Раскручивая

      Натянутая улыбка Барбары Финдли кажется бритвенно-острой. Мистер Спаркс на мгновение прикрывает глаза, стараясь не зацикливаться на её очевидном неодобрении… Да и потом: что он мог сделать?       Солдатика пригласили для поведенческого эксперимента. Солдатик пришёл. А тот факт, что после его визита маленький Джон научился говорить слово «херня» и ещё несколько десятков бранных выражений… Побочный эффект от эксперимента. — Надеюсь, вы довольны, Спаркс. – с усмешкой выплёвывает она. – Теперь нам придётся с удвоенным рвением вкладывать в Джона основы этики. — Но результаты не столь плохи. – возражает учёный, пригладив лысину. – За последнюю неделю Джон… никого не убил. Только немного покалечил, но парочка сломанных пальцев – ничто, по сравнению с прежним опытом.       Барбара морщится. Ей не хочется признавать даже малейшую «полезность» Солдатика и всё же, она вынуждена сказать вслух: — …Возможно, он не безнадёжен. Но я не думаю, что стоит продолжать этот эксперимент. Солдатик уже дал Джону достаточно наставлений. — Это всего один визит, миссис Финдли… Руководство и сам Фогельбаум рекомендуют продолжить.       Она насмешливо кривит губы: — До какого момента? Пока мальчишка окончательно не разочаруется в своём кумире? О, поверьте, это произойдёт очень скоро.       Спаркс молча качает головой. Он видел их взаимодействие и, говоря откровенно у Солдатика есть не самые… деструктивные черты характера. Но сказать об этом Спаркс не успевает. В следующую секунду он видит, как Солдат кидает их драгоценного маленького супера в стену.

***

      Бен не планировал возвращаться. Ну, изначально не планировал. Прошло дней шесть и, когда Стэн Эдгар вновь предложил Солдатику заглянуть к мальцу, тот не отказался, вот и вся история. И это забавно: ведь Бенджамин возненавидел лабораторию чуть ли не с первого взгляда. Так что, вероятно… всё дело в мальчике.       Маленький Джон срывается к нему оголодавшим волчонком, чуть только видит. Он вертится рядом с Солдатиком, явно волнуется и выпаливает: — А я боялся, что вы не придёте… — С чего бы? – Бен вскидывает брови и как раз в этот момент мальчик совершенно серьёзно говорит: — Из-за херни.       Солдатик мысленно вздыхает. Блять, дети… Что ж, было наивно полагать, что Джон так быстро забудет то слово. Не забыл – и начал успешно применять на практике. — Расслабься, парень, меня таким не напугаешь. – усмехается Солдатик. — Ты лучше покажи, чем здесь живёшь… Пока что местечко выглядит уныло.       Джон быстро кивает и принимает удивительно важный вид (видимо, пародируя учёных, которые обычно проводят экскурсию). Он расхаживает по однотипным комнатам и поясняет: — Вот здесь я учусь… На проекторе мне показывают разное. Сегодня смотрели на День Независимости. Вот тут – сплю. Кормят меня в той комнате… А это – игровая.       Солдатик был под впечатлением (и не в хорошем смысле). Все эти комнаты напоминали ему, откровенно говоря… Крысиную клетку. Стерильные условия, запах антисептика, минимальное количество мебели и такая сухая строгость, что от неё в горле скребётся привкус стирального порошка.       Бен смутно помнил своё детство. Кажется, у него была целая армия деревянных солдатиков, собственный пони и куча разнообразных игрушек. Бен всегда рос в роскоши и богатстве, стоит это признать. И тот факт, что мальчишка, который с рождения обладает силами, взрослеет в таких условиях… Солдатик не понимает, что за хуйня в голове у этих учёных. — А что находится в той комнате? – спокойно спрашивает Бен, указывая на запертую дверь.       Он уже проходил мимо и мельком видел приборы, напоминающие ебучую пыточную камеру. Взгляд Джона стекленеет. Мальчик смущённо, тяжело дышит и, наконец, говорит: — Там… плохо. Плохая комната. Не хочу говорить об этом, ладно? Если начну говорить, больше не буду счастлив.       У Солдатика на скулах дёргаются желваки. Он чуть скалится, но заставляет себя отвести взгляд, молча рассматривая игровую. Здесь были кое-какие детские «аттракционы», вроде маленькой горки, качелей и небольшой карусели.       Джон засуетился, будто испугался, что его гость заскучает: — Я в них почти не играю… становится скучно. Но я собираю конструкторы! У меня есть все, которые связаны с вами.       Бен натянуто усмехается. Эти ублюдки не дали мальчишке нормальной жизни, зато сполна заполнили игровую маркетинговыми уловками Воут… И теперь Солдатик в полной мере может оценить мразотность их методов. Когда-то он начал накуриваться вдвое сильнее, лишь бы выкинуть из головы остатки нелепой совести и того самого чувства, что вся его жизнь упорно летит по пизде.       А сейчас это чувство обрело плоть, стоит и зыркает на него голубыми глазами маленького супера. — Эти уеб… Учёные с тобой хоть иногда играют? – спрашивает Бен, вовремя исправив собственные слова. — Нет. – Джон мотает головой и грустно улыбается. – Они боятся, что я кого-нибудь покалечу… и это правда случалось.       Мальчик опускает взгляд на свои руки и, хотя Солдатика нельзя назвать дохуя эмпатичным, он отлично понимает этот жест. Смотришь на руки – видишь чужую кровь, вот и вся блядская реальность суперов. — Выходит, никто не играл с тобой в «вертолётик». – усмехается он, хрустнув костяшками пальцев. – Хочешь, научу?       В его молодости игра называлась иначе, «вертушка». Отец, конечно, никогда не возился с Беном, зато дед, бывало, играл с ним… И вот сейчас Солдатик собирается повторить это. Непонятно: из-за чувства вины, или ностальгии. — Хочу! – Джон даже не спрашивает, в чём заключается игра, но глаза его загораются предвкушением.       Бен хмыкает: — Ладно, поехали. Вопи – если вдруг испугаешься.       Он поднимает мальчишку с пола, легко и быстро раскручивает в воздухе. Смысл вертолётика в том, чтобы покрутить так ребёнка, давая ощущение невесомости, но с летающим супером, вероятно – логичнее отпустить. И Бен отпускает, но в моменте резко хмурится. Кажется, он не рассчитал силу – Джон летит прямиком в стенку, но, прежде чем Солдатик успевает по-настоящему напрячься, мальчишка отталкивается от неё ногами и радостно, по-детски громко взвизгивает.       Он пролетает над Беном, быстро опускается рядом и с восторгом дёргает его за ладонь: — Так… круто! Можно ещё раз? Сделай так ещё раз! — Тебе не было больно? – с лёгким напряжением уточняет Солдатик.       Джон на секунду замирает, а потом говорит: — Это было немного сильно, но ты же всегда был… сильным. Не страшно, мне не больно!       Солдатик невольно улыбается, взъерошив Джону светлые волосы на затылке. Про себя он уже решил быть аккуратней с мальцом. — Ну, тогда держись крепче, пацан. Продолжаем раскручивать вертолёт.