Огонь

Он посмотрел на мои губы и сглотнул, будто забыв о присутствии Эюпхана на другом конце провода. Когда с той стороны снова раздался голос, его взгляд вернулся к экрану. Его глаза снова налились злостью, и Эюпхан только подливал масла в огонь. — Я позвонил, чтобы сказать, что могу приехать... если не хочешь оставаться одна... — снова начал мямлить он. Я закатила глаза и снова поднесла телефон к уху. — Эюпхан, если ты ещё раз позвонишь мне, чтобы нести чушь, я снова тебя заблокирую, — сказала я и бросила трубку. У меня больше не было сил слушать его голос. — Я убью этого подонка, где бы его ни увидел, — сказал он, его глаза, обезумевшие от гнева, всё ещё смотрели на мой телефон. — Посмотри на этого подлеца: «Испугалась — я приеду», «твоих братьев нет дома», — его взгляд вдруг нашёл меня. — Эй, он что, раньше тоже ждал у твоей двери? Когда он ревновал, его и без того невеликий ум куда-то улетучивался. — Он ждал у моей двери на том диване до самого утра, — ответила я, указав глазами на кресло. Он закрыл глаза и снова открыл их. — Если я не пристрелю этого подонка... — он попытался встать, но я схватила его за руку и потянула обратно на кровать. Я уже сидела. Я скинула с себя одеяло и дёрнула его за руку, и он снова сел на кровать, но всё ещё пытался встать. Я улыбнулась, пытаясь поймать его взгляд, но он уворачивался. — Да стой ты. Что ты взбесился? Никто у моей двери не ждал. Его глаза, обезумевшие от ревности, прищурились и внимательно посмотрели на меня. — Этот подонок когда-нибудь заходил в твою комнату? Мои брови нахмурились. — Ты к чему клонишь? — спросила я грубо. Я убрала руки с него, приподнялась, опираясь на кровать. Согнув одну ногу и пропустив её под себя, я свесила другую с кровати. Он раздражённо провёл рукой по волосам, взлохматив их. — Я ни к чему не клоню, Фадиме. Спрашиваю прямо. Заходил или нет? Он повернулся ко мне и сел, как я. Чтобы успокоиться, я на несколько секунд закрыла глаза. Когда ревную, я тоже схожу с ума. Я должна успокоиться, должна уступить... Я открыла глаза с вызовом и толкнула его в грудь. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Мой толчок не сдвинул его с места ни на сантиметр. Он с вызовом посмотрел на меня. — Почему ты злишься? Неужели так трудно ответить? Я положила руку ему на руку и попыталась столкнуть его с кровати. — Исо, проваливай, убирайся с глаз моих. Я пыталась успокоиться, но ничего не выходило. Я ударила его по плечу. — За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я кого попало вожу к себе в комнату, в свою постель? Мои слова были остры как нож. Сжав челюсть от злости, он наклонился ко мне. — Ты бы слушала, что слетает с твоих губ, Фадиме. Зная, что это его разозлит, я не могла с собой совладать. — А почему ты злишься? Разве ты сам не намекнул на это? Он протянул руки по обе стороны от меня и, оперевшись на кровать, зажал меня. — Думаешь, если бы я хоть краем мысли допустил такое, этот подонок был бы жив? Его взгляд был очень холодным и опасным. — Что же ты хочешь услышать? Хотя его гнев был направлен не на меня, он выглядел довольно пугающе. Внезапно сверкнувшая молния осветила комнату голубым светом, и я подскочила на месте. От неожиданного страха моя рука вцепилась в его плечо, которое я только что с силой толкала. Его взгляд, наблюдавший за тем, как я, испугавшись, ухватилась за него, медленно смягчился. Его плечи опустились от поражения. Он опустил голову мне между плечом и ключицей. — Не знаю. Что бы я ни услышал, моя душа всё равно не успокоится. И, видимо, не успокоится, пока этот подонок болтается рядом. На мгновение поставив себя на его место, я почувствовала, как вены налились от ревности. Я буквально чувствовала, как моя кровь закипает. Какая-то девушка, к тому же родственница, постоянно крутится рядом, пристаёт, звонит среди ночи, предлагает приехать, при каждом удобном случае пытается дотронуться… Он был прав. Я глубоко вздохнула и, убрав руку с его плеча, положила на затылок, поглаживая. Он поднял голову, и я посмотрела ему в глаза. — Даже если твоя душа не успокоится, слушай меня внимательно, Исо Фуртуна. Я скажу это в первый и последний раз. Его уставшие глаза вцепились в мои. — До тебя, Эюп… — он закрыл и снова открыл глаза, перебивая меня.  — Не произноси имени этого подонка. Он говорил сквозь зубы, и я сглотнула. — Ладно, успокойся. До тебя его не было, его никогда не было и не будет. Он мой кузен, чёрт возьми. До сих пор я закрывала глаза на его внимание, думая, что сегодня есть, а завтра нет. Раньше он так далеко не заходил, так откровенно не говорил, так нагло себя не вёл. В последнее время с ним происходит что-то странное, будто он что-то почувствовал. Я погладила его по затылку, притянула к себе и чмокнула в губы. — Когда говоришь о том, что принадлежит только тебе, будь осторожен, не заставляй меня разбить твою блондинистую голову. Вздохнув, он убрал руки, опиравшиеся по обе стороны от меня, обнял меня за талию и уткнулся головой мне в шею. От его внезапных объятий моё сердце на мгновение замерло, но я опустила руки с его затылка на плечи и крепко обняла его в ответ. Он оставил несколько поцелуев на моей шее и поднял голову. — Прости. Я неправильно выразился. Я посмотрела на него с пониманием, погладила по щеке, и его лицо тут же расслабилось. — Я просто ревновал, — спокойно сказал он. — Ты уверен, что «просто»? — спросила я с улыбкой. Он задумался на несколько секунд. — Нет, ты права, я сильно ревновал. Уму непостижимо, как он за две минуты умудряется сначала разозлить меня, потом растрогать, а потом привести в такое состояние. Я не могу ему противиться, этому балбесу. Я вздохнула и обвила его шею руками. При этом движении мой нос коснулся его шеи. Не удовлетворившись этим, я поцеловала его прямо над яремной веной. — Ты молодец, — прошептала я. Он оторвал руки от моей талии, снова опёрся на кровать, навис надо мной, и я снова оказалась в ловушке. Когда он склонил своё лицо к моему, я оторвалась от его шеи. В его синих глазах, сияющих любовью, не было ни облачка. — Фадиме, — позвал он. Я, поглаживая его руки, которые тянулись к моей шее, подняла их выше. Я взяла его лицо в свои ладони. — М-м-м? — только и ответила я, потому что всё моё внимание было приковано к его близким, приоткрытым, манящим губам. Он, выдохнув на мои губы, прошептал: — Не смотри так. Я улыбнулась. Когда я потянулась к его губам, он закрыл глаза. Я не стала целовать, а дала ему почувствовать моё дыхание. — А что будет, если я так посмотрю? — спросила я мурлыкающим голосом. Когда он открыл глаза, я увидела в его синеве облака — на этот раз он смотрел страстно. — Ты не устала бросать мне вызов, Фадиме Кочари? — спросил он. — Даже если умру — не устану, Исо Фуртуна, — ответила я с улыбкой. Услышав ответ, он сглотнул и сказал: — Вот что будет, — и впился в мои губы. Я тут же притянула его к себе, держа за щёки. Когда он навис надо мной, он положил руку мне на ногу, а оттуда перекинул на талию. Я наклонила голову и углубила поцелуй. Одна его рука опиралась на кровать, другая скользила с моей талии на спину. Чтобы было удобнее прикасаться к нему, я откинулась назад на кровати, и он оторвался от моих губ. Он с осторожностью посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, приглашаю ли я его в кровать. Я схватила его за затылок, притянула к себе и начала целовать. Надеюсь, это будет ответом. Не отрываясь от моих губ, он одним движением снял с себя кардиган и начал нависать надо мной. Когда я отодвинулась на кровати, он снова положил руку мне на спину. Поддерживая меня рукой, он наклонился надо мной. Когда я совсем легла на кровать, он осторожно опустил руку, оказавшуюся между мной и кроватью. Стараясь не давить на меня всем весом, он навис надо мной, и наш поцелуй стал довольно жёстким. Когда я теребила его нижнюю губу, покусывая, он застонал и, перекинув руку мне на бедро, снова опустил её на ногу. Его рука, блуждавшая по моей ноге, поднялась выше и, проскользнув под футболку, коснулась моей голой талии. Из моих губ непроизвольно вырвался стон. — Т-с-с, тихо, — сказал он и, оторвавшись на секунду, чтобы сказать это, снова с жадностью прижался к моим губам. Мои руки скользнули с его плеч на затылок. Когда поцелуи перехватили моё дыхание, он чуть отстранился и поцеловал меня в щеку. Его рука, скользившая по моей талии, поглаживая кожу, поднималась выше. — Исо, — позвала я, предупреждая. Был ли у меня повод останавливать? Хотела ли я, чтобы он прикасался ко мне? Я колебалась долю секунды и поняла, что безумно хочу его. Его поцелуи, скользившие с моей щеки на шею, были одновременно мокрыми и жёсткими. — М-м-м? — промычал он, не поднимая головы. Когда он слегка прикусил мою шею, я от внезапного удовольствия вцепилась в его волосы. Он поднял глаза и посмотрел на меня. В его глазах, в которых минуту назад не было ни облачка, теперь собрались тучи, готовые намочить нас обоих. Я сглотнула. Я положила руку ему на лицо, он, казалось, ждал, что я сделаю. Я подождала момент и, обхватив его ногой за талию, в один миг перевернула его на спину. Когда его спина коснулась кровати, он с удивлением посмотрел на моё тело, оказавшееся сверху. С нахальной улыбкой на губах я наклонилась к нему. — Что, удивился, Фуртунчик? Перекинув и вторую ногу, я встала на колени, оказавшись у него на животе. — Ты играешь с огнём, четверть мафии, — прошептал он и снова сглотнул. В ответ на его страстный взгляд я провела рукой по его лицу. Когда я наклонилась к его губам, спросила: — Боишься огня? — но его внимание было приковано к моим губам. — М? — переспросил он, давая понять, что не понял. Я наклонилась прямо к его губам и, выдыхая, повторила: — Я спросила, боишься ли ты огня. Когда я снова приподняла лицо, он, видимо, уже пришёл в себя от удивления, потому что просунул руку под мою футболку и погладил по спине. — Я боюсь не сгореть, а сжечь, — ответил он. Я улыбнулась. — Огонь огнём не потушишь, не бойся, — сказала я, имея в виду себя. Я провела губами по его губам, и он закрыл глаза. Не целуя, я провела губами по его щеке, затем по подбородку. Я понимала по его прерывистому дыханию подо мной, что ему трудно, я мучала его. Когда я спустилась к его шее, у меня не было цели целовать, но я не могла удержаться — его запах ударил в нос, и я поцеловала. Но он не возражал. Я поцеловала ещё раз. Не знаю, что там у него на шее, но мне хотелось снова и снова прижиматься к этому месту губами. Я немного приподняла голову, мои губы пересохли. — В чём дело? — спросил он, глядя на меня страстными, прищуренными глазами. — Губы пересохли, — ответила я, и на его лице появилась кривая улыбка. — Увлажним, — сказал он и, взяв меня за затылок, притянул к себе, впиваясь в мои губы. Он втягивал мои приоткрытые губы в свой рот, не давая мне дышать. Я, прикусив его нижнюю губу, с трудом оторвалась. Он посмотрел на мои опухшие и мокрые губы. — Нет, ещё есть сухие места, — сказал он и одним движением снова оказался сверху. Когда его рука под моей футболкой начала спускаться к животу, я затаила дыхание. Почувствовав, как я напряглась у него на губах, он сказал: — Тихо, — и медленно опустился ниже, поглаживая область вокруг моего пупка. Я обвила рукой его затылок и запустила пальцы в волосы. Наш поцелуй снова участился, и когда я почти обезумела, мне захотелось прикоснуться к нему. Кончики моих пальцев, жаждущие его кожи, горели. Я убрала руку из его волос и опустила на его живот. Схватившись за край его футболки, я потянула её вверх, но он поймал мои руки одной рукой и прижал их над моей головой к кровати. — Не дёргайся, — пробормотал он. Я заныла. — Сними это. Он улыбнулся прямо на моих губах. Отпустив мои запястья, он приподнялся и, зажав край футболки у затылка, снял её. Я сглотнула, наблюдая за этим. В его глазах не осталось и следа голубизны, они потемнели. Я потянулась к нему, чтобы коснуться, но он поймал мою руку, поцеловал её и снова прижал к кровати. Наклонившись к моим губам, он продолжил свои сводящие с ума поцелуи. Я завозилась под ним, пытаясь освободить руки. Когда я пошевелилась, я потёрлась о его тело. Он внезапно напрягся и замер. — Что случилось? — спросила я. — Не двигайся сильно, — сказал он. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, но не обратила внимания. Сейчас я хотела только одного — прикоснуться к нему. — Тогда отпусти мои руки, — ответила я, извиваясь под ним, чтобы дотронуться до него. Он слегка приподнялся, уменьшая контакт наших тел. Он снова уткнулся лицом в мою шею и начал целовать. — Нельзя, ты расцарапаешь меня, — сказал он в промежутках между поцелуями. — И что, если расцарапаю? — спросила я, извиваясь от потребности. Я хотела провести руками по его коже, хотела, чтобы его тело полностью соприкоснулось с моим. Я не хотела даже той маленькой дистанции, которую он пытался соблюдать. — Следы остаются, дочь Кочари, — сказал он, снова поднимаясь к моему лицу. — Ты что, боишься, что другие девушки увидят, Фуртуново отродье? Он тихо рассмеялся, не отрываясь от моих губ. Его хриплый голос, его дыхание, касавшееся моих губ, заставило меня заныть. Каждое его прикосновение делало меня ещё нахальнее. — В таком состоянии у тебя в голове действительно другие девушки? Он медленно отпустил мои руки, и мои пальцы наконец коснулись его голой спины. Я перевела взгляд с его губ на глаза. — А какие ещё могут быть? — мой шёпот заставил его сглотнуть. — Не знаю, что в твоей голове, но если бы ты знала, что в моей… — он снова припал к моим губам. Когда он сжал мою нижнюю губу, я провела ногтями по его спине. Это, казалось, ещё сильнее его взбодрило. Он одной рукой раздвинул мои ноги и устроился между ними. Я обвила его ногами за талию. Он всё ещё держал себя на весу, эта пустота бесила меня, поэтому я обхватила его ногами и притянула к себе. Он не ожидал такого резкого движения и не смог удержаться, его тело полностью прижалось к моему. Я почувствовала его возбуждение у себя между ног. Это давление заставило меня заныть от потребности. Когда я застонала от этого ощущения, он, тяжело дыша, оторвался от моих губ. — Фадиме, — сказал он, будто ему было больно. Видно было, как ему тяжело. — В какой-то момент ты должна мне сказать «хватит», девочка моя. Его руки гладили моё лицо, а его страстный взгляд следил за моими губами. — Я на пределе. Он пытался успокоиться, но я всё ещё чувствовала его давление. Он только что назвал меня «девочка моя»? Я сглотнула. Его хриплым голосом, задыхаясь, извиваясь от потребности, он назвал меня «девочка моя». Моя последняя крупица разума улетучилась. — Попробуй, если сможешь, — ответила я. Он засмеялся. — Как будто ты меня слушаешься. Я тоже засмеялась. — Вот это ты правду сказал. Я снова притянула его за затылок и соединила наши губы. Он продолжил с того места, на котором остановился, с той же страстью, будто и не было перерыва. Его рука под моей футболкой скользила выше. Когда я почувствовала его тёплые пальцы под своей грудью, я, взволнованная, застонала ему в губы. — Мне остановиться? — спросил он, замедляя поцелуй, хотя сам, казалось, не хотел. Я обхватила его ногами и притянула к себе. Мы снова поменялись местами, и я оказалась сверху. Одним движением я сняла с себя футболку. — Не останавливайся, — сказала я. Он смотрел на меня со страстью и удивлением. Он, видимо, не понимал своего влияния на меня. Чему он ещё удивляется? На этот раз я спустилась чуть ниже и села прямо на его эрекцию. Потребность внутри меня заныла, но я старалась не двигаться и наклонилась к нему. Его глаза смотрели на мою грудь. — Фадиме, ты меня очень испытываешь, не надо, — сказал он, но глаз отвести не мог. Опираясь локтями на кровать, я наклонилась к его уху, и его нос коснулся моей груди. От этого прикосновения меня бросило в дрожь, но я старалась сохранять спокойствие. — Ты сначала попробуй отвести от меня глаза, а потом уже будешь говорить, что я тебя испытываю. Когда он услышал мой шёпот, он обхватил меня за талию, перевернул под себя и снова оказался сверху. Видимо, потеряв последние крошки воли, он специально надавил своей эрекцией мне между ног, я застонала от удовольствия. Он посмотрел на моё искажённое удовольствием лицо, в его глазах уже бушевала буря. — Я тебя предупреждал. Не успела я опомниться, как он уже вытащил мою правую грудь из бюстгальтера. Не дав мне опомниться, он взял мой сосок в рот, и я, откинув голову назад, застонала. Я крепче сжала его ногами, пытаясь сильнее ощутить его возбуждение, и он застонал хриплым голосом. От этого неожиданного прикосновения, от давления между моих ног, у меня в голове осталась только инстинктивная потребность чувствовать его прикосновения. Одна моя рука прижимала его голову к моей груди, другая оставляла ногтями следы на его спине. Когда он начал оставлять поцелуи вокруг моей груди, я усилила давление на его волосы. В этот момент снизу раздался шум, и я, вздрогнув, выпрямилась на кровати. Исо тоже вздрогнул и оторвался от моей груди. Мои испуганные глаза встретились с его глазами, в которых всё ещё пылала страсть. — Что это был за шум? — прошептала я. — Что бы ни было, — сказал он и попытался поцеловать меня, но я взяла его за плечи и остановила. Когда снова раздался грохот, я сказала: — Исо, вставай, внизу кто-то есть, — и, оторвав ноги от его талии, толкнула его в сторону, вставая с кровати. Поправив бюстгальтер, я направилась к двери, но он схватил меня за руку и остановил. — Ты в таком виде пойдёшь вниз? — спросил он, и я только тогда заметила, что на мне нет футболки. — Мозги оставь человеку, — пробормотала я, взяв футболку с кровати и надев её. Я протянула ему его футболку, открыла дверь и бесшумно выглянула в коридор. Вокруг никого не было. Я чувствовала спиной грудь Исо, который тоже выглядывал в коридор поверх моей головы. — Никого нет, дочь Кочари, давай продолжим с того места, на котором остановились, — сказал он и попытался затащить меня обратно, как снизу снова раздался звук. «Овца думает о своей жизни, а мясник — о мясе». Я на цыпочках вышла из комнаты. — Ах, Фадиме-м, ты меня сожгла, Фадиме-м, — причитал он, но вышел из комнаты и медленно пошёл вниз, а я следом. В тёмном коридоре на цыпочках мы шли: я впереди, он сзади. Когда с кухни донёсся звук, я обернулась к нему. — Я не взяла Зилли. Он насмешливо посмотрел на мой шёпот. — Зилли вырастет и взорвётся. Он слегка отодвинул меня и вышел вперёд. — Отойди-ка в сторону. Размахивая руками, он направился туда, откуда доносился звук. По его расслабленному виду можно было подумать, что он у себя дома охотится на вора. Увидев свет, пробивающийся из-под закрытой двери кухни, Исо уже открыл дверь и обнаружил источник звука. Я тут же подошла к нему и, с любопытством заглянув внутрь, увидела Асену, протягивающую сковороду с куймаком Эрену, сидевшему за столом. От внезапного облегчения я глубоко выдохнула. Исо, безучастно посмотрев на них, повернулся ко мне спиной и, беззвучно заговорив, сказал: — Давай поднимемся к нам. Я закатила глаза и перевела взгляд на сидящих за столом. — Вы чего грохочете в такое время? Асена, положив сковороду на стол и сев на стул, сразу указала на Эрена. — Этот придурок сказал, что проголодался, и замучил меня. Как будто это не он напился и не заявился к дверям. Эрен, игнорируя нас, с невозмутимым видом с аппетитом запихивал в рот хлеб, макая его в сковороду. — Живот сводило, что мне нужно было делать? Внутри вкусно пахло куймаком, у меня слюнки потекли. Я направилась к столу, но Исо схватил меня за руку и наклонился ко мне. — Ты куда? — спросил он. Его дыхание коснулось моего лица, я вздрогнула. — Захотелось куймака, — ответила я, глядя на него с опаской. Он наклонился к моему уху и прошептал: — А мне захотелось тебя, дочь Кочари. Вкус твой у меня на нёбе застрял. Его взгляд скользнул к моей груди. Асена, с аппетитом засовывая что-то в рот, секунду-другую посмотрела на нас и снова отвернулась. — Фадик, я и твою любимую лещиновую пасту достала. Иди сюда. Услышав про лещиновую пасту, я широко раскрыла глаза. — Это дело до весны отложим, Фуртунчик, не надейся, — я дважды похлопала его по руке, утешая, и, проскользнув мимо него, села за стол. Я с любовью подносила ко рту ложку лещиновой пасты, намазанную на маленький кусочек хлеба, как вдруг этот блондин-балбес, появившийся неизвестно когда, наклонился и откусил у меня из рук. Я с нахмуренными бровями посмотрела на его лицо, склонённое ко мне через плечо. — По сравнению с тем, что сделала ты, это даже не считается. Считай, что мы квиты, — тихо сказал он. Хотя его глаза, казалось, хотели меня съесть, он медленно жевал хлеб. — Что тебе сделала моя лещина? Асена услышала последние слова. Я сглотнула и посмотрела на Исо, на его лице появилась кривая улыбка. Он окинул меня взглядом, задержавшись на моей шее. Отвернувшись, он выпрямился. Сначала он положил обе руки мне на плечи сзади и, словно делая массаж, немного сжал. Одной рукой он добрался с моего плеча до заколки в волосах и, освободив её, обеими ладонями смахнул волосы вперёд. Я не понимала его цели, но была не в том положении, чтобы спрашивать. — Играет с моими мечтами, еще начиная с Ямача. Поняв, что он собирается продолжать говорить, я в панике взяла хлеб, намазала его куймаком и, откинув голову назад, протянула ему. Не глядя на мою руку, он продолжал: — Помазала мне губы мёдом и убрала банку. Почувствовав, как покраснели мои щёки, я встала со стула и запихала хлеб ему в рот. — Невестка, задушишь парня, — сказал Эрен, назвав меня «невесткой», и на моём лице появилась лёгкая улыбка. Исо это заметил, и в его взгляде появилось нежное выражение. Когда я снова повернулась к столу, я увидела, что куймак почти закончился. — Эй, вы бы пожалели себя, куймака как для воробьёв наделали, — сказала я, направившись к стойке, и Исо, стоявший сзади, пошёл за мной. — Только не говори, что ты будешь делать куймак, дочь Кочари, — сказал он. Я помыла руки и посмотрела на продукты, которые не убрала Асена. Сыр она, наверное, убрала в холодильник, чтобы не испортился. Я открыла банку с кукурузной мукой и мельком глянула на него. — А что, я не могу сделать куймак? Асена, с набитым ртом, снова вмешалась. — Куймак Фадик славится в Кочари. Волосы падали мне на лицо, было неудобно, но руки были мокрыми. — Убери волосы с моего лица, — сказала я. Раз уж он стоял рядом вместо того, чтобы сесть за стол, пусть хоть на что-то сгодится. Он зашёл за мою спину и обеими руками отвёл мои волосы назад, к спине, а затем наклонился к моему уху. — Вырез у твоей футболки слишком глубокий, дочь Кочари. Когда я опустила взгляд, то поняла, что моя белая футболка с V-образным вырезом, которую я обычно ношу под кофту, сильно сползла вниз. Он, хоть и не очень умело, собрал волосы, которые только что распустил, и закрепил сзади. — Подтяни вверх, — прошептала я, одновременно ища медную сковороду. Он схватил мою футболку за плечи и оттянул назад. Не забыв при этом наклониться и поцеловать меня в шею. Я улыбнулась от этого маленького поцелуя, но сосредоточилась на кухне. Я увидела сковороду на одной из верхних полок, но она была не в зоне моей досягаемости. — Сними медную сковороду, Фуртунчик, — попросила я. Он убрал руки с меня. — Ты сделала меня своим подмастерьем. Я потянулась вверх, но бесполезно. — Вместо того чтобы стоять без дела, помог бы. Он схватил мою тянущуюся вверх руку и опустил. — Ах, то есть я бесполезный? Он не помогал и даже мешал. Я вздохнула и повернула голову к его телу. — Твоя обидчивость сегодня зашкаливает. Он посмотрел на моё лицо и, наклонившись к уху, ответил: — Если я не могу находиться там, где должен, то становлюсь раздражительным, наверное. Я сглотнула и повернула голову к шкафам, возвращаясь к теме сковороды. — Отдай, я не дотягиваюсь. Устало вздохнув, он поднял меня, держа за талию. Когда мои ноги оторвались от пола, я дотянулась до верхней полки и взяла сковороду. — Опусти, я взяла, — сказала я, но он не отпускал. Он поднял меня ещё выше. — Побудь так немного, — сказал он. Я болтала ногами, пытаясь слезть. — Опусти меня. Он усмехнулся моим попыткам, но вместо того чтобы поставить меня на пол, притянул к своей груди и прошептал на ухо: — Ты тоже не опускала того, кого подняла. Вот мы и рассчитываемся, дочь Кочари. Я ударила его локтем в живот, он застонал от боли и отпустил меня. Когда мои ноги коснулись пола, я повернулась к нему и начала бить. — Я тебя убью. Он, смеясь, уворачивался от моих рук. — Давай, умираю от голода, покажи, чем славится твой куймак. Я ударила его в последний раз и отвернулась. — Я тебе не дам, ешь, что захочешь. Я положила в сковороду щедрую порцию масла и поставила её на плиту. Он всё ещё стоял сзади. — Эй, ты положил в эту сковороду недельный рацион семьи, конечно, будет вкусно. Я закатила глаза и попыталась оттолкнуть его тело тыльной стороной ладони. — Пьяный придурок, забери своего друга, а то сегодня в этом доме прольётся кровь, — крикнула я Эрену. Асена и Эрен, до этого что-то обсуждавшие, сосредоточились на нас. — Исо, иди ко мне, помоги. Эта из Ямача, она, что, злой гений? Я устал, — Эрен, не отказывая, позвал Исо к себе. Исо, отойдя от меня на пару шагов и прислонившись плечом к холодильнику, скрестил руки на груди. Я добавила воду в обжаренную кукурузную муку. — По крайней мере, не ты злой гений, Эрен, надо смотреть на позитивную сторону, — усмехнулся он. Я вздохнула от его ответа и попыталась сосредоточиться на том, что делала. Раз уж он начал, то не остановится. Его намёки, видимо, привлекли внимание Асены, и она начала их разбирать. — Что могла сделать тебе моя Фадик, что ты всё время к ней придираешься, блондин Исо? Мне нужно было добавить сыр в закипающий куймак. Под этим предлогом я подошла к холодильнику, у которого стоял Исо, и, не давая ему заговорить, сказала: — Отойди, я возьму сыр. Он отошёл в сторону и снова повернулся к Асене. Я быстро взяла сыр из холодильника и засунула ему в рот. — Не слишком солёно? — спросила я. Ухмыляясь, он посмотрел на меня и ответил: — В самый раз. Я наклонилась к нему и предупредила шёпотом: — Не зли меня, следи за языком. Вернувшись к плите и наконец закончив куймак, я рассеянно попыталась взять сковороду за ручку. Обожглась, вскрикнула и отдёрнула руку. Исо, возившийся с Эреном, в два шага оказался рядом, схватил мою руку и сунул под кран. — У меня уже язык стёрся говорить «осторожнее», Фадиме. Я поморщилась от боли в обожжённых пальцах. — Потому что ты не оставляешь человеку капли осторожности. Хорошо, что я схватила не полностью, обгорели только кончики пальцев. Он убрал мою руку из-под воды, достал из морозилки пакет со льдом и сунул его в мою руку, а кран закрыл. Хотя мне было больно, сейчас боль почти прошла. Он смотрел на мою руку с таким видом, будто обжёгся сам. — Дай посмотреть, сильно обожглась? Я не смогла сдержать улыбку. Асена, которую я не заметила, подошла. — Ничего страшного, слава Аллаху, вон она улыбается, — сказала она, и я нахмурилась, потому что она выдала меня. — Не заставляй меня показывать свои зубы, тётя, — предостерегающе сказала я. Боль в руке почти прошла. Я взяла пакет со льдом другой рукой и положила на стол. Исо всё ещё не отпускал мою руку, рассматривая покрасневшие кончики пальцев. — Может, мазь от ожогов намазать? — спросил он. Я улыбнулась и выдернула руку. — Уже прошло, давай не будем остужать. Я снова потянулась к сковороде, но он опередил меня, схватил одно из висевших кухонных полотенец и, взяв сковороду с плиты, поставил её на стол. Мне очень нравилось, что он так заботится и переживает. Я заулыбалась, глядя на него, и не заметила, как Асена закричала у самого уха: — Фадик, дом горит, Фааадик! Я быстро вернула лицу серьёзное выражение и бросила на неё убийственный взгляд. — Ещё немного, и я подожгу твой дом. Она мило улыбнулась, потянула меня за руку. — Ну давай, куймак остыл. Исо уже сидел и взял первый кусок. Я отодвинула стул и села рядом. Он с удивлением посмотрел на меня. — Ты что, сама это приготовила? Ему, видимо, понравилось. — Нет, это готовый был, я разогрела. Кончики пальцев болели, когда я отламывала кусочек хлеба, но я взяла себя в руки. Кусок хлеба у меня забрали. — Ты что, на мой кусок позарился? — спросила я, но он, зачерпнув куймак из сковороды, покормил меня, и я улыбнулась. — Не трогай, я сам тебя покормлю, — сказал он. С аппетитом он то ел сам, то протягивал мне. Я уже наелась, поэтому, когда он протянул очередной кусок, я отказалась. — Хватит, я наелась. — Будешь потом жалеть, дочь Кочари, открывай рот, — сказал он и прижал хлеб к моим губам. Я не устояла перед его милотой и съела. — Умница, мой телок, — сказал он, и у меня кусок застрял в горле. Он что, назвал меня телком? Я почувствовала, как грудь вздымается от гнева. Я медленно прожевала и проглотила кусок, пытаясь успокоиться. — Эрен, ты иди себе, а я за тобой потихоньку, а то сейчас кровь прольётся, — предупредила Асена. Я, не обращая внимания, вонзила острый взгляд в блондина, на которого вот-вот собиралась наброситься. — Что ты мне сказал? Я спросила довольно спокойным голосом, но до взрыва оставалось пять секунд. Пять… Не глядя на меня, он продолжал есть. — Что я сказал? Сказал: умница. Четыре… Я спокойно положила руку на стол. — А ещё что? Три… — Что ещё я сказал? — задумчиво сказал он и отправил в рот последний кусок. Два… Проглотив кусок, он ухмыльнулся и повернулся ко мне. — Ах да, умница, мой телок. Один… Я вскочила и попыталась запихать ему в рот цельную буханку хлеба, которую схватила со стола. Одной рукой держа его за голову, другой пыталась засунуть целую буханку ему в рот. — Открывай рот! Удивлённый и с набитым ртом, Исо с вытаращенными глазами пытался вырваться. — У меня дежавю, — сказал Эрен. — Я тоже это вижу, — ответила Асена. Не обращая на них внимания, я сильнее налегла на Исо, и его стул начал отъезжать назад. Боясь упасть, он схватился за мою руку, и я, потеряв равновесие, упала, чуть не сев ему на колени. Часть хлеба, которую мне удалось засунуть ему в рот, застряла между нами. — Я заберу этот кусочек, — сказала Асена, просунув руку между нами и забрав его. Исо, пытаясь проглотить кусок и одновременно уворачиваясь от моих ударов, которыми я осыпала его, сидя у него на коленях, с трудом уворачивался. Стул постоянно шатался, и, поняв, что мы упадём, он, с набитым ртом, сказал: — Эй, подожди, — и попытался увернуться от моих рук. Но я, не слушая, продолжала бить. — Я тебя сейчас убью! Телок? Телок?! Он, обхватив меня одной рукой под колени, другой за талию, поднял на руки. — С вами не соскучишься. Я поведу спать эту дикарку, спокойной ночи, — сказал он сидящим за столом. — Отпусти меня, я с тобой ещё не закончила. Я извивалась у него на руках, но всё было бесполезно. Я изо всех сил била его по плечу, по голове. Выйдя из кухни и направляясь к лестнице, он, так как я не прекращала извиваться, предупредил: — Либо перестань дёргаться, либо я перейду к нашему методу. Я начала дёргаться ещё сильнее. — Не перестану, отпусти меня! — Я тебя предупредил, — сказал он и не прошло и десяти секунд, как закинул меня на плечо. Повиснув вниз головой, я поняла, что его метод — это перекинуть меня через плечо, как мешок. Поднимаясь по лестнице, он засмеялся. — Что такое? Дёргайся дальше, тебе что, нужно, чтобы кровь к мозгу прилила, чтобы угомониться? Я знала, что я ему сделаю. Я молча ждала, когда он занесёт меня в комнату. Когда мы вошли в комнату, он поставил меня на пол и, улыбаясь, словно не он только что меня довёл, сделал шаг ко мне. — На чём мы остановились? На моих губах появилась хитрая улыбка, я опустила взгляд на его губы и с чувством произнесла: — В прошлый раз я была сверху. Я сделала шаг к нему, он сглотнул и отступил. — Нет-нет, я ошиблась. Когда его спина упёрлась в дверь, я приподнялась к его губам. — Ты был сверху, — прошептала я и, коснувшись его губ своими, провела по ним. Я положила руку ему на грудь и начала опускать вниз. Он закрыл глаза, ожидая моего прикосновения. Выдохнув ему на губы, я опустила руку чуть ниже живота, но вместо прикосновения, которого он ждал, я опёрлась ногтями ему на живот и отстранилась. — То есть мы остановились на больном месте, Фуртунчик, — сказала я и, повернувшись к нему спиной, направилась к кровати и поправила одеяло. Когда я легла в кровать, не успев накрыться, он лёг рядом со мной. — Девочка, разве так поступают с любимым человеком? — пожаловался он, но натянул одеяло на нас обоих. Я сначала мило улыбнулась, а потом сразу придала лицу серьёзное выражение. — Разве любимый человек называет свою любимую «телок»? «Мой» он говорит, — сказала я. Он закинул руку мне под голову и притянул к своей груди. — Твой готов для тебя в жертву принести себя, — он поцеловал меня в волосы. — Но, может, ты перестанешь запихивать мне что-нибудь в рот, а, Фадиме-м? Я положила голову ему на грудь, а руку, рядом со щекой, тоже на грудь. Я не могла вспомнить, что ещё я ему в рот засовывала. — Что я тебе ещё в рот засовывала? — спросила я. Он наклонился ко мне с видом оскорблённого. — Ты забыла, как пыталась запихнуть мне бумажку? Я вспомнила тот момент и хихикнула, но продолжила спорить. — Зато ты в меня ластиком кидал. Он откинул голову на подушку и устало вздохнул. — Я тот ластик не кидал, вы меня с девяноста на восемьдесят снизили. Я подняла голову и посмотрела на него. — Тогда кто кидал ластик и бумажный шарик? Его глаза скользнули по мне, изучая. — Бумажку бросил я, там был ответ на вопрос, в котором ты застряла. Я улыбнулась — мне даже в голову не пришло открыть ту бумажку. Я наклонилась и поцеловала его в щеку. — Ты, видно, правда в меня влюбился, а, Фуртунчик? Снова положив голову ему на грудь, я услышала, как он тихо рассмеялся и поцеловал меня в макушку. — Ты только сейчас это поняла, четверть мафии? — спросил он. Я, потёршись щекой, сползла и поцеловала его в шею. — Спокойной ночи, — сказала я и, обняв его за талию, поудобнее устроилась на его груди, чувствуя сердцебиение ухом. Мои глаза начали закрываться. Он снова поцеловал меня в голову и крепко обнял. — Спокойной ночи, Фадиме-м. И тебе, Зилли, спокойной ночи.