День Его Рождения

      Мистер Спаркс старается не смотреть в глаза Барбаре Финдли. Строго говоря, он пытался вообще никуда не смотреть, держать взгляд максимально расфокусированным. При этом учёный чувствовал, как холодный пот постепенно выступает на спине. Что ж, по крайней мере, ему не светит ранняя седина – лысина настигнет его куда раньше. — Что это? – медленно, ядовито цедит Финдли сквозь зубы, стиснув пальцы в кулаки. — Это… наша печь. Вернее то, что от неё осталось.       Спаркс вздрагивает, когда слышит короткий треск. Вероятно, Финдли только что сломала ноготь. — Когда её починят? – медленно, почти ласково уточняет женщина. — Я полагаю, что… нескоро. – с некоторым трудом признаётся Спаркс. – Как и остальное, всё это… дорогостоящая техника.       Барбара вздыхает. Спаркс отчётливо слышит, как она шепчет: —… вот же уёбок.       Слова, очевидно, обращены к Солдатику. И на этот раз Спаркс отчасти с ней солидарен, потому что… Наглому суперу ничего не сделают за погром в лаборатории. А вот им придётся расплачиваться нервами, финансами и силами.       Проблема в том, что никто не смог его остановить. Солдатик пришёл в камеру тестирования вскоре после игр с маленьким Джоном. А затем он просто… сломал здесь всё. Печь, электрический стул, и другие приборы, на которых исследовали юного супера. Откровенно говоря, это огромные финансовые потери для лаборатории и Солдат ничуть не пощадил их: смял все механизмы в единый неразделяемый ком. — У Джона завтра… день рождения. Мы можем преподнести отсутствие проверок в качестве своеобразного… подарка. – с некоторым трудом выдавливает Спаркс. — Завтра? – Финдли едва заметно усмехается. – Полагаю, вы не сказали об этом Солдатику?       Спаркс растерянно мотает головой: — Нет, но… А стоит? — Нет. Он всё равно не придёт. – Барбара с нескрываемой насмешкой кривит губы. – У супер-ублюдков намечается Герогазм.       Спаркс опускает взгляд на свои вспотевшие руки и бормочет: — Если он не придёт, это разобьёт Джону сердце… — Я знаю. И это к лучшему.

***

      Солдатик приходил к нему один, или два раза в неделю, ближе к полудню. Джон давно научился считывать его поступь заранее, будто в голове включился маленький радар, настроенный исключительно на шаги Солдатика.       Джон коллекционирует воспоминания. То, как Солдатик смеётся, как умеет трепать его по голове и как хмурится, если чем-то недоволен. Недавно Джон понял, как именно кумир выражает своё недовольство.       Мальчик запомнил звуки, исходящие из «нехорошей комнаты». Скрежет металла, вздохи учёных и концентрированное раздражение Солдатика. Он раз-ру-шил там всё. Всё, до чего рука дотянулась. И Джон впервые испытал такое взбудораженное, глубокое волнение, будто…

Это сделали для него. Ради него. И никто никогда ничего подобного для Джона не делал.

      Учёные говорят: сегодня его день рождения. Джону исполняется семь лет, и он должен задуть семь свечек на торте. И всё как всегда: они соберутся перед накрытым столом, громко его поздравят, а Джон даже сквозь гул их голосов отчётливо расслышит нервозное биение сердец.

Они его боя-тся. Все до единого. Не боялся только Солдатик.

      Джон ждёт его визита с утра. Преданно ждёт, даже не взглянув на треклятый торт. Но время проходит, а поступи его так и не слышно. Спаркс неловко предлагает Джону всё же съесть сладкое, но маленький супер лишь раздражённо отмахивается.

Где он? Где? Почему не пришёл?

      Джон панически перебирает моменты их общения. Неужели он где-то провинился? Был плохим? Чем-то не понравился Солдатику?

Разоча…ровал его.

      Страх душит, впивается в горло до основания. Джон сипит, пулей летит в свою спальню, быстро вытаскивает из тайника спрятанное одеяльце. Оно пахнет стиральным порошком и немного молоком, Джон зарывается в него носом, надеясь, что привычный аромат хоть немного успокоит. Но вместо этого маленький супер начинает хныкать, тихо, как котёнок в речке, прежде чем окончательно задохнуться.       Молочный запах приятный, но не тот. Солдатик не пахнет этим, от него несёт дымом, табаком, перцем… и у Джона нет ничего, кроме воспоминаний. Ничего, что могло бы заменить присутствие того человека.       А потом Джон слышит скрежет. Глубокий, неприятный звук, который заставляет его вскинуться и метнуться к двери. Он прислушивается несколько секунд и, когда дверь распахивается, пропуская Солдатика, Джон вновь издаёт этот жалкий, скулящий возглас. — Ты пришёл… Вы пришли, чтобы меня поздравить? – лепечет мальчик, в то время как Бен вскидывает брови. — С чем? – в его хриплом голосе ни капли притворства.       Через несколько секунд Солдатик обращает внимание на приметный торт со свечками и понимающе щурит тёмные, раздражённые глаза: — Ну, ясно… видимо, да, пришёл поздравить.       Бен затаскивает в открытую дверь непонятную, тяжёлую и, откровенно говоря, крайне уродливую конструкцию. Джон успевает заметить ошеломлённые лица учёных и слышит протяжный скрежет – штука оставляет царапины на идеально белых стенах. Солдатик несёт непонятную штука в игровую и, вскоре, с гордостью ставит её прямо посередине, небрежно отодвинув всё остальное.       Теперь Джон понимает, что эта вещь – своеобразный аттракцион… Напоминающий чугунную катапульту. С одной стороны утяжелитель, с другой – сидение, похожее на разрезанную пополам сферу. — Ну, как тебе? – с усмешкой уточняет Солдатик. – Внешне, конечно, та ещё херня вышла, зато, по сути, весёлая штука. Ты можешь сам на ней раскручиваться, с твоей-то скоростью не проблема. Для ускорения можно нажать на боковой рычаг – и тебя катапультирует хоть куда.       Бен с несказанной гордостью смотрит на трещину в стене, которую они с Джоном сделали чуть раньше. Лабораторные крысы так и не успели прикрыть шероховатость и это тешит его самолюбие. — Вы… сами её сделали? – тихо, почти неверующе произносит Джон.       Он гладит странную катапульту по бокам, разглядывая отпечатки пальцев Солдатика, следы его железной хватки. — Не полностью. Основу делал не я – с моей стороны было только сбить её покрепче. – признаётся супер. – И, да, привыкай называть меня по имени. Не «сэр», а Бен.       Джон низко опускает подбородок, чувствуя, как в уголках глаз проступают едва заметные слезинки. Он быстро их смахивает, вытягивается по струнке и вдруг улыбается непривычно широко: — Есть, сэр Бен! Мне это… очень нравится. Большое спасибо. — Мы не в армии, парень. – голос Солдатика неумолимо смягчается, а ладонь уже привычно ерошит мальчишку по светлым волосам. – Так что расслабься и иди играть… С днём рождения, Джон.