Страх

Смотря на своё отражение в зеркале, я очень волновалась. Я поправила на себе свадебное платье. Моё платье — скромное, но в нём я чувствую себя такой красивой. С аккуратно собранными наполовину и красиво уложенными волосами, с макияжем — я стала очень красивой невестой. Хотя я и не доставала мамины бусины, я спрятала их внутри своих собранных волос. Мои бусинки были со мной, но их не было видно. Мой взгляд упал на колье на шее, я взяла его в пальцы. Хотя я долгое время носила его в волосах, сегодня я повесила на шею подарок Исо. Посмотрев на выгравированные внутри инициалы, я улыбнулась. Когда я поправляла фату, дверь моей комнаты открылась. — Бунтарка? — брат просунул голову внутрь. Я взволнованно улыбнулась и показала себя. — Заходи, брат. Я взялась за подол платья и медленно покружилась. — Ну как? Я красивая? У брата на глаза навернулись слёзы, он оглядел меня. — Ты очень красивая, сестренка. Он подошёл и крепко обнял меня. — Для этого цыплёнка ты слишком красива. Я не смогла сдержать вырвавшийся смешок. — Не называй его цыплёнком, он мой жених. Когда я высвободилась из его рук, я заметила горечь в его улыбке. — Брат… ты правда согласен? — спросила я, глядя ему в глаза. Он посмотрел на меня так, будто хотел придать уверенности моим встревоженным глазам. — Разве я могу тебе отказать, Фадиме-м? Ты полюбила, ты влюбилась. И этот маленький Фуртуна, видно, тоже влюбился… то есть если он не хочет сдохнуть, значит, влюбился. У меня на глаза навернулись слёзы, но я принялась обмахивать лицо руками, чтобы не заплакать. Брат смотрел на меня влажными глазами. — Моя маленькая бунтарка… Ты выросла, выходишь замуж, но не думай, что выпорхнула из-под моего крыла. Всегда, сестра… всегда в моём доме, в моём сердце, в моей груди для тебя есть место. Не забывай, хорошо? Я кивнула, обнимая его. — Спасибо тебе, брат. Я называю тебя братом, но когда нужно, ты был мне и матерью, и отцом. Ты не дал мне стать ни сиротой, ни круглой сиротой. Я никогда не смогу отдать тебе этот долг. Слёзы, текущие из моих глаз, упали на его рубашку. Он взял меня за руки и отстранил. — Всё, хватит, сегодня не надо плакать, это твой самый лучший день. И вообще, смотри, косметика потечёт. Он легонько стукнул меня по носу, и я улыбнулась. Он достал из кармана платок и протянул мне. Я легонько промокнула под глазами. — Ничего не размазалось? — спросила я.  Он издал короткий смешок. — Ты всё ещё как фея. Я улыбнулась и шмыгнула носом. — Я очень волнуюсь, — сказала я. Дверь с шумом распахнулась. — Эй, Фадик, ты что, без меня собралась замуж? Увидев смеющееся лицо подбежавшей ко мне Асены, я удивилась. — Тётя, как ты приехала? Я так по ней скучала, что сразу же обняла её крепко-накрепко. — Эй, даже если бы я умерла, то, чтобы увидеть этот день, поднялась бы из могилы и пришла. Что там говорить, — сказала она. Я хлопнула её по плечу. — Прикуси язык, откуда ты вытащила «умерла» и всё такое? Красное платье на ней очень шло к её белой коже. С распущенными рыжими волосами и зелёными глазами она казалась мне красивее, чем когда-либо. Брат посмотрел на нас обеих, вздохнул и тихо вышел из комнаты — он больше не мог скрывать слёзы. Асена посмотрела ему вслед и, убедившись, что он вышел из комнаты, наклонилась ко мне. — Племянница моя, как дела? — её рука коснулась моего живота. Я с улыбкой погладила живот — он был ещё совсем маленький. — Т-с-с, сейчас кто-нибудь услышит. Я посмотрела в сторону двери и, никого не увидев, наклонилась к ней. — Пять недель, тётя, — сказала я с улыбкой. Она погладила свою руку на моём животе и подняла на меня влажные глаза. — Если будет девочка, назовём Мине? Я хотела назвать свою дочь Мине, но не суждено было, — сказала она. Я с грустью посмотрела на её лицо. — Может быть, ещё получится, тётя. Ты ещё молодая. И вообще, может быть, твоя Мине выйдет замуж за моего ребёнка, и мы станем сватами, а? — сказала я, чтобы развеселить её. На её лице появилась горькая улыбка, будто я говорю о чём-то невозможном. Вместо того чтобы ответить на мои слова, она подняла на меня влажные глаза. — Несмотря на все эти войны, на вражду, ни гора Кочари, ни море Фуртуны не смогли встать на пути вашей любви. А эта чечевичка такая счастливая, потому что у нее такие родители, как вы. Мне и так всё время хотелось плакать, а тут ещё она так заговорила — я не смогла сдержать слезу. Асена вытерла свои глаза и быстро отдёрнула руку. — Лещина, не плачь, сейчас косметика потечёт, — она принялась обмахивать меня руками. — Ой, ты сама не заставляй меня плакать, тётя, — я тоже начала обмахиваться, чтобы высушить слёзы. Дверь открылась, вошёл брат Гезеп. Увидев, что мы в панике обмахиваем себя, он уставился на нас. — Эй, сколько вам уже лет, а вы всё те же вертушка и тётя. Его взгляд остановился на мне, он оглядел меня с головы до ног. — Хотя вертушка выросла, стала невестой. В его взгляде была грусть. Я удивлённо посмотрела на него, но он быстро отвёл глаза. — А тётя так и осталась прежней. Ты теперь дома остаёшься, да? Асена закатила глаза на то, что он к ней прицепился. Гезеп упёр руку в бок, подтрунивая над ней. — Вот пусть они сделают ребёнка, а ты стань дядей, тогда я посмотрю на твою рожу. Глаза Гепеза в панике нашли меня. — Ты что, сделаешь ребёнка от этого цыплёнка? — спросил он с таким страхом, что мне стало одновременно и стыдно, и смешно. Приняв во внимание, что я уже давно это сделала, на моём лице появилось смущённое выражение. — Нет, они женятся, чтобы играть в «жмурки-целовашки», — ответила Асена. Я бросила на неё взгляд, означавший «замолчи уже». Снаружи раздались громкие звуки кеменче, к которым добавились сигналы клаксонов и шум толпы — я поняла, что они приехали. Я взволнованно поправила подол. — Ой, они приехали. Гезеп закатил глаза на моё волнение. — Ага, пожарная тревога, что ли. — Тётя, выйди и ложись у порога, пока не выторгуешь не меньше трёх быков — дверь не открывай, на тебя надеюсь, — сказал Гезеп. Асена тут же отдала честь по-военному. — Есть, сумасшедший Гезеп, — сказала она. В последний раз подойдя ко мне, она поправила мою фату и платье, наклонилась к моему уху. — Старайся себя не переутомлять. Я утвердительно кивнула и обняла её. Сама не знаю почему — я не хотела, чтобы она уходила. Я очень по ней скучала. Когда Асена вышла, брат Гезеп подошёл ко мне. — Фадиме, ты уверена, сестра? — его лицо было предельно серьёзным. Я улыбнулась и посмотрела на него. — Уверена, брат. Уверена. Он долго смотрел на меня. Чтобы подшутить над ним, я спросила с вызовом: — Чего уставился? — Смотрю на твою рожу, дочка дяди. Проверяю, нет ли каких изменений, — сказал он. Я улыбнулась. — Ну что, есть хоть какие-то изменения? Он нахмурился, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Честно говоря, в твоих глазах какой-то незнакомый блеск, но… Он же не мог по глазам понять, что я беременна. И всё равно я запаниковала. Я в один шаг подошла и обняла его. Он в жизни не обнимался, но я знала, что он с трудом держится с тех пор, как приехал. — Спасибо тебе за всё, брат. — Зилли я отправил с твоим приданым. Если понадобится бомба — скажи просто «алло». Когда я отстранилась от него, я заметила, как он тыльной стороной ладони вытирает текущую слезу. Дверь чуть приоткрылась, Асена просунула голову. — Гезеп, входную дверь я открыла за одну бычью цену, подняться по лестнице заставила за одну козлиную, но дольше не удержу. От этой двери я рассчитываю как минимум на одну овцу. Она вытащила голову обратно, и я услышала, как она говорит Исо, пытающемуся войти в дверь моей комнаты: — А, зять, что же, у этой тёти не может быть одной овцы, что ли? Услышав вздох Исо, я взволнованно повернулась к двери. Гезеп встал у меня на пути, и я взволнованно опустила фату. — Эй, тётя, мы уже заплатили цену дома, какая ещё овца? Отойди, я забираю свою невесту. Я запаниковала, оставшись с пустыми руками. Где мой букет? — Гезеп, где мой букет? — окликнула я его. Он посмотрел на меня через плечо. — А я откуда знаю? — Эй, я что, выйду без цветов? Посмотрите вокруг, я не могу сойти с места. Он закатил глаза и направился к моей кровати — наверное, букет был там. — Терпение, терпение, вот тебе и чаша терпения. Асена, не выводи меня из себя, тебе что, акции подарить, чего ты ещё хочешь? К перепалке Исо и Асены подключился и Оруч. Тётя всё ещё отчаянно оборонялась одна против двоих. Гезеп взял мой свадебный букет и встал передо мной. Дверь с трудом открылась. Асена всё ещё держала дверь одной рукой, но Исо, не обращая на неё внимания, с трудом втиснулся в комнату. Он споткнулся, но в последний момент удержался и умудрился закрыть дверь. Брат Гезеп стоял передо мной и до сих пор не отдал мне букет. Как же ему идёт чёрный костюм, свадебный жених. При мысли об этой картине я хихикнула. — Это с какой радости, Гезеп? Тебе, что ли, достался свадебный букет? — поддел его Исо. — Верни моей жене. Гезеп, видимо, понял, что я смеюсь, повернулся ко мне, бросил убийственный взгляд и сунул букет мне в руки. — Что значит «моя жена» говоришь, когда ещё никакой свадьбы не было, это с какой радости? Девушка ещё не вышла из нашего дома, так что попридержи коней, цыплёнок, — улучив последнюю возможность подколоть Исо, он наслаждался моментом. Его взгляд пытался найти меня, но брат Гезеп стоял передо мной, как кол, и не давал меня увидеть. Я опустила глаза на свадебный букет в своей руке. С улыбкой посмотрела на нарциссы внутри, но маленькие голубые цветы, щедро рассыпанные между ними, — я не знала, что это за цветы. Но они были очень красивыми. — Если позволишь, мы совершим никах, я пришёл забрать свою невесту. — Мы поняли. Наступила напряжённая тишина. — Одну слезинку… одну-единственную слезинку — я взорву всю Фуртуну, — угрожающий голос Гепеза заморозил комнату. Исо заговорил серьёзным голосом: — Это твоё право. Я за одну слезинку отдам свою жизнь. Ответ ему понравился, но Гезеп сказал: — Твоё дело — бахвалиться, мелкий. И в последний раз повернулся ко мне. Он поправил мою фату, закрывающую лицо, посмотрел на меня. Я кивнула, подтверждая. Он потянулся и едва коснулся губами моей макушки. Не взглянув на меня больше, он вышел из комнаты, толкнув плечом Исо. Я слышала, как он, вмешавшись в продолжающийся у двери спор, прицепился к Оручу, но не могла обратить на это внимание. Исо в два шага оказался напротив меня. Моя фата мешала ему видеть моё лицо. Из внутреннего кармана пиджака он достал красную бархатную коробочку и вынул оттуда изящное, очень красивое кольцо с синим камнем. — Готова ли ты стать моей женой, дочка Кочари? Я взволнованно кивнула. Он протянул руку к моей левой руке, погладил мою, дрожащую от волнения, ледяную руку и очень медленно надел кольцо на мой палец. Я крепко сжимала букет в другой руке. Когда он поднял мою фату и посмотрел на моё лицо, я тоже посмотрела на его захватывающую дух красоту. В костюме, с аккуратной стрижкой, он выглядел очень красиво. Он смотрел на меня заворожёнными глазами, сглотнул. — Хорошо, если я не упаду в обморок от твоей красоты. Я хихикнула над его милотой, но тоже очень волновалась. Когда напряжение в его синих глазах, казалось, ещё сильнее ускорило биение моего сердца, он сказал полным истомы голосом: — Ты очень красивая, Фадиме-м. Он наклонился и едва коснулся губами моего лба. Я положила букет на стол и протянула ему свою дрожащую руку. Он тут же схватил её. Я сняла кольцо с его правой руки и надела на свой левый палец. Я попыталась сделать глубокий вдох. Чтобы подавить своё волнение, мне нужно было подколоть его. — Ты тоже ничего так, Фуртунчик, — сказала я. Он рассмеялся. Моя рука, на которой я только что надела обручальное кольцо, потянулась к животу. Его тёплая ладонь легла на мой живот, он погладил его. Я положила свою взволнованно дрожащую руку поверх его. — Теперь я твой муж. Тебе нужно придумать другое прозвище для своего мужа. Я с улыбкой перевела взгляд на его глаза. — Муженёк — как тебе? — сказала я. Он скривился. — Тогда я буду называть тебя «четверть невесты»? — сказал он и рассмеялся. Я покачала головой — нет. — Ты же говорил, что когда мы поженимся, я стану целой, — сказала я. Он убрал руку с моего живота, погладив его, но не прервал нашего прикосновения — взял меня за руку. Он соединил наши пальцы, свободную руку я тоже отдала в его тёплые пальцы. Его глаза так красиво сияли, что у меня душа ушла в этот блеск. — Это я был половиной. Я был половиной до тебя. Женившись, целым должен был стать я. Я от волнения затаила дыхание. Когда он наклонился и поцеловал меня в губы, дверь с грохотом распахнулась. Я вздрогнула, но Исо спокойно оторвался от моих губ и прижался лбом к моему лбу. Он отстранился, чтобы заглянуть мне за плечо. Я наклонилась в сторону, потому что из-за его роста не видела, и посмотрела на дверь. Оруч заговорил взволнованно: — Эй, мы что, зря купили билеты в свадебное путешествие? Идите в отпуске целуйтесь-обнимайтесь. Невестка, забери ты этого своего Гепеза с наших голов. Мы от него устали. Он весь взмок. Когда Исо отстранился от моей спины, он с той же скоростью отдёрнул руку и закрыл дверь. Исо заметил, что я с улыбкой слушаю его, и посмотрел на меня с огромной любовью в глазах. Видимо, он вспомнил про наш медовый месяц. — Да когда этот парень уже выйдет оттуда? Я хочу побыть наедине со своей женой, — сказал он. Я рассмеялась. — Эй, Исо, нашему малышу всего пять недель, — я, несмотря на каблуки, привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. — К тому же я спросила у своего врача, он сказал: наслаждайтесь медовым месяцем, только не переусердствуйте. С озорным выражением лица он прикусил мою нижнюю губу и прошептал: — «Наслаждаться» — не то слово, я выжму из него все соки. Его шёпот над моими губами защекотал меня изнутри. Когда дверь снова открылась, Асена, от прежнего вида которой не осталось и следа, пыталась поправить растрёпанные волосы. — Эй, пока свадьба не началась, тут война начнётся, вы ещё не закончили целоваться? — сказала она. Я глубоко вздохнула и потянулась за своим букетом, который положила на стол. Асена с той же скоростью, с какой открыла дверь, захлопнула её и с визгом вернулась к хаосу за дверью. Я бросила последний взгляд на свой сияющий, без единого облачка небосвод, собираясь с духом. — Пойдём, поженимся уже, Исо Фуртуна. Он с улыбкой посмотрел в мои глаза, крепко сжимая мою руку. — Пойдём, поженимся, Фадиме Фуртуна. Услышав фамилию, которую он произнёс, я уставилась на него. Увидев счастье на его лице, я тоже улыбнулась. Вражда не закончилась, но кровь — да. Я брала фамилию не врага, а любимого мужчины. Не чью-нибудь, а фамилию Исо… Мы — двое влюблённых молодых людей — положили конец вековой кровной мести, связав кровь двух семей. Осталась только возня. А это уже соль и перец в этом деле. Когда мы выходили из особняка, я с улыбкой посмотрела на толпу у дверей. Небольшая компания отплясывала хорон, вокруг бегали дети. Хотя Гезеп и Оруч всё ещё препирались, я знала, что это не серьёзно. Вклинившаяся между ними Асена извелась, пытаясь их остановить. Мой брат, не вмешиваясь в драку, плакал, глядя на меня издалека. Я увидела невестку Эсме, которая взяла его под руку и пыталась утешить, и улыбнулась. Теперь он не один. Заметив, что я смотрю на них, невестка Эсме улыбнулась и помахала мне рукой. Она начала хлопать, как и все остальные. Я с улыбкой послала им воздушный поцелуй. Сидя за свадебным столом, я видела перед собой всех, кого люблю. Мой брат, невестка Эсме, брат Гезеп, дядя Амирум, Акча, Чакыр, наши друзья из школы… Мои глаза искали Асену, но я не нашла её. Кто знает, что она опять вытворяет. Увидев среди столов учительницу Сибель, я удивилась, но с радостью помахала ей. Она тоже улыбнулась и помахала мне в ответ. Все, кого я люблю, были здесь, но самое главное — мужчина в моём сердце, мой любимый, сидел рядом со мной. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, — Исо и так с волнением смотрел на меня. Он нетерпеливо тряс ногой, ожидая регистратора. Улыбаясь, я положила руку ему на дрожащее колено. — Успокойся, Фуртунчик, всего-то женимся, — сказала я ему, хотя сама уже была готова упасть в обморок от волнения. Он крепко сжал мою руку на своём колене. — «Всего-то» — из-за этого «всего-то» сколько лет жизни из меня ушло, четверть-мафия. Если бы мы уже поставили эти подписи без приключений… Я с улыбкой посмотрела на него. — Эй, ты, сделавший дочку Кочари невестой Фуртуны, парень, что такое подписи — поставим, — сказала я. Он рассмеялся. Да, мы много боролись, но оно того стоило, чтобы быть здесь с ним, чтобы носить под сердцем его ребёнка. Даже если бы пришлось отдать свою жизнь — оно того стоило. Когда пришёл регистратор, Оруч застегнул пиджак и сопровождал его. Моим свидетелем должен был быть Оруч. Он подмигнул мне, я закатила глаза. Он заключил со мной сделку: «Если не сделаешь меня свидетелем, не дам первое УЗИ вашего ребёнка», — и мне пришлось согласиться. Когда наша церемония подошла к концу, передо мной положили журнал, чтобы поставить подпись. Я оторвала дрожащую руку от руки Исо и потянулась к журналу, как вдруг раздались выстрелы. Я подскочила на месте. Ручка выскользнула у меня из пальцев и упала на журнал. Вокруг всё переполошилось. Когда выстрел раздался совсем близко, я в панике вцепилась в руку Исо. Он встал. — Исо, не уходи. Я попыталась удержать его за руку, но он не послушал меня. Он резко отдёрнул руку, в панике поднялся и направился к толпе. Я тоже встала и, еле передвигаясь, попыталась догнать его. Раздалось ещё три выстрела. Пули попали в него, он зашатался и начал падать назад. С криком я подбежала к нему и успела подхватить его тело до того, как оно упало на землю, но не удержала тяжесть — мы упали вместе. Его голова была у меня на коленях, белая рубашка за считанные секунды пропиталась кровью. Я подняла голову, чтобы увидеть, кто в него стрелял. Эюпхан, скалясь, смотрел на меня. — Я же сказал тебе, Фадиме: я никому другому тебя не отдам, — сказал он. Я даже не поняла, что слышу. Сдавившее сердце чувство сжало горло. Ранен был он, но умирала — я. Глядя в глаза любимого, который с трудом держал их открытыми, упав на колени, я прижала дрожащую руку к его раненой груди. Посмотрев на кровь, испачкавшую кольцо, которое он только что надел мне на палец, я подняла руку к его лицу. Слёзы из моих глаз капали на него. Его глаза посмотрели в мои, будто прощаясь. Я зарыдала. — Нет… Исо, нет… любимый, нет… Я, бормоча, наклонилась к его лицу и начала целовать его. — Наш малыш… тебе поручаю, Фадиме-м… — еле слышно прошептал он свои последние слова. Когда его глаза закрылись, я в панике затрясла его, чтобы он открыл их снова. — Не уходи… Исо… любимый… не уходи…

***

— Фадиме? Резкое сжатие моей руки заставило меня быстро открыть глаза. Я с паникой вцепилась в склонившиеся надо мной синие глаза. Я задыхалась. Всхлипнув, я обняла его. — Фадиме-м, помедленнее, — сказал он, но сразу же обнял меня в ответ. Не вытирая слёз, текущих из моих глаз, я прижалась к нему и разрыдалась. Он крепко обхватил меня за талию, свободной рукой гладил мои волосы. — Т-с-с, успокойся, медовоглазая, это просто был кошмар. Я прижалась носом к его шее, чтобы успокоиться, и вдохнула его запах. Он был здесь. Он был жив. Раздавшийся кашель заставил меня моргнуть и посмотреть на комнату. Брат Гезеп и Оруч тоже были здесь. — Прикажешь прострелить парню пятки, Фадиме? Отойдите друг от друга, — слова брата Гепеза напомнили мне сон, и я прижалась к нему ещё крепче. Оруч закатил глаза и оттащил Гепеза. — Девушка глаза открыла две секунды назад, Гезеп, может, дадим им разрешение? — сказал он, выталкивая Гепеза из комнаты. Я отстранилась от его рук и посмотрела на лицо любимого. Я сидела на кровати. Он был в порядке. Он был жив. В него не стреляли. Я взяла его лицо в свои ладони. Своими заплаканными глазами я посмотрела на свой небосвод — он выглядел уставшим, но хорошо, его глаза не собирались закрываться. Мой взгляд упал на свои руки, обнимающие его лицо, — я заметила, что кольца нет. Я отдёрнула одну руку от него и рефлекторно прижала её к животу. — Фадиме-м, ты в порядке, красавица моя? На тебе лица нет. Позвать врача? — он гладил меня по лицу свободной рукой, с беспокойством глядя на меня. Он вытер слёзы с моих глаз. — В тебя стреляли… мы… ну, мы поженились, а потом я была беременна… я была беременна, — попыталась объяснить я в панике, но он ничего не понял. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Ты просто видела сон, медовоглазая. Посмотри на меня — со мной всё в порядке. Когда я внимательно посмотрела в его глаза, события начали всплывать в памяти. Точно, в последний раз ранили меня. От боли, которую я почувствовала в руке, моё лицо исказилось. — Ты в порядке? — спросила я, глядя в его встревоженные глаза. — Уложи меня, — тихо сказала я. Моя голова была в полном смятении, я не могла поверить, что увиденное было сном. Оно было таким реальным… Он поддерживал меня за талию и уложил. Глаза у него покраснели. — Ты вообще не спал? — спросила я. Он перестал смотреть на моё плечо и поправил подушку. — Я спал, Фадиме-м. Он поправил одеяло на мне, провёл пальцами по моим волосам. — Ты забудь обо всём этом, скажи лучше: значит, ты была беременна, да? — он смотрел на меня с ухмылкой. Я поняла, что он пытается меня развеселить, и подыграла — мне нужно было успокоиться. Я улыбнулась и кивнула ему, немного отодвинулась на кровати. — Ложись рядом со мной. Он с волнением посмотрел на место, которое я ему освободила, но его рука потянулась к затылку. — Детка, у тебя рана. Я перенесла вес на левое плечо, поджала колени — освободилось огромное место. Я хлопнула по освободившемуся месту свободной рукой. — Ты ждешь, пока я умолять начну? Стой там до утра, Фуртунчик, — сказала я. Он улыбнулся, снял пиджак и бросил его на стул у изголовья. Осторожно прилег рядом и повернулся ко мне лицом. Одна его рука была под щекой, другой он потянулся ко мне и убрал волосы за ухо. — Я очень испугался, Фадиме-м. Пожалуйста, не заставляй меня пережить этот страх снова, хорошо? Красные пятна вокруг глаз и крайняя измождённость — он выглядел очень уставшим. Я потянулась к нему и легко поцеловала в губы. — Прости меня, любимый. От моего шёпота он закрыл глаза и снова открыл. Облегчение, которое я увидела в его взгляде, наполнило меня покоем. — Любимая, да буду я тебе жертвой. Улыбнувшись, я протянула руку к его лицу. Я не хотела больше говорить о страхе смерти. Я провела пальцами по его лицу. — Ты был очень красивым в свадебном костюме. Несмотря на заспанное лицо, он усмехнулся. — Это я всегда такой. Я прижала ладонь к его щеке и погладила. — Нет, в этот раз было по-другому. Он сонными, но сияющими глазами рассматривал моё лицо. — А ты была в свадебном платье? Я улыбнулась и кивнула. Он вздохнул. — Ты и так меня с ума сводишь, а если бы я увидел тебя в платье, наверное, упал бы в обморок от твоей красоты. Я хихикнула. Он медленно опустил свободную руку и положил её на мой живот, погладил, будто там был наш малыш. — Значит, наш маленький не упустил возможности попасть на нашу свадьбу, да? Глядя на его озорное лицо, я вздохнула. — Если он пошёл в отца, то он не упустит ни одной возможности. В его глазах появилось удивление и ещё какое-то другое чувство. — Что — чего? — я не поняла, чему он удивился. — Отца? — прошептал он.  Он заморгал, наклонился к моему лицу, притянул мои губы к своему рту и начал целовать — я почувствовала силу его эмоций. Я ответила на поцелуи, но он медленно остановился. — Ну всё, выздоравливай скорее, нам нужно переходить к следующему этапу. Я рассмеялась и шлёпнула его по плечу. — Сначала нам нужно пожениться, разве нет? Он немного подумал, скривил губу, пожал плечом и цокнул. — Во сне не нуждались. Я нахмурилась. — Это сон. Он насмешливо поднял и опустил брови. — Честно говоря, слово не воробей, дочка Кочари. Ты сказала «отец», сказала «не упустит возможности». Я слышал. Мне срочно нужно стать отцом. А вот и возможность. — Ты меня разводишь, разводишь, — сказала я. Он рассмеялся. Он медленно повернулся на кровати и открыл мне свою грудь. Я тут же положила голову ему на грудь. Моя забинтованная рука ныла, но я не подавала виду. Мне нужно было поспать с ним, чтобы отдохнуть, чтобы выздороветь, но прежде всего — чтобы успокоиться. Он наклонился, поцеловал и вдохнул запах моих волос. — Сначала я сделаю тебя самой красивой невестой на свете, — его голос звучал очень сонно. — А потом с удовольствием сниму то платье, в которое тебя нарядил. Но предупреждаю заранее. Я улыбнулась и ущипнула его за руку. — У тебя все мысли только об этом. В его голосе слышалось, что он борется со сном. — Что же мне делать, Фадиме-м, если бы ты не была такой красивой, — еле слышно пробормотал он. Я подняла голову к нему — его глаза были закрыты. Он сказал, что спал, но, видимо, не спал. Я легонько перекатилась на нём и поцеловала его в лицо несколько раз. Даже мысль о том, что я могла потерять его, была хуже смерти. Моё сердце бешено заколотилось, сдавив грудь. Я не могла жить без него — он так глубоко пророс внутрь меня. Я задрожала от страха. Даже сон был ужасен, а он пережил его наяву. Он, должно быть, очень испугался. Глядя на него, я тоже захотела спать и снова свернулась у него на груди. Обеими руками он крепко обхватил меня за талию. Моя забинтованная рука лежала поверх его рук. Слушая его сердцебиение, я чувствовала, как мои глаза тяжелеют. Я отдалась своему небосводу, биению его сердца. Он защитит меня, обнимет, укроет. А я буду защищать его — изо всех сил, пока дышу, сделаю всё, чтобы его жизни ничто не угрожало. Я услышала, как открылась дверь, но не смогла открыть глаза. — Эй, они ничего не делают, они спят просто, — сказал Оруч, думая, что шепчет. Я услышала капризный голос брата Гепеза. — У девушки рана, что ты за врач такой? Ты не видишь, как он обхватил её, как осьминог? Произошла небольшая потасовка. — Он не трогает её рану, парень. Дай им поспать, посмотри, как они оба мирно спят, не будем им мешать, а, Гезеп? Пойдём, я угощу тебя чаем. — Ты хочешь, чтобы я оставил свою сестру с этим цыплёнком за какой-то чай? — И едой угощу. — Я хочу котлету из Акчаабата. Ворча, он вышел. Когда комната снова погрузилась в тишину, я вспомнила о брате. Где был мой брат? Меня одолели дурные мысли, я забеспокоилась, но больше не могла сопротивляться и отдалась сну в объятиях любимого.