Признание

— Эй, хватит уже, брат Гезеп, я сейчас лопну, если съем ещё хоть кусочек. Он сжал мой нос двумя пальцами, я рефлекторно открыла рот, чтобы вдохнуть, и в этот момент он запихнул ложку мне в рот и отдёрнул пальцы. От вкуса мелассы, который я ощутила, моё лицо скривилось. — Ты стала маленькой, как птичка, а уровень крови упал настолько, что её можно выкачивать из Фуртуны, а ты всё ещё артачишься, — сказал он, протягивая ещё одну ложку. Я попыталась отвернуться. — Того, кто поручил меня этим людям, я тоже пристрелю. Я пыталась вырваться из его рук, одновременно отбиваясь. Я задела руку — и застонала от боли. — Да стой ты, стой, порвёшь швы, не брыкайся как бешеная корова. Дверь открылась. Поскольку он стоял спиной к двери, он встал с кровати, чтобы посмотреть, кто пришёл. Увидев входящую и плачущую Асену, я нахмурилась. — Фадик! Она подбежала ко мне, села на то место, где только что сидел брат Гезеп, и тут же обняла меня. Я тоже сразу обняла её. Её всхлипы одно за другим сотрясали моё плечо. — Тётя, ты все свои сопли на меня вылила, — сказала я, гладя её по волосам свободной рукой, пытаясь её успокоить. Она не засмеялась на мою шутку, а обняла ещё крепче и продолжала плакать. — Из-за меня, — услышала я сквозь её всхлипы. Я с трудом отстранила её от себя. Взяла её лицо в ладони и нежно погладила. — Совсем не из-за тебя. Из-за того бессердечного Фуртуна, который называет себя мужчиной. В комнату вошёл Оруч. — На какого ещё Фуртуна вы тут ругаетесь, интересно? — сказал он, сунув руки в карманы. Он пытался разрядить обстановку, но брат Гезеп был очень напряжён. Асена вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Хотя они не отвечали на мой вопрос, я спросила в который уже раз: — Где брат? Я смотрела на них обоих нахмурившись. Оруч вздохнул, повернулся ко мне спиной и направился к окну. Я перевела взгляд на брата Гепеза. — Даже не смотри на меня, вертушка. Я зарекался с тобой дела не иметь. Я посмотрела на Асену, которая почти перестала плакать. — Даже если бы я знала, не сказала бы. Даже не смотри, — сказала она. Я фыркнула и повысила голос. — Эй, мне что, самой его искать? Исо тоже нет. Внутри меня разлился страх. Я в панике посмотрела на Оруча. Его глаза смотрели на улицу. — Оруч, брат ведь ничего не сделал Исо, да? Он не видел нас, когда мы спали, или что-то в этом роде? Он повернулся ко мне, бросил уклончивый взгляд. — Нет, я сам забрал Исо от тебя рано утром. Когда я проснулась, его не было рядом. — Так где же тогда этот парень? Он снова перевёл глаза на дорогу. Поскольку мне никто не ответил, я, фыркнув, одним движением выдернула капельницу из руки. Асена вскрикнула, и все взгляды обратились на меня, но я быстро поднялась. У меня закружилась голова, но я не обратила внимания и направилась к двери, но не прошло и двух секунд, как меня схватили за пояс. — Ты что творишь, а? — брат Гезеп перепрыгнул через кровать и схватил меня. — Я сбегаю, Гезеп. Я успею поймать брата раньше, чем он пристрелит Исо. Он поднял меня в воздух, я замахала ногами, пытаясь освободиться. Оруч у окна с напряжённым вздохом направился ко мне. Я сильно дёрнулась, задела рукой, застонала от боли. — Терпение, о, терпение, ты открыла рану, открыла, — он злился на меня, пытаясь схватить за руки. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Мой брат вошёл внутрь и с удивлением уставился на открывшуюся картину: я болталась в воздухе на полметра на руках у Гепеза, Асена пыталась помочь брату Гезепу, стоя на больничной койке, а Оруч пытался поймать мои руки. — Брат! — позвала я. — Эй, что тут происходит? Вы пытаетесь привязать жертвенного быка? — спросил он. Воспользовавшись тем, что брат Гезеп отвлёкся, я спрыгнула на пол. Поскольку он ослабил хватку, он не удержал меня. Я вырвала руки из захвата Оруча, подбежала к брату и тут же обняла его. Я видела его в первый раз с тех пор, как проснулась. — Таттара своего брата, — сказал он, несколько раз поцеловав меня в макушку и глубоко вздохнув. — Где ты был? Ты бросил меня этим сумасшедшим, — сказала я, глядя на него снизу вверх. Он опустил на меня взгляд, но не смог долго смотреть в глаза — отвёл. Я нахмурилась. Почему он смотрит так, будто ему стыдно? — Посмотрим, кто тут сумасшедший, я попрошу смирительную рубашку, — Оруч подошёл к нам и оттащил от брата мою руку, из которой я выдернула капельницу. Я заметила, что испачкала кровью его футболку, потому что обнимала брата. — Иди сюда, иди, — он оттащил меня от брата и усадил на кровать. Я не сопротивлялась, позволила ему осмотреть мою руку, но глаза мои были прикованы к брату. Он не мог на меня смотреть. Его взгляд был устремлён в пол. Я нахмурилась ещё сильнее. Что-то случилось? Неужели он что-то сделал с Исо? Исо… Поскольку он упорно не смотрел на меня, я наклонилась к Оручу, который обрабатывал мою руку, и прошептала: — Где Исо? Он посмотрел на меня на пару секунд, вздохнул и тоже прошептал: — Если позволишь мне поставить капельницу, скажу. Брат Гезеп подошёл к моему брату, и они начали о чём-то говорить. Они шептались, и я не слышала, о чём. — Хорошо, ладно, поставишь. Брат ничего ему не сделал, правда? — спросила я. Он кивком указал на кровать. Я закатила глаза и попыталась отползти назад, опираясь на руки, но боль от раненой руки заставила меня замереть. Болезненный стон, сорвавшийся с моих губ, привлёк внимание братьев. — Что ты сделал? — спросил Гезеп, наклоняясь надо мной и хватая Оруча за шиворот. — Он ничего не делал, — сказала я, и Гезеп снова повернулся ко мне. Оруч оттолкнул его руки и устало вздохнул. — Эй, мы кровь свою отдавали, а всё равно не можем угодить. Я удивлённо посмотрела на него. — Что значит «кровь отдавали»? Мы что, стали кровными братьями? — спросила я с удивлением. Он усмехнулся. — Да, честно говоря, да. Я вытаращила глаза, он на секунду посмотрел на брата. Тот тоже почесал затылок. — Да, честно говоря, так и получилось, — подхватил он. Я протянула брату руки, глядя на него. Он понял, что я его зову, и подошёл, но всё равно не смотрел на меня. Он взял меня под мышки и, как маленького ребёнка, уложил в кровать. Поправляя подушку, он смотрел на бинт на моей руке. Вздохнул, бросил на меня хмурый взгляд на пару секунд. — Ты разбередила рану. Он выпрямился надо мной. — Вместо того чтобы болтать ерунду, иди лучше обработай её рану, липовый врач, — сказал он Оручу и направился к двери. Я смотрела ему вслед. Мои плечи опустились. Почему он не смотрит на меня? Оруч стоял надо мной. Серьёзно продезинфицировав руки, он надел перчатки. Он снимал пластырь с моего бинта, мне было больно, но я не издала ни звука. — Почему он не смотрит на меня? Он что-то узнал? — спросила я. Оруч быстро отвёл глаза. — Следи за рукой, не напрягай швы, — сказал он. Очищая края раны, он с досадой вздохнул. — Скажи хотя бы, где Исо, — сказала я. Закончив, он накрыл рану новым бинтом. — Ничего с ним не случилось, невестка, чего ты переживаешь. С одной рукой, где была рана, было покончено. Он обошёл кровать и занялся другой рукой. Он начал очищать руку, которую я травмировала, выдернув капельницу. Интересно, подействует ли, если я сейчас сделаю милое лицо? Я посмотрела на него с жалобным выражением. Ему стало неловко от моего пристального взгляда. Он посмотрел на меня на пару секунд. Я захлопала ресницами и чуть-чуть задрожала губами. — Ты же сказал, что скажешь, если я дам поставить капельницу, мой доктор, — сказала я. Взгляд его глаз, смотревший на моё лицо, смягчился. Он вздохнул и начал ставить капельницу. — Теперь понятно, как Исо на тебя клюнул, — сказал он. Не отрывая от него взгляда, я совсем чуть-чуть надула губы для пущего эффекта. Он снова посмотрел на меня. Я смотрела на него влажными глазами. Он вздохнул. — Эй, не смотри так, как бездомный котёнок, потерявший хозяина, — сказал он. — Я потеряла свою любовь, доктор. Выпишите мне рецепт, — сказала я. Он рассмеялся, его и без того маленькие глаза и вовсе сузились. — Вы действительно созданы друг для друга, — сказал он. Я продолжала настаивать. — Ну вот, я о том же. Где моя кастрюлька? — спросила я. Он закончил, выпрямился, потянулся к пакету с капельницей и сделал последние настройки. — У них с Адилем были кое-какие дела, неважные. Через минуту зайдёт, — сказал он, снимая перчатки и направляясь к двери. Асена, которая стояла у окна и смотрела на дорогу, улыбалась. Я внимательно оглядела её. Она выглядела бледной и похудевшей, будто сбросила несколько килограммов. Волосы, которые она всегда носила распущенными, были туго стянуты в пучок на макушке. Я даже не помнила, когда в последний раз видела на ней серый спортивный костюм в сочетании с белой футболкой. Асена была ухоженной девушкой. Когда у неё было плохое настроение, она могла ходить в пижаме, но я не помнила, чтобы она выходила из дома, да ещё когда приезжала в район, такой растрёпанной. — Чего лыбишься? — сказала я. Меня бесило молча наблюдать за ней. — Я увидела набор кастрюль с сердечками, вот и смотрела на него, — сказала она. Я нахмурилась. — Каких кастрюль, тётя? Ты опять улетела в облака? Сейчас время приданого? Она отошла от окна, подошла ко мне и села на кровать рядом со мной. Выражение её лица стало серьёзным. — Фадик, я очень извиняюсь. Из-за меня… — начала она, но я перебила. — Асена, ты что, просила меня похитить этого пса-зятя посреди ночи, привести в Кочари, пытать, а потом пришёл бы его отец и пристрелил меня? — спросила я, глядя на неё исподлобья. Она отрицательно покачала головой. — Но… — начала она. — Никаких «но». Никто не может так расстраивать мою тётю. А если расстраивает — платит цену. Я не жалею. Если бы пришлось повторить, я бы снова похитила этого пса. И вообще, пуля всего лишь оцарапала мне руку. Что вы все подняли такой шум? Она смотрела на меня с печальным лицом и вдруг обняла меня за шею. Капля слезы упала мне на шею. — Как я буду без тебя жить? — прошептала она себе под нос, но я услышала. — С чего это мы будем жить друг без друга? — спросила я. Она быстро отстранилась. Посмотрев на мои растрёпанные волосы, она сказала: — Для этого блондина даже твой нынешний вид слишком хорош, но я не могу так поступить со своей сестрой. Я посмотрела на неё, мол, что ты несёшь. Она быстро встала, полезла в свою сумку, долго в ней копалась и в конце концов достала спрей для укладки волос в дорожном флаконе. Она слегка побрызгала и пригладила мои волосы. Достав маленькую расчёску, она расчесала мои волосы и пальцами уложила их волнами. — Что ты делаешь, тётя? — спросила я, но она не слушала. Она оценивающе посмотрела на моё лицо и поморщила нос. — Что ты делала, Фадик? Пока спала, в извёстку вымазалась? — ворчала она, продолжая рыться в сумке. Она достала разноцветный бальзам для губ и открыла его. Я с любопытством спросила: — Зачем ты мажешь мои щёки бальзамом для губ? Она торопливо мазала моё лицо. — Не мешайся, — сказала она, втирая бальзам в щёки. Она сунула бальзам мне в руку. — Намажь, — сказала она. Я не понимала, зачем она меня наряжает, но всё же нанесла ежевичный бальзам на потрескавшиеся губы. Она встала, налила немного воды из бутылки у изголовья на ватный диск. Я с интересом наблюдала за ней. Она наклонилась надо мной и протёрла мне глаза. — Чтобы стать красивей, не поможет, но может получше станет, засохшая, — сказала она. Я нахмурилась. — Это ты засохшая, — парировала я. Я выглядела вполне нормально, я утром умылась. Намочив ресницы, она попыталась загнуть их указательным пальцем. Должно быть, закончила, потому что убрала руки. Она с гордостью посмотрела на своё творение. — В таких условиях — лучшее, на что я способна, — сказала она. Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он закрылся, когда дверь снова открылась. Я с удивлением попыталась разглядеть своего любимого, скрытого за надувными шариками в форме сердца. Я улыбнулась, соскучившись по его лицу, спрятанному за шариками. Он держал в одной руке связку красных летающих шариков-сердец. Он вошёл в комнату, отодвинул шарики в сторону и посмотрел на меня. — Да... тут, говорят, завалилась одна медоокая хрустяшка. Не удержался, пришёл посмотреть. Асена рассмеялась и направилась к нему. — Если ты не покупатель, то не загораживай витрину, братец. Там очередь. Исо посмотрел на неё нахмурившись. — Я не покупатель, тётя. Я уже купил. Он приподнял букет цветов, который держал в другой руке за спиной, и сунул его ей прямо в лицо. — Вот мои цветы. А шоколад мы в ближайшее время освоим. Асена, смеясь, посмотрела на меня. — Пока вы тут будете миндальничать, а мой Адиль не развязал этого блондинистого Исо, я пойду, покараулю, — сказала она и вышла из комнаты. Исо поправил шарики и подошёл ко мне. Я с улыбкой посмотрела на букет цветов в его руке. — Откуда это всё взялось? — спросила я. Он пожал плечами. — Репетирую, — сказал он, протягивая мне верёвочку от шариков. Я крепко сжала их, стараясь не задеть капельницу. — Что репетируешь? — Репетирую, как приду в больницу, когда у нас родится ребёнок. Я рассмеялась, на душе стало тепло. Он сунул букет в вазу, которую достал из нижней тумбочки прикроватной тумбочки. — Относись к моим цветам хорошо, — сказала я. Он отодвинул шарики в стороны, наклонился надо мной и звонко чмокнул меня в щёку. — Пусть каждый относится хорошо к своим цветам, Фадиме-м, — сказал он. Потом взял у меня из рук верёвочки от шариков, упёрся коленом в кровать и пропустил их через пустое пространство у изголовья с другой стороны больничной койки, привязав их у меня над головой. Я с улыбкой наблюдала, как он заканчивает. Моя бесцветная больничная палата за минуту стала яркой и оживлённой. Я посмотрела на цветы, которые он поставил на прикроватную тумбочку, и улыбнулась ещё шире. Он действительно купил мне цветы. — Чего лыбишься? — спросил он. Должно быть, он закончил с шариками, потому что опустил колено и сел на кровать. — Очень смешно, что ты думаешь, что когда у нас родится ребёнок, ты отделаешься цветами, — сказала я, улыбаясь, и наклонилась к нему. Он запечатлел долгий поцелуй на моих губах. — Я весь мир брошу к твоим ногам, лишь бы твоё лицо улыбалось, — сказал он. Я прижала ладонь к его щеке и поцеловала его в ответ. — Мир не нужен, чтобы моё лицо улыбалось. Мне достаточно тебя, любимый. Спасибо. Он прижал два пальца к моему подбородку и поймал мои губы. Я приоткрыла свои, впуская его. Его мягкими поцелуями я чувствовала, как исцеляюсь. Может быть, не физически, но некоторые внутренние раны, казалось, затянулись коркой. Когда он склонил голову набок и продолжил целовать, я отстранилась. — Мы в больнице, — прошептала я. Он улыбнулся. — Хорошее место, чтобы сделать ребёнка. Я хихикнула и шлёпнула его по плечу. — Балабон, — сказала я. Он прижался лбом к моему лбу. — Ты в порядке, красавица моя? Боль есть? Какая-нибудь? — его заботливый взгляд осматривал меня. Я с улыбкой посмотрела в его обеспокоенные глаза. — Честно говоря, мне было совсем нехорошо. Мой парень бросил меня в таком состоянии и пошёл какие-то дела делать. Но сейчас я поправилась, — сказала я капризно. Он улыбнулся моим капризам, отнял лоб от моего лба и посмотрел на руку с капельницей. Он осторожно взял меня за локоть и поднял руку на уровень глаз. Его брови нахмурились. Я тоже опустила глаза туда, куда он смотрел, и прикусила губу, увидев свою синюю руку. — Утром так не было. Какой остолоп менял тебе капельницу? — спросил он, болезненным взглядом рассматривая синее пятно от капельницы. — Твой, — сказала я. — Чтоб я в чай этому остолопу не плюнул... — проворчал он, поднимая мою руку и целуя её в местах, не покрытых бинтом. — Это не моего доктора вина, это я сама сбрыкнула, — сказала я. Он аккуратно опустил мою руку, которую целовал маленькими поцелуйчиками, обратно на кровать. — Это ты всегда такая, Фадиме-м. Но я не понял, как это рука до такого дошла? — спросил он. Я отвела глаза. Он ухватил меня за подбородок и поймал мой взгляд. — Не прячь свои медовые соты. Что ты натворила? Рассказывай давай, — сказал он. Я нахмурилась. — Что я могла натворить, а? Открываю глаза — любимого нет. Надо мной, как смерть, стоит его брат. О Гезепе я молчу — впихнул в меня целую банку мелиссы, говорит, для крови. Брата нет. Любимого нет. Спрашиваю — не отвечают. Вот я и взбесилась, — сказала я. Он поднял одну бровь. — И что это было за «взбесилась» такое? — спросил он. Я сглотнула. — Сейчас я тебе всё расскажу... Дверь открылась, и я склонила голову в надежде с благодарностью посмотреть на того, кто спас меня от этого допроса. Я с удивлением уставилась на вошедших Айшегюль, Джевдета, Илькнур, Асену, Эюпхана и Фатманур. Его рука всё ещё была на моей руке, поэтому я в панике отдёрнула руку. Он бросил на меня недовольный взгляд. По его шумному выдоху я поняла, что ему это не понравилось. Он посмотрел на вошедших поверх моего плеча и встал с места. Увидев цветы в руках у Эюпхана, я поджала губы. Хорошо, если драки не будет. Исо глубоко вздохнул и встал у тумбочки в изголовье моей кровати. — Мы пришли проведать. Можно? — спросил Джевдет, заметив, что обстановка накалилась, и заговорил первым. — Я впервые вижу, чтобы просили разрешения, уже войдя, — поддела его Асена. Девушки сделали шаг-другой и прошли в комнату, усевшись на трёхместный диван. Ильканур смотрела на меня застенчивой улыбкой. — Как ты, Фадиме? Тебе уже лучше? — спросила она. Я с улыбкой посмотрела на неё. Хотя мы не были близки, она мне нравилась — она была хорошей и трудолюбивой девушкой. Я удивилась, что она приехала, но обрадовалась. — Я в порядке, Ильканур. Добро пожаловать. Вы утруждали себя, приехали сюда, — сказала я. Я оглядела их всех и остановила взгляд на Эюпхане, который смотрел в упор на Исо, стоявшего рядом со мной как часовой. Асена выскользнула из их толпы и прислонилась к стене рядом с Исо. Она сменила позицию, чтобы вмешаться, если что-то случится. Эюпхан крепко сжимал в руке свой букет. Видимо, он заметил, что я на него смотрю, потому что наши взгляды встретились. Он зажал цветы под мышкой и достал из кармана пиджака мою любимую шоколадку. Разжав сжатые челюсти, он приблизился к кровати. Я взяла протянутую мне шоколадку. — Ты же любишь нарциссы, поэтому... — сказал он, я другой рукой потянулась к букету, но не успела дотянуться, как Исо бросился вперёд и одним движением выхватил цветы у него из рук, будто отнимая. Асена хихикнула: — Парень не забыл про шоколадку, зять, он на одну секунду впереди. Я перевела на неё предупреждающий взгляд. Исо бросил на неё недовольный взгляд, но его главной целью был Эюпхан. — Какой же ты заботливый, Сютлячхан, значит, твои мозги иногда всё-таки работают, — сказал он, возвращаясь ко мне и небрежно комкая букет в руке. Он бросил цветы на тумбочку как попало. Мне нравилась его ревность, но я изо всех сил старалась не улыбаться. Я попыталась открыть шоколадку. За два дня у меня во рту не было ни кусочка того, что я люблю. Даже если её принёс Эюпхан, я всё равно её съем, честное слово. — Спасибо, ты утрудился, — сказала я. Исо забрал у меня шоколадку, которую я пыталась открыть. Я не стала возражать, думая, что он откроет её и отдаст мне. Я повернула голову и посмотрела на него. Он с яростью разорвал всю упаковку и засунул всю шоколадку целиком себе в рот. Я смотрела на него вытаращенными глазами. Он жевал шоколадку, которая набила полный рот, и злобно смотрел на Эюпхана. Разве этот парень не говорил, что не любит шоколад? Я смотрела на него нахмурившись. Асена, стоявшая у него за спиной, прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Он положил пустую упаковку на тумбочку, якобы нечаянно, не глядя, задел цветы и сбросил их на пол. Притворившись, что не заметил, он наступил на цветы. Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Эюпхан, видимо, не выдержал. — Ты что творишь, а? — резко набросился он. Исо удивлённо перевёл на него свой блуждающий взгляд. — Что я такого сделал? Он посмотрел себе под ноги, будто ничего не замечал. — Ой-ой, досадная случайность, бывает, — сказал он, но продолжал топтать цветы. Асена расхохоталась, и все в комнате повернулись к ней. Айшегюль, Ильканур и Фатманур, которые до этого беседовали между собой, тоже обратили на нас внимание. Поскольку все взгляды были прикованы к ней, Асена отлепилась от стены, к которой прислонялась, и подняла обе руки вверх. — Я же тётя, у меня бывают такие выкрутасы, — сказала она, оправдываясь своей «сумасшедшинкой». Я рассмеялась на её попытку отмазаться. Я посмотрела на Джевдета, который не сводил с неё глаз. Улыбка на его лице привлекла моё внимание. Я прошептала Исо, который с пинками отшвыривал растоптанный цветок в сторону: — Ты бы уже угомонился, а? Он бросил на меня быстрый взгляд и пожал плечами. Я снова повернулась к девушкам, которые беседовали между собой. — Девчонки, Фатманур, а ты зачем пришла? У тебя что, занятий не было? — Я и соскучилась по тебе, и заодно решила прогулять школу, сестра Фадиме, — сказала она. Я рассмеялась. — Ах ты, вредина, — сказала я. Она с ухмылкой поправила свои кудрявые волосы. Эюпхан сделал два шага и приблизился к кровати. Исо, который был с другой стороны, перестал возиться с цветком, который отшвырнул, и тут же вернулся к кровати. Глаза Эюпхана уставились на мою раненую руку, видневшуюся из-под чёрной майки на широких бретелях. Он в ярости сжал челюсти. — Если бы ты не сказал мне тогда опустить пистолет, этого бы не случилось, — сказал он, глядя на Исо. Я со злостью облизала губы и собралась было огрызнуться, но не успела — Исо переключил внимание на себя. — Твоей целью был я, Эюпхан. Как бы ты собирался стрелять в человека, который оставался в слепой зоне? — спросил он. Они с двух сторон смотрели друг на друга в упор. Я вздохнула. — Я бы пристрелил тебя, — сказал Эюпхан. Я напряглась от его ответа. Исо зло рассмеялся. — Если бы ты застрелил меня, ты бы что, спас Фадиме? — спросил он. — Нет, я бы просто отомстил, — ответил Эюпхан. Я не выдержала и вмешалась. — В этом и есть ваша разница. Ты — за местью, а Исо — за моей жизнью. Теперь — понял он или нет, но мне было всё равно. Его взгляд повернулся ко мне, он смотрел с удивлением. — Что это значит? — спросил он. — Это значит то, что ты понял, Сютлячхан, — с удовольствием ответил Исо. Эюпхан всё ещё смотрел на меня. — Что это значит, Фадиме? — спросил он. Хотел ли он услышать это от меня или просто убедиться в том, что и так знал, я не поняла, но я взяла Исо за руку. Он посмотрел на меня недовольно, потому что я отдёрнула руку только что, и теперь я была уверена, что не хочу больше это скрывать. — Это значит, что больше никогда, под любым предлогом, ты не направишь оружие на любимого мной мужчину, сын дяди, — сказала я. Его лицо, начинавшее краснеть от злости, ярости, покачалось из стороны в сторону — нет. — Ты не понимаешь, что говоришь. Эта Фуртуна заморочила тебе голову, — сказал он. Мне было плевать на оправдания, за которые он цеплялся, чтобы не признавать очевидное. Со временем это пройдёт. — Единственное, о чём я тебя прошу сейчас — не говори пока моему брату, — сказала я. Исо, которому, видимо, не понравилось, что я о чём-то прошу Эюпхана, сжал мою руку крепче и сказал: — А я прошу только об одном — убирайся вон. Эюпхан, с тяжело вздымающейся от злости грудью, продолжал смотреть на меня. — Я не отдам тебя никому другому, Фадиме, — сказал он. Его слова загудели у меня в ушах, и я вспомнила свой сон. Моё сердце сжалось от страха, у меня закружилась голова. Исо попытался вытащить свою руку из моей, но я вцепилась в неё изо всех сил. Джевдет быстро подошёл и с трудом вытолкал Эюпхана из комнаты. Исо снова двинулся следом, и ему удалось вырвать свою руку. Я позвала его слабым голосом: — Исо, не уходи. Испуганная интонация в моём голосе заставила его остановиться в дверях. Он сжал руку в кулак и посмотрел на меня через плечо. Увидев мои полные слёз глаза, он разжал кулак и махнул рукой в пустоту. — Не сейчас… — сказал он сам себе. Он вернулся ко мне, сел на кровать и взял мою руку в обе ладони. Тут же поднёс её к губам и поцеловал. — Успокойся, Фадиме-м, всё в порядке. Если бы мне не приснился тот сон, я бы не отреагировала так остро. Ничего страшного не случилось, но внутри было какое-то нехорошее предчувствие. Мой взгляд скользнул к друзьям в комнате, мне стало стыдно, и я строго посмотрела на Исо, чтобы он это заметил. Он, видимо, тоже вспомнил о присутствии остальных, потому что убрал мою руку от губ и аккуратно опустил её обратно на кровать. Асена вздохнула. — Пойду-ка я прослежу, чтобы они не задышали рядом с моим Адилем, — сказала она и вышла из комнаты. — Девчонки… — начала я, но Айшегюль быстро перебила: — Мы и так догадывались, Фадиме. Я перевела удивлённые глаза с неё на Исо. Его брови были нахмурены. Ильканур рассмеялась над нашим растерянным видом. — Эй, не зря же говорят: самая большая любовь начинается с ненависти? Не знаю, то ли мы сами себя выдали, то ли они догадались, но, кажется, пытаться скрывать это с самого начала было бесполезно. Фатманур, невзирая на свой возраст, с видом знатока произнесла: — К тому же этот фуртуновский парень так на тебя смотрел, сестра Фадиме. Я ещё в самом начале поняла, что он по тебе сохнет, — сказала она. Я рассмеялась. Лицо Исо тоже смягчилось. — Эй, а тебе сколько лет? Сколько голов? Как ты по взгляду поняла, что я по ней сохну? — поддел он её. Фатманур прищурилась, оглядывая его. — Это не в возрасте дело, Фуртуна-зять. И потом, ты что, называешь это «смотрел»? Ты всю дорогу таращился на сестру Фадиме, как баран на новые ворота, с открытым ртом. Я многозначительно посмотрела на Исо. Он пожал плечами — я и не рассчитывала, что он будет отрицать. Девчонки побыли ещё немного, рассказали вкратце о событиях в школе. Из-за того, что мой брат сильно ускорил дело с расследованием в отношении директора, его сняли с должности. Временным директором стал учитель Ибрагим, но он оказался ещё хуже, так что школа быстро превратилась в проходной двор. Обстановка накалилась. Говорили, что в четверг придёт новый директор, но точно никто не знал. Айшегюль сказала, что сделает вместо меня домашнее задание по географии. Она избавила меня от большой проблемы. Исо вышел из комнаты — проводить их вниз. Я встала и медленно пошла в туалет в комнате, толкая перед собой стойку с капельницей. Зайдя в туалет и сделав свои дела, я вышла. Когда я вернулась в комнату, лицо моего брата, сидящего на стуле, было белым как мел. Неужели Эюпхан сказал ему? Моё сердце забилось быстрее от волнения и паники, голова закружилась, и я чуть не упала. — Брат… — тихо позвала я, прося о помощи.