Предательство

Даже сквозь полумрак дома я сразу заметила растерянное, разбитое лицо Асены. Я не поняла, зачем она прикрывается дверью, прячется за ней, но было ясно: случилось что-то ужасное. Она словно прятала своё тело за дверной створкой. Я сделала движение, чтобы слезть с рук Исо, и свободной рукой стянула его куртку со своих ног. Он осторожно опустил меня на пол внутри дома и тихо, на ухо, произнёс: — Пошлите Эрена. Я жду. И поцеловал меня в макушку. Когда я вошла внутрь, Асена, должно быть, уже не могла больше держаться на ногах — она сидела на полу прямо за дверью, обессиленная. Насколько я могла разглядеть, на ней была только футболка. Я мысленно взмолилась, чтобы она не сделала того, о чём я подумала. Я слегка толкнула входную дверь, оставив её приоткрытой, и опустилась на корточки рядом с Асеной. Когда она начала дрожать и плакать, я сразу же обняла её. — Асена? — из глубины дома раздался голос Эрена, он начал приближаться к нам. Я бросила на него быстрый взгляд и заметила, что на нём нет ничего сверху, а ремень на брюках расстёгнут. Я тут же отвернулась. Асена попыталась выпрямиться, цепляясь за мои руки, обвитые вокруг неё. Повернула к нему полные ненависти глаза. — Проваливай. Голос Эрена прозвучал уже ближе: — Асена, послушай, любимая. Асена отвернулась от него и закричала: — Я тебе сказала — проваливай! Я не знала, что именно произошло, но было очевидно: он довёл Асену до ужасного состояния. — Любимая… — Пошёл вон, Эрен. И не смей называть меня «любимой». Всё кончено. Проваливай! — Асена кричала так, будто сама себя не помнила. Её крики перешли в рыдания. Она начала трястись и плакать навзрыд. Я не знала, в чём дело. Если я поведу себя опрометчиво, не узнав толком, что случилось, могу только сильнее навредить Асене. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Сначала надо выпроводить Эрена. Я убрала руки, которыми обнимала Асену, и поднялась. Когда Эрен попытался приблизиться к ней, я подняла руку, останавливая его. Он был с голым торсом, и прикасаться к нему мне не хотелось. — Выйди, Эрен, — сказала я чётко и твёрдо. — Не лезь, Фадиме, — бросил он на меня жёсткий взгляд и попытался пройти к Асене. Я загородила ему дорогу, преградив путь: — Девушка не хочет с тобой говорить сейчас, не видишь, что ли? Уйди, я сказала. Он снова перевёл на меня злые глаза: — Не суй свой нос в каждую дыру! — закричал он. Но я и сама еле сдерживалась, поэтому закричала в ответ: — Не испытывай свою удачу. Убирайся из этого дома, пока я случайно чего не натворила. Приоткрытая дверь снова попыталась распахнуться, но Асена сидела с той стороны и мешала. Кто-то слегка отодвинул её, просунул голову внутрь — это был Исо. Сначала он бросил короткий взгляд на Асену, сидевшую на полу, а потом посмотрел на нас с Эреном — мы стояли буквально нос к носу. — Какого чёрта здесь происходит? — нахмурившись, он вошёл в дом и толкнул Эрена в грудь. Эрен провёл рукой по волосам: — Скажи своей девушке, чтобы не лезла не в свои дела, Исо. Исо отодвинул меня за спину, убрав из поля зрения Эрена. — Не неси чушь и не беси меня, Эрен. Ты посмотри на себя — что с тобой? Приведи сначала себя в порядок, придурок. Я услышала всхлипывания Асены, наклонилась к ней, пытаясь поднять с пола: — Тётя, ну же, давай я отведу тебя в комнату, а? Она так сильно тряслась, что я начала бояться сама. Асена повернула ко мне мокрое от слёз лицо, посмотрела — и словно набралась смелости. Опираясь на мою руку, поднялась. — Как же вы любите лезть в чужие отношения, — Эрен всё ещё препирался с Исо. Асена поправила на себе футболку одной рукой. Тогда я сняла один рукав своей свободной кофты, притянула её к себе и укутала, крепко-накрепко обняв. Придерживая её за талию, повела к стене, стараясь по возможности прикрыть её собой. Я обхватила её дрожащее тело рукой и пыталась вести по коридору, как вдруг Эрен возник прямо перед нами. — Асена, клянусь, я могу объяснить. Это случайно сорвалось с языка, клянусь, я не думал о ней… — начал он. Асена, до этого опустившая голову к полу, с ненавистью подняла на него взгляд. Убрала руку, которой опиралась о стену, и с размаху влепила ему пощёчину. Её тело было прижато ко мне, так что я вздрогнула, но талию сжала ещё крепче. — Да покарает тебя Аллах! — Тело Асены так трясло, что я еле удерживала её. Исо схватил Эрена за руку и оттащил с нашего пути. Я продолжила идти. Позади послышалась какая-то возня, насколько я могла понять, но мне было всё равно — Исо разберётся. Когда я привела Асену в её комнату, меня поразил беспорядок. Вскоре хлопнула входная дверь. Я надеялась, что они ушли. Я окинула взглядом кровать напротив и поняла, что мои предположения, основанные на увиденном, оказались верны. Асена взглянула на свою постель и снова зарыдала. Она выскользнула из моих рук и обессиленно опустилась на пол. Я села рядом с ней. — Что я наделала, Фадик? — услышала я сквозь её всхлипы и снова притянула её к себе. — Что бы ты ни сделала, ты сделала это, Асена. Успокойся, сестрёнка, я рядом. Она обвила руками мою талию и спрятала лицо у меня на груди. Мы сидели на полу посреди комнаты, и я пыталась её успокоить. Когда всхлипывания стихли, я осторожно приподняла её голову: — Асена, эта тварь… сделала с тобой то, чего ты не хотела? Она не могла посмотреть мне в глаза, только покачала головой — нет. — Тогда что случилось? — Как я… как я… — только это срывалось с её губ. Я с трудом подняла нас обеих. Она тряслась, будто её ударили током, повторяла одно и то же — надо было привести её в чувство. Нога ныла, но мне было всё равно. Кое-как, толкая и поддерживая, я завела её в ванную комнату. Завела в душевую кабину, отрегулировала воду. Одной рукой продолжала держать её. Казалось, она не понимала ни где находится, ни что происходит. Я схватила её за обе руки, встряхнула, пытаясь поймать её взгляд: — Что бы ни случилось, оно уже случилось, поняла? Тебе нужно взять себя в руки. Она смотрела на меня пустыми, ничего не выражающими глазами. Я завела её под воду, чтобы она промокла. Она вздрогнула — словно проснулась от страшного сна. Когда она снова заплакала, то опустилась на пол под струями воды. Я села рядом. Тёплая вода лилась на нас обеих, а Асена, обхватив колени, рыдала навзрыд. Через некоторое время, когда её рыдания стихли, она заговорила совсем бесчувственным, пустым голосом: — Он произнёс имя той девушки. Я не поняла услышанного. — Что? — я повернула к ней голову. Она посмотрела на меня покрасневшими глазами: — Мы… когда были близки, он бормотал её имя. Я смотрела на неё ошарашенными глазами, а она снова начала плакать. В их первую близость он произнёс имя другой? Я со злостью зажмурилась и снова открыла глаза. Если это тот человек, о ком я думаю, то это не просто имя. У Эрена были отношения с той девушкой. — Это та, о ком я думаю? — она лишь кивнула. — Фадиме, я… что я наделала? — её шокированный, потерянный взгляд был устремлён прямо перед собой. — Я верила ему, доверяла… Думала, он хочет меня, потому что любит… И отдалась ему, — она снова зарыдала, спрятала голову в колени и закрыла лицо. Я ласково погладила её по волосам: — Ты ни в чём не виновата. Ты просто считала, что он такой же, как ты сама, — я попыталась поднять её голову. — Открой лицо, ты же так не сможешь дышать. — Я и не хочу дышать. Мне так стыдно, Фадиме… — едва удалось поднять её лицо. Я взяла его в обе ладони и подставила под воду. Струи смыли слёзы. — Как я теперь буду жить с этим? — она не могла смотреть мне в глаза дольше пары секунд. Я легонько потрясла её за щёки, заставляя посмотреть на меня: — Посмотри на меня и не говори глупостей. Ты любила, доверяла — и отдалась. Ты не сделала ничего постыдного. Стыдиться должен этот подлец. Ты слышишь меня? Этот подлец будет не только стыдиться, но и заплатит за содеянное во сто крат. Я тебе обещаю. Даю слово Гепеза. Её глаза расширились от страха: — Ты ничего не сделаешь, не ввязывайся в беду, — сказала она. — Т-с-с, не думай сейчас об этом. Хорошенько прими душ и всё, хорошо? — она утвердительно кивнула, и я поднялась первой. Дрожь у неё прошла, но я всё равно помогла ей встать. Убедившись, что она может стоять самостоятельно, я в последний раз внимательно посмотрела ей в глаза. Она, казалось, немного пришла в себя — по крайней мере, вышла из оцепенения. Асена кивнула, давая мне понять, что всё в порядке, и я вышла из душевой. Взяла полотенце, висевшее за дверью, и вернулась в её комнату. Коротко вытерла сначала свои заплетённые в косу волосы, потом лицо и, наконец, ноги, после чего сняла с себя мокрую одежду. Нашла какие-то леггинсы и тёмно-синий свитер и натянула на себя. Они были великоваты, но мне было всё равно. Достала для неё чистое бельё и одну из её любимых пижам — чтобы надела, когда выйдет. Стараясь не слишком нагружать ноющую ногу, я быстро прибрала в комнате. Со злостью содрала простыни с кровати. Собрала разбросанную на полу одежду и загрузила в машинку. Выставила нужный режим и запустила стирку. Ни следа от этой грязи не должно остаться. Когда я вышла в гостиную, взяла телефон с дивана и сразу набрала Исо. Он ответил на втором гудке. — Ты знал? — мой голос прозвучал ледяным, но я не смогла с этим ничего поделать. Он спросил с тревогой в голосе: — О чём? Мне стало чуть легче, но пока я не поквитаюсь с этой мразью, внутри не успокоится. — О том, что этот подлец изменил Асене с Балкыз. Наступила тишина. — Нет, — коротко и чётко ответил он. Услышав это, я произнесла: — Что ж, теперь знаешь. Передай этому псу — за то, что он сделал с Асеной, он заплатит во сто крат. И повесила трубку. Асена — моя душа. Больше, чем душа. Я бы не позволила пролиться ни единой её слезинке, не то что такому унижению. Она доверилась ему. Поверила. Открыла ему своё сердце, свою жизнь. Разделила с ним нечто очень личное — потому что доверяла… А этот подлый, бессердечный пёс воспользовался её добротой. Если бы он просто не любил — я бы не злилась. Если бы он ушёл — я бы поняла. Если бы просто изменил — я бы ещё попыталась осмыслить это хоть как-то. Но он не просто изменил. Он вдобавок нанёс Асене рану, которую не залечить. Моя тётя будет носить следы этой раны всю жизнь. А если я не оставлю на этом псе шрам на всю оставшуюся жизнь — пусть меня тогда не называют Фадиме Кочари. Я расхаживала взад-вперёд, обдумывая, что сделаю. Каждую пролитую слезинку Асены я заставлю его оплатить кровью.

***

Несколько часов спустя мне наконец удалось уложить Асену спать. Я тихонько выскользнула из её комнаты и накинула свою куртку. Было три часа ночи. Я прошла на кухню и позвонила брату Гезепу. Он ответил на втором гудке. — Фадиме, что-то случилось? — спросил он. — Пока нет, мы сделаем это сами, брат Гезеп. Возьми мою Зилли и коллекцию ножей. Через десять минут будь у Асены. Я не стала ждать ответа или новых вопросов — отключилась. Нашла номер Эрена в группе класса и набрала. Несколько гудков — и сонный голос сказал «Алло». Меня замутило от омерзения. Я старалась сохранять спокойствие, поэтому заговорила ровным, ничего не выражающим голосом: — Нам нужно поговорить. Он узнал меня. — Фадиме… Что-то случилось? Асена в порядке? Не смей, думаю, произносить имя Асены своими грязными губами. Но он должен согласиться встретиться. — Скажу при личной встрече. Скидывай локацию, я уже выезжаю. Не дожидаясь ответа, я повесила трубку. Вытащила волосы из-под воротника куртки и медленными шагами вышла из дома. Лодыжка болела, но я старалась не нагружать ее сильно. Я вцепилась в чувство мести, что клокотало внутри. Сейчас не время для боли. На улице было очень холодно. Я плотнее закуталась в куртку. Увидев машину моего брата, я не стала дожидаться, пока он остановится, — сразу забралась внутрь. — Кого поднимать будем? — спросил он, бросив на меня быстрый взгляд и продолжая вести машину. — Гони к «Фуртуне», брат Гезеп, — сказала я. Он усмехнулся: — Это моё любимое. Не глядя на сообщения от Исо, я открыла локацию, которую скинул Эрен. — А теперь рассказывай, что на этот раз натворил твой цыплёнок, что заслужил гнев Гезепа? — Мы едем не к моему цыплёнку, — сказала я. Его брови сошлись на переносице: — Как это — не к твоему цыплёнку? Он внимательно посмотрел на моё лицо и понял, что ситуация иная. — Фадиме, ты будешь рассказывать или мне ждать, пока я прочитаю твои мысли? Я бросила на него короткий взгляд: — Нож, Фуртуна, пытки. Тебе этих трёх мало? Его лицо снова расплылось в улыбке. — Вот это ты точно сказала. Я продиктовала локацию, которую прислал Эрен. Она была на две улицы выше особняка Фуртуны. Я не хотела впутывать в это дело Исо. Будет лучше, если он ничего не узнает. Эрен стоял перед дверью своего дома, похожий на только что проснувшегося. То есть он спокойно себе спал, будто ничего не случилось? От злости я вонзила ногти в зудящую ладонь. Не теряя времени, я высунулась из окна: — Прыгай, поехали. Когда я окликнула его, он сделал несколько шагов к нам. Увидев в переднем окне моего брата, он забеспокоился. — С Асеной что-то случилось? Я равнодушно посмотрела на его любопытную рожу. Что ещё могло случиться с Асеной? У неё разбито сердце, растоптана гордость, она получила рану, которую будет носить всю жизнь. Я не выдержала и вышла из машины. — С Асеной что-то случилось, а? Я сделала несколько шагов к нему, и он оглянулся назад. Я посмотрела через плечо — с начала улицы к нам приближался Исо. Я зажмурилась и снова открыла глаза. — Гезеп, срочный пакет! — крикнула я в сторону машины. Эрен не успел понять, что происходит, как брат Гезеп выскочил из машины, вырубил его и начал затаскивать на заднее сиденье. Исо побежал к нам, крича: «Фадиме!» — но я не ответила. Я быстро пересела за руль. Брат Гезеп забрался на заднее сиденье рядом с уложенным Эреном. Я нажала на газ и аккуратно повела машину, направляясь к дороге Кочари. Я не очень хороший водитель, но старалась быть внимательной. Я посмотрела в зеркало заднего вида — Исо стоял и смотрел нам вслед, но я попыталась не обращать внимания. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Главное для меня сейчас — сестра. Нашу ветку согнули — значит, надо выкорчевать дерево. В бойне моего брата Гепеза я проспала около часа, дожидаясь, пока Эрен очнётся. Телефон звонил уже невесть который раз. Я проснулась, поставила его на беззвучный. Исо названивал мне, убитый горем. Я поднялась, услышав голос приходившего в себя Эрена. — Эй… вы что сделали? Брат Гезеп направился к нему: — Пока ничего не сделали, но сделаем. Эрен, лежавший на мраморной плите со связанными руками и ногами, начал дёргаться. — Вы что, с ума сошли? Я подошла к нему: — Да, сошли. Он посмотрел на меня полными страха глазами. На мгновение его взгляд скользнул к брату Гезепу, но снова сосредоточился на мне. — Фадиме, у нас с тобой столько общего прошлого, — сказал он многозначительным тоном. На моём лице расцвела психопатическая улыбка. Не хватало только, чтобы Эрен угрожал мне Исо. И вот он появился, настоящий, полный комплект. Я достала из-за пояса свою Зилли и наставила на него. — У меня тоже есть «звоночек», Эрен. Это означало: одним словом закрою твою наглую пасть навечно. Он, видимо, понял намёк. — Чего вы от меня хотите? — закричал он, продолжая дёргаться. Брат Гезеп при его вопросе обернулся ко мне: — И правда, вертушка, чего мы хотим от этого парня? Я пожала плечами: — Что ты сделаешь, брат Гезеп? Ты просто получай удовольствие. Пока ты наслаждаешься, я возьму своё. Ситуация «выиграл-выиграл». Брат Гезеп, видимо, счёл мои слова разумными — он тоже пожал плечами. Я убрала пистолет обратно за пояс. Пока что он мне не нужен. Брат Гезеп открыл набор ножей на столике в ногах мраморной плиты, выложил их во всю длину и начал выбирать самый подходящий. Эрен, заметив ножи краем глаза, испугался, должно быть. — Фадиме, я не знаю, что тебе рассказала Асена, но ситуация не такая, как ты думаешь. Брат Гезеп, навострив уши, посмотрел на меня: — При чём тут тётя? Не утруждая себя выбором, я взяла ближайший ко мне нож и покрутила его в руке. Если этот идиот объяснит свою провинность так, что брат Гезеп поймёт всё правильно, он его убьёт. А я не хочу, чтобы он умер. Я хочу, чтобы он мучился. — А при том, Гезеп, что этот товарищ, который мнит себя очень умным, оставил след на тёте. Я сделала два шага и встала у его изголовья. Выражение моих глаз явно испугало его. — А теперь я оставлю след на нём. И мы будем квиты. — Фадиме, не надо, будь хоть немного благоразумной, да я твой должник, мы же столько лет одноклассники, неужели у меня нет никакой заслуги? Разве можно пытать человека за то, что у него не сложились отношения? Я зло рассмеялась. Не сложились отношения, значит? Я посмотрела на брата Гепеза — он с очень серьёзным видом надевал перчатки. — У него отношения не сложились, Гезеп, ты слышал? Он даже не счёл нужным посмотреть на меня. — Да, слышал. Я воткнула нож одним движением прямо в его руку. Изо рта Эрена вырвался болезненный вскрик. Брат Гезеп посмотрел на меня усталым взглядом: — Да чтоб тебя, я тут два часа готовился. Ты не могла подождать две минуты? Я резко вытащила нож из того места, куда воткнула. Изо рта Эрена вырвался новый болезненный стон. — Ты слишком долго копаешься, брат. Этот парень не заслужил такой подготовки. Свободной рукой я схватила его связанное запястье и поправила положение руки. Нож вошёл в промежуток между большим и указательным пальцем. Я посмотрела на стекающую по руке кровь — меня замутило. — Брат, ты не мог бы немного прижать кровь? А то я не могу чисто работать. Брат Гезеп подошёл, взял салфетку и, сильно надавливая, вытер руку Эрена. Болезненные звуки, которые он издавал, начали холодить меня изнутри. — Один раз поработаешь чисто — я удивлюсь, — проворчал Гезеп и вернулся к своим ножам. Я посмотрела на руку, в которую воткнула нож, и усмехнулась. Глубокая рана в виде прямой линии. Я подошла к брату: — Я буду работать тонко. Что посоветуешь, учитель? Он указал на нож с маленькой рукоятью, большим и тонким лезвием. — Я бы рекомендовал вот этот. — Душа ты, Гезеп. Я взяла нож и вернулась обратно. Эрен сжал руку в кулак. Посмотрев на его руку, снова превратившуюся в кровавое месиво, я сказала: — Но если ты не будешь вести себя тихо, я не смогу закончить свою работу. А если я не закончу свою работу, остаток дела придётся доделать моему брату. Он смотрел на меня со страхом. Я насмешливо смотрела в его испуганные глаза. — Фадиме, ты сумасшедшая? Я ошибся, да, я сделал глупость, я прошу прощения, я сожалею. Завтра же первым делом пойду извинюсь перед Асеной. Я со злостью резко ударила его ладонью по лицу, так что голова откинулась. Я отдёрнула руку, чтобы не касаться его лица. Наклонилась к нему и посмотрела ледяными глазами в его переполненные ужасом. — Смей ещё раз произнести имя Асены своими погаными губами. Не то что подойти к ней — если я увижу, что ты приблизился к ней на два метра, я прострелю и вторую твою лодыжку. Он не понял. Почему он не понял? Выстрел из оружия брата слился с его криком. Он попытался приподняться от боли в ноге, но из-за того, что был связан ещё и за пояс, не мог двигаться. Он начал плакать от боли, но мне было всё равно. Я поправила его руку и продолжила незаконченную работу. Глубокими царапинами по коже я вырезала букву «А». Эту рану можно будет закрыть только ушиванием, а шов, я знала, не исчезнет долгие годы. Всю жизнь он будет носить на своём теле память о том, что сделал с Асеной. Может быть, это неравноценно, но из-за него Асена будет ходить с раной в душе всю свою жизнь. Должен быть хоть какой-то ответ. После выстрела изнутри железную дверь начали колотить с грохотом. Я посмотрела на брата — он скривил губы: мол, понятия не имею. Я положила нож и пошла к двери. Встав на цыпочки, я почувствовала боль в подвернутой лодыжке. Не обращая внимания, заглянула в глазок — увидела дядю. В панике я обернулась и прошептала: — Гезеп, дядя у двери. Он быстро подошёл к Эрену. Эрен корчился от боли. Брат запихнул ему в рот кляп и накрыл его клеёнкой. — Открывай, дочь дяди, — сказал он. Я закатила глаза. Сейчас никто не поймёт, что происходит. Дверь снова с грохотом пробили кулаком. Я глубоко вздохнула и открыла дверь, но осталась стоять на пороге. — Самый-самый Кочари, разве тебе не положено быть в это время на утреннем намазе, дядя? Я хлопала ресницами, говоря сладким голосом, но он оттолкнул дверь и вошёл внутрь. — А тебе, хулиганка, положено быть в это время в своей постели, а лучше — у Асены. Что вы тут за дела крутите? Он осматривал помещение. Эрен на своей лежанке зашевелился и издал звук. Брат Гезеп хотел прижать ему рукой рот, чтобы тот замолчал, но из-за боли из него вырвался ещё более громкий звук. — Эй, вы опять кого-то подняли? — дядя в панике направился к Эрену. — Кого мы поднимем, дядя, мы тренировались, — я попыталась удержать его, но не получилось. Брат Гезеп встал у него на пути. Дядя попытался обойти справа — брат преградил дорогу. Они сыграли в эту игру дважды, дядя, видимо, устал. Он схватил Гепеза за обе руки, обошёл слева и приподнял клеёнку с Эрена. Я закрыла глаза. — Эй, кто это? — закричал он. Я сделала два шага назад. Он полностью сдёрнул с Эрена клеёнку и вытащил кляп изо рта. Немного осмотрел его, оценил состояние и снова повернулся ко мне. — Хулиганка, я жду срочного объяснения. — Дядя, видишь ли… — начала было я, но не успела продолжить — в открытую дверь внутрь ввалилось несколько вооружённых мужчин. Я быстро выхватила свой пистолет из-за пояса и наставила на одного из них. — Это вы поднимаете парня из «Фуртуны»? — сказал мужчина средних лет, которого мой глаз откуда-то узнавал. Я стояла ближе всех к ним, поэтому дядя за моей спиной сказал: — Фадиме, иди ко мне. Одно из ружей было наставлено на меня, но мне было всё равно. Вместо того чтобы послушать дядю, я сделала ещё шаг вперёд. Вбежавший следом запыхавшийся Исо — мои глаза широко раскрылись. Что ему здесь нужно? Следом за ним вошёл Оруч и направился к говорившему мужчине. Можно было подумать, что состав укомплектован, но следом за ними внутрь вошёл Эюпхан и наставил своё оружие прямо на Исо. В панике я перевела свой пистолет с незнакомого Фуртуна рядом с ними на него. Чтобы не привлекать внимания, я направила ствол в пространство между Исо и тем мужчиной, но целью был Эюпхан. У Исо не было оружия. Оруч, оценив обстановку, наставил свой пистолет на моего дядю. Исо, не обращая внимания на ствол у себя за спиной, выхватил пистолет из руки того, кто целился в меня. Я уставилась на него, пытаясь предупредить, но он, даже не взглянув на меня, направил отобранное оружие на Гепеза — чтобы оно не простаивало без дела. Эюпхан вёл себя так, будто его не существует. Но он существовал — и с пистолетом в руке. Словно напоминая о своём присутствии, Эюпхан произнёс: — А найдётся ли в Кочари смелость направить оружие на Фуртуну? Лицо Исо исказилось от злости. Мужчине, которого он обезоружил, Исо сказал: — Сильно ли ты хочешь выстрелить в того, кто у меня за спиной, дядя Джемаль? Пачкать свои руки о его грязную кровь у меня нет никакого желания. Я уставилась на него в упор. — Не горячись, Фуртунчик, не забывай, ты в Кочари. Хотя дядя предупредил его, ствол его оружия был направлен на Оруча. Спокойным голосом Оруч произнёс: — Отдайте Эрена, и мы уйдём, пока не начались разборки, Кочари. Мужчина, пришедший раньше них, с ненавистью посмотрел на него. — Моего сына похитили, мало того — связали и пытали, а мы будем тихо уходить, да, глава Фуртуны? Бери пример с дяди, что ли. Ненависть в его глазах заставила меня внутренне содрогнуться. Тот мужчина, которого узнавал мой глаз, был отцом Эрена. Значит, я его узнала со школы, с родительских собраний. Эрен сказал: — Отец, опустите оружие, развяжите меня, и мы уйдём. Отец посмотрел на него непонимающими глазами: — Что ты говоришь, Эрен? Эрен заговорил с трудом, голосом, полным боли, — он терял сознание от потери крови, скорее всего. — Послушай Оруча. Он весь был в поту и крови. Все были нацелены друг на друга, но меня сейчас беспокоило кое-что другое. Мне нужно было убрать ствол Эюпхана от Исо. Но если я спасу только его, это привлечёт слишком много внимания. Я поняла, что должна поддержать Оруча. Начать нужно с того, чтобы успокоить обстановку. — Оруч прав. Давайте отдадим Эрена, пусть идут, не надо раздувать дело. Эюпхан, опусти оружие. Когда я сказала это, Исо бросил на меня жёсткий взгляд. Сейчас было не время для его ревности. Я медленно опустила своё оружие. — Дядя, вы тоже опустите, — сказала я. Эюпхан посмотрел на меня, увидел, что я опустила пистолет, и убрал своё оружие со спины Исо. Увидев, что он больше не под прицелом, я смогла наконец вздохнуть свободнее. Оруч тоже опустил свой пистолет. Исо уже убирал своё оружие за пояс — он опустил его давно. Хотя я не видела дядю, Гезеп даже не шелохнулся. Ствол его оружия был направлен на отца Эрена. — Давай, Гезеп, свою меру мы уже отвесили. Ты тоже опускай, не раздувай дальше. Когда он медленно опустил оружие, пистолет отца Эрена всё ещё был направлен на дядю. — Дядя Темель, видно же, что не без причины они это сделали, что бы они ни сделали. Давай заберём сына и уйдём, — пытался убедить его Оруч. Во взгляде дяди Темеля не было смягчения. На мгновение его глаза скользнули ко мне. Исо медленно сделал два шага в их сторону — я смотрела на них ничего не понимающим взглядом. — Вы покушались на нашу жизнь, Кочари. Вы заплатите за это. В какой-то момент мне показалось, что Исо прыгнул на дядю Темеля, но всё произошло слишком быстро. Не успела я понять, что случилось, как пистолет повернулся ко мне и выстрелил. От боли в руке я выронила Зилли, который крепко сжимала. Дядя, видимо, не заметил, что меня ранили. — Что ты наделал, а? — закричал Исо. Уши заложило. Взрывы выстрелов внутри казались доносящимися откуда-то издалека. Мой взгляд прилип к полу. Было больно, но ещё сильнее был шок. Я чувствовала себя так, будто меня здесь нет. Голова закружилась, ноги подкосились. Я прислонилась спиной к стене и сползла на пол. Казалось, что всё исчезло. Я слышала своё сердцебиение в ушах, но словно не могла дышать. Чьи-то ладони сжали моё лицо, пытаясь вырвать взгляд из того места, куда он уставился. — Фадиме? — Этот голос заставил меня снова вздохнуть, и всё постепенно начало вставать на свои места. Внутри, кажется, никого не осталось. Я слышала звуки перестрелки снаружи. В руке была невыносимая боль. — Фадиме, да буду я тебе жертвой, скажи, пуля попала в тебя? Я встретилась взглядом с испуганными, обеспокоенными глазами, которые рассматривали меня. Передо мной на коленях был мой небосвод — синие глаза. Я сделала глубокий вдох — боль в руке стала ощущаться резче. Она жутко горела. Я попыталась одной рукой взяться за его лицо, чтобы успокоить, но от боли не могла говорить. — Фадиме… умоляю тебя, говори. Тебя ранили? Тебе больно? Куда? Скажи же! Я увидела слезу, стекающую по его щеке, и нахмурилась. Дрожащим большим пальцем я вытерла эту слезу. Он смотрел на меня в страхе. Хотя тёмная куртка не показывала этого, я чувствовала, как кровь течёт вниз по руке. Не желая пугать его ещё больше, я сглотнула и попыталась успокоиться. Моя рука скользнула с его щеки на шею и ухватилась за его колье. — Всё в порядке, успокойся. Мои слова, едва слетевшие с губ, немного успокоили его. Он глубоко вздохнул и прижался лбом к моему лбу. — Я так испугался, я думал, ты перестала дышать, на одно мгновение… одно мгновение, которое крадёт жизнь из моей жизни, я думал, что не смогу помешать. Он закрыл глаза и глубоко задышал. Когда его руки обхватили меня, я застонала от боли. Голова снова начала кружиться. Он тут же ослабил хватку. — Фадиме? — начал он снова осматривать меня. Я попыталась заговорить, с трудом делая вдохи: — Сначала успокойся, это всего лишь рука… Его испуганные глаза нашли моё правое плечо. Моя рука соскользнула с камня на его колье. Когда он попытался снять с меня куртку, я поняла, что рука онемела. Я попыталась сжать и разжать ладонь — не смогла. Чувствительность медленно уходила. — Снимай это. В панике он пытался снять куртку, но руки дрожали, и у него ничего не получалось. Голова сильно закружилась, меня тошнило. — Исо, тебе нужно успокоиться, — я не могла выровнять дыхание. Боль в руке была очень сильной. Тыльной стороной ладони он вытер глаза и снова потянулся ко мне. На этот раз он был осторожнее и каким-то образом смог снять с меня куртку. Мой взгляд скользнул к плечу. Тёмно-синий свитер почернел от крови. Зрение плыло, желудок сжался. Исо, глядя на мою руку, застыл. Я смотрела на слёзы, текущие из его покрасневших глаз, и с трудом держала глаза открытыми. — Исо… — позвала я, но он не приходил в себя. Левой рукой я с последними силами поднялась к нему и взялась за его лицо. — Любимый… — это обращение, сорвавшееся с моих губ, вернуло его взгляд ко мне. В панике он посмотрел в мои мутнеющие глаза, шмыгнул носом и прижал куртку к ране на моём плече. Боль усилилась, я застонала, но рука онемела. — Ничего не случится, Фадиме. Когда я закрыла глаза, он обхватил мою щёку ладонью. — Открой… открой глаза… не разлучай меня со своими сотами. Я с трудом открыла глаза и посмотрела на него — мой небосвод окрасился в цвет крови. Глаза его были так красны вокруг синевы, что у меня нутро горело. — Твои глаза… — сказала я сонным голосом, на мгновение проваливаясь в забытьё и снова просыпаясь. — Что с моими глазами, говори, красавица моя… Говори, Фадиме, не спи… Когда я снова закрыла глаза на секунду, его крик: «Брааат!» — заставил меня вздрогнуть и открыть их. Он наклонился надо мной, его слёзы падали на моё лицо. — Дождь пошёл, — сказала я, и глаза снова закрылись. Он тряхнул меня своей рукой на моей щеке. — Нет, никакого дождя нет… сегодня хорошая погода. Я с улыбкой посмотрела на свой небосвод. — На моём небе дождь. На моё лицо упала ещё одна капля. — Видишь, я промокаю. Глаза совсем отяжелели. — Кочаааари! — его полный боли крик донёсся до моего слуха, когда зрение начало темнеть. Его образ темнел, я сопротивлялась. — Не окрашивай мой небосвод в красный, — прошептала я, но знала, что он меня слышит. Моя рука соскользнула с его щеки, и когда я начала заваливаться на бок от стены, он крепко схватил меня. Он прижался лбом к моему лбу. — Фадиме… любовь моя, да буду я тебе жертвой, потерпи ещё немного, не спи, хорошо? Он умолял меня в панике, но это было не в моей власти. Он отвернулся и снова закричал: — Брааат! Кочааари! Гезееееп! Его никто не слышал, насколько я понимала. Чтобы привлечь его внимание ко мне, я попыталась заговорить с улыбкой: — Малыш, ты только что назвал меня «любовь моя»? Слёзы, непрерывно капающие на моё лицо, намочили мои щёки насквозь. — Назвал, четверть-мафия, назвал. Моя любовь, ты, моя страсть, ты, моё дыхание, ты. Не прерывай моё дыхание, умоляю тебя, не закрывай эти свои медовые соты. Вопреки его словам, у меня не осталось сил снова открыть глаза, когда они закрылись. — Смотри… смотри на меня. Фадиме. То, что последний голос, который я услышала, был его голосом, для моего сердца, которое бьётся, возможно, в последний раз, было самым прекрасным концом — под его любовью.