Ужин

Его глаза скользили по мне с удивлением, восхищением и интересом. Мне было неловко, но я старалась не подавать виду.  — Хотя у тебя вообще нет привычки на меня смотреть, — сказала я. Мы всё ещё были на связи. Он продолжал смотреть на меня, не моргая. — Исо… — позвала я. Он не ответил, и я повторила.  Только со второго раза он выдавил:  — Хм? — Может, мы отключимся? — спросила я, имея в виду телефон. Он просто смотрел на меня. Я закатила глаза, сделала шаг ближе, убрала свой телефон от уха и забрала у него его. От моей близости он глубоко вздохнул. Его глаза на мгновение закрылись, но он продолжал смотреть на меня, как на что-то, что не хотел упускать. — Эй, у тебя что, паралич? Что случилось? Говори. Я завершила вызов и убрала свой телефон в карман куртки. — Фадиме, — только и вырвалось у него изо рта. Он сглотнул. В его взгляде одновременно читалось столько чувств, что я не успевала их различать. Мне показалось это таким милым, что я не выдержала и чмокнула его в щеку. — Алло, Фуртунчик мой, — сказала я. От такого обращения он испытал второй шок, моргнул несколько раз и снова открыл глаза. Одной рукой я вытирала большим пальцем следы помады на его щеке, а другой — засунула его телефон в карман куртки. На что-то бархатное, попавшееся под руку, я не обратила внимания. — Нет, — прошептал он. — Даже для сна это слишком. Он закрыл глаза, подождал несколько секунд и снова открыл. Он смотрел на меня так, будто я ненастоящая. Его дурацкий вид меня забавлял, но так как я не хотела больше здесь задерживаться, я ущипнула его за руку, болтавшуюся рядом. От неожиданной боли он спросил: — Ты чего делаешь? — Раз сказал, что сон, — смотрю, проснулся, — ответила я, разглядывая его. Тёмно-синяя рубашка сидела на нём гораздо лучше, чем на фото. Она подчеркивала цвет его глаз и, кроме того, оттеняла его белую кожу. Он что, ещё и побрился? Края волос, казалось, стали короче. Пока я его разглядывала, я не заметила, как он наклонился ко мне. Когда он поцеловал мои приоткрытые губы, я захлопала ресницами от бешено бьющегося сердца. — Нет, будь это сон, он не был бы таким прекрасным, — сказал он. Мне стало стыдно. Я рукой стряхнула с его плеча несуществующую пыль. — Ты тоже неплох, Фуртунчик. На его лице снова появилась нахальная улыбка. — Обычный я, четверть… — начал он, но в последний момент передумал. — Нет, сегодня не буду говорить «четверть мафии». Я нахмурилась. — Это почему же? Он запустил пальцы в мои волосы, перебирая локоны. — Разве мафия может быть такой красивой, Фадиме-м? Я мгновенно разозлилась, ударила его по руке и отступила на шаг. — А, то есть обычно я была страшной, поэтому ты и называл меня «четверть мафии», так, что ли, Исо Фуртуна? Я что, только что надулась? Я осознала это и нахмурилась уже на себя. Говорят, что эта привычка дуться — инстинктивная, но я не верила. — Ты что, только что на меня надулась? — усмехнулся он. Я отвела взгляд, но сразу же отрицать не стала. — Нет, тебе показалось. Одной рукой он обхватил меня за талию и притянул к себе. Другой рукой прижал мою щеку и, приподняв моё лицо, заговорил хрипловатым голосом: — Каждая твоя сторона меня пленяет, дочь Кочари, но эта… — он снова окинул меня взглядом на пару секунд. — …эта твоя сторона, знаешь, вообще ума лишает. Я сглотнула и смотрела в его глаза, которые смотрели на меня с огромной жаждой, как вдруг сзади раздался кашель. Я подскочила на месте. Нас заметили. Я быстро выскользнула из его рук и обернулась. Наши взгляды встретились с Асеной, которая смотрела на нас в пижаме, не удосужившись переодеться, накинув сверху пальто, с пакетом из бакалеи и растрёпанным пучком. Я, почувствовав облегчение от того, что это не кто-то чужой, рефлекторно прислонилась спиной к груди Исо. Он наклонился и поцеловал меня в макушку. — Эй, я кашляю, чтобы вы расцепились, а вы ещё больше обнимаетесь. Я оторвала голову от его груди и в пару шагов приблизилась к Асене. — Тётя, ты меня убить собралась? Я чуть от страха не умерла. Она с притворной злостью показала на Исо, стоящего у меня за спиной. — Я к тому, что ты слишком много времени проводишь с этим блондином, сестрёнка. Я окинула её взглядом, она показалась мне очень милой. — А это что у тебя за вид, девушка-тётя? Она придала лицу знающее выражение. — Может, мне надо было надеть биндалли и сказать, что мы устраиваем девичник, Фадик? У тебя совсем мозг размяк. Не трогай меня. Я и так уже взбешена из-за друга этого блондина Исо. Стала ясна причина её раздражения — они с Эреном поссорились, видимо. Хотя она и пыталась скрыть, я поняла, что она расстроена, и сделала к ней ещё несколько шагов. Исо остался у меня за спиной. — Хочешь, и правда устроим девичник? А потом мы уйдём, — сказала я, поглаживая её по руке. — Ты с ума сошла? Я годами ждала, когда ты пойдёшь на свидание с этим блондином, — повысила она голос, чтобы подколоть Исо. — Я что, из-за какого-то Фуртуны буду откладывать? Услышав, что задели его друга, Исо вмешался: — Моего Эрена не трогай. Асена только закатила на него глаза. — Идите уже. Всё равно я сегодня у вас, мы с Фадик подолгу поговорим. Я наклонилась и крепко её обняла. — Запас шоколада, как обычно, на месте. Разрешаю тебе один раз посмотреть наш сериал без меня. Когда она высвободилась из моих объятий, я увидела, как её глаза блеснули от волнения. — Ну давайте, идите, а я немного поживу в любви с Деймоном, — сказала она. Я посмотрела на неё с притворной злостью. — Эй, сколько раз тебе говорить, что Деймон — моя любовь? Иди живи в любви со Стефаном. Мы подошли к машине, идя рядом. — Со Стефаном у нас любовь известна, — сказала она, показывая на Исо. Если бы только они были как-то связаны. Я мельком глянула на пристроившегося рядом блондина. — Какая связь-то, тётя? — Да он же блондин, — ответила она, указывая на его волосы. Мой взгляд на секунду упал на его волосы, но я возразила: — Не каждый же блондин — один и тот же человек. Исо, видимо, поняв, что если он не вмешается, разговор затянется, быстро перебил Асену: — С вашими разговорами не соскучишься, но нам нужно успеть в одно место. Почувствовав его руку у себя на спине, он направил меня к машине. Асена, вдруг что-то вспомнив, в панике остановила нас. — Погоди-ка, блондинчик Исо. Дайте-ка я вас сфоткаю, а ну-ка, так. Я посмотрела на неё — мол, что ты делаешь? — Разве не должен быть ваш совместный снимок, пока вы оба в курсе, Фадик? — сказала она. Я украдкой глянула на Исо, а он и так смотрел на меня. — У нас есть несознательные совместные фото, дочь Кочари? — спросил он. Я пожала плечами. — Видимо, да, — ответила я. Он улыбнулся, и, опустив руку с моей спины мне на талию, притянул меня ближе. Я тоже обняла его за талию. Асена уже вовсю фотографировала. — Я им, этим заморским парням, тоже ещё предъявлю, кстати, — сказал он, на секунду отрывая взгляд от камеры и глядя на меня. Поняв, что он говорит о персонажах сериала, я рассмеялась. — Ты что, ревнуешь меня к персонажу? — спросила я. Не успел он ответить, как Асена вмешалась: — Ну надо же, чёрт возьми, как вы, животные, подходите друг другу. Она опустила телефон и рассматривала получившиеся кадры. Исо открыл мне дверь и помог сесть. Я помахала Асене, она помахала мне в ответ и уже направилась к нашему особняку. Когда он сел рядом и завёл машину, он сказал: — Пристегнись. Внутри меня было волнение, которое никак не проходило. Я решила пошутить, чтобы немного расслабиться. — Ты что, не уверен в своём вождении, Исо Фуртуна? Он криво усмехнулся и вдруг нажал на газ. Выставив свободную руку вперёд, он заслонил меня, чтобы я не наклонилась вперёд. Я рефлекторно вцепилась в его руку. — Ладно-ладно, я ничего не сказала. Я потянулась за ремнём. Когда я снова повернулась к нему, мой взгляд упал на его запястье на руле. Часы были на месте. Асена прислала только сообщение: «Дело сделано». Я до сих пор не знала, что с ними случилось. Он, будто поняв, что я их разглядываю, мельком глянул на меня. — На что смотришь, Фадиме Кочари? Пытаешься сравнить со Стефаном? Моё настроение поднялось, я рассмеялась. — Я же говорю, что люблю Деймона, — сказала я, и его брови нахмурились. — Значит, любишь какого-то заморского мужика? — он покачал головой — мол, ну-ну. Мне это показалось таким милым, что я, не в силах сдержать поднимающееся в груди желание, протянула руку и погладила его по щеке. Его взгляд тут же смягчился. Рукой, лежавшей на рычаге переключения передач, он взял мою руку и поцеловал мою ладонь. Во мне снова возникло то же спокойное чувство. Он переплел наши пальцы и поцеловал мою руку сверху. Положив наши сцепленные руки на рычаг, я хотела, смеясь, отдёрнуть её, но он не отпускал. — Я никуда не убегу, Фуртунчик, веди спокойно, у тебя же прав нет. — Я спокоен, это ты не волнуйся. Я лишь слегка пошевелила пальцами, поглаживая его руку. После получасовой поездки я с удивлением повернулась к нему, увидев, что мы приехали в ресторан на Бозтепе. — Что мы забыли на Бозтепе? — спросила я. Я посмотрела на небо — уже стемнело. Паркуясь задним ходом, он включил ручной тормоз и повернулся ко мне. — А что, ты не любишь Бозтепе? У этого места не было равных по красоте вида, и я очень его любила. — Нет, очень люблю, — сказала я, и он наклонился ко мне и чмокнул в щеку.  — И я тебя. Несмотря на его озорную улыбку, от его слов моё сердце забилось так быстро, что на мгновение перехватило дыхание. Он вздохнул, глядя на мой ошарашенный вид. — У меня был перед тобой долг за ужин, дочь Кочари. Поэтому мы здесь. Он отстегнул ремень и вышел из машины, я тоже отстегнулась. Он обещал ужин на Бозтепе тому, кто найдёт часы, но я же говорила, что ужином он не отделается. К тому же, я не ему отдала часы. Мне было приятно, что он использовал долг как предлог, чтобы пригласить меня на ужин. Когда он открыл мою дверь и помог выйти, я удивилась. — Не перегружай себя так, а то, не дай бог, из своей пещеры вылезешь, — снова попыталась я пошутить, чтобы скрыть своё волнение. Каждое его движение действовало на меня слишком сильно, и я каждый раз пыталась это высмеять. — Ты всё равно не привыкай, мне и в пещере хорошо, — сказал он, обнимая меня за талию. Я улыбнулась. Ресторан, который снаружи казался довольно большим, внутри был очень просторным. Стеклянная терраса с видом на Бозтепе, казалось, что он у тебя под ногами, когда смотришь из-за столиков. Место было очень красивым, уютным и одновременно шикарным. Кроме нескольких посетителей, оно выглядело довольно пустым. Столик, который, как я поняла, был выделен для нас, когда нас провожали, был не слишком на виду, но зато с одним из лучших видов. Когда мы сели друг напротив друга, на его лице было очень серьёзное выражение. Видимо, кожаная куртка его стесняла, потому что он снял её и повесил на спинку стула. Хотя я старалась быть в моменте, я немного нервничала. Когда мы дрались или были в школе, всё было как-то естественнее. Но сейчас мы официально куда-то вышли. То есть, мы уже некоторое время куда-то выходили… но разве мы выходили? Этот придурок ведь не делал мне предложение. Мысли в голове всё больше напрягали меня, я чувствовала себя зажатой. Хотя было прохладно, я тихонько сняла куртку. Он перевёл взгляд с меню на меня, на несколько секунд задержался на мне и сглотнул. — Прохладно, — сказал он. — Мне душно, — только и ответила я. Я тоже молча изучала меню. Хотя я была голодна, я никак не могла решить, что заказать. Он, видимо, уже решил за себя, потому что положил меню на стол и начал смотреть на меня. Я мельком глянула на него и снова уткнулась в меню. Я и так была нерешительной, а если он ещё и будет так на меня смотреть, как я могу сосредоточиться? Когда я ещё немного повозилась и всё ещё не пришла к выводу, он усмехнулся: — Ты уже выучила его наизусть? Я посмотрела на него, не понимая, о чём он. — Эй, ты уже полчаса выбираешь, что поесть. Я нахмурилась. — Если я не хочу сделать ещё один неправильный выбор, — ответила я с вызовом. Я имела в виду его, но не серьёзно, просто не хотела оставаться в долгу на его подкол.  — Один раз ты уже сделала неправильный выбор, дочь Кочари. Теперь будешь есть, — он намекнул на себя через еду, и на моих губах появилась лёгкая улыбка. Когда я снова взглянула в меню, мне сразу бросились в глаза голубцы из капусты. Я их люблю. Я закрыла меню и отложила его в сторону. — Выбрала? — спросил он. — Голубцы из капусты, — ответила я, и он засмеялся. — И всё? — А что ещё нужно? Он отвел от меня взгляд и сделал знак официанту. — Добро пожаловать, Исо, как дела? — парень, стоявший над нами, был примерно нашего возраста. — Мы поужинать пришли, Омер. А ты как, как дела? Сегодня что-то никого нет, да? — сказал Исо, и парень засмеялся. — Да, вам повезло. Делаем, как обычно? Что-нибудь особенное хочешь? Значит, он часто сюда ходит. Интересно, приводил ли он сюда кого-то другого? От этого вопроса мои брови нахмурились, и я отвернулась к виду. Бескрайняя панорама напомнила мне обрыв в Ямаче. Исо знал это место, и не так, как я — со своей стороны, а так, как его знали все. У нас с ним тоже кое-что было, но то, что между нами, было не просто страстью. Был ли у него опыт с другими девушками до меня, только на основе страсти? От подозрений, закравшихся в душу, моя кровь вскипела. Когда он взял меня за руку, я перевела взгляд на него, и он указал на Омера, который смотрел на нас. Я подняла голову и посмотрела на него. — Я спросил, что будешь пить, но ты, видимо, задумалась, невестка. Слово «невестка» заставило меня на секунду перевести взгляд на Исо, он улыбался. — Колу, но сначала можно воды? — сказала я спокойным голосом. Возможности, роившиеся в голове, портили мне настроение. Он назвал меня невесткой, но, может, он так называет каждую, кого Исо приводит. Исо погладил большим пальцем тыльную сторону моей руки. Когда Омер отошёл от нас, он спросил спокойным голосом: — О чем ты задумалась? Он смотрел на меня с любовью в глазах. Действительно ли важно, что было до меня? Сейчас он смотрел на меня с таким чувством, будто в мире не было ничего важнее этого момента. Я постаралась отбросить глупости из головы. Улыбнувшись, я тоже погладила его руку. — Просто засмотрелась на вид. — Настоящий вид — ты, Фадиме-м, — он наклонился и поцеловал мою руку. Я отвела взгляд, не зная, что сказать. — Не преувеличивай, — только и пробормотала я. — Давай, выкладывай, что у тебя на уме, — его глаза внимательно изучали меня. — Что выкладывать? Он убрал руку и ненадолго прижал пальцы к виску. — В этой твоей вертушечной голове что-то крутится, я об этом. Его пальцы пробежались по моим волосам и снова убрались. — Я же сказала, задумалась, ты прицепился. Его взгляд внимательно изучал меня. — Я вцеплюсь, дочь Кочари. Мне и так было душно, а его давление ещё больше меня напрягло. — Смотри, как бы я в тебя не вцепилась, сын Фуртуны, — огрызнулась я. Он вздохнул и посмотрел мне в глаза. — Ты в меня уже вцепилась, вот только не пойму куда. Мои брови нахмурились — я и так с трудом подавляла мысли в голове. — Ты что, натворил что-то, что меня допрашиваешь? Он с удивлением посмотрел на меня. — Эй, при чём тут это сейчас? Я с подозрением оглядела его лицо. — Это мне не знать, это ты скажи. Омер принёс блюда, поставил их и ушёл. — Вскрой бы ты свои карты, Фадиме Кочари. Что у тебя на уме? Он наклонился ко мне, прищурившись. Омер снова вмешался, начав ставить на стол разные закуски. Я, наблюдая за его действиями, пыталась успокоиться. Досадно было то, что не было никаких конкретных причин. Я злилась на собственные мысли. Когда Омер удалился, я наклонилась к Исо. — Я готова открыть карты, но у тебя они всегда закрыты, Исо Фуртуна. Открой-ка, что у тебя там в прошлом? Он уже открыл рот, чтобы ответить, как Омер снова вернулся, чтобы поставить наши напитки и мою воду. Я мельком глянула на него, улыбнулась и поблагодарила. Улыбка была короткой и фальшивой. — Не пойму, с чего ты вдруг разозлилась? — он пытался разгадать меня с нахмуренными бровями. — Вот, я просто так взяла и разозлилась. Я же безумная. Усмешка, полная раздражения, сорвалась с его губ. — Нет, упаси боже, дочь Кочари. Безумный — это я, раз я вдруг начал ломаться, — сказал он с иронией. Хоть он и не понимал, что происходит, он смотрел на меня с состраданием и любовью в глазах, и моё сердце растаяло. Я сглотнула. Интересно, смотрел ли он так на кого-то до меня? Я раздражённо отвела взгляд. Про Мерве я знала, что он к ней ничего не чувствует и у них ничего не было, но до неё были другие. То, что я видела своими глазами, те, кого я отводила в сторону и избивала… Перед глазами всплыла короткая картина двухлетней давности, как Исо сидел на трибунах рядом с какой-то блондинкой и накручивал её волосы на палец. Девушка на третий день уже не вышла, это отдельная тема, но в тот день он от неё не отходил. Как её звали? Я не вспомнила. Мои глаза, уставившиеся на стол, непроизвольно увлажнились. Его взгляд забеспокоился. Он встал, обошёл стол и сел рядом со мной. — Что случилось, Фадиме-м? Я что-то невзначай сделал? Он тут же нашёл моё лицо рукой и повернул его к себе. От того, что он подошёл ко мне с такой нежностью, моя защита окончательно рухнула. Дрожащим голосом я сказала: — Я скажу, но ты не смейся. Мой голос прозвучал по-детски. Он посмотрел на меня и погладил по щеке. — Ой, я умру, клянусь, не буду смеяться. Что случилось с этими медовыми сотами? Расскажи. Я понимала, какую чушь несу, но ничего не могла с собой поделать. Я уставилась на воротник его рубашки, собираясь с духом. — Сюда… — я выдержала паузу и перевела взгляд ему в глаза. — …ты приводил кого-то раньше? Мой тихий вопрос застал его врасплох. На его лице, склонившемся ко мне, чтобы понять, о чём я, промелькнуло удивление. Осознав, о чём я спросила, он прикусил губу. Мои брови нахмурились. Он с трудом сдерживал смех. — Ничего смешного, — сказала я, но он посмотрел пару секунд на мои нахмуренные брови и вдруг начал смеяться. Я отвела от него заплаканные глаза, оттолкнула его руку от своего лица и встала. Он попытался удержать меня за руку, усаживая обратно. — Фадиме, постой, честное слово, я не хотел смеяться. — Отпусти, — сказала я, вырывая руку, и мне удалось встать. Я отошла от стула и сделала пару шагов в сторону выхода, как он догнал меня и остановил, взяв за руку. — Фадиме-м, подожди. — Чего мне ждать? Смейся дальше, а я пошла. Знаешь что? Позвони Мерве, пусть она съест, не пропадать же еде, поедите вместе. Когда я отдёрнула руку, он не дал мне уйти, а встал передо мной, положив обе руки мне на плечи, и остановил меня. На его лице было озорное, но понимающее выражение. — Смотри, я сейчас позвоню, — попытался он пошутить, и это переполнило чашу моего терпения. Я ударила его по рукам, стряхивая их с плеч. — Тогда я позвоню Эюпхану, чтобы он забрал меня отсюда, — сказала я. Я сказала не подумав, не взвесив последствий. Его взгляд потемнел от злости, челюсть сжалась. — Ты, — он замолчал на пару секунд, облизал губы. — …смеешь произносить имя этого подонка? Я пожалела о том, что сделала. Особенно после недавних событий, я не должна была использовать его как козырь, но раз уж сделала, я не могла отступать. Я вздёрнула подбородок. — А ты не смей произносить имя Мерве… Он раздражённо провёл рукой по волосам. — Имя Мерве произносишь ты. Я уже забыл о её существовании. Я скрестила руки на груди и наклонилась к нему. — В тот день перед раздевалкой ты выглядел так, будто очень хорошо помнил её имя, Исо Фуртуна. Для тебя, значит, забывать легко. С террасы, открытой ветрам, подул сильный ветер, и я замёрзла. Хоть он и злился, он заметил, как я вздрогнула, и вздохнул. — Фадиме… опять ты за своё, опять ты наступаешь мне на больное место. Давай сядем и нормально поговорим. Он коснулся моей замёрзшей руки, но я отдёрнула её. — Завтра ты забудешь и моё имя. О чём нам говорить? Я сказала не подумав. Мои слова, горче яда, ударили и по мне самой. Я прикусила губу — я зашла слишком далеко. Боль, которую я прочитала в его глазах, причинила мне боль. Он сделал шаг и посмотрел на меня с отстранённым выражением. Этого я не ожидала. Я ждала, что он разозлится, будет кричать, может, схватит и потащит меня куда-нибудь поговорить. Но этот взгляд меня ошеломил. — Если ты веришь в то, что говоришь, нам здесь не о чем говорить. Я сказала это не потому, что верила, а от злости. Понимала ли я, что делаю, что говорю, от ревности? Использовать это против него было очень жестоко. Я открыла рот, чтобы ответить, но, увидев что-то в моих глазах, он сказал: — Я получил свой ответ, — и направился к столу. Что он получил? — Омер, вызовите, пожалуйста, кого то из наших такси, надёжного. Потом рассчитаемся. Он взял куртку и уже уходил. Я схватила его за руку. — Ты куда? — спросила я растерянно. Он бросил ледяной взгляд на мою руку на своей, я вздрогнула и медленно отдёрнула её. — Поскольку я главный подлец, я найду другую девушку, имя которой забуду. Я сглотнула. — Разве не этого ты от меня ждёшь, дочь врага? Я пойду выполню твоё ожидание. Я сказала грубо, да, но как он мог мне такое сказать? Он в последний раз посмотрел на меня ледяными глазами и направился к выходу. Я некоторое время смотрела ему вслед. Как мы до такого дошли? Всё начиналось так хорошо. Я набросилась на него, ревнуя к придуманным в моей голове возможностям. Мой ядовитый язык снова сделал своё дело. Я была виновата в том, что мы до такого дошли. Моё сердце не хотело, чтобы день так закончился. Не думая, я быстро выбежала из ресторана. Его машина выезжала с парковки. Я бегом подбежала и бросилась перед ним. Он в последний момент резко затормозил. — Ты в порядке? Ничего не случилось? — спросил он с беспокойством, приближаясь ко мне. — Ты не можешь уехать, — сказала я, игнорируя его вопросы. Увидев, что со мной всё в порядке, он закричал со злостью. — Ты что, сумасшедшая? Зачем ты бросаешься под машину? А если бы я не успел затормозить? Я пожала плечами. — Я ударила тебя словами, а ты бы ударил меня машиной. Мы бы рассчитались. Он раздражённо провёл рукой по волосам и повернулся к машине. Я схватила его за руку. — Ты куда? Я боялась. Боялась, что он уйдёт, отдалится, что из-за моего ядовитого языка я потеряю его. Его глаза, безумные от гнева, вонзились в меня. — Я еду в преисподнюю! Составишь компанию? — заорал он. — То есть, едешь, куда заслуживаешь, — заорала я в ответ. Он зло усмехнулся и вырвал руку. Я прикусила язык. Вместо того чтобы тушить разгоревшийся пожар, я ещё сильнее его раздувала. — Я не это хотела сказать, — сказала я с сожалением, снова схватив его за руку и с трудом развернув к себе. Он повернулся ко мне, но не смотрел на меня. — Я знаю, что ты не забудешь моё имя, потому что я для тебя достаточно ценна, — сказала я. Он зло рассмеялся. Его ледяные глаза нашли меня. — «Не забудешь имя, настолько ценна?» Выражение его глаз было бездушным. Хотя его взгляд пугал меня, я молчала, позволив ему выплеснуть злость. — Эй… — он сделал шаг ко мне. — Эй… — его рука сжалась в кулак. — Эй… Он вкладывал столько упрёка в одно слово, но не мог сказать то, что действительно хотел. Я шагнула к нему, сокращая расстояние. — Говори, Фуртуна. Ори, кричи, но говори. Ветер развевал мои волосы, и я одной рукой пыталась их удержать. Его взгляд скользнул по моим волосам, по мне с ног до головы и задержался на глазах. Он выглядел усталым. — Говорить, значит? — спросил он. Его взгляд был обиженным. — Сколько мне ещё говорить, Фадиме? Сколько мне ещё объяснять? Он глубоко вздохнул, поднял голову к тёмному небу, подождал немного и снова перевёл взгляд на меня. Он снова разозлился. — Что я тебе сказал в ту ночь? Я сказал: у меня есть одно сердце, посреди всех этих препятствий и ошибок оно бьётся только для тебя. Или нет? А ты всё ещё ведёшь какой-то свой учёт? Он был прав. Когда из моих глаз скатилась слеза, я вытерла её тыльной стороной ладони, потому что у меня не было права плакать. Он посмотрел на мою слезу и ударил сжатым кулаком по капоту машины. — Я… я самый глупый парень в Трабзоне, — сказал он, и я дрожащим голосом спросила: — Потому что ты влюбился в меня? Неужели он об этом пожалел? — Потому что я не могу не пожалеть девушку, которая держит моё сердце в своей ладони и мнёт его. Потому что когда она считает меня подлецом, бесчестным, первое, о чём я думаю — что она замёрзла. Потому что я теряю себя из-за одной слезинки… Я не дала ему продолжать, обвила руками его талию и прижалась головой к его груди. Я укрылась от его бури у него самого. — Прости, — сказала я, всхлипывая. Его руки на секунду замерли в воздухе, но потом крепко обняли меня за спину. Когда он обнял меня, это прервало и действие холода, и действие бури между нами. Некоторое время я плакала у него на груди, потом, успокоившись, я оторвала от неё щеку. Если я не скажу сейчас, то не скажу никогда. — Я ревновала, хорошо? Я знаю, ты влюблён в меня, но до меня… — я замолчала. Когда его сострадательный взгляд нашёл мои глаза, мне стало легче. После того ледяного взгляда этот знакомый взгляд был как лекарство. — Я не недавно в тебя влюбился, дочь Кочари. Я недавно понял, что влюблён. Нет ничего «до тебя». Никто из тех, кого, как ты думаешь, ты знаешь, кого ты видела, не вызывал во мне и ветерка, подобного ветерку от одной твоей пряди. Он наклонился и поцеловал меня в кончик покрасневшего носа. — Я никого не любил до тебя. Я никого не целовал так, как целую тебя. Я не запоминал ничей запах. Я никого не хотел так обнимать. Это то, что ты хотела узнать? Я кивнула в знак согласия. — Кое-что я упустил. Смотри. Сюда я никого раньше не приводил. Я часто бываю в заведении нашего семейного друга. Я рассмеялась. Настоящей дурой была я. Я не могла думать здраво. Вообще, я совсем не думала. Одной из его рук, обнимавших меня за спину, он вытер мои слёзы. Я, прижавшись к его груди, смотрела на него снизу вверх и с укором сказала: — Хватит читать мои мысли. Я бы сама себя заставила замолчать, а ты мне не даёшь. Он слегка стукнул меня по покрасневшему носу. — Зная, что от этих взглядов мне придёт конец, как я мог это проигнорировать? Я что, не знаю свою четверть мафии? Осмелев от этого момента, я разжала руки на его талии и отстранилась от его груди. Я встала на цыпочки и обвила руками его шею. Он опустил руки и обхватил меня за талию. Я сначала чмокнула его в щеку, потом приблизилась к его уху. — А ты знаешь, что я тебя люблю? — прошептала я. Моё сердце колотилось очень сильно. Так как наши груди соприкасались, я чувствовала и его сердцебиение. Его сердце билось так сильно, что я не могла разобрать, стук его сердца гудит у меня в ушах или мой собственный. Он сильнее сжал руки на моей талии, прижимая меня к себе. — Я знаю, красавица. Слова, сорвавшиеся с его губ, заставили мои брови нахмуриться, но я старалась не показывать, что расстроена. Я хотела, чтобы и он сказал. Но в этот раз я не собиралась действовать сгоряча, я и так уже достаточно саботировала один прекрасный день. Мне нужно было немного успокоиться. Он тоже скажет. Я надеюсь, он скажет.