подруга обмахивается раскрытой ладонью.       — Мне просто холодно, Никки. В последнее время я постоянно мёрзну, — Саманта пытается отшутиться, но правая рука невольно дёргается от резкой вспышки боли. Николь молча протягивает руку через стол и берёт подругу за запястье. Небольно, но крепко. Саманта не сдерживается и с её губ срывается тихий стон.       — Покажи, — глаза Николь темнеют от страха за подругу.       — Перестань, на нас смотрят! — шипит Саманта и оглядывается по сторонам. Вопреки словам, никому из посетителей кафе нет до них дела. Вот только паника внутри нарастает, что если Джонатан узнает…       Николь, не слушая возражений, тянет ткань свитера вверх, обнажая белую медицинскую повязку. В самом центре темнеет пятно засохшей крови.       — Я сама виновата, — быстро, задыхаясь, объясняется Саманта. Она пользуется замешательством подруги и вырывает руку, скрывая повязку шерстяной тканью. — Неудачно схватилась за осколки разбитой вазы. Джонатан сразу отвёз меня в больницу.       — Саманта, замолчи, — перебивает Николь. — Послушай себя со стороны. На тебя падают доски, ты режешь руки. Постоянно оглядываешься по сторонам, как будто за тобой гонится стая собак. А ещё ты оправдываешься, прежде, чем я успеваю произнести его имя. Джонатан тебя бьёт?       В уютном кафе это слово звучит словно удар хлыста. Внутри срабатывает защитный механизм, который бережно возводил Джонатан на протяжении последних месяцев. Против собственной воли и здравого рассудка, ей становится обидно за своего мужа.       — Как ты можешь такое говорить? — голос Саманты становится громче, в нём появляются чужая, навязанная жёсткость. — Джонатан заботится обо мне. Я сама виновата, — она успокаивает себя тем, что отчасти это действительно так. Как ни крути, но она сама порезала ладонь. — Если ты приехала сюда, чтобы говорить подобные вещи, то лучше закончить нашу встречу.       Саманта тянется к сумочке и убирает в неё телефон. Дрожащими пальцами хватается за пальто и в спешке пытается его застегнуть.       Подруга смотрит на неё с нескрываемой жалостью, не спорит. Она мягко останавливает Саманту, придерживая за руку.       — Послушай меня внимательно, — медленно произносит Николь. — Я не знаю, что сейчас с тобой происходит, но это ненормально и неправильно. Что бы ни происходило в твоём доме, возвращаться туда не лучший вариант. У моих родителей недалеко от Сиэтла есть небольшой коттедж. Моя машина стоит у входа. Мы можем сесть в неё и уехать, а потом со всем разберёмся. Просто скажи «да».       На секунду — на одну крошечную, едва осязаемую секунду — в душе Саманты вспыхивает свет. Свобода оказывается в соблазнительной досягаемости. Но это чувство быстро сменяется, и девушка чувствует подвох. В каждом слове и предложении подруги. Кажется Джонатан смотрит на неё прямо сейчас и в нетерпении ждёт ответа своей жены.       — Нет, — Саманта вешает сумочку на плечо. — Николь, ты не понимаешь, о чём говоришь. У меня всё отлично, мне нужно идти.       Она делает шаг в сторону выхода, задевает ногой стол и чашка с чаем опрокидывается на салатовую скатерть. На мгновение тело каменеет и девушка оглядывается.       — Саманта, подожди, — Николь не пытается больше удержать подругу. Достаёт ручку и на бумажной салфетке пишет несколько строчек. — Это мой новый адрес. Завтра я уезжаю, если захочешь приехать в гости я буду рада. В любое время, дорогая.       Саманта смотрит на протянутую салфетку с опаской, словно та в любой момент может обернуться ядовитой змеёй. И всё же убирает её в сумочку и робко обнимает подругу. Она не обещает воспользоваться приглашением, и практически бегом покидает стены заведения.       За её спиной остаётся Николь, через окна кафе наблюдая за удаляющейся фигурой подруги. Она понимает, что Саманта возвращается в клетку, но теряется в сомнениях, как правильно поступить.       Джонатан любуется тем, как Саманта отрезает кусок стейка и подносит его к губам. Из-под рукава футболки виднеется фиолетовый кровоподтёк. Утром он был куда меньше, но спустя несколько часов распустился словно прекрасный бутон. От подобных мыслей губы мужчины невольно изгибаются в улыбке. Чувство удовлетворения меркнет, Джонатан вспоминает о ежемесячной распечатке со своего банковского счёта.       — Малыш.       Саманта отрывается от ужина, во взгляде тень испуга у мужчины от этого сердце начинает биться быстрее.       — В прошлый понедельник ты куда-то ездила?       — Что? — девушка сглатывает, ладони моментально холодеют.       — С твоей кредитной карты была оплачена поездка на такси. Ничего не хочешь мне рассказать?       — Джонатан, — одними губами произносит имя супруга.       — Малыш, мне просто любопытно, — его губы растягиваются в улыбке.       Саманта вскакивает со стула, тело действует инстинктивно. Она выбегает в коридор и, спустя считанные секунды, запирает за собой дверь в гостевую ванную комнату.       Джонатан устало выдыхает, откладывает вилку на тарелку и словно нехотя идёт к закрытой двери. Тихо стучит костяшками пальцев по светлому дереву.       — Будет лучше, если ты сейчас же выйдешь, — чётко проговаривает каждое слово мужчина. — Я узнаю где ты была. Могу прямо сейчас позвонить в службу такси.       Саманта закрывает лицо руками. Она сидит в полной темноте и ощущает, будто её затягивает в самую бездну.       — Рано или поздно ты приползёшь ко мне, а если нет — я выволоку тебя оттуда. Не испытывай моё терпение, Сэм.       Джонатан возвращается на кухню, где его ждёт стейк идеальной прожарки. С кровью, всё как он любит. Немного жаль, что успел остыть. Мужчина напевает под нос незатейливую мелодию, разрезая оставшийся кусок мяса на мелкие кусочки.