Незабудка

Брат в панике вскочил и подхватил меня. — Фадиме-м, ты в порядке, девочка? Когда я ухватилась за его руки, головокружение прошло. Я перевела на него взгляд. — Я в порядке, брат, просто на секунду голова закружилась, и всё. — Не расхаживай тут, иди, — он крепко держал меня за талию и поддерживал, пока вёл. Когда я снова легла в кровать, он опять не смотрел мне в глаза. — Брат, почему ты на меня не смотришь? — спросила я спокойно. Он вздохнул. Бросил уклончивый взгляд. — Смотрю же я, таттара. Я склонила голову набок и посмотрела на него так, будто говорила «да ладно, не обманывай». Он поправил мою подушку и укрыл меня тонким одеялом до пояса. Когда он снова сел на стул, я продолжала на него смотреть. Заметив, что глаза у него на мокром месте, я нахмурилась. — Брат… я знаю, что ты злишься на меня. И за то, что я снова устроила свою «вертушечью» выходку, и за то, что не послушалась тебя тогда, не спряталась за твоей спиной, но… — начала я, но он перебил. — Я не злюсь, Фадиме. У меня нет права злиться, сестра. Я с удивлением посмотрела на него. Его взгляд был устремлён в пол. — Я не понял, что тебя ранили. Когда маленький Фуртуна бросился на этого пса, я подумал, что он выстрелил впустую. Я бросился за этим подлецом, — он покачал головой и закрыл лицо руками. — Я должен был сначала посмотреть на тебя. Должен был убедиться, что ты в порядке… У меня сердце разрывалось, глядя на его жалкий вид. Я вытерла текущую слезу. — Брат, я сама не поняла, что меня ранили. Это не твоя вина. Откуда ты мог знать? Он резко поднял голову, его покрасневшие глаза горели гневом. — Я должен был знать. Ты — залог нашей матери и отца, оставленный на меня. Если бы с тобой что-нибудь случилось… что бы я… что бы я делал? Я протянула к нему руки, больше не скрывая своих слёз. Он встал со стула, сел на кровать и обнял меня. — Но ничего не случилось, не вини себя больше, — сказала я, поглаживая его по спине. — Я тебя не могу потерять, таттара. Моя жизнь — это одни потери, одно враньё. Есть только ты, сестра. Если я и тебя потеряю, я не смогу жить. Я чувствовала его слёзы, и внутри у меня всё горело. — Не потеряешь, брат. К тому же, разве я могу бросить тебя в лапах сумасшедшего Гепеза и уйти куда-то? — попыталась я его развеселить, но не получилось. Он выскользнул из моих объятий и взял моё лицо в свои ладони. Когда он вытирал слёзы с моих щёк, я тоже подняла пальцы к его лицу и вытерла его. — Прости меня, сестра, что сначала не подумал о тебе, а думал о своей злости. Прости меня. — Да буду я тебе жертвой, не за что прощать. К тому же, посмотри — я в порядке, меня успели довезти до больницы. Разве не это главное? Он погладил меня по волосам, отстранил своё лицо от моего и вздохнул. — Если бы не маленький Фуртуна… ладно, даже вспоминать не хочу. При мысли об Исо выражение его глаз изменилось. В его взгляде читалось что-то среднее между гневом и ревностью. Он вздохнул и отвёл от меня глаза. Уставился на воздушные шарики, привязанные к изголовью кровати. — Это откуда взялось? — спросил он. Я в панике захлопала ресницами. — Одноклассники приходили сегодня проведать, они принесли. Моя быстрая ложь была отчасти правдой. Исо ведь тоже мой одноклассник. Он посмотрел на цветы, стоящие на прикроватной тумбочке, и поднял бровь. — Разве ты не только нарциссы любила? — спросил он. У меня не было возможности рассмотреть цветы, которые принёс Исо. — Что там за цветы, я не смотрела, — сказала я. Я потянулась к ним, но он опередил меня, снял вазу и поставил её на кровать. Увидев нарциссы в пёстром букете, я улыбнулась. В букете, где преобладали нарциссы, были ещё ромашки, полевые цветы и много маленьких голубых цветов. Маленькие голубые цветы мне очень понравились, но я не знала, что это за цветы. Я нахмурилась, вытащила один из них. Крошечный голубой цветочек был очень красивым. — Что это за цветок? — спросила я брата, глядя на цветок восхищёнными глазами. С горькой улыбкой он взял у меня цветок. — Все знают его как «мине», но на самом деле его имя — «незабудка». Он посмотрел на цветок и вздохнул. — Откуда ты знаешь? — спросила я с любопытством. Он перевёл на меня взгляд. — Я дарил его Эсме у каменного моста, и она рассказала мне его историю, — сказал он. Я не думала, что Исо заказал букет наугад. Цветы выглядели подобранными. Может быть, это невестка Эсма сказала ему, что нужно купить цветы? Я вздохнула. — Что за история? — спросила я. Он снова сосредоточился на цветке, который держал между двумя пальцами. — В одной деревне, куда птицы не залетали и караваны не заезжали, жила девушка невиданной красоты. У неё было много поклонников, но она отказывала всем женихам, говоря, что не выйдет замуж, пока не влюбится по-настоящему. Самым любимым её занятием было собирать весной цветы в поле и в саду. И вот одним весенним днём, собирая цветы, она добралась до берега бурной реки. Он улыбнулся, покручивая цветок в руке. — Она заметила, как этот маленький, нежный цветочек, уносимый течением, зацепился за камень. В это время заблудившийся солдат-враг увидел девушку на берегу реки и с первого взгляда влюбился. Он бросил на меня быстрый взгляд и, увидев, что я внимательно слушаю, продолжил: — Увидев, что она смотрит на бурлящую реку, он подошёл к ней и спросил, на что она смотрит. Девушка испугалась, увидев вражеского солдата, но, будучи такой же упрямой, как ты, не стала убегать, а показала ему цветок. Он засунул цветок в мою чёлку. Я с улыбкой наблюдала за ним. Перебирая пальцами другой незабудки в букете, он продолжал историю: — Влюблённый вражеский парень, пользуясь случаем, спросил: «Как думаешь, я смогу зайти в реку и достать этот цветок?» Девушка тут же заупрямилась: «Тот, кто войдёт в эту реку, не выплывет, течение очень сильное, ты не сможешь». Вражеский парень спросил у девушки: «Если я войду в реку и достану тот цветок, ты полюбишь меня?» Мне показалось смешным предложение полюбить от незнакомца, и я рассмеялась. — То есть вражеский солдат спросил: «Полюбишь меня?» Да? — сказала я насмешливо. Он сердито посмотрел на меня. — Эй, я тебе рассказываю по-трабзонски, а ты потом будешь читать на иностранном, что ли? — сказал он. Я рассмеялась, взяла его за руку и погладила. — Всё-всё, рассказывай, — сказала я. Он вздохнул и продолжил: — Девушка, конечно, не согласилась. Вражеский парень был красивым — светловолосый, голубоглазый, и языком владел хорошо. Он вошёл к ней в рот, вышел через нос, уговорил-таки нашу девушку. Услышав «светловолосый, голубоглазый», я подумала о своём любимом и вздохнула. У этого блондина тоже язык хорошо подвешен. Брат, играя с отделённой от букета незабудкой, вздохнул. — Вражеский парень вошёл в реку и смог достать цветок. Сердце нашей девушки ушло в пятки, она протянула руку, чтобы вытащить его, а он схватил её за руку. Схватил-то схватил, но течение реки вдруг взбесилось. Моё сердце испуганно заколотилось, я запаниковала, будто тем парнем в реке был мой любимый. Я с волнением слушала брата. — Вражеский парень хоть и сумел передать цветок девушке, но его самого унесло течением, и он крикнул девушке: «Не забывай меня!». Наша девушка так и не смогла забыть вражеского парня, поэтому ни за кого не вышла замуж, а этот голубой цветок назвала «незабудкой». — То есть вражеский парень в конце истории умер? — спросила я дрожащим голосом. Брат с грустью посмотрел на меня и кивнул. Я вытерла одну скатившуюся слезу и погладила незабудки, которые теперь казались мне гораздо более значимыми. — Что это за история такая? У неё несчастливый конец! — с упрёком сказала я. Он с улыбкой посмотрел на меня. — Разве у каждой истории должен быть счастливый конец, таттара? — спросил он. Маленький цветок, который он держал в руке, он тоже засунул мне в волосы. — Подарить кому-то незабудку означает предложить свою вечную верность. Твои одноклассники очень тонко подумали, когда составляли этот букет. Машаллах, какие молодцы, — с намёком сказал он и поставил вазу обратно. В дверь комнаты постучали. Он встал. Когда я увидела, что Эсме сначала робко просунула голову в дверь, я нахмурилась. — Можно? — спросила она. Я открыла рот, чтобы сказать «нельзя», но брат опередил меня. — Ты пришла проведать девушку, в которую выстрелил твой же мужик? — сказал он жёстким голосом. Невестка Эсме, зло посмотрев на брата, вошла в комнату. — Я пришла пожелать выздоровления девушке, которую я когда-то гладила по голове и заплетала ей косы, Кочари. Это что, у вас так гостей с пожеланиями выздоровления встречают? — спросила она. Я вздохнула с тоской. Я познакомилась с невесткой Эсме в совсем юном возрасте. Мой брат, который её боялся, брал меня за руку и тащил с собой в Фуртуну. Когда я была с ним рядом, невестка Эсме ничего не делала брату, а занималась мной. Она заплетала мне волосы, пела свои новые песни, играла со мной. А брат в это время спокойно смотрел на неё. Я смотрела на неё влажными глазами. Она в два шага вошла внутрь и приблизилась ко мне. — Фадиме, ты в порядке? — спросила она. Забота в её глазах заставила меня сжаться внутри, я с трудом нахмурилась. — Я в порядке, Эсме Фуртуна, спасибо за визит. А теперь уходи. Я злилась на неё, я была обижена, потому что знала, через что пришлось пройти моему брату. Она посмотрела на мои распущенные волосы и вздохнула. — А где же твои бусины? — спросила она, не обратив внимания на мои слова «уходи». Взгляд брата был прикован к ней, но она смотрела на меня. Я с любопытством перевела глаза на брата. Я думала, что их ему отдали. Он бросил на меня быстрый взгляд и сделал движение — мол, не знаю. Я в панике выпрямилась. — Брат, тебе их не отдали? — спросила я. В его глазах снова появилось виноватое выражение. — Когда я пришёл, они уже закончили оказывать помощь. Надо спросить у маленького Фуртуны, — сказал он. Дверь открылась. Исо вошёл с ухмылкой, но увидев моего брата, посерьёзнел. — А вот и пёс — готовь палку, — съязвил мой брат. Исо, не поняв подкола, сделал мне какую-то гримасу. Я проигнорировала его кривляния. — Мои бусины для волос у тебя? — спросила я сразу. Он утвердительно кивнул и начал доставать из внутреннего кармана пиджака прозрачный пакетик, но при этом что-то уронил на пол. Наклонившись, он поднял своё колье. Я подняла бровь. Зачем он его снял? — Твои вещи у меня, дочка Кочари, — сказал он, помахивая пакетиком. Брат в два шага подошёл к нему и вырвал пакет из руки. — Вещи отдал — давай, выметайся, — сказал он, сердито глядя на Исо. Невестка Эсме вмешалась и отодвинула Исо за свою спину. — Ты не обращай внимания на этого горного медведя. Он ещё не закончил обучение по таким предметам, как «спасибо» и как вести себя с гостями, — сказала она. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Исо не стал скрывать ухмылку. Брат шагнул к нему, и невестка Эсме снова встала между ними. — Эй, предложи хоть чаю, хоть кофе, хоть чего-нибудь, я проделала такой путь! — воскликнула она. Чтобы сменить тему, я тоже вмешалась. — Брат, у меня тоже язык и губы пересохли. Может, купишь вишнёвого сока? Он и для крови полезен, — сказала я, умильно глядя на него. Он бросил на меня короткий взгляд через плечо. Потом, всё ещё злой, развернулся, толкнул плечом Исо и вышел из комнаты. Я нахмурилась и посмотрела на Исо. — Ты что, хочешь, чтобы тебя пристрелили? — спросила я. Он пожал плечами и в два шага подошёл ко мне. С улыбкой посмотрел на цветы в моих волосах. — Я уже подстрелен, Фадиме-м, — сказал он. Он провёл пальцами по моим волосам. Мне стало неловко из-за присутствия в комнате невестки Эсме, и я шлёпнула его по руке. — Угомони свои руки-ноги, — сказала я. Дверь в комнату с силой распахнулась, я подскочила на месте. Мой брат сунул пакет с моими бусинами в руку невестке Эсме. — Я их потеряю, у меня сейчас голова не тем занята, — быстро сказал он и, шагнув к Исо, схватил его за воротник и потащил за собой. — Ты тоже иди со мной, маленький Фуртуна, по дороге составишь мне компанию. А заодно расскажу историю про твои незабудки. Хлопая его по спине и по затылку, он вытолкал его из комнаты. Хотя я и улыбнулась, это поведение брата было доказательством того, что он что-то подозревает. Я вздохнула — меня явно ждал трудный разговор. Невестка Эсме, хоть и робко, подошла и села на мою кровать. Глядя на мою рану, она скривилась. Она играла с пакетиком, в котором лежали мои бусины, не поднимая глаз. — Он тебе рассказал? — спросила она. Глядя на её болезненное выражение лица, у меня внутри всё сжалось. — Да, рассказал. Вражеский парень хотел полюбить нашу девушку, а наша девушка столкнула его в реку, — сказала я. Она рассмеялась и подняла голову. — Так он тебе рассказал, этот упрямец? — спросила она. Я смотрела на её улыбку, и моё сердце против воли смягчалось к ней. Я улыбнулась ей в ответ. — Нет, это я так пересказала, — сказала я. Она с нежностью посмотрела на меня. — Может, наденем твои бусины? — спросила она. Я вздохнула. Я была очень уставшей. Я многого боялась. Вопрос о том, как я расскажу брату о нас — пусть я и откладывала это, — грыз меня изнутри. Если я позволю ей заплести мне волосы, как раньше, не предам ли я брата? «Один раз», — сказала я себе. Мне нужна была забота, чтобы выздороветь. Я утвердительно кивнула. Она пододвинулась поближе, и я, скользнув по кровати, повернулась к ней спиной. Она запустила пальцы в мои волосы, сначала причесала их руками. Даже поглаживание принесло мне большое облегчение. Цветы, которые брат засунул мне в волосы, упали на колени. — Это ты сказала Исо купить цветы? — спросила я сонным голосом. Она уже начала заплетать тонкую прядь, отделённую от моих волос. — Нет, этот бродяга сам позвонил мне из цветочного магазина. Он не знал, какие цветы ты любишь. Переживал: «Я хочу знать о ней всё, но не знаю даже её любимых цветов», — сказала она. Я улыбнулась. Мы будем узнавать всё постепенно, зачем он так спешит? — Откуда ты знаешь, что я люблю нарциссы? — спросила я. Она уже закончила одну косичку и искала заколку или резинку. Услышав звук резинки, я поняла, что она завязала тонкую косичку. От звука бусин, которые она вплела между прядями, я снова почувствовала себя собой. Она отделила прядь с другой стороны моих волос. — Кочари как-то сказал при мне, оттуда и знаю, — ответила она на мой вопрос. Сколько лет прошло, Аллах знает, как она вообще это запомнила. — Как ты столько лет держала это в памяти? — спросила я. Вместо ответа она протянула мне через плечо купленную Исо бусину для волос. — А это новое? — спросила она. Я улыбнулась, взяла у неё бусинку и погладила, рассматривая. — Новое. Тебе нравится? — спросила я с воодушевлением, протягивая её обратно через плечо. — Очень нравится. Наш бродяга оказался со вкусом. Впрочем, это было понятно уже по тому, что он влюбился в тебя, — сказала она. Мне стало стыдно, и я начала играть с цветами, которые лежали у меня на коленях. — Что же делать, Эсме? Как ты думаешь… как ты думаешь, брат что-нибудь ему сделает? — спросила я со страхом. Прежде чем ответить на мой вопрос, она расправила руками готовые косички. Я снова повернулась к ней лицом. Она наклонилась и поцеловала меня в макушку. — Вода сама найдёт русло, Фадиме. Кочари знает, что такое любовь. Он лучше всех знает, что такое попасть в запретную любовь. Он ничего не сделает Исо за то, что тот влюбился, но если этот бродяга будет вести себя плохо, он начнёт ему жизнь портить. А если тот сделает какую-нибудь глупость — он не будет смотреть сквозь пальцы, это отдельная история. Даже мысль о том, что с ним что-то может случиться, заставила моё сердце биться быстрее. Я смотрела в её глаза со страхом. Она улыбнулась и погладила меня по щеке. — Ты очень сильно любишь нашего парня? — спросила она. Я только кивнула, но тут меня осенило, и я загорелась вопросом. — Эсме, ты, которая знает всё, — скажи, какое любимое блюдо у этого хулигана? — спросила я. Сам он сказал, что не знает, но, может быть, невестка Эсма обращала на это внимание. Она задумалась. Мои плечи опустились. Неужели в целом огромном доме нет никого, кто знает и готовит любимую еду Исо? — Исо не привередлив в еде, чтобы он специально попросил что-то приготовить — я не припоминаю. К тому же, с тех пор как Оруч уехал учиться, он и с нами редко ест, — сказала она. У меня на глаза навернулись слёзы. Даже невестка Эсме, которая заботилась о нём больше всех в этом огромном особняке, могла уделять ему только столько внимания. У меня в голове не укладывалось, как у человека может не быть любимой еды. Когда мы ходили в ресторан, он ел с большим аппетитом. Значит, дома он просто не ел. Видимо, ей стало любопытно. — Зачем ты спросила? Что случилось? — спросила она. — Да так, просто стало интересно, — сказала я, не желая больше углубляться в эту тему. Она рукой взяла меня за подбородок и попыталась поймать мой взгляд. — Неужели собралась готовить для своей любви? — её многозначительный взгляд заставил меня покраснеть. — Кто тут собирается готовить? — раздался голос брата. Он вошёл в комнату с пакетами в руках. Я вздрогнула. Следом за ним с подносом из столовой шёл насупившийся Исо, который смотрел прямо на меня. Я в панике искала ответ, но невестка Эсме встала и спросила у Исо: — Так, что, чай принёс? — проигнорировав вопрос брата. Исо бросил быстрый взгляд на брата, закатил глаза и сказал: — Он не дал купить чай, этот псих. Я купил шиповник, ты любишь. Мой брат раскладывал покупки в мини-холодильнике. Невестка Эсме бросила на Исо предупреждающий взгляд и взяла один из стаканов с подноса. Она села на трёхместный диван у двери. Исо поставил поднос на столик в ногах кровати и подошёл ко мне. Его взгляд скользнул по моим волосам, он с улыбкой рассматривал меня. — Ты вернула свои бусинки, — тихо сказал он. Я попыталась улыбнуться. — Да, вернула, — сказала я. Его глаза осматривали моё лицо и задержались на кончике моего носа. — Ты что, плакала? — спросил он нахмурившись. Брат, который наклонился, рассматривая что-то, с раздражением вздохнул. — Маленький Фуртуна, иди-ка дай сок таттаре, — сказал он. Поскольку мне не нужно было отвечать, я сделала рукой жест «иди-иди». Он сделал мне гримасу, означающую «мы ещё поговорим потом», и пошёл к брату. Невестка Эсма, сидевшая, съёжившись в углу трёхместного дивана, с улыбкой наблюдала за братом. Эта парочка, которая, толкаясь и споря, пыталась налить сок в картонный стаканчик, рассмешила и меня. Не сказать, что во мне не затеплилась надежда, когда я увидела их такими — было бы неправдой. Так или иначе, они как-то ладили, или по крайней мере мой брат не пытался его убить. Исо наконец подошёл ко мне с наполненным стаканом. Он придвинул ко мне колёсный столик в ногах кровати. Поставил сок на стол, а потом достал из кармана пиджака шоколадку и тоже положил передо мной. Я счастливо посмотрела на него, он подмигнул. Брат закашлялся, и я отвела взгляд. — Где мой липовый чай, маленький Фуртуна? — спросил он. Исо склонил голову набок, вздохнул: «О, терпение…» — Если потерпишь немного, дам, — проворчал он, но взял поднос, который поставил раньше, и протянул его брату, который сел в трёхместное кресло в дальнем от Эсме углу. Брат взял свой стакан. Исо взял последний стакан себе и уже направился ко мне, как брат сказал: — А мне шоколадки нет, что ли? Мне что, всухомятку пить? Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Исо глубоко вздохнул. — Раз ты хотел шоколадку, почему не сказал в столовой? — спросил он. Брат внимательно смотрел на него. — Фадиме тоже не сказала, но ты же ей купил, — сказал он. — Я подумал, что ты купил для всех. Я в панике выпрямилась, боясь того, что он сейчас начнёт объяснять. Но тут вошёл врач, и я облегчённо выдохнула. Он с картой в руке приблизился ко мне. Он неодобрительно посмотрел на шоколадку на столе. — Я бы рекомендовал тебе некоторое время питаться не упакованными продуктами, а витаминами и пищей с высокой питательной ценностью. Показатели твоей крови в очень плохом состоянии. Особенно дефицит железа. В этом процессе он нас тоже затруднил. Если хочешь, чтобы тебе было легче восстановиться, следи за тем, что ты ешь и пьёшь, — сказал он. Он не стал вскрывать мой перевязанный бинт. — Ты, похоже, знакома с Оручем, я только что встретил его в коридоре. Он специально попросил меня заняться тобой. Мы с Оручем знакомы ещё со школы. Твой бинт, кажется, только что поменяли? — спросил он. Я посмотрела на Исо. Он улыбался. Оруч сказал мне в тот день: «Теперь я считаю тебя своей сестрой». Видимо, он действительно принял меня. Мне это было приятно, но, чтобы не показывать виду, я сказала только: — Да, мы знакомы. Врач посмотрел на мою почти закончившуюся капельницу. — На сегодня достаточно. Завтра пусть поставят ещё одну капельницу, как следует укрепим твой организм. Лекарства не забывай принимать. Есть какие-нибудь жалобы? Я хотела сказать «нет», но брат не позволил. — У неё кружилась голова. Если бы я не поддержал, она бы упала в обморок, — сказал он. — Когда? — в панике спросил Исо. Я посмотрела на него взглядом «да угомонись ты», повернулась к врачу, но брат, не дав мне заговорить, сказал: — Мы же сказали «только что», маленький Фуртуна, ты что, меня не слушаешь? — Я слушаю тебя, Кочари, но ты только не указал время, — ответил Исо. Поняв, что их перепалка затянется, я вмешалась. — У меня иногда бывают перебои с сердцем, и из-за этого тоже кружится голова. Но ничего серьёзного, — сказала я. Врач, делая пометки в карте, заговорил: — Пуля задела важную артерию и вызвала сильное кровотечение. Когда ты поступила, потеря крови была большой. Мы немедленно вмешались и восстановили сосуд. Сделали необходимое переливание крови. В таких случаях могут наблюдаться временные нарушения сердечного ритма. Пока что не перенапрягайся, пей много жидкости и избегай стрессов. Медсестра скоро возьмёт анализ крови, мы ещё раз проверим твои показатели. Выздоравливай. Врач вышел из комнаты. Брат тут же повернулся ко мне. — Слышала? Ты должна следить за своим питанием. Фуртуна, дай-ка сюда ту шоколадку, — сказал он. Хотя Исо и бесился на брата, но был с ним согласен, поэтому взял шоколадку у меня из-под носа и бросил её в сторону брата. На меня он смотрел с укоризной. — Он прав, твой брат, — сказал он. — Ты не можешь перебиваться такой ерундой. Тебе надо нормально есть, Фадиме. Где та мелисса, которую принёс тот сумасшедший? Увидев, что они поддерживают друг друга, я нахмурилась. — Брат, только ты не начинай, меня уже тошнит от этой мелиссы, — сказала я. Брат, поймавший шоколадку в воздухе, пытался одной рукой открыть упаковку. — Ты же слышала врача, таттара. Я сейчас позвоню в Акчай, пусть сварят мне наших целебных трав, а этот маленький Фуртуна сбегает и принесёт, — сказал он. Он говорил так, будто отправлял парня в лавку за хлебом. Невестка Эсме, видимо, не выдержала. Она вырвала шоколадку из рук брата, который с ней возился. — Эй, вот уже два часа не можешь справиться с одной фигнёй, — сказала она. Брат смотрел на неё нахмурившись. Невестка Эсма зубами открыла упаковку и протянула ему обратно. Он уставился на протянутую к нему руку. — Я не стану есть ничего из твоих рук, невестка Фуртуна, — сказал он. Печаль от отказа мелькнула в её глазах на секунду-другую, но потом она тут же нахмурилась. — Сама виновата, что проявила к тебе человеческое отношение. Кочари, сдохни уже, — сказала она и начала сама есть открытую шоколадку. Брат наблюдал за ней с тоской и вздохнул. — Эсме, не бушуй, — сказал он. Наблюдая за ними, я опечалилась, но мои мысли были о моей несъеденной шоколадке. — Эй, мне сегодня так и не довелось съесть шоколадку, — проворчала я. Все взгляды снова обратились на меня. Я снова умильно улыбнулась. — Скажи девочке Акче, пусть хоть кукурузного хлеба покрошит в неё, что ли.

***

Следующий день прошёл почти так же, как предыдущий: приходили посетители, в рот мне пихали еду… Мой брат не возражал против присутствия Исо. Кроме того, что он гонял его туда-сюда, поручая всякие дела, чтобы помучить, и подкалывал словами, он не выказывал особого дискомфорта от его присутствия. Как ни странно, он даже не спросил, почему тот до сих пор здесь. Когда наступил вечер, все разошлись. Поскольку мой брат должен был остаться здесь как сопровождающий, он готовил себе трёхместное кресло. Асена очень настаивала, но брат отправил её в школу. Исо он вообще не пустил, когда тот принёс мне ужин. Забрал у него из рук контейнеры и захлопнул дверь перед его носом. Я листала телефон, сидя в соцсетях, и вздохнула. Мне не хотелось спать — я и так всё время сплю. Моего любимого не было, мне было скучно. На глаза попалась фотография, которую Мерве выложила в воскресенье вечером. Я с нахмуренными бровями рассматривала снимок. Фотография была сделана в баре, на ней была большая компания. Несколько девушек в форме сотрудниц, молодой парень с пустыми глазами и татуировками и Мерве — они смеялись, хотя и позировали по-разному. Внизу было написано «Family»… Я увеличила фото и стала рассматривать столики. Моё внимание привлёк молодой парень в чёрной рубашке. Я приблизила изображение и узнала Йигита. В руке у него был стакан, он сидел очень широко и смотрел прямо на Мерве. Что у них там за дела, интересно? Я никогда особо не интересовалась Мерве. Она и так из тех, кто живёт на виду. Пока Асена не собрала о ней информацию, я ничего о ней не знала, кроме того, что она любила меня доставать. Ну ещё я знала, что она любит тусоваться с красивыми парнями. Вспомнив, что она в своё время клеилась к моему любимому, я невольно нахмурилась. Интересно, он хоть иногда вспоминает о ней? Я увеличила фото и внимательно рассмотрела Мерве. На ней снова было мини-платье. Хотя бретельки были широкие, платье с глубоким декольте демонстрировало все её формы. С тщательно уложенными волнами светлыми волосами, с красной помадой на губах она выглядела очень красиво. Вообще-то она была и красивой, и привлекательной. Может быть, Исо тоже так думал? В конце концов, она постоянно лезла к нему. Кровь вскипела от ревности, мне захотелось посреди ночи оторвать этой белобрысой голову. Я вздохнула. — О чём задумалась, таттара? — спросил брат. Я забыла, что он в комнате. Я вышла из приложения и перевела на него взгляд. Вообще-то было бы неплохо узнать мужское мнение, но если я сейчас начну его о чём-то расспрашивать, он точно заподозрит неладное. — С чего ты взял, что я задумалась? Ничего я не задумалась, — сказала я. Он смотрел на меня взглядом «меня не проведёшь». — Сестренка? Врёшь? — спросил он с намёком. Я глубоко вздохнула. Решив, что лучше помучиться перед ним, чем мучиться самой, я сказала: — Я хочу кое-что спросить, но никаких «почему» и выяснений. Он с интересом поднял брови и попытался устроиться на подготовленном кресле. После долгой возни ему кое-как удалось свернуться на нём. Его взгляд был устремлён на меня. — Спрашивай, — сказал он. — Ну, как бы… это… — я даже не знала, как спросить. Он с улыбкой посмотрел на меня. — Спрашивай одним разом, сестра, не надо надолго. — Если красивая девушка будет к тебе подкатывать, даже если у тебя есть любимая, это привлечёт твоё внимание? Но ты в этот момент не в отношениях со своей любимой, твоя любимая занята тем, что пытается тебя прикончить, — спросила я сбивчиво, но это и было то, что я хотела узнать. Пытаясь понять, понял он или нет, я смотрела на него. Мне было стыдно, и щёки покраснели. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой. — Ты меня спрашиваешь или тебе нужно мужское мнение насчёт какого-то другого парня? — спросил он. Я надула губы. Если я скажу «тебя», ответ будет очевиден. Сколько лет прошло, а рядом с ним даже мухи не видели. Он годами живёт воспоминаниями о невестке Эсме. Если я скажу «мужское мнение», то выдам себя. Я не ответила, и он вздохнул. — Насколько красива эта девушка? — спросил он. Я нахмурилась. При чём тут красота? — При чём тут это? — сказала я со злостью. — Ну, ответ зависит от этого, таттара, — сказал он. Я повысила голос от гнева. — Это как так? Если девушка очень красивая — привлекает внимание, а если не очень — нет? Он задумался, хотя было видно, что он пытается сдержать улыбку, но сохранял серьёзность. — Если отбросить ту часть, где ты спрашиваешь про меня, потому что ты не меня спрашиваешь, то если свободный молодой парень не впечатляется, когда к нему проявляет интерес красивая девушка — значит, с этим парнем что-то не так. У меня на глаза навернулись слёзы. С Исо было точно что-то «не так»? Учитывая то, что мы пережили, у него был весьма горячий нрав. Мерве была красивой девушкой… И она проявляла интерес к Исо… Моя рука легла на сжавшееся от ревности сердце. Исо говорил, что у них ничего не было. Но он не говорил, что она его не привлекала и что он не заинтересовался… Я барабанила пальцами над ключицей. — Что у тебя глаза на мокром месте? — спросил он. Прежде чем посмотреть на него, я вытерла глаза тыльной стороной ладони. Не отвечая на его вопрос, я шмыгнула носом и спросила, не задумываясь: — Брат, я красивая, как ты думаешь? Но поклянись, что скажешь правду. Услышав мой надтреснувший голос, он встал с того места, где лежал. Подошёл ко мне и сел на кровать. Его полные нежности глаза скользили по моему лицу, он погладил меня по щеке. — У кого ещё такие медовые глаза, такой ореховый носик, такое милое личико? Конечно, ты очень красивая, сестренка, — сказал он. Я с подозрением посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не обманывает ли он. Он вздохнул и улыбнулся. — Если ты спрашиваешь ради какого-то парня, то ответ я уже дал. Но если ты спрашиваешь ради конкретного мужчины, то он не смотрит и не может смотреть на кого-то кроме своей любимой. Неважно, любит ли его любимая в ответ. Во всех остальных женщинах он ищет ту, которую любит, пытается увидеть её, а когда не находит — отворачивается. То, что я с интересом слушала, хоть немного успокоило меня. Исо до сих пор не сделал ничего, что подорвало бы моё доверие. Он очень сильно меня любил. Он пользовался каждой возможностью, чтобы показать, как ценит меня, смотрел на меня с интересом и нежностью. Я даже не помнила, чтобы за всё время, что мы были вместе, его взгляд хоть раз скользнул на другую девушку. А если бы скользнул, я бы вырвала ему глаза. Но всё равно я тяжело вздохнула. — Но она очень красивая, — сказала я, как маленький ребёнок. — Даже красивее меня, к тому же одевается, — я провела рукой выше колен, изображая воображаемую линию. Брат рассмеялся на мои детские жалобы. — Тебе, бунтарка, что ещё сказать? — спросил он. — Она лезет к нему, разговаривает, то так, то этак, волосы у неё — просто загляденье, губы накрашены, — собиралась продолжать я, но заметила, что брат внимательно меня слушает, и замолчала. Его брови были нахмурены. — То есть, получается, этот парень позволяет ей к себе подкатывать, да, таттара? Ты уверена, что этот парень вообще влюблён? — спросил он. Я в панике поправила позу. — Да… да, но это раньше… раньше было… ну, до того, как… как это… Увидев, что я волнуюсь, он смягчил взгляд. — Всё, успокойся, врач сказал — никакого стресса, — сказал он. Я быстро перешла в режим защиты. — Нет, брат, какой стресс. Я же не для себя спрашиваю. Просто одна моя знакомая посоветовалась, я и сказала, что нужно мужчину спросить, — сказала я. Он с улыбкой посмотрел на меня. — Тогда скажи своей знакомой, чтобы она не давала парню, которого она любит, садиться себе на голову, потакая ему. Пусть, наоборот, подстрахуется. И тогда посмотрим, как этот парень выровняется, — сказал он. Мне что, нужно его бояться? — Как это сделать? — спросила я. Он встал с кровати. Выключая свет в комнате, сказал: — Эх, таттара, давай уже, давай адрес парня, я сам схожу и выдеру его за уши. Он включил торшер в углу, поставил его в приглушённый режим, и комната погрузилась в полумрак. Затем он повернулся ко мне спиной, снова свернулся калачиком на подготовленном кресле. Но мой парень ведь ничего такого не делал? Я сама себя накрутила. Он заговорил сонным голосом, окончательно устраиваясь на месте. — Давай, хватит думать, ложись и спи, отдыхай, — сказал он. Сейчас бы мой любимый обнял меня и усыпил хорошенько. Моя грудь заныла от тоски. Видимо, я сама себя накрутила, потому что соскучилась по Исо. Я попыталась уснуть, но никак не могла. Села на кровати, взяла в руки телефон, немного уменьшила яркость. Листала галерею, смотрела наши с Исо фотографии. Рассматривая фотографии, сделанные Асеной, я улыбнулась. Каким же красивым он был в тот день. Я рассматривала его тёмно-синюю рубашку, голубые глаза, которые были видны даже на расстоянии, и тоскливо вздыхала. Не выдержав, я зашла в наш диалог и начала печатать на клавиатуре. Я скучала по своему бродяге.

Я:

Кажется, я соскучилась по тебе, Фуртунчик

Несколько минут я ждала, пока он появится онлайн, и смотрела на его фото профиля. Вскоре моё сообщение было прочитано. Я с волнением ждала ответа.

Фуртунчик:

Аллах, Аллах, надо же какие дела, странно  

Фуртунчик:

Ни праздника, ни гуляний  

Фуртунчик:

Это откуда же это выскочило?

Я:

Мне захотелось тебе голову проломить, вот и всё  

Я:

Оттуда и выскочило

Фуртунчик: 

Твой брат уснул?

Я:

Минут десять как лёг

Фуртунчик: 

Хорошо, скоро буду у тебя

Я:

Ты что, домой не пошёл?

Фуртунчик:

Какой смысл мне в Фуртуне, если мой дом не в моём собственном доме?

Я закатила глаза на его игру слов, но мне было приятно.

Я: 

У тебя литература какая?

Фуртунчик: 

35

Я:

Ого  

Я: 

Эй, Джевдет Чакыр если бы увидел, написал бы стих «Возраст 35» заново, что ты наделал?

Фуртунчик: 

Джевдета Чакыра я не знаю, но у меня иногда возникает желание написать стихи о твоей красоте  

Фуртунчик: 

Но если уж из меня что-то выйдет, то только частушка

Я:

То есть я красивая?

Фуртунчик: 

Я не могу воспринять этот вопрос серьёзно

Я:

Почему, разве нет?

Фуртунчик:

Фадиме-м, у тебя что, с глазами проблемы?  

Фуртунчик:

Твой брат тоже спрашивал, я теперь тоже начал подозревать

Я:

Это откуда взялось?

Фуртунчик:

Ты что, никогда в зеркало не смотришь?  

Фуртунчик: 

Я тут с ума схожу от твоей красоты  

Фуртунчик: 

А ты мне говоришь «разве нет?»

Я: 

Ответь на вопрос прямо, без хождений вокруг да около

Фуртунчик: 

Если бы я мог ответить лично в глаза

Его намёк заставил мою кровь вскипеть, я очень соскучилась по своему бродяге, я разволновалась.

Я:

Балабон

Моё сообщение было отправлено, но не прочитано. Дверь тихо открылась. Мой брат уже крепко спал, но Исо, поглядывая на него, медленно вошёл внутрь. Когда он подошёл ко мне, я сразу освободила для него место на кровати. Он тихо свернулся рядом со мной. Наклонился ко мне и зарылся лицом в мою шею. Я улыбнулась. Он целовал меня в шею маленькими поцелуями. Мне стало щекотно, но я не издала ни звука. Я склонила голову и поцеловала его в волосы. Вдохнув его запах, я улыбнулась. От него буквально пахло солнцем. Если бы я кому-то сказала, он бы надо мной посмеялся, но его волосы настолько светлые, что, кажется, даже запах пропитался цветом. Он переносил поцелуи с моей шеи на подбородок, на щёку, а когда добрался до лица, сначала отстранился, посмотрел на брата — тот, наверное, был в той же позе, — а потом быстро повернулся ко мне и впился в мои губы. Я прижала одну руку к его лицу, приоткрыла губы и осторожно, стараясь не издавать звуков, поцеловала его тёплые губы. Когда он оторвался от моих губ, он смотрел на меня заворожённым взглядом. Я была в больнице уже три дня. От лекарств и сна моё лицо опухло, но он смотрел на меня так, будто я была самой красивой девушкой на свете. — Ты очень красивая, Фадиме-м, — сказал он едва слышным шёпотом. Он будто прочитал мои мысли, хотя мы только что говорили об этом. Я улыбнулась и едва коснулась его губ. Я смотрела на его губы, которые хотелось целовать снова и снова, и сглотнула, с трудом оторвав взгляд от них, чтобы посмотреть в его глаза. — Это и был твой ответ? А я думала, ты что-то скажешь, — прошептала я ему в полуоткрытые губы. Его взгляд скользнул ниже. В лежачем положении ничего не было видно, но сейчас я лежала на боку, вырез моей майки сильно открылся, и груди были видны. Ему, видимо, понравилось то, что он увидел. Он опустил голову ниже и поцеловал открывшуюся кожу. Одной рукой он потянул майку ещё ниже и прижался лицом к моей груди. Мне стало щекотно, и я прикусила губу, чтобы не засмеяться. Когда он начал целовать мою грудь, я вцепилась одной рукой в его волосы и подняла его лицо. — Что ты делаешь? — спросила я запыхавшимся, но всё ещё шёпотом. Он запечатлел короткий, но жёсткий поцелуй на моих губах. — Отвечаю, — сказал он. Увидев страстный взгляд в его глазах, я сглотнула. — Если брат услышишь, ты больше никогда не сможешь ничего ответить, — сказала я. Он посмотрел на меня с озорной улыбкой и поднёс лицо к моему уху. — Тогда не дай ему услышать, любовь моя, — прошептал он, проводя губами по моему уху. Меня бросило в дрожь. Мы перевели наше опасное плавание на новый уровень. Похоже, мы играли со смертью. Когда он снова повернул лицо ко мне, я с волнением смотрела в его глаза. — Ты как меня назвал? — прошептала я. Его улыбка стала шире. Мои глаза закрылись, когда он провёл губами по моим губам. А потом, уже в мой рот, он сказал:  — Я сказал „любовь моя“.  Я схватила его губы и начала целовать. Когда я прикусила его нижнюю губу, его рука, лежавшая на моём животе, двинулась вниз. Я в панике схватила его за руку. — Что ты делаешь? — спросила я. Он надул губы. — Что я такого сделал? — спросил он, будто ничего не произошло. Он снова начал меня целовать. Когда его пальцы коснулись моего лона поверх пижамных штанов, я сильно прикусила его губу, чтобы не застонать. Он, наверное, не понимал, какой ураган внутри меня поднимает даже лёгкое прикосновение. Моими пальцами, обхватившими его запястье, я крепко держала его руку. В том, что он трогал меня, не было ничего страшного — я этого хотела, но была вероятность, что нас застанут. Я посмотрела ему в глаза с паникой. — Исо, это очень опасно, — прошептала я. Он сглотнул, глядя мне в глаза. — Мы любим опасность, — сказал он. Я улыбнулась на его ответ. — Если речь идёт о твоей жизни — не люблю, — сказала я насмешливо. Но он, видимо, понял это по-другому, потому что нахмурился. — Что значит «если речь обо мне — не любишь»? Твоей собственной жизни не жалко? — его голос стал громче от злости. Я посмотрела на брата. Убедилась, что он спит, по ровному дыханию и движению спины. — Сейчас наша тема об этом? — спросила я. — Наша тема именно об этом, дочка Кочари, — сказал он. Я нахмурилась и одёрнула его. — Тише ты, балабол, разбудишь брата, — сказала я. — Он, машаллах, спит, как медведь в спячке, не так-то легко его разбудить, — сказал он. Я была не так уверена, как он. — Спустись вниз, встретимся в саду через две минуты, — сказала я. — Жду у двери, — сказал он и бесшумно вышел из комнаты. Хотя я знала, что мы будем ругаться, я вздохнула и тоже встала. Посмотрим, сколько убитых и раненых будет в этот раз в нашей ссоре?