Цыпленок

Фуртунчик:

Фадиме, не беси меня

Фуртунчик:

Что значит «я не принимаю»

Я ответила с нахмуренными бровями, хотя всего несколько часов назад начала переписку с ухмылки.

Я:

Пока не скажешь, что ты сделал с директором

Я:

Я не вернусь в школу, понял, Исо?

Фуртунчик:

Да говорю же, ничего я не делал, просто поговорил

Я:

Ага, ты просто поговорил, и поэтому

Я: 

моё наказание отменили

Я:

а твоё сократили до трёх дней

Я:

Я настолько дура, чтобы в это поверить, да?

Фуртунчик: 

Эй, кто тебя назвал дурой?

Фуртунчик:

Завтра ты идёшь в эту школу, Фадиме Кочари.

Фуртунчик:

И возражения не принимаются.

Я:

Пока не скажешь, как ты его убедил — я никуда не иду.

Фуртунчик:

Я использовал своё обаяние

Я:

Подавись ты своим обаянием

Я:

если бы в нём ещё была хоть доля правды

Фуртунчик:

А её нет?

Я:

Чего нет?

Фуртунчик:

Доли правды?

Я:

Ты переливаешь из пустого в порожнее, не думай, что я не заметила

Фуртунчик:

Я не получил ответа?

Я:

Я вообще ни на один свой вопрос не получаю ответа. Мой голос хоть слышен?

Фуртунчик:

Нет, дорогая, нет, упаси господи

Фуртунчик:

Разве твой голос может быть не слышен?

Фуртунчик: 

В конце концов, ты же сожрала мои мозги.

Я:

Фуртунчик, ты меня напрягаешь

Фуртунчик:

А ты будешь напрягаться? Мне приехать?

Я:

Ты уже сел мне на голову

Фуртунчик:

Нет, этого я ещё не сделал.

Я:

Ииииисоооо

Я:

Смотри, я сейчас взбешусь

Я:

Я злюсь

Фуртунчик:

Дай-ка посмотрю, как ты злишься?

Я:

Ты что, наглец, а?

Фуртунчик:

Ага, честно, перед тобой я наглец

Фуртунчик:

То есть я бессовестный

Фуртунчик:

Я зависим

Фуртунчик:

И ещё немного влюблён

Я:

Немного⁈

Фуртунчик:

Ты зацепилась за это, Фадиме-м?

Фуртунчик:

Я столько всего сказал, а ты зацепилась за это⁈

Я:

Я зацепилась прямо за тебя, Фуртунчик

Фуртунчик:

Стой, разве так можно говорить? У меня сердце сейчас остановится.

Фуртунчик:

Фадиме-м, честное слово, я очень соскучился. Может, мне вернуться?

Я: 

Ты вообще понимаешь, сколько времени?

Фуртунчик:

Ага, без пятнадцати четыре

Фуртунчик: 

Без пятнадцати…

Фуртунчик:

Вспомнил свою «четверть мафии», и снова заскучал.

Я:

Ты точно с ума сошёл окончательно

Фуртунчик: 

Разве я тебе не оставил свой ум, красавица?

Прочитанное сообщение заставило моё сердце биться так сильно, что я на секунду испугалась инфаркта. Он назвал меня красавицей? От этого шока я не сразу ответила. Я уже сосредоточилась на клавиатуре, как телефон завибрировал. Фуртунчик звонит... Я ухмыльнулась и ответила. — Почему не отвечаешь на мои сообщения? — спросил он хрипловатым голосом. Услышав его голос, моё волнение усилилось. — Задумалась просто, — ответила я. — Задумалась? — его голос действовал на меня чрезмерно. — О чем же это задумалась моя красавица? Расскажи-ка мне? Мало ему было сообщения, так теперь он ещё и хриплым голосом называл меня «красавицей». У этого парня, видимо, был прямой умысел на мою жизнь. Услышав его низкий смех, который разнёсся у меня в ушах, я поняла, что снова не отвечаю. — Дыши, дочь Кочари... дыши. Он, видимо, понял, что я поддалась его влиянию. — Ладно, хватит со мной возиться. Рассказывай лучше, что ты сделал с директором. Наступила короткая тишина. — Что я мог сделать этому старому козлу? Пошёл, попросил его по-человечески пересмотреть ситуацию. Он, спасибо ему, не отказал. — Исо, — сказала я предостерегающим тоном. — Фадиме-е-ем, — ответил он в том же духе. Этот парень всегда будет меня так разводить? — Если ты думаешь, что сможешь меня так обманывать… — начала я, но он перебил. — И, по-моему, я правильно думаю. Хоть он и был прав, я, не обращая внимания, закончила: — …то ты ошибаешься, Фуртунчик. Либо говоришь правду, либо в пятницу идём в школу вместе. — Чтоб твоё упрямство сгорело, дочь Кочари. Я усмехнулась и вздохнула. — Аминь, Фуртуново отродье, аминь. — Я подключил кое-кого из уважаемых людей, — сказал он недовольным голосом. Улыбка на моём лице исчезла, брови нахмурились. — Кто это такие — уважаемые люди? — Ты их не знаешь, Фадиме. Я всё уладил, не лезь в подробности. Мне в голову пришло то, чего я боялась больше всего. Я разозлилась и резко встала с кровати. — Исо, я спрошу тебя один раз, и ты ответишь честно. Я боялась его ответа. «Пожалуйста, только не говори, что это сделал», — пронеслось у меня в голове. — Ты… — я немного помедлила. — …не подключал к этому этого… подонка, своего дядю? Он замолчал. Меня словно окатили кипятком. Он не мог подключить убийцу моего отца, чтобы помочь мне. Мои глаза наполнились слезами. — Фадиме… — начал он, но я быстро перебила. — Да или нет? Ничего другого слышать не хочу. — Другого выхода не было, — сказал он. Я бросила трубку, не дав ему договорить. Как? Как он мог поступить так бездумно? У этого подонка, его дяди, на руках кровь моего отца. Как он мог подумать, что я приму помощь от него? Увидев, что телефон снова завибрировал, я с гневом отклонила звонок. А потом и вовсе выключила его. Пусть меня выгонят из школы, пусть я умру — я бы всё равно не приняла помощь от этого человека. Я зло опустила голову на подушку и попыталась уснуть. Даже подушка, на которую я легла, казалась мне тяжёлой. Я злилась, ворочалась с боку на бок, и тут вспомнила слова брата Гезепа, когда мы ходили на рыбалку: «Если парень влюблён, он сделает всё, чтобы защитить свою любимую». Но это ведь слишком, правда? Я не хотела. Я не хотела ничего, что исходит от этого человека. Я могла быть влюблена в Исо, но моя ненависть к его семье не прошла и не пройдёт. Услышав утренний азан, я поняла, что мои глаза только начали тяжелеть, и я наконец уснула.

***

Я вздрогнула от стука в окно. Открыв глаза и увидев Исо, сидящего на подоконнике, я подскочила с кровати и открыла окно. Не успела я, сонная, понять, что происходит, как он слегка отодвинул меня в сторону и залез в комнату. Увидев деревянную лестницу, прислонённую к окну, я уставилась на него в изумлении. — Ты что, с ума сошёл? Я смотрела на него заспанными, мутными глазами. Он с очень расслабленным видом осматривался вокруг, даже не глядя на меня краем глаза. Внезапно, будто что-то вспомнив, он в два шага подошёл к двери моей комнаты и запер её. Видимо, хотел обезопасить себя. Ухмыляясь, он повернулся ко мне. — Доброе утро, Фадиме-м. Да будет утро твоим добрым утром, — сказал он, раскрывая объятия и направляясь ко мне. Я пыталась понять, реально ли это. Может, мне всё это снится? Когда он обнял меня, его запах ударил в нос, и до меня дошло — он и правда здесь. Я ущипнула его за живот и оттолкнула. Нахмурившись, я выскользнула из его объятий. — Ты точно смерти своей ищешь. Я в панике закрыла окно и задёрнула штору. — Ты знаешь, что сделает мой брат, если увидит тебя здесь? Он разобьёт твою цыплячью голову, как грецкий орех. — Как тебе не стыдно, дочь Кочари? Человек сначала говорит «доброе утро», говорит «добро пожаловать», дарит утренний поцелуй. Не обращая ни малейшего внимания на мои слова, он наклонился ко мне, и я легонько ударила его кулаком в живот. Он согнулся, перехватив дыхание. — Или давай сразу перейдём к той части, где я получаю от тебя побои, четверть мафии. Мой взгляд упал на ростовое зеркало шкафа, и я с ужасом осознала, что на мне пижама с жёлтыми цыплятами. Мне стало стыдно. Я села на кровать и скрестила руки на груди. — Какими судьбами ты здесь, ещё вороны не успели позавтракать? Выражение его лица сначала стало злым, но потом он окинул меня взглядом с ног до голову и снова ухмыльнулся. — Если бы я сто лет думал, то никогда бы не додумался, что у четверти мафии пижама с цыплятами. Как я теперь буду воспринимать тебя всерьёз? Он начал смеяться, и мои брови ещё сильнее нахмурились. — Хочешь, достану Зилли, чтобы атмосфера стала серьёзнее, Фуртунчик? Что скажешь? Он сделал шаг ко мне, его насмешливая улыбка превратилась в нахальную. Опираясь руками на кровать по обе стороны от меня, он наклонился надо мной и заговорил шёпотом: — Разве человек направляет оружие на свою любовь, дочь Кочари? Его близость заставила меня волноваться. Я сглотнула. — Что ты на меня давишь? Он наклонил своё лицо к моему, провёл носом по моей щеке. — Я пришёл, нависнув над тобой, чтобы получить утренний поцелуй с запахом сна от моей медоокой. Он вдохнул запах моей щеки и запечатлел долгий поцелуй. Мои глаза закрылись. Когда его губы скользнули с щеки на шею, я вспомнила наш вчерашний разговор и резко встала. Когда я встала, он тоже вынужден был выпрямиться. Я открыла рот, чтобы начать ссору, но он, не дав мне вымолвить ни слова, зажал мне рот ладонью. — Обычно я затыкал бы тебя поцелуем, но сначала давай решим этот вопрос. Выслушай меня, а потом будешь высказывать всё, что накопилось, хорошо, Фадиме-м? Я ударила его по руке, и он убрал ладонь. «Так и быть, я в конце концов всё равно ему голову откручу. Пусть сначала скажет, это ничего не изменит. Я ни за что не пойду в эту школу, даже если умру». — Ладно, — сказала я, оттолкнув его и проскользнув мимо. Я прислонилась бедром к тумбочке у изголовья кровати и смотрела на него с нахмуренными бровями. Он с улыбкой окинул меня взглядом с ног до головы. — Но если ты будешь так на меня мило смотреть, я не смогу сосредоточиться, потому что буду смотреть на тебя, моя четверть цыплячья. Я сопротивлялась, стараясь не поддаваться на его милоту. — Дело твоё. Если ты сейчас упустишь своё право, то наступит моя очередь. Я уже собиралась продолжить, когда он перебил меня: — Ладно, ладно. Я скрестила руки на груди, ожидая, пока он заговорит. Он закинул одну руку за голову, было видно, как он нервничает. — Ты права, — сказал он. Я не ожидала этого, поэтому мои брови удивлённо взлетели вверх. — Я не подумал о твоих чувствах. Он отвернулся. — Всё, о чём я думал — это исправить тот вред, который я причинил. Он выглядел сейчас очень глупо. У него что, щёки покраснели? По моему лицу невольно расползлась улыбка. Видимо, ему стало стыдно. Когда его взгляд снова нашёл меня, я быстро стёрла улыбку и придала лицу серьёзное выражение. — Я знаю, ты не примешь мою помощь, не хочешь, чтобы я тебя защищал… Я вспомнила слова Гезепа в тот день и перебила его. — Я приму твою помощь. Я не против, чтобы ты меня защищал. Увидев его удивление, я отвела взгляд. — Не то чтобы мне это нужно. Я сама могу себя защитить. Но если тебе так хочется… — к концу моего голос становился всё тише. В одно мгновение он оказался прямо передо мной. Он взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе. Он стоял напротив окна, поэтому солнечный свет падал прямо на его лицо. Его голубые глаза смотрели на меня глубоко, с чувством. — Мне так хочется. Хочется спрятать тебя на своей груди, защищать ото всех. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я быстро оттолкнула его — меня осенило, и брови мои нахмурились. — Но это не изменило моего отношения к твоей семье, сын Фуртуны. Он выдохнул с досадой от того, что ему не дали поцеловать меня. — А, вот, я и говорю, на чём мы остановились? Я посмотрела ему прямо в глаза, нахмурившись. — Я сейчас напомню, на чём. Я, даже если буду умирать, не приму от этого подонка, твоего дяди, даже капли воды — не то чтобы он вмешивался, чтобы моя репутация не пострадала. На его лице появилось серьёзное, задумчивое выражение. — Ты думаешь, я не пробовал другие пути, девочка? Я ему угрожал, предлагал взятку, рвал жилы, чтобы всё наказание отдали мне, даже чтобы отстранение дали мне вместо тебя — я сожрал ему мозг, но ему хоть бы что. Он устало выдохнул. — Мой дядя… — он снова отвел взгляд, на этот раз как-то пристыжённо, — …не знает, что помог тебе, да он и не помогает, в общем, неважно. Я не поняла. — То есть как? На его губах появилась раздражённая улыбка. — Не знаю, как это выглядит со стороны, но мой дядя не вмешивается в мои дела. Я совсем ничего не поняла. — Тогда как он вмешался? Он выглядел очень уставшим от этой темы. — Он не вмешивался. Это я вмешался, используя его имя. Он всё ещё пытался объяснить. Хотя я и не хотела затягивать, мне стало любопытно. — Чтоб мне провалиться, если я хоть что-то поняла. Расскажи мне всё сначала. — Нечего рассказывать, дочь Кочари. Я попросил человека своего дяди придти в школу, как будто он принёс привет от моего дяди. А остальное ты знаешь. Значит, этого подонка достаточно, чтобы одним своим «приветом» запугать людей и заставить их изменить решение. Он следил за мной, пытаясь понять, что я думаю. Моя дверь внезапно дёрнулась, пытаясь открыться. Я подскочила на месте. Я оторвалась от стены, на которую опиралась, и, рванув вперёд, спрятала его за своей спиной. — Фадиме, ты ещё не проснулась? — услышала я голос брата и в страхе посмотрела на дверь. Он наклонился к моему уху и прошептал: — Прятать меня за спиной, кажется, не очень эффективно, но тебе виднее, Фадиме-м. Я посмотрела в зеркало шкафа напротив. Моя голова доходила ему до груди, и своим маленьким телом я не могла закрыть и половины. Я схватила его за руку и начала дёргать то туда, то сюда. Куда же мне деть этого парня? Чтобы выиграть время, я ответила: — Я проснулась, брат, проснулась. Я открыла дверцы шкафа, но он туда никак не влезал. — Если проснулась, то почему дверь заперта? Я закрыла дверцы, и моё внимание привлекло пространство между шкафом и письменным столом. — Я занята, брат. Я дёрнула его за руку и попыталась засунуть в эту щель, но он был как бык, и, сколько я ни толкала, он не лез. — Это я понял, но почему дверь заперта — не понял. Безнадёжное дело, но я всё равно пыталась засунуть его в эту маленькую щель. У меня ничего не получалось, и я, по сути, начала его избивать. Он отдёрнул руку, которую я не могла пристроить в щели. — Эй, помедленнее, — сказал он, но не сопротивлялся. Его рука задела лампу на письменном столе, и она с грохотом упала на пол. Чтобы заглушить звук, я заговорила громче. — Может, потому что ты всё время забываешь стучать, брат? Но он, видимо, всё равно услышал, как упала лампа, и с любопытством спросил: — Что упало? Фадиме, открой-ка дверь. Я запаниковала. Мне в голову пришла идея — последним средством я засунула его за дверь. — Закрой глаза, — прошептала я. Он не понял. — Закрой, — повторила я. Он крепко зажмурился, и я, сняв с себя футболку, повесила её на дверную ручку. Я открыла дверь и, высунувшись так, чтобы были видны только голова и рука, прислонилась к дверному косяку. Брат быстро оглядел комнату, на секунду задержав взгляд на мне, и опустил голову вниз. — Девочка, зачем ты так открываешь дверь? Сказала бы, что одеваешься. Стараясь не выдать себя, я сдерживала дыхание. — А что я сказала, брат? Мой брат, смотря нахмуренными глазами в пол, растерянно ответил: — Ты сказала, что занята. «Вот так, девочка Фадиме, запутай его окончательно. Давай, вертушка, время». — А что это значит? — быстро спросила я. — Что ты не готова. — То есть? — продолжала я, чтобы окончательно взорвать ему мозг. — Девочка, ты с утра уже мозг мне сожгла. Давай, одевайся и спускайся завтракать. Вы с Гезепом поедете на плато. Когда он с силой закрыл дверь, я выдохнула с облегчением. Я не успела вдохнуть, как меня снова обхватили за талию. Я прижимала футболку к груди. Руки, обнимавшие мою голую талию, гладили живот, он наклонился к моему уху. — А ты всё равно упрямо говоришь: «Исо, иди, поцелуй меня, понюхай меня». Обхватившие меня руки прижали меня к нему сильнее, моя голая спина прилипла к его груди. Я вздрогнула. Его нос опустился к моей шее, и он глубоко вдохнул. Когда его тёплые губы нашли моё плечо, я напряглась. Он прикасался к моей коже и раньше, но сейчас на мне, кроме белья, ничего не было. Я непроизвольно напряглась. Моё сердце колотилось. — Исо, нас поймают, — прошептала я. — Хм? — он целовал промежуток между шеей и плечом мелкими поцелуями. Пытаясь контролировать дыхание, я повторила шёпотом: — Я говорю, нас поймают. Он, целуя моё плечо, вздохнул. — Да, красавица, поймают. Я не думала, что он понимает, что говорит. Я быстро развернулась в его руках лицом к нему и в ту же секунду закрыла его глаза одной рукой. — Я же сказала тебе закрыть глаза? — другой рукой я прижимала футболку к груди. Он засмеялся. — Я и закрыл, но открыл снова, чтобы посмотреть, что ты делаешь. Откуда мне было знать, что ты снимаешь верх, Фадиме-м? Обе его руки гладили мою голую талию. Пытаясь контролировать дрожащую руку, я сказала: — Спускайся по лестнице, по которой пришёл… не убивай меня с утра пораньше. — Дай мне открыть глаза, и я спущусь… Как я спущусь с закрытыми? Моя рука дрожала, я слишком сильно волновалась. — Подожди, — прошептала я. Я попыталась одной рукой снова надеть футболку, но у меня не получалось — и руки дрожали, и от его прикосновений к коже мне было не до того. Он улыбнулся. — Помощь не нужна? — Нет, ты стой так, — только и ответила я. Из-за того, что я не могла контролировать дрожь в руках, я почувствовала, как под моей ладонью напряглись его мышцы. Он схватил моё запястье и убрал с глаз. Меня пробрала дрожь. Он смотрел прямо мне в глаза нахмуренными бровями. — Если ты не хочешь, я не только не прикоснусь, но и глазом не поведу, дочь Кочари. А теперь, с твоего позволения… Не отводя взгляда вниз ни на секунду, он отпустил моё запястье и прошёл мимо. Моя спина была повёрнута к нему, поэтому я быстро оделась. Когда я повернулась к нему, он уже открыл окно и исчез из виду. Я сделала шаг к окну, как в мою дверь с грохотом постучали. — Эй, таттара, если ты снова легла, то, клянусь, разбужу тебя водой. Давай. Я вздохнула и крикнула: — Иду, брат, иду. Кажется, он обиделся. Я тоже напряглась, но что поделать? Я быстро взяла телефон и написала сообщение.

Я:

Не попадайся никому на глаза, будь осторожен.

Я:

Где нашёл ту лестницу — убери на место.

Я:

Как придёшь домой — напиши.

Я:

Да что я говорю-то?

Сообщения были прочитаны, но он не отвечал. Мои брови нахмурились. Может, я слишком резко с ним обошлась? Он же просто обнял… дело не в том, что я не хотела его прикосновений, просто я запаниковала. Гезеп закричал снизу: — Фадиме, если через две минуты не спустишься, я разнесу твою комнату! Я закатила глаза. Я быстро переоделась, повязала на шею платок и спустилась вниз. — Иду, иду. Что это с вами с утра пораньше? Вы меня, что ли, во сне увидели? Брат, уставившись на меня, сказал: — Не во сне, но мне показалось, что я слышал какой-то шум сверху. — Какой шум? — спросила я, и на моём лице не было и тени страха. — Ну, грохот, будто что-то упало. Лучший способ солгать — сказать правду. — Оно и упало. — Что упало? — спросил он, прищурившись. Я сказала правду. — Лампа на письменном столе. Не увидев на моём лице ничего другого, он вынужден был поверить. Он медленно кивнул в знак согласия. Он хлопнул себя по коленям и встал. — Ну, давай, вы на плато, а я пойду знакомиться с новыми ветеринарами. Когда мы с Гезепом вышли из дома, мои мысли были заняты Исо. Если бы я услышала его голос, то поняла бы, обиделся он или нет. Я должна была понять. Моё задумчивое выражение лица, видимо, привлекло его внимание. — Ты о чем опять задумалась, вертушка? — спросил брат Гезеп. Я несколько секунд посмотрела на него. — Брат, дашь своей сестре две минуты форы? — Зачем тебе? — Асене позвонить, — сказала я, даже не подумав. — Ладно, иди, пока я воды в машину налью. Я уже сделала шаг, как он добавил: — И скажи Асене, чтобы она тоже осторожнее была. Пусть на уроках по телефону не разговаривает, а то тоже отстранение получит. Я поняла, что он раскусил меня, и ударила себя по лбу. В это время они были в школе, конечно. Моя хитрая голова, кажется, правда перестала работать. Я решила подумать об этом позже и прошла в пустой сад. Найдя его номер в контактах и позвонив, я почувствовала странное беспокойство. Мне было тревожно по непонятной причине. — Алло, — когда я услышала его голос, я немного успокоилась. — Эй, придурок, чего на сообщения не отвечаешь? Его голос звучал как-то странно. — Да отвечал я. Я выпрямилась, нахмурившись. — Но ты не ответил, так? — Фадиме-м, знаешь, не так-то легко уйти незаметно из вашей деревни. Ну, или занят был.  Он назвал меня «Фадиме-м», значит, не сильно обиделся. — Что-то случилось? — спросил он, так как я не отвечала. Я подумала, что лучше не поднимать эту тему снова. — Ну, помнишь, у нас разговор остался незаконченным, поэтому я вот… — он засмеялся. — Хорошо сделала, дочь Кочари, я услышал твой голос. Но сейчас не могу говорить, я всё ещё на опасной территории, — голос у него был запыхавшийся. — В шесть вечера я тебя заберу. И разговор закончим, и отведу тебя в одно место. Мне стало интересно. — Куда? — спросила я с любопытством, и он засмеялся, в его голосе слышалось удовольствие. — Потерпи немного, Фадиме-м. Давай, отключайся, — сказал он и повесил трубку. Он что, сбросил вызов? Мои брови нахмурились. На мой телефон начали одно за другим приходить сообщения, я встала и, читая их, стала спускаться по лестнице.

Фуртунчик:

На вечер договорись со своими

Фуртунчик:

Можем немного задержаться

Фуртунчик:

Кстати, не волнуйся, лестницу я убрал

Я:

Слушаюсь, паша. Что ещё прикажете?

Фуртунчик:

Честно говоря, если ты сделаешь волосы, как в тот день

Фуртунчик:

Мне счастье будет

Фуртунчик:

Но если и не сделаешь — тоже сойдёт, мне всякая идёт

Я:

Как в тот день?

Фуртунчик:

На свадьбе, помнишь, ты распустила

Фуртунчик:

У меня тогда ум за разум зашёл, честно

Фуртунчик:

Смотри, я опять соскучился

Я:

Мы что, на свадьбу собираемся, что мне так готовиться?

Фуртунчик:

Ну, не то чтобы свадьба, но всё равно мы идём в красивое место

Мне стало очень любопытно. Когда села рядом с братом Гезепом, я, не распуская волосы, собранные в хвост, туго заплела их. Пусть к вечеру хоть немного повьются. Не потому, что он так хотел, просто мы впервые встречались где-то на улице, и мне хотелось немного принарядиться. А то какая ему разница, распущены у меня волосы или собраны. Платок, повязанный на шее, я повязала как бандану, оставив челку снаружи, и надела его на голову. Я была готова. Когда я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась пришедшей в голову мысли. Я достала телефон и сделала пару своих фотографий. Гезеп, включив радио на полную, сосредоточился на дороге к плато. Просмотрев снимки и выбрав один, который я нашла удачным, я отправила его Исо.

Я:

Вот так я приду

Фуртунчик:

Пастух не нужен?

Я:

Зачем?

Фуртунчик:

Быть в той деревне пастухом и иметь возможность видеть тебя каждый день — вот это было бы счастье

Я:

Ты же меня каждый день в школе видишь. Тебе мало?

Фуртунчик:

Может, я не наедаюсь

Фуртунчик:

Разве не может быть?

В тот момент, когда я собиралась ответить, мой телефон внезапно выхватили из рук и бросили на заднее сиденье. Брат Гезеп, не сводя глаз с дороги, сказал: — Чего ухмыляешься, вертушка? Если есть что-то настолько смешное, скажи и мне, я тоже поухмыляюсь. Давно он на меня смотрит? Я нахмурилась и выразила недовольство: — Когда я плачу — ты злишься, когда смеюсь — тоже злишься. — Плакать — не надо, на эту твою улыбку, как у варёной головы, я согласен. Раз уж речь зашла, я попыталась его подмаслить, чтобы он отпустил меня вечером. — Брат Гезеп… — сказала я, глядя на него с милой улыбкой. — Нет, Фадиме, — сказал он, хотя я ещё ничего не просила. — Эй, ты бы сначала спросил. Он приподнял и опустил брови в отрицательном жесте. — Я знаю это выражение. Это выражение вертушки. — Ну, тогда молодец, — сказала я, сложив руки на груди и надув губы, и стала смотреть на дорогу. Когда машина остановилась у пастбищ, он сказал: — Без опозданий. Откуда он понял, что я хочу попросить? Видимо, умеет читать мои мысли. Хотя если бы умел, то этого Фуртунчика давно бы пристрелил. Он уже собирался выходить из машины, как сказал: — И передай этому кылчуку, чтобы он убирался с дороги, а то я его по пяткам отстреляю. Сегодня он знал, что Исо придёт, или говорил о том, что было вчера — я не поняла, но и спросить не решалась, чтобы не подорваться. Когда мы вышли из машины, он спросил: — Ты Пашу отвязала? Я поправила платок на голове. — Нет, забыла. — Тогда кто же её отвязал? — сказал он, и я поняла, куда Исо дел лестницу. Значит, и Пашу отвязал он. Но Гезеп об этом утре, выходит, ничего не знал. Он говорил о вчерашнем ночном приходе, и я успокоилась. — Кто-то из наших отвязал, — ответила я безразличным тоном, чтобы отмазаться.

***

К четырём часам, когда мы собрались в обратный путь, я сильно устала и вспотела. Волосы я закрыла, но всё равно нужно было помыться. Когда Гезеп высадил меня у дома и уехал, я сразу пошла в душ. После долгого горячего душа я промокнула волосы. Этот придурок не сказал ни слова о том, куда мы пойдём. Как мне одеваться? Я вздыхая размышляла об этом, когда зазвонил телефон. Пока я плела волосы, я включила громкую связь. Зажав кончик волос заколкой и закрепив их, я поняла, что так они будут лучше виться. — Алло, брат? — Что делаешь, таттара? Слышно было, что он в машине. — Только что с плато вернулась, в душ сходила. А что? — Гезеп вбил себе в голову, что мы идём на охоту. Сегодня поздно вернёмся. Я решил предупредить. Можешь позвать тётю, побудете вдвоём. И мне спокойнее. Я хотела одного, а Аллах дал телескоп. Я встала с кровати и сделала пару танцевальных движений, забыв про брата на телефоне. — Фадиме, ты там? Я отдышалась и заговорила равнодушным голосом: — Да, брат, я здесь, волосы заплетаю. Хорошо, я позову тётю, вам хорошо отдохнуть. — Будьте осторожны, умницами. — Хорошо, брат, вы тоже осторожнее, — сказала я и повесила трубку. Увидев сообщение от Исо, я усмехнулась.

Фуртунчик:

Смогла договориться?

Я:

Зависит от того, куда ты меня повезёшь

Фуртунчик:

Думаю, тебе понравится

Я:

Но насколько сильно понравится?

Фуртунчик:

Это ты вечером увидишь

Фуртунчик:

Насколько я понял, вертушка сработала успешно

Я:

Да никаких я вертушек не крутила

Фуртунчик:

Делаю вид, что верю

Фуртунчик:

В шесть заеду за тобой

Я:

Что значит «заеду за тобой»?

Я:

Я сказала, что договорилась, но не настолько же

Я:

Ты что, с крыльца заберёшь?

Фуртунчик:

А что, нельзя?

Я:

Можно, конечно, паша

Я:

В лучшем случае — с пулевым ранением в пятку в придачу

Я:

И меня заберёшь

Фуртунчик:

Забыл, что ты дикая, извини

Я:

Мы на машине поедем?

Фуртунчик:

Хочешь побыть принцессой на пассажирском сиденье

Я:

Из меня бы получилась разве что мафия на пассажирском сиденье

Фуртунчик:

Четверть мафии…

Я:

Последний вопрос

Фуртунчик:

Задавай

Я:

Не знаю, как одеться

Я:

То есть, спрашиваю, чтобы не замёрзнуть

Я:

Место закрытое?

Я:

Открытое?

Я:

Нужно учесть возможность дождя

В этот момент на экране появилась его фотография, которую он только что сделал. Я сглотнула. Он был в рубашке… Раз он принарядился, значит, мы идём в приличное место.

Фуртунчик:

Я отправил для ориентира

Фуртунчик:

Может, хочешь одеться подходяще

Я:

Нет, давай лучше наденем парные футболки

Я:

Ладно, хватит меня отвлекать

Я отбросила телефон в сторону и открыла шкаф. Он надел тёмно-синюю рубашку. Наверное, чтобы подчеркнуть цвет глаз. Он добился своего, балбес. Я вздохнула. Раз он сказал «распусти волосы», значит, мы идём не куда-нибудь. Просмотрев свою одежду, я отмела повседневные вещи. Мой взгляд упал на чёрное платье на тонких бретелях. Я посмотрела на него, но не слишком ли? Мы купили его с Асеной на выпускной. Вообще-то платье было простым, облегающим, с квадратным вырезом, тонкими бретельками и заканчивалось выше колена. Декольте не было, и длина, по-моему, идеальная. Сверху я надену кожаную куртку, и будет смотреться спортивно. Раз я определилась с одеждой, я быстро высушила волосы феном. Они и так были заплетены мокрыми, так волны получаются лучше. Переодевшись, я села за столик, чтобы накраситься. Я не хотела перебарщивать, но мне хотелось немного подчеркнуть глаза. Сначала я хорошо увлажнила лицо, затем нанесла консилер на отдельные участки, убрав неровности тона. Чёрным карандашом для глаз я подвела и верхнюю, и нижнюю линии, а затем хорошо растушевала кисточкой. У меня получился дымчатый, тёмный макияж глаз. Нанеся много туши, я подкрутила и без того густые ресницы. На губы сначала нанесла прозрачный бальзам, затем обвела бордовым карандашом и растушевала пальцем. Я не хотела наносить слишком яркую помаду. Посмотрев на время, я увидела, что уже почти шесть. Быстро брызнув духами и распустив волосы, я увидела, что они красиво вьются. Я отделила челку и заплела по одной тонкой пряди с каждой стороны. Между ними я снова вплела свои бусины. Они совсем не сочетались с этим образом, но у меня не было души их вынимать. К тому же так я чувствовала себя более собой. Заплетённые пряди я соединила сзади и собрала чёрной резинкой. Это слегка натянуло лицо, открыв его. Когда зазвонил телефон, я с волнением встала. — Алло. — Ну что, ты готова? — спросил он весёлым голосом. Я и так волновалась, а услышав его голос, заволновалась ещё больше. — Выхожу через две минуты. Он, видимо, был за рулём. — Хорошо, я и так через две минуты буду у ворот. — Исо, не приезжай, — сразу сказала я. Ещё кто-нибудь увидит. — Давай встретимся у каменного моста. Он хотел возразить, но я настояла. — Не будем испытывать судьбу. — Ладно, тогда иди осторожно, — сказал он. — Хорошо, давай, отключайся, — сказала я и повесила трубку. Я быстро надела кожаную куртку и ещё раз брызнула духами. Я положила в маленькую сумку на плечо телефон, кошелек и ключи. В последний раз взглянув в зеркало, я удивилась сама себе. Не слишком ли я принарядилась? Я выглядела довольно красиво, но, кажется, было чересчур. Не в силах решиться, я позвонила Асене по видеосвязи. Она ответила на второй раз. — Алло, Фадик, — сказала она, но смотрела не в телефон, а перед собой. Она что, в дороге? — Ты на меня посмотри, — сказала я, и когда она повернулась к экрану, её глаза стали как плошки. — Эй, ты кто? Где моя Фадик? Я только закатила глаза на её преувеличенную реакцию. Я включила заднюю камеру и показала себя в полный рост в зеркало шкафа. — Не слишком много? — спросила я неуверенно. — Фадик, если ты в этом образе пойдёшь к этому блондину, можешь не вернуться, сестрёнка. Имей в виду. — Ты так думаешь? Может, переодеться? — засомневалась я. — Ты с ума сошла? Ты прекрасна. Была лещина, стала фисташка. Скажи-ка мне лучше, куда вы идёте? Выходя из дома, я вкратце пересказала ей. — Тётя, ты помнишь, где ключ? Она, идя по тропинке, запыхалась. — Да, помню. — Тогда иди к нам. Брат сказал, что мы с Асеной можем побыть дома одни. Они придут поздно, я тоже не задержусь. Ты у нас переночуешь сегодня, хорошо? — Я и так к тебе шла. Пусть наши сладости устраивают свидание, а мы в Кочари переночуем. Я увидела, что звонит Исо. — Ладно, отключаюсь, в холодильнике еда, разбирайся сама, — сказала я и повесила трубку. До каменного моста оставалось две минуты ходьбы, но я всё равно ответила на звонок. — Ты что, взорвался? Я уже иду, — я запыхалась. — Заволновался, дочь Кочари. А то, если хочешь, могу до утра смотреть на дорогу. Глупая улыбка расползлась по моему лицу, когда я увидела его, стоящего у капота машины, припаркованной у края моста, с телефоном у уха. На нём были чёрные брюки, и когда я увидела его кожаную куртку, мои брови удивлённо взлетели вверх. На мне тоже была кожаная куртка. Мы случайно оделись одинаково. — Эй, ты что, камеру на меня нацелил? — спросила я, приближаясь к нему, но он стоял ко мне спиной. Когда я обошла машину и встала перед ним, он говорил: — Какого рентгенолога ты только не… — но, увидев меня, замолчал. Он так и замер, уставившись на меня. Он выглядел очень красиво, особенно когда смотрел на меня с восхищением…