3 Глава.

Гермиона сидела дома в кресле у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на ночной город. Огни Лондона мерцали где-то внизу, но она их не видела. Перед глазами всё ещё был лифт. Его глаза. Его голос. «К чёрту предрассудки, Грейнджер». Она провела рукой по лицу, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле. Что со мной происходит? Она, Гермиона Грейнджер, заместитель министра, железная леди, героиня войны и владелица клуба, но она стояла в лифте с Малфоем и не могла отвести взгляд. Она флиртовала с ним. Открыто. Дерзко. Пошло. Когда это началось? Гермиона сама не знала и не могла дать четкого ответа. В какой момент школьная ненависть переросла в нечто подобное?!Мозг отчаянно пытался прогрузить информацию, найти точки соприкосновения с Малфоем и их сменой отношений. Она закрыла глаза и провалилась в прошлое. Хогвартс. Ненависть, которая пахла гарью и гнилью. Он был для неё врагом с первой минуты. Второй курс. Он назвал её «грязнокровкой» и это слово врезалось в память, как клеймо. Она тогда сжала кулаки и поклялась, что станет лучше него. Во всём. Третий курс. Она врезала ему. Заслуженно. Малфой, тогда схватился за лицо, а она стояла перед ним, тяжело дыша, и не чувствовала ни капли вины. Он затаил злобу, она точно это знала. Четвёртый курс. Турнир Трёх Волшебников. Он подошёл к ней после святочного бала и процедил тихо, но так, что она услышала каждое слово: «Грязнокровным шлюхам не место среди чемпионов. Даже смотреть на тебя противно». Ей было больно. Не потому что он был прав, а потому что в его глазах она действительно была никчемной и грязной. Пятый курс. Он пустил слух, что она спала с Виктором Крамом на четвёртом курсе. Что она шлюха, которая отдалась чемпиону, лишь бы прикоснуться к славе. Но это была наглая ложь и вся школа говорила лишь об этом. Она краснела в коридорах, опускала глаза, а он ухмылялся и чувствовал своё превосходство. Она тогда возненавидела его окончательно и бесповоротно. Шестой курс. Малфой в этот год был другим. Тёмные круги под глазами, дрожащие руки, взгляд, который смотрел сквозь неё, а не на неё. Они с Гарри догадывались, что он стал Пожирателем. Думала, что носит Метку. Но иногда, в редкие минуты, когда он не видел её, она замечала в его глазах не злобу, а страх. Настоящий, животный страх. И это её пугало больше, чем его насмешки. Но один момент смог переломить ход событий, о котором она старалась не вспоминать. Никогда. Но сейчас мозг настойчиво подсовывал этот момент. Это случилось после вечеринки Слизнорта. Она была в розовом платье — единственном нарядном, которое у неё было в этом году. И Гермиона чувствовала себя неловко, неуклюже, неуместно среди всех. Драко Малфой тоже был там, пока его не выгнали. Грейнджер выскользнула с вечеринки через двадцать минут и наткнулась на него. Он стоял в пустом коридоре, прислонившись к стене, и смотрел в потолок. Злой. Униженный. Пьяный от алкоголя, от бессилия, от всего сразу и о чем не мог сказать. Гермиона хотела пройти мимо. Должна была, но он не дал ей этого сделать. В могильной тишине, где едва можно было уловить шаги, послышался его томный голос. — Стой, Грейнджер. Она замерла и шумно задышала. Ей стало страшно, всего на секунду. Но сердце пустилось в дикое танго, отдавая ритм о ребра. — Что тебе нужно, Малфой? Хочешь добавить ещё пару оскорблений? Он повернул голову в её сторону и посмотрел на неё. В его грозовых глазах была не злоба. Что-то другое. Что-то, чего она никогда раньше не видела. Это настораживало. — Ты ничтожество, Грейнджер, — сказал он тихо, приближаясь медленно, словно тигр. — Такое же, как и я. — Я не ничтожество, Малфой, — сквозь зубы прошипела Гермиона. Он будто специально провоцировал её. Наслаждаясь их перепалками. — Нет? — Он театрально закатил глаза и приподнял бровь вверх. — Тебя позвали только потому, что ты подружка Поттера. Иначе ты бы сидела в своей гостиной с книжкой, как всегда. Зубрила. Она хотела возразить, поставить его на место, но он подошёл ближе. Слишком близко, отчего сперло дыхание. Все внутри дрожало то ли от страха от его непредсказуемости, то ли от адреналина в крови. — Ты даже не знаешь, каково это, — прошептал он, обдавая горячим воздухом. В нос сразу ударил запах крепкого алкоголя. — Быть ничтожеством в глазах собственного отца. Быть никем. Она смотрела на него с нескрываемым шоком и удивлением. Губы приоткрылись, Гермиона не знала, как на это реагировать. Они никогда не были близки, чтобы обсуждать подобные темы. Его глаза опасно заблестели. — Малфой, ты пьян, — только и смогла сказать Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А ты красивая, — ответил он и наклонил голову набок, разглядывая ее черты лица. — Когда не злишься. Она замерла, как и всё внутри. Он действительно это сказал? Я не ослышалась? Малфой поднял руку и пропустил прядь её волос через пальцы. Легко, почти невесомо. Она должна была отшатнуться. Должна была ударить его, как тогда, на третьем курсе. Но не смогла. Просто замерла. Его пальцы скользнули ниже, по щеке, по шее и остановились на ключице. Она не дышала. Лишь стояла с открытым ртом и мурашками по всему телу от его прикосновений. — Ты боишься, Грейнджер? — спросил он хрипло и немного поддался вперед. — Да. Тебя, — выдохнула она, не успев подумать. Он усмехнулся. Но усмешка вышла не злой, а какой-то... грустной. И у неё предательски защемило в груди. — Правильно. Меня все боятся. Драко плотно сжал губы в тонкую линию и убрал руку. Гермиона сделала шумный выдох, пытаясь понять, что тут произошло. Малфой развернулся и ушёл, не оглядываясь. Она стояла в коридоре одна, с бешено колотящимся сердцем, и не могла пошевелиться. Его прикосновение горело на коже до утра. Она тогда пыталась проанализировать, что это было. Страх? Отвращение? Или что-то другое, чему она не хотела давать имя. Война же стала той точкой невозврата. Особняк Малфоев. Её крики. Её кровь. Беллатриса с ножом. И он стоящий у стены, бледный, с каменным лицом. Она смотрела на него сквозь слёзы, когда резали её руку. — Помоги, — прошептала Гермиона, мучаясь от боли. Внутри все горело, будто в Адском пламени. — Пожалуйста. Он не двинулся. Ни тогда. Ни потом. Она смогла выжить. Но простить уже не смогла. А затем прошло пять лет после войны. Он исчез. Надолго. Она закончила Хогвартс, устроилась на работу в Министерство, выросла до замминистра, открыла клуб и собрала себя заново. А затем он вернулся. Но уже не тем мальчишкой. Мужчиной. С твёрдым взглядом. С руками, которые знали, что такое работа. С голосом, который стал ниже и хриплее. Глазами, что пробирали до дрожи и проникали в душу. Она впервые увидела его в коридоре Министерства. Прошла мимо, не взглянув. И хотела, чтобы так продолжалось и дальше, но он остановил её. — Грейнджер. И Гермиона остановилась. По не ведомым ей причинам, но он обладал над ней какой-то странной властью. — Что, Малфой? — Ничего. Просто... ты изменилась. Стала увереннее и красивой. Она тогда не ответила. Но где-то глубоко внутри, там, где пряталось воспоминание о его пальцах на её ключице, что-то дрогнуло. Когда она перестала его ненавидеть? Она не знала. Может, в тот день, когда он пришёл к ней в кабинет с отчётом. Сел напротив и сказал: «Знаю, ты мне не доверяешь. Я ничего не прошу, а делаю свою работу». И в его голосе не было привычного высокомерия. Только усталость. Может, когда Забини однажды обмолвился: «Он не такой, как ты думаешь, Гермиона. Он спас меня после войны. Не дал умереть». Может, когда она увидела, как он отдаёт свой обед бездомному в Лютном переулке. Просто так. А может, в тот день, когда он случайно задел её плечом в проходе и сказал: «Извини». Просто «извини». Без издёвки. Она не знала. Но знала другое: теперь, когда он смотрел на неё, у неё внутри всё переворачивалось. Не от ненависти. От чего-то другого. Она открыла глаза, посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. — Что ты со мной делаешь, Малфой? — прошептала она в пустоту. Ответа не было. Она встала, подошла к шкафу, достала чёрное платье, как обычно делала вечерами. Хватит думать о нём. Сегодня ночь нужно сходить в клуб. Она надела маску Призрака, которая скрывала её лицо. Эти маски были заколдованными, скрывали истинное лицо, искажали голос и изменяли цвет волос, чтобы никто не мог догадаться кто же скрывался под ней. В зеркале отражалась уже не Гермиона Грейнджер. Призрак. Она улыбнулась своему отражению и аппарировала.

***

Драко Малфой стоял перед чёрной дубовой дверью и чувствовал, как сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди. В голове шумело, а его немного потряхивало. Он пришёл снова. Вчера он просто стоял и смотрел. Стоял, как идиот, приклеенный к стене, не в силах оторвать взгляд от балкона, где она сидела на своём троне. Женщина в чёрной маске с алыми губами. Призрак. Сегодня Драко хотел большего. Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь и вошёл. На лице уже была маска, которая скрывала его истинную личину. Внутри было так же, как вчера — полумрак, алый приглушенный свет, тягучая музыка, сплетённая из женских стонов и низких частот. Но сегодня он чувствовал всё иначе. Острее. Каждый запах, каждый звук, каждый взгляд. Воздух был густым, почти осязаемым. Он пах потом, дорогими духами, сексом и чем-то животным, первобытным. Драко сделал несколько шагов вглубь зала и остановился. Слева от него, на низкой кушетке были двое: мужчина и женщина, которые уже не просто целовались. Он трахал её медленно, глубоко, не обращая внимания на то, что на них кто-то смотрит. Её голова была запрокинута, пальцы вцепились ему в спину, пока она стонала. Громко и показушно. Справа, у стены, женщина стояла на коленях перед мужчиной, её рот был занят членом, который она так жадно всасывала в себя. Он сжимал её волосы, направляя в нужном ритме, а голова запрокинута назад, получая удовольствие. В углу он заметил пару. Женщина в розовой маске с чёрным кружевом сидела на краю кушетки, раздвинув широко ноги. Мужчина в золотой маске с синими всполохами стоял перед ней на коленях и быстро работал языком. Что-то в нём показалось Драко смутно знакомым. Поворот головы, линия плеч... Но он не стал вглядываться. Ему это было ни к чему. Малфой точно пришел сюда не за этим. — Хищник? Драко обернулся. Перед ним стоял мужчина в тёмно-синей маске с серебряными прожилками. Высокий, худощавый, с едва видневшейся улыбкой. — Я Тень, правая рука владелицы клуба. Призрак ждёт тебя. Внутри всё замерло на долю секунды. — Где? — Красная комната. Я провожу. Малфой не стал задавать вопросов, вряд ли бы получил у него ответы. Они шли через зал, мимо стонов, мимо сплетённых тел, мимо всего этого разврата, который только сильнее возбуждал. Ему уже хотелось погрузиться в эту атмосферу с головой. Забыться. Тень остановился перед массивной чёрной дверью. — Входи. Она ждёт тебя. Драко сглотнул и толкнул дверь. Красная комната была просторной, но тесной одновременно. Стены обиты чёрным бархатом. На стенах висели плётки, цепи, зажимы. В углу стояло кресло с ремнями. Напротив же было огромное зеркало во всю стену. Свечи горели по всему периметру, отбрасывая танцующие тени. Посередине, в кресле, похожем на трон, сидела она. Призрак. Чёрное платье облегало фигуру как вторая кожа. Высокий воротник, глубокий вырез, разрез до самого бедра. Маска из чёрного бархата с серебряными прожилками. Губы — алые, влажные и чуть припухшие. — Закрой дверь, — приказала она и даже не дёрнулась. Голос был такой низкий, грудной, с хрипотцой. От которого у него подкашивались колени. Почему-то Драко был уверен, что настоящий голос скрыт магией. Он послушно закрыл дверь, оставляя Тень по ту сторону. — Ты пришёл, Хищник, — она демонстративно перекинула ногу на ногу и разрез платья открыл ещё больше нежной кожи. — Ты позвала. — Вчера ты за мной наблюдал. Понравилось? — Да. Я хотел убедиться. — В чём? — она будто играла с ним, пыталась прощупать и выведать у него информацию. — Что ты реальна. Она усмехнулась и губы немного дернулись в подобие улыбки. — И как? Убедился? — Нет, — он смотрел на неё в упор. — Ты всё ещё кажешься нереальной. — Тогда это станет твоим кошмаром. Она встала. Медленно, плавно, как хищница, почуявшая добычу. Подошла к нему вплотную, заставляя затаить дыхание. — У тебя есть выбор, Хищник, — Она смотрела на него снизу вверх из-за разницы в росте. — Ты можешь развернуться и уйти. Забыть эту дверь, забыть этот клуб, забыть меня. Он молчал, чувствуя, как напряжение в штанах растет, а вместе с этим и желание. — Но если ты останешься, — она провела пальцем по своей груди, будто заманивая в свою ловушку. — ты будешь играть по моим правилам. Будешь делать то, что я скажу. Ты будешь терпеть то, что я прикажу. И не коснёшься меня без разрешения. — А если коснусь? Она хищно улыбнулась, проводя кончиком языка от уголка к верхней губе. — Умрёшь. Прямо здесь и сейчас. Он смотрел в её глаза. В них не было шутки. Только странное желание и что-то ещё, чему не мог дать определение. — А если я соглашусь? — Тогда, — она посмотрела в его глаза, которые знала, что были изменены магией, — ты получишь то, зачем пришёл. Зачем все сюда приходят. Она отошла к стене, взяла с крючка чёрный кожаный ошейник с серебряными клёпками и цепь. Длинную, тяжёлую. — Выбор за тобой, Хищник, — Она поигрывала цепью, наблюдая за его реакцией. — Либо ты сейчас встаёшь на колени, надеваешь это и получаешь шанс. Либо ты уходишь и никогда сюда не возвращаешься. Он смотрел на ошейник. Внутри всё кипело. Гордость вопила. Достоинство рвалось наружу. Но любопытство оказалось сильнее. — Долго думаешь, — усмехнулась она. — А я думала, ты любишь рисковать. Он сжал челюсть до скрипы зубов, а пальцы рук плотно сжаты в кулаки. — Ладно, — выдохнул он. — Чёрт с тобой. И медленно, очень медленно, опустился на колени, расстегнув рубашку и откидывая в сторону. Она улыбнулась своей коварной улыбкой. — Хороший мальчик. Она наклонилась и застегнула ошейник у него на шее. Кожа плотно обхватила горло. Призрак застегнула цепь, но тут же её будто осенило. Она не чувствовала его желаний, лишь слабую вибрацию. Это казалось похожим на… — Теперь ты мой, — сказала она, дёрнув за цепь. — Ты понял? — Да. — Громче. — ДА. — Хорошо. Она села в кресло, раздвинула ноги. — А теперь ты будешь вылизывать меня, Хищник. Будешь делать это до тех пор, пока я не кончу. Понял? Он смотрел на неё снизу вверх, по своей же воле стоял на коленях. — И что будет, когда ты кончишь? — Получишь награду. — Какую? — Узнаешь. Она дёрнула за цепь, подтаскивая его ближе. Он не понимал себя. — Работай. Он приник к ней, подстраиваясь под неё. Язык скользнул по внутренней стороне бедра, выше, к самому сокровенному. Она была мокрой, горячей, готовой. Он вылизывал её жадно, глубоко, смакуя каждый звук, каждый вздох и стон. Его язык прошелся по клитору, а затем немного втянул в себя. Хозяйка клуба откинула голову назад, закусила губу и вцепилась пальцами в подлокотники. Её рука сама потянулась к нему. Она провела пальцами по его плечам, по шее, по груди мокрой от пота. И наткнулась на шрам. Старый. Глубокий. Не такой, как другие. Она провела по нему подушечкой пальца. И ничего не произошло. Ни видений. Ни картинок. Ни взрыва. Только смутная вибрация. Только тёплое, живое, но закрытое. Закрытое для неё. Она замерла. Впервые за долгое время её дар не сработал. Она точно в этом убедилась. Только единожды она чувствовала подобное. — Что это? — спросила она, не отрывая пальца от шрама. — Откуда этот шрам? — Давний, — ответил он, не поднимая головы от клитора. — года два назад. — Откуда? — Не помню. Драка. Неважно. Она смотрела на него, как на чудо Света. Два года. Париж? Может, он? Такое же может быть? Нет, вряд ли. Он же ничего не сказал про Париж, дурочка. Она убрала свою руку и откинулась к спинке, наслаждаясь его умелыми ласками. — Продолжай. Он вернулся к своему занятию. Она закрыла глаза, продолжая наслаждаться. Почему? Почему ты закрыт от меня? Я обязательно узнаю связаны ли вы… В голове Призрака никак это не укладывалось. Прошло пару минут или секунд, Призрак не поняла. Внутри всё начало дрожать, то что было ей так необходимо. Она кончила с тихим стоном, вцепившись в его волосы. — Встань, — приказала она. Малфой покорно поднялся. — Развернись. Руки на стену. Он послушался, но внутри бушевала буря из возбуждения и злости на неё. Драко Малфой ещё никогда и никому такого не позволял. Это было унизительно, оскорбляло и задевало его гордость, но вместе с этим и заводило. Он уже мечтал о том, чтобы трахнуть эту девицу и саму поставить на колени. Член уже стоял колом и готов был послужить на славу. Она подошла сзади, провела рукой по его спине — по позвонкам, по лопаткам, по напряжённым мышцам. — Хорошее тело, — сказала она. — Жаль, что я не могу прочитать тебя. — Что? — Ничего. Она прижалась к нему всем телом, надеясь почувствовать хоть что-то. — А теперь... — она наклонилась к уху и прикусила мочку. — Трахни меня. Жёстко. Глубоко. — Ты сказала, я не могу касаться... — Я сказала, что без разрешения. Сейчас я разрешаю. Ему не нужно было говорить дважды. Малфой ждал этого, хотел этого так сильно, что мозг отключился и остались лишь животные инстинкты. Быстрыми и четкими движениями, Драко расстегнул ремень брюк и снял брюки вместе с трусами. Резко развернулся, схватил её за бёдра с такой силой, что она пискнула. Они тяжело дышали. Драко приподнял её за бедра и прижал к стене. Призрак сразу же обхватила его ногами, убирая в сторону подол платья, чтобы не мешало. Он вошёл в неё. Одним движением. Резко. Глубоко. Она закричала. И в этот момент, в этот самый момент, её тело будто вспомнило эти ощущения с ним. Оно вспомнило его. Его длину. Его ритм. Его дыхание у своего уха. Его руки, сжимающие её бёдра. Этот пьянящий аромат и те ощущения, который он вызвал в ней единожды в Париже. Это невозможно было спутать. Прошло два чертовых года, но теперь она была уверена. Потому что раньше её тело, душа и разум не стремились так ни к кому. Пазл сложился: её реакция тела на него, его закрытое сознание и необузданное желание узнать кто скрывался под маской. Она не видела его лица. Не прочитала желания. Не получила видения. Она помнила ту ночь в Париже. Помнила, как он входил в неё тогда — точно так же. Резко. Глубоко. Властно. Как он сжимал её соски до боли и прикусывал за плечо. Как разговаривал с ней, как жадно целовал. Но самое главное, это состояние безумия. Это он. Тот самый. Тот, кого я ждала два года. Она замерла на секунду. Но он не обратил внимания, уж слишком был занят доставляя им двоим удовольствие. Она закрыла глаза и отдалась ощущениям. Ты даже не представляешь, как я тебя ждала. Призрак улыбнулась про себя. И закричала. Он трахал её жёстко, глубоко, ритмично. Она вцепилась в его плечи, оставляя царапины и прикусила мочку его уха. Они совершено потерялись в своих ощущениях. Она хотела его всего без остатка. — Да, — шептала она. — Да, твою мать... ещё. Он ускорился, продолжая шлепать по ягодицам, оставляя там красноту и свой отпечаток ладони. Малфой не боялся перейти грань, потому что она сама этого хотела. Цепь, которая всё ещё свисала с его ошейника, билась о её спину. Драко схватил эту цепи и перебросил на её шею, заставляя прогнуться в спине и немного перекрыв ей кислород. Она запрокинула голову назад, теряясь в своих ощущениях. Ему было этого мало, хотелось ещё и ещё. Чтобы она навсегда его запомнила, чтобы больше не смела даже подумать о том, чтобы поставить его на колени. Член беспощадно двигался внутри неё, срывая все новые и новые крики удовольствия. Драко почувствовал, как внутри неё начали сжиматься стенки влагалища. Как её затрясло. И это было лучшее за сегодняшний день. Драко чувствовал, как сам приближался к пику, но старался сдерживаться, чтобы заставить её кончать так сильно, как никогда. Она кончила. Её громкий крик заполнил помещение, а стенки влагалища сжимались вокруг члена. — Хорошая девочка, но мы ещё не закончили. Малфой не стал выходить, а продолжил движения, заставляя её дрожать в его умелых руках. Она стонала, цеплялась за его руки, будто ища опоры. Его движения были резкими и быстрыми. Пот стекал по его лбу и шее, а Вены на руках вздулись от напряжения. Драко кончил в неё с рычанием, впившись зубами в её плечо и затем поцеловав это же место. — Ты жива? — спросил он хрипло. — Да, — выдохнула она. — Чёрт... да. Она посмотрела на него. Они всё также были в масках. Призрак встала на дрожащих ногах, поправила платье, что всё время было на ней. — Завтра, — сказала она. — В это же время. — Я приду. — Знаю. Она подошла к двери на ватных ногах и обернулась. — И, Хищник... — она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени. — Ошейник оставь себе. На память. Дверь закрылась. Драко остался один. С цепью в руках. С телом, которое горело огнём. С сердцем, которое билось только для неё.