Глава 18

Апрель 1997 года Одиночество. Гермиона чувствовала себя бесконечно одинокой — и понятия не имела, как это исправить. Рон снова начал с ней разговаривать. Ну, в большинстве случаев. На него все еще периодически накатывало, он мог погрузиться в угрюмое молчание, дуясь на какую-то выдуманную им самим обиду. Отгораживался от нее ледяным равнодушием из-за того, чего она не делала и не говорила. Эти эмоциональные качели выматывали, капля за каплей стачивая ее терпение. Она уже даже не была уверена, стоит ли вообще продолжать эти мучения. Тот факт, что Гарри постоянно витал в облаках, тоже ничуть не помогал. Разрываясь между заданием, которое поручил ему Дамблдор, и своей одержимостью Малфоем, он почти не бывал рядом. Она то и дело заставала его склоненным над картой, выискивающим одно-единственное имя. Малфой. Гермиона тяжело вздохнула. Эхо ее шагов гулко разносилось по пустым коридорам подземелий — она патрулировала участок неподалеку от спален Слизерина. Мысли моментально вернулись к Малфою и его небрежному, выдавленному извинению на прошлой неделе — только ради того, чтобы развернуться и снова начать ее игнорировать. Он оставался вежливым, когда этого требовала необходимость или когда их пути пересекались, но не более. Никаких глубоких разговоров. Никаких язвительных словесных пикировок. Ничего. Было похоже, что он просто угасал, стирался из реальности. Чем глубже он уходил в себя, тем шире становилась пропасть между ними. Даже ее напарник по патрулированию до сих пор отсутствовал, поэтому сегодня она снова бродила по школе одна. Война грозовой тучей нависала над горизонтом, давя на плечи тяжелым грузом и заставляя всех жить как на иголках. Не проходило и дня без шепотков о новых нападениях и исчезновениях. Друзья, семьи, соседи... липкий страх и растущая тревога в воздухе казались почти осязаемыми. Она переживала за Гарри, за то бремя ожиданий, что возложил на него весь магический мир. Она тревожилась за родителей и за то, что может произойти в следующем году. Казалось, впереди не ждет ничего, кроме бесконечного напряжения. Повернув за угол, она резко остановилась и тут же набросила на себя Дезиллюминационное заклинание, заслышав приглушенные голоса. Тот, кто бродил здесь в такой час, явно не горел желанием быть пойманным. Гермиона осторожно двинулась вперед, напрягая слух. Она знала этот голос. Знакомые тягучие интонации Малфоя сейчас звучали напряженно — он раздраженно шипел на кого-то. Кто был его собеседником, она пока разобрать не могла. — Оставь меня в покое, — выдохнул он, едва сдерживая ярость. Он стоял к ней спиной, полностью загораживая того, с кем разговаривал. — Тебя вечно нет, ты почти не ходишь на уроки, ничего не ешь... и, если честно, Драко, ты выглядишь больным. Тон был резким, рубленым, и от него волоски на затылке Гермионы встали дыбом. — Тебя это не касается, Пэнси. А, так вот в чем дело. — Я же сказал — оставь меня в покое. Он попытался протиснуться мимо нее, но Пэнси выставила руку, преграждая путь. — Тебя даже в спальне никогда не бывает! — И откуда ты, блядь, знаешь, бываю я в спальне или нет? — Люди говорят, Драко, — спокойно отозвалась она, делая шаг к нему. Он попятился назад. — Не надо, — предупреждающе бросил он. — Я скучаю по тебе, — проворковала Пэнси низким, соблазнительным голосом. — Скучаю по нам. — Пэнс, — снова предостерег он. — Завязывай. — Неужели ты не скучаешь? По тому, как нам было хорошо вместе? — прошептала она. Ее пальцы скользнули по его мантии, когда она шагнула еще ближе. — Потому что я — да. Нам было так весело. Мы могли бы вернуть это время... Малфой повернулся ровно настолько, чтобы Гермиона смогла уловить профиль его лица. Резкая линия челюсти, свирепый взгляд сверху вниз; скудный свет факелов серебрил его серые глаза. — Нет, — отрезал он. — Честно говоря, нет. — Дра... — Никаких «нас» нет, Пэнс. И не будет. Вбей это в свою тупую башку, — рявкнул он. — Сейчас мы не более чем друзья, и если ты не в состоянии этого принять — значит, мы вообще никто. Пэнси проигнорировала его слова. Приподнявшись на цыпочках, она впилась губами в его рот. Малфой застыл, как изваяние. Приняв его оцепенение за согласие, Пэнси обвила руками его шею, пытаясь углубить поцелуй. От этого зрелища у Гермионы перехватило дыхание, словно от удара под дых. И все же, на какую-то долю секунды, ее окатило фантомным ощущением. Она почти физически почувствовала тяжесть его губ на своих, жар его дыхания, то, как его руки притягивают ее ближе. Она растерянно моргнула. Малфой никогда к ней не прикасался... по крайней мере, так. И тем не менее, где-то на задворках сознания это ощущалось как реальное воспоминание. Оно маячило на самой границе разума, едва уловимое, дразнящее. Невозможно. Если бы нечто подобное произошло на самом деле, она бы точно помнила. Малфой с силой оттолкнул Пэнси — так резко, что она отшатнулась назад, едва успев опереться о холодный камень стены рядом с проходом. В ее глазах плескалась боль, а под маской отвергнутой любовницы билось непонимание. Он вытер рот тыльной стороной ладони; на его скуле заходила желваки. — Никогда больше не прикасайся ко мне, — процедил он сквозь зубы. — Драко... — выдохнула Пэнси; ее голос сорвался на его имени. — У тебя кто-то есть? В этом всё дело?.. — Что я тебе только что, блядь, сказал? Между. Нами. Все. Кончено. — Он чеканил каждое слово. — Кончено уже давно, так что сделай одолжение — смирись и живи дальше. — У тебя кто-то есть! — обвиняюще бросила она, давясь рыданиями. — Я так и знала! — Никого нет, — отчеканил он. — Просто у меня есть дела поважнее, чем ты. Гермиона судорожно втянула воздух от такой откровенной жестокости в его голосе. Голова Малфоя резко дернулась, он слегка повернулся, сканируя взглядом коридор. — Этот разговор окончен. Развернувшись, он пробормотал пароль и скользнул в гостиную Слизерина. Дверь захлопнулась за его спиной, оставив Пэнси захлебываться слезами у стены, а Гермиону — стоять в оцепенении.

***

Гермиона тяжело оперлась о кухонную столешницу, крепко зажмурившись и низко опустив голову над раковиной, пока воспоминание медленно таяло в сознании. Она проснулась несколько часов назад. Тело одеревенело, словно за всю ночь она ни разу не пошевелилась. Ей было тепло, а затем пришло медленное, леденящее кровь осознание. Тепло исходило от чужого тела, а ее саму надежно удерживали в кольце рук. Она уснула в спальне Малфоя. Она не собиралась. Он попросил её остаться после панической атаки, и то, как он это произнес — так тихо, так уязвимо, — не оставило ей выбора. Но она точно не планировала засыпать и уж тем более просыпаться в его объятиях, ощущая крепкую хватку и ровное дыхание на задней стороне своей шеи. Темно-изумрудные простыни переплелись вокруг них, укутав в кокон, который казался до опасного интимным. Его запах всё еще въедался в кожу. Насыщенный, мускусный и безошибочно его. Она сильнее вцепилась в край столешницы и медленно выдохнула. Дело было не только в том, как она проснулась. Дело было в том, что его объятия показались ей... знакомыми. И не из-за украденных мгновений или неохотно зарождающегося доверия, а из-за чего-то гораздо более глубокого. Именно тогда на неё обрушилось то воспоминание. В ту ночь, когда она случайно наткнулась на Малфоя и Пэнси, она испытала точно такое же чувство. Здравый смысл в очередной раз твердил ей, что они никогда не были близки в том смысле, в котором упорно настаивало ее тело. Между ними никогда не было ни поцелуя, ни долгих объятий. И всё же... это чувство упрямо не желало покидать её разум. Наконец она открыла глаза и устремила взгляд в окно, на сады. Утренний свет заливал лужайку, заставляя искриться росу на траве. Но этот пейзаж нисколько не успокоил её расшатанные нервы. Ей ни за что не следовало позволять себе засыпать в его комнате. Это было безрассудно. Глупо. Он только начал ей доверять. Понадобились дни — недели, — чтобы он почувствовал себя достаточно комфортно и покинул безопасную гавань своей спальни, чтобы опустить щиты и снова заговорить с ней по-настоящему. У них выработался свой собственный, хрупкий ритм. Осторожная рутина, которая связала их так, как никто из них не хотел признавать. Она не могла рискнуть и разрушить всё это. Каким-то чудом ей повезло выскользнуть из постели до того, как он проснулся. Её щеки загорелись от одной только мысли, что он мог бы открыть глаза и обнаружить её в своих объятиях, в своих простынях, пригвоздив к месту тяжелым взглядом и вопросами, на которые она была не готова ответить. Это было бы невыносимо неловко. Гермиона постоянно беспокоилась о нем — до пугающей степени. Разумеется, она хотела, чтобы он поправился, и её работа заключалась в том, чтобы обеспечить ему условия для этого, но порой казалось, что она привязалась к нему гораздо сильнее, чем следовало. Ей нужно было держать эмоции под контролем и избегать ситуаций, которые могли бы навредить им обоим. — С тобой всё в порядке? Она вздрогнула и резко обернулась. Малфой стоял в дверном проеме. Его светлые волосы были растрепаны — явный признак того, что он запускал в них пятерню — и он не сводил с неё глаз. Выглядел он... отдохнувшим. Его серые глаза смотрели ясно и цепко, и она сразу же отметила, что привычные темные круги под ними стали менее заметными. — Доброе утро, — ответила она, всё еще прижимая руку к груди в надежде успокоить бешено колотящееся сердце. — Чай? Малфой коротко кивнул и медленно прошел в кухню. — Буду признателен. — Он нахмурился. — Так ты в порядке? Ты просто... стояла и смотрела в одну точку. — Да, да, конечно, — отозвалась она, прочистив горло и потянувшись к чайнику. — Просто задумалась. Он ничего не ответил, лишь продолжил наблюдать за ней с той тихой, пристальной внимательностью, которая была ему свойственна. Она старалась сосредоточиться на приготовлении чая, но краем глаза всё равно улавливала смену выражений на его лице. Каждое из них было мимолетным, скачущим от любопытства к смятению, а затем к чему-то, похожему на изумление. Когда она поставила перед ним чашку, её губы тронула легкая улыбка. — Ты всё делаешь магловским способом, — наконец произнес он. — Почему? Опустившись на стул напротив, Гермиона потянулась за медом. — Наверное, дело привычки. — Она пожала плечами, размешивая мед в чашке. — Меня так воспитали. Его брови сошлись на переносице: — Разве магия не сделала бы всё проще? — Сделала бы, — согласилась она. — Но при этом что-то теряется. Я не знаю, как это толком объяснить... но когда я делаю что-то руками, это помогает мне заземлиться. — Она приподняла чашку, дуя на горячий чай, и сделала маленький глоток. — У меня есть своя рутина. Она помогает мне думать. Прочищает мозги. Он снова замолчал. — Как думаешь... — Он запнулся и нервно сглотнул. — Как думаешь, ты могла бы меня научить? Даже с палочкой я... я не умею. Она склонила голову набок: — Ты не умеешь заваривать чай? Его челюсть напряглась. — Забудь. Это глупо. — Вовсе нет, — поспешно возразила она, пока он окончательно не закрылся. — Конечно, я тебя научу. На самом деле, это очень просто. — Спасибо, — пробормотал он, крепко сжимая кружку обеими руками. Она заметила, как его взгляд постоянно метался по кухне, словно он пытался что-то найти. Или, может быть, кого-то. Его поведение было странным, и было видно, как сильно он нервничает. Она только не понимала, в чем причина. Что бы его ни тревожило, она не могла отделаться от ощущения, что это как-то связано с сегодняшним утром. Нет. Возможно, дело было в чем-то другом. Ведь он спал, когда она ушла. — Есть планы на сегодня? — спросила она, пытаясь разрядить неловкость пустой болтовней. Чем-то незначительным. Например, планами. Планы — это ведь хорошая тема, верно? Он посмотрел на неё со странным выражением лица. — Только сеанс с Луной. — Ах, да. Она тут же почувствовала себя дурой. Конечно, у него не было планов. Они пили чай в тягостном молчании. Поза Малфоя была напряженной, пальцы нервно подрагивали на кружке, а глаза по-прежнему то и дело косили в сторону. Желваки на его скулах то напрягались, то расслаблялись — казалось, он ведет внутреннюю борьбу с самим собой. — Малфой? С тобой точно всё в порядке? Его глаза подозрительно сузились, когда он снова перевел взгляд на неё. — А почему должно быть иначе? То, как агрессивно он защищался, лишь подтвердило её опасения. Что-то определенно было не так. — Ты просто кажешься... — Каким я кажусь, Грейнджер? — огрызнулся он. — ...странным, — мягко закончила она. Малфой хмыкнул, закатил глаза и скрестил руки на груди. — Я в норме. Гермиона замешкалась, покусывая нижнюю губу и тщательно подбирая слова. — Просто... — Она выдержала паузу, внимательно наблюдая за ним. — Когда ты только вошел, ты выглядел нормально. А теперь такое чувство, будто... будто я тебя раздражаю. Как только эти слова сорвались с её губ, напряжение в его плечах спало, и он опустил руки. С тихим стоном он провел ладонями по лицу и уронил голову вперед. — Дело не в тебе, — пробормотал он. Его голос звучал приглушенно из-за закрывающих лицо рук, но в нем отчетливо слышалось отчаяние. — Просто... мне кажется, я схожу с ума. В груди у нее болезненно сжалось. — Тебе что-нибудь нужно? — Ты не можешь исправить всё на свете, Грейнджер. Я знаю, что ты любишь пытаться, — вздохнул он, зарываясь пальцами в волосы. — Я знаю. — Знаешь что? — спросила она. — Я не пыталась ничего исправлять, Малфой. Я просто задала обычный вопрос. — Ничего. Просто... ничего. Повисшая между ними тишина лишь распаляла её досаду. Что-то явно не давало ему покоя. Она это знала. Он только что сам в этом признался. Оставалось только понять, что именно. Но как заставить его раскрыться? — У меня есть идея! — выпалила она. Он посмотрел на неё с опаской: — Идея? — Вы ведь с Луной выходите в сад, верно? — ...да, — медленно протянул он. — Отлично! — Она хлопнула в ладоши. — Когда я вернусь с работы, встретимся внизу. Надень что-нибудь свободное. — Свободное? — переспросил он. — Удобное! — Эм... Она встала и опустила свою кружку в раковину. — Просто доверься мне, Малфой.

***

Гермиона со вздохом скрестила руки на груди, с раздражением наблюдая, как в её кабинет неспешным шагом заваливается очередной посетитель. Рон плюхнулся на дополнительный стул рядом с Гарри — стул, который ей пришлось наколдовать специально для него. — Простите, конечно, — язвительно начала она, — но мой кабинет теперь что, филиал «Дырявого котла»? В другом конце комнаты Блейз тихо и понимающе хмыкнул. Встреча, которую она так тщательно планировала, полетела ко всем чертям. Гарри заявился без предупреждения, за ним увязался Тео — заявивший, что его позвал Блейз, — а теперь вот и Рон пришел, устраиваясь поудобнее. — Меня Гарри позвал, — пробормотал Рон, бросив на неё косой взгляд, словно это она доставляла ему неудобства. — Вообще-то, — поправил Гарри, — я сказал, что мы можем встретиться после того, как я поговорю с Гермионой. Откинувшись на спинку стула, Рон закинул ноги на её стол и с треском разорвал пачку чипсов. — Ну, а я решил зайти пораньше, — сказал он, запихивая чипсину в рот. — Вы, придурки, вечно «забываете» меня позвать. Гермиона на секунду прикрыла глаза, массируя пальцами виски, и шумно выдохнула. — Рон... — Что? — спросил Рон, разбрызгивая крошки, пытаясь говорить с набитым ртом. Он неопределенно взмахнул рукой в сторону Тео: — Он-то тоже здесь! Тео, вальяжно развалившись на своем стуле, одарил его фирменной самодовольной ухмылкой. — Меня попросили прийти, потому что я до одури красив, — нахально парировал он. Рон поморщился: — Ой, да пошел ты. — Эй! Вы двое, а ну брейк, — вмешался Гарри, одарив обоих тяжелым взглядом прежде, чем Тео успел открыть рот. — Раз уж вы оба здесь, то хоть сделайте вид, что от вас есть польза. — Не знал, что от дьявольской красоты бывает какая-то польза, — пробурчал Рон себе под нос. Гарри предупреждающе зыркнул на него: — Рон. Рон примирительно вскинул руки: — Да ладно, дружище, я понял намек. — Он с хрустом откусил еще одну чипсину и окинул взглядом комнату. — Так о чем собрание-то? — Ну, вообще-то мы собирались обсудить Азкабан и нововведения, которые мы сейчас внедряем, — вздохнула Гермиона. — И как успехи? — спросил Рон, вмиг став серьезным. — Медленно. Катастрофически медленно, к сожалению, — призналась она. — У нас до сих пор нет нового начальника тюрьмы, так что пока за всем следят авроры. Рон фыркнул. — Ничего нового. Робардс будет тянуть резину до последнего, когда дело касается этого чертова места. — Между Робардсом и Визенгамотом... это просто какой-то блядский кошмар, — встрял Тео. — Никто не хочет брать на себя ответственность, но при этом каждый норовит вставить свои пять кнатов. — Долиш — единственный, кого мы можем привлечь к ответственности по закону, — процедил Блейз сквозь зубы. — Проблема в том, что он числится пропавшим без вести уже несколько месяцев. Нам удалось выдвинуть обвинения против одного целителя, но многих сотрудников Азкабана банально заставили подчиняться силой. Главный целитель, Страуд, по счастливому стечению обстоятельств тоже куда-то испарилась... Полный бардак. — Мы также провели суды над всеми, до кого смогли дотянуться. Несколько охранников, которые действовали по собственной инициативе, и та самая ведьма-медик, — добавила Гермиона. — Впереди еще куча процессов, но без двух главных фигурантов дела всё идет со скрипом. — Проклятье. — Рон скомкал пустую пачку в кулаке, швырнул ее в мусорную корзину и повернулся к Гермионе: — Ну, а как там дела у Хорька? Она подавила в себе желание одернуть Рона и сосредоточилась на сути вопроса. Малфою становилось лучше, хоть и медленно, но он был еще бесконечно далек от того состояния, которое можно было бы назвать нормальным. — Он в порядке, — наконец произнесла она. — Живем одним днем. — Эдриану тоже понадобилось время на адаптацию, — признался Блейз. — Но должен сказать, сейчас он выглядит куда бодрее, чем в первые дни. На прошлой неделе Лонгботтом с Пэнси приводили к нему Маркуса, и они смогли поболтать и провести время вместе. С тех пор он... ну, ему стало лучше. — Грег больше молчит, — задумчиво добавил Тео. — Но он неплохо ладит с целителем разума. Вообще-то я надеялся, что мы сможем свести его с Драко. — Он вздохнул, потирая ладонью заднюю часть шеи. — Малфой всё так же отказывается кого-либо видеть? — спросил Гарри. — А Нарцисса? Гермиона покачала головой. — Нет. Каждый раз, когда я завожу об этом речь, он уходит в глухую оборону. Говорит только, что пока не готов. И она пыталась. Мерлин свидетель, она пыталась изо всех сил — но в вопросах собственного исцеления Малфой был упрям, как стадо мантикор. — Да и кто может его винить? Ему досталось по полной. — Голос Блейза смягчился. — Им всем. В комнате повисла тяжелая тишина. Гермиона вцепилась пальцами в край стола. Несмотря на то, что они знали почти всё о том, что творилось в Азкабане, они никогда не смогут до конца осознать весь масштаб того ужаса, через который им всем пришлось пройти. Это было просто непостижимо. — Почему бы вам просто не пригласить их к себе? — пожав плечами, предложил Рон. — Просто поставить его перед фактом. — Я не могу так поступить! — возмутилась Гермиона, пораженная самой идеей. — Я рискую тем, что его сломает еще сильнее. — Думаю, стоит дать ему еще пару месяцев, как минимум, — спокойно произнес Гарри. — Каждый исцеляется в своем собственном темпе. Она знала, что Гарри говорит, опираясь на собственный опыт. После всего того ада, через который он прошел во время войны, ему понадобились годы, чтобы прийти к тому состоянию, в котором он был сейчас. Смерть — или жизнь на волоске от нее — оставляет шрамы, гораздо более глубокие, чем те, что можно увидеть глазами. А если добавить к этому тяжесть потери такого огромного количества людей... она вообще не была уверена, что он когда-нибудь исцелится до конца. Тео подался вперед, опираясь локтями о колени. — То, что Грегу вернули палочку, тоже ему здорово помогло. Гермиона обернулась к нему. — Словно к нему вернулась часть его силы. — То же самое и с Эдрианом, — кивнул Блейз. На Гермиону тут же нахлынула волна вины. Луна настаивала на том, что повременить с возвращением палочки Малфою — правильное решение, что ему нужно больше времени. Но Гермиона не могла отделаться от ощущения, что, возможно, это время слишком затянулось. Особенно если учесть, что у остальных палочки уже были. Это было несправедливо. Больше нет. Она собиралась вытащить его на пробежку после работы. А потом она отдаст ему палочку. Она обязана это сделать.

***

— Свободное... — пробормотал Малфой себе под нос, лихорадочно перебирая рубашки в шкафу. — И что, блядь, это вообще должно значить? О, ну знаешь — удобное. Драко издал полный глухого раздражения рык и резко обернулся. — Ты, — прошипел он сквозь зубы. А что я? — невинно поинтересовалась Не-Грейнджер. — О, ты прекрасно знаешь что! — Драко яростно сорвал с вешалки рубашку и накинул на плечи. — Из-за твоей вечной трескотни я постоянно оказываюсь в идиотском положении! Понятия не имею, о чем ты, Малфой. — Да неужели? Понятия не имеешь? — С губ сорвался горький смешок. — Недавно, когда я разговаривал с Грейнджер, ты влезла со своими язвительными, саркастичными комментариями о том, что я должен позволить ей помочь мне и что мне стоит впустить ее в свою душу! Да, всё так. — А вчера, когда мы были в библиотеке, ты не затыкалась ни на секунду, комментируя, как чертовски хорошо Грейнджер выглядит в этом свитере, и намекала, что если бы я приложил чуточку больше усилий с ней... Не-Грейнджер скрестила руки на груди и небрежно прислонилась к кровати. Ее лицо оставалось совершенно нечитаемым, пока она ждала продолжения тирады. — ...а как насчет того раза на днях, когда она решила, что я назвал сложной ее, хотя на самом деле я говорил это тебе! Ты просто невыносима! А вот это было смешно. — Очень смешно? — Он застегнул последнюю пуговицу рубашки резкими, отточенными движениями. Секунды, когда он уловил её самодовольную ухмылку, хватило, чтобы его ярость вспыхнула с новой силой. — Пошла вон. Ты сам постоянно мне отвечаешь. Он стиснул челюсти с такой силой, что заныли зубы. — Ты меня бесишь. Просто исчезни. Она выразительно закатила глаза. Тогда заставь. Я — это ты, так что... Она пренебрежительно пожала плечами, словно его слова были полнейшим абсурдом. — Уж поверь, если бы я нашел способ от тебя избавиться, я бы непременно им воспользовался, — протянул он. Он опустил взгляд, разглаживая ладонью застегнутую на все пуговицы рубашку. — Ну, — шумно выдохнул он, чуть склонив голову набок. — И как я выгляжу? Не-Грейнджер сморщила нос, сузила глаза и бегло окинула его оценивающим взглядом. Сильно сомневаюсь, что под «удобным» она имела в виду это. Он снова окинул себя взглядом. — В каком смысле? В этом очень даже удобно. Поскольку это то, в чем ты ходишь каждый день, рискну предположить, что она имела в виду нечто совершенно иное. Драко с силой потер переносицу. — Ладно, — процедил он, бессильно роняя руку. — Раз ты у нас такая умная, что именно я должен напялить, чтобы это считалось «удобным»? Не-Грейнджер оттолкнулась от кровати, плавно обогнула его и заглянула в шкаф, изящно указав пальцем на самую обычную футболку. Вот это, и... Она снова прошла мимо и указала на сложенные серые джоггеры в одном из приоткрытых ящиков комода. ...вот это. Глаза Драко округлились, а затем его верхняя губа брезгливо дернулась. — Какое убожество. Ни за что на свете. Как же я рада, что Азкабан не растоптал твое раздутое эго. — Это дело принципа. — Он смерил жуткие тряпки полным отвращения взглядом. — Просто... нет. Хватит вести себя как мудак. Просто надень их. — Нет. Я не обязан тебя слушать. Не-Грейнджер раздраженно вздохнула и запрокинула голову. Ты самый невыносимый и желчный человек из всех, кого я когда-либо встречала. — Ой, отвали, — выплюнул он. У меня стойкое предчувствие, что мы застряли друг с другом до конца твоей жалкой жизни. — Я этого не переживу, — сухо отозвался он. Просто надень эти проклятые шмотки, Малфой! Ради Мерлина, ну хоть раз в жизни послушай меня! — Малфой? — донесся снизу голос настоящей Грейнджер. — У тебя всё нормально? Драко в последний раз смерил вещи испепеляющим взглядом, рывком сгреб их с полки и принялся переодеваться. — Ладно, но если ты, черт возьми, ошибаешься... Не ошибаюсь. — Малфой? — снова позвала Грейнджер. — Уже спускаюсь! — крикнул он, а затем угрожающе повернулся к Не-Грейнджер. — Ради твоего же блага, надеюсь, что ты права. И да — ты остаешься здесь. Сегодня ты за мной не таскаешься. Как скажешь, босс. Спустя пять минут Драко уже стоял в магловских кроссовках и той самой одежде, которую с боем заставила его напялить Не-Грейнджер. Он еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько комфортно — и настолько не в своей тарелке одновременно. Тряпки и правда сидели на нем свободно, так что хотя бы в этом призрачная советчица не прогадала. И всё же его не покидало стойкое чувство, будто он забыл одеться. По сути, он вырядился в то, в чем обычно спал. Его нога коснулась последней ступеньки, и он замер как вкопанный. Грейнджер уже ждала его внизу. На ней была объемная футболка и штаны... настолько короткие, что открывали взору всю длину ее потрясающих ног. Во рту внезапно пересохло. Пожалуй, Не-Грейнджер и правда не ошиблась... — Рада видеть, что ты прислушался к моему совету! — просияла она. — Ну что, готов? Я же говорила. Пальцы Драко рефлекторно сжались в кулаки от подначки Не-Грейнджер, и он метнул в пустоту убийственный взгляд. Снова окинув тоскливым взором свой наряд, он перевел глаза на настоящую Грейнджер. — Не уверен, к чему именно я должен быть готов. — К пробежке, разумеется, — просто ответила она, отворачиваясь, чтобы открыть входную дверь. Драко инстинктивно выставил руку, останавливая её. — Пробежке? — Да, Малфой. К пробежке. Наверное, стоило бы выходить по утрам, но я подумала, что мы можем сделать пробный забег прямо сегодня вечером. Он застыл в полнейшем ступоре, отказываясь верить собственным ушам. — Ты хочешь, чтобы я... бегал? Она кивнула, бросив на него взгляд через плечо. — Именно. Бег станет для тебя отличной разрядкой. Это идеальный способ выплеснуть скопившуюся злость и напряжение. Не-Грейнджер многозначительно кашлянула у него над ухом. Сексуальное напряжение. — К тому же, ты будешь чаще бывать на свежем воздухе, — продолжила она. — Думаю, тебе это пойдет на пользу. Если она каждый раз будет надевать эти обтягивающие шортики, пробежки станут для тебя куда приятнее. Грейнджер открыла дверь и шагнула в вечернюю прохладу. — Заткнись, — прошипел он Не-Грейнджер сквозь зубы. — Я же велел тебе остаться в комнате? Очевидно же, ты сам хочешь, чтобы я была здесь. Она скользнула мимо, пристраиваясь прямо за Грейнджер, и Драко ничего не оставалось, кроме как нехотя поплестись за ними следом на улицу. Пробежка оказалась именно тем, чем и называлась — чертовым бегом. И Драко очень скоро осознал, в какой же отвратительной физической форме он находился. Легкие горели огнем, мышцы ног надрывно вопили в знак протеста, пока он едва переставлял стопы, плетясь за Грейнджер. Она же, напротив, порхала по периметру участка с такой невероятной легкостью, будто могла бежать целую вечность. Её длинные кудряшки, собранные на затылке, ритмично покачивались в такт каждому шагу. На ней не выступило ни капельки пота, и когда до Драко дошло, что она, скорее всего, просто бежит вполсилы, подстраиваясь под его темп, его уязвленная гордость болезненно вздыбилась. Она бежит вполсилы ради тебя. Ну, на случай, если ты сомневался. — Заткнись, — тяжело выдохнул он. — Что-то сказал? — спросила Грейнджер, оборачиваясь к нему на ходу. — Ничего, прости. — Он мотнул головой, хватая ртом воздух. — Просто это... чуточку тяжелее... Грейнджер плавно перешла на шаг. Драко тут же последовал ее примеру, втайне молясь всем богам от облегчения. — Ох, я даже не подумала. Великий Мерлин, мне так жаль, Малфой. Нам, наверное, стоило начать с обычной ходьбы. — Всё... в порядке, — прохрипел он, отчаянно пытаясь восстановить сбитое дыхание. — На самом деле... ощущения отличные. Не ври ей. Ты умираешь. Он титаническим усилием воли подавил в себе желание послать призрачную собеседницу к дьяволу. А что? У Не-Грейнджер хватило наглости состроить оскорбленно-невинную мину. Драко мысленно поклялся, что если бы взгляды умели убивать, от нее бы уже и пепла не осталось. Ты несколько лет просидел взаперти. Это вполне естественная реакция организма. К счастью, настоящая Грейнджер, судя по всему, ничего не заметила. Она подарила ему мягкую улыбку. — Я рада, — отозвалась она; ее дыхание тоже слегка сбилось. Щеки девушки покрыл очаровательный румянец от физической нагрузки, и на какое-то неуловимое мгновение внутри у Драко разлилось странное, щемящее тепло. Порыв легкого ветра коснулся их лиц, когда они неспешно побрели по тропинке. Освежающая прохлада была как нельзя кстати, но Драко почти не обратил на нее внимания. Он был слишком заворожен тем, как светилось лицо Грейнджер, когда она показывала ему местные деревья и лесную живность. Ее голос звучал нежно, почти с трепетным благоговением, когда она делилась мельчайшими деталями истории этого домика. Оказывается, пожилая владелица больше не могла ухаживать за коттеджем, но вместо того, чтобы продать его, решила сдавать в аренду. Драко слышал, как дрогнул её голос, когда она с грустью призналась, что отдала бы всё, лишь бы выкупить это место, но сейчас просто не располагает нужной суммой. В груди шевельнулось глубокое, почти интимное понимание — для неё этот коттедж был не просто крышей над головой. Он был её мечтой. — Ты бы и правда хотела остаться здесь навсегда? — Я знаю, что это не верх роскоши, — ответила она с ноткой оборонительной резкости в голосе. — Уж точно не по твоим меркам богатства. — Она легкомысленно усмехнулась и покачала головой, словно сама мысль показалась ей забавной. — Но лично я... я и мечтать о большем не смею. Ему нравилось то, с какой теплотой она принимала скромность этого места, совершенно не заботясь об отсутствии былого величия. Этот дом стал ее убежищем, и одного этого было достаточно. Эта деталь была крошечной, почти неуловимой, но она ударила по нему с неожиданной силой. Не зная, что на это ответить, Драко просто коротко кивнул. Ему никогда раньше не приходило в голову задумываться о том, что значит находить подлинное счастье в простых вещах. Это было нечто совершенно иное, нежели обыденное смирение с отсутствием роскоши или базовая благодарность за кров над головой. Когда он смотрел на неё, на ту искреннюю, нежную улыбку, что озаряла её лицо при каждом упоминании коттеджа — слова обретали другой, неизмеримо более глубокий смысл. И он чувствовал это каждой клеткой тела. Браво, чертов кретин. Ты ее обидел. Драко потрясенно моргнул. — Грейнджер. Больше трех лет я просуществовал в камере размером десять на десять футов. Я считаю, что здесь просто потрясающе, — совершенно искренне ответил он. Он замер как вкопанный, когда девушка резко остановилась и повернулась к нему лицом. В её взгляде промелькнула тень вины, и Драко вопросительно изогнул бровь, не понимая столь резкой перемены настроения. — Послушай, — тихо начала она, — я давно хотела кое о чем с тобой поговорить. Он понятия не имел, что последует за этими словами, но внутренне подобрался, готовясь к худшему. — О чем? Её рука скользнула в карман и извлекла на свет волшебную палочку. Не какую-то случайную палочку. И не свою собственную. Его. Дыхание Драко застряло где-то в горле. Сердце зашлось в бешеном ритме, когда она протянула ему палочку. До боли знакомое древко тепло блеснуло в сгущающихся сумерках, пока палочка зависла в пространстве между ними. — Пришло время вернуть её тебе, — тихо произнесла она. Её голос звучал ровно, но в нём безошибочно угадывалась колоссальная тяжесть принятого решения. На какую-то долю секунды он оцепенело уставился на палочку в ее раскрытой ладони, не зная, имеет ли он право её взять. Пальцы предательски дрогнули в инстинктивном порыве схватить родное древко, но невидимая сила удерживала его на месте. Возьми эту чертову палочку и скажи «спасибо», — яростно прошипела Не-Грейнджер. Его рука медленно поднялась; кончики пальцев благоговейно скользнули по гладкому боярышнику. В тот самый миг, когда его ладонь крепко сомкнулась вокруг рукояти, мощный поток магии прошил его тело насквозь. На мгновение показалось, что ему снова одиннадцать, и он стоит посреди лавки Олливандера, пораженный до глубины души. Он тосковал по этому ощущению, но даже представить себе не мог — насколько сильно. Восстановленная связь с палочкой, с собственной магической сутью, наконец-то подарила ему чувство целостности — он снова почувствовал себя собой, впервые за долгие, мучительные годы. — Невидимое заклятие расширения, — сбивчиво выпалила Грейнджер, явно нервничая в ожидании его реакции. — Я так ношу с собой почти все вещи... Прости меня, Малфой. Я просто не хотела и дальше прятать её от тебя. Драко поднял на неё затуманенный эмоциями взгляд; в этот пронзительный миг стальные тиски, сковывавшие его изнутри, наконец-то разжались. Уголки его губ дрогнули в неудержимой, искренней улыбке. — Спасибо, — хрипло выдохнул он. Простое, обыденное слово — но те чувства, что клокотали в нём сейчас, делали его значимым в сотни, тысячи раз сильнее. Она прерывисто кивнула. Выражение её лица оставалось нечитаемым, но в глубине карих глаз плескалось неприкрытое тепло. И это был не просто возврат утраченной вещи — это был драгоценный акт немого, безграничного доверия. Продолжай, — ласково подбодрила Не-Грейнджер. — Спасибо, — повторил он уже тверже, вкладывая в слова всю свою душу. — За всё.