Часть 2

Октавия бесцельное бродила по улицам. Пусть дома больше не было папы, но при этом там всё равно были постоянные крики, противный смех матери и дяди и постоянно крутились незнакомые люди. Вия их не знала. Кто эти существа? Зачем они приходили в замок? Почему были такими шумными и неприятными с виду? Никто не спешил отвечать на её вопросы, отмахиваясь как от надоедливой собачонки. Конечно это её задевало. При папе в доме никогда не было посторонних. Даже прислуга была вышколена так, что казалось будто её вообще нет. Сейчас же здание наводнили всякие личности, которые не боялись тянуть свои руки/лапы/клешни/щупальца куда попало, но чаще всего к ней. Столько сальных шуточек и непристойных предложений она за всю жизнь не слышала! Но если от этих можно было спрятаться в комнате хозяйского крыла, то от подружек любимой матушки было не спрятаться. Эти... курицы, иначе не скажешь, находили её везде. И каждый раз только для того, что бы обосрать её стиль в одежде, манеру поведения, и ,,наставить" её как быть принцессой. Им бы самим поучиться манерам. Кудахчут как курицы, причитают как наседки, а горланят как торговки на базаре. Фу! В общем как только получилось улучить момент, она ускользнула на улицу. Так получилось, что она не часто выбиралась из дому. Не то что бы её удерживали дома, хоть папа её достаточно тревожный, просто не хотелось. Ей вообще нравился образ мрачного гота, погрязшего в чувстве страдания и непонимания, который она для себя создала. А он не предполагал частых прогулок. Скорее наоборот. Иногда она даже ловила себя на ужасной мысли, что вечные громкие ссоры родителей прекрасно вписываются в этот образ. Дополняют его. Делают объёмнее. Ей стоило усилий признаться себе, что мечта о дружной семье похоронена в дальних уголках души. И что она привыкла. Привыкла к натянутой улыбке папы по утрам. Привыкла к стервозному характеру матери. Привыкла к крикам, которые так легко заглушить наушниками с очередной депрессивной песней от ,,Иди на х*й, пап". Да, это всё не доставляло ей удовольствия. Но она не знала другой семьи. Не знала, что бывает иначе. Лучше. Не понимала, что то, что твориться в её семье не нормально от слова совсем. Поэтому, она считала всё происходящее нормой. Думала, что через крики мама проявляет свою любовь. Она, ведь не вслушивалась в слова, брошенные в запале. Она не считала битой посуды, не замечала разбитых горшков с цветами, которые Столас просто перестал заменять. Так часто они попадали под раздачу. Её семья была такой. И она не хотела ничего менять. Не хотела этого унизительного развода, который отразился и на ней в насмешках от одноклассников. Не хотела себе ещё одного " папочку". И точно не хотела, что бы самый родной и близкий человек бросил её со всем этим. Она продолжала бесцельно бродить по городу. Сутулая, с проводными наушниками в ушах, во всём тёмном, она практически не привлекала внимания. Иногда она останавливалась и рассматривала витрины. Чаще на них были тёмные одежды или аксессуары с шипами. Желания зайти и примерить не было. Как и желания что-то купить. Её одолевал тот самый пох*изм на грани с болью. Стоит только вспомнить или заметить что-то не то, и тут же нутро скручивает от невыносимой душевной боли. Если неделю назад она ещё верила, что это пройдёт, то сейчас иллюзия развеялась. Она предпочла просто не вспоминать. Она купила себе новый телефон и симку, перекинула туда всю свою музыку, а старый разряженный закинула в самую глубь шкафа. Из глаз – долой, из сердца – вон. Так она думала в этот момент. Но мысли и воспоминания вытравить не получалось. Они упёрто лезли в голову. Очередная витрина ничем не отличалась от предыдущей. Обычное стекло во всю стену. Манекены в "модельных" позах. Сумки у их ног. Но что-то мелькнуло в самой глубине. Потом блеснуло. Вия присмотрелась. Возле кассы стояла волчица с выбритым виском, чёрной мини юбке и топе. Её хвост мерно вилял из стороны в сторону. Уши постоянно поворачивались даже на малейший звук иногда делая это не синхронно и не симметрично. Она узнала её. Это Луна. Как-то она помогала папе искать её в Лос Анджелесе. Они тогда душевно поговорили. Вия уже хотела зайти поздороваться, но вспомнила один момент. Луна была приемной дочерью Блица. Того самого, по чьей вине рухнула вся её жизнь. Но волчица, ведь, здесь ни при чём? Она, как раз таки, больше всех пыталась ей помочь. И у неё это отлично получилось. В отличии от остальных. Поколебавшись, она вошла внутрь. Дверь предательски тренькнула, возвещая о посетителе. Луна начала спешно откланиваться, пока не заметила вошедшую девушку. Кроме запаха её так же выдавала шапка с вышитой короной. Это их с отцом общая любовь, как заметила Луна. — Октавия? Привет. Какими судьбами? — Привет. Просто гуляю по магазинам. — И ничего не купила? – заметила волчица. – Пойдём-ка вместе прогуляемся. Тебя занесло в не очень благополучный район. Особенно для принцесс. – последнее она сказала полутоном и подхватив пакет вывела знакомую на улицу. Некоторое время они шли молча. Затем сделали несколько поворотов, сойдя с оживлённой улицы на более тихую а затем в вошли в маленькое, но уютное кафе. Вия опустилась на стул и безразлично ткнула в первый попавшийся напиток а меню. Луна молча наблюдала за этим, а потом сказала: — Выкладывай! — Что? — Почему одна по сомнительных районах шастаешь? — Из дому сбежала. – поколебавшись призналась она. — В смысле сбежала? Ушла что бы не вернуться, или родаки достали? — Второе. – буркнула сова. — Понимаю. – сказала Луна, вспомнив во что превратилась квартира после того как в ней поселилась сова-переросток. Блиц всегда бесил волчицу своей гиперопекой. Он напрочь отказывался понимать и принимать, что она уже взрослая. Что ей не пять лет. Что ей не нравится когда с ней сюсюкают как с грудничком. А с появлением в доме Столаса эта его тревожность только усилилась. Казалось бы, он должен был переключиться на возлюбленного. Уделять всё внимание ему. Но нет. Он всё равно продолжал делать все эти бесячие вещи. Но при этом Луна видела, что Блиц переживает. Переживает искренне и сильно. Видела как он волнуется смотря на Столаса. Видела как он из кожи вон лезет, пытаясь помочь птице. И невольно эта тревога передавалась ей, хотя объективных причин не было. Как бы она не отмахивалась, напоминая что на момент удочерения ей было почти восемнадцать, она всё равно чувствовала тепло и благодарность к этому бесу. И пусть только мысленно, но всё же называла его папой. Пауза затягивалась. Луна не спешила её прерывать затянутая в свои мысли, да и она понимала как это всё выглядит со стороны Вии. Сама Октавия тоже думала. Думала о папе. О том, что девушка перед ней сейчас знает о нём больше чем она сама. Она даже укол совести почувствовала, но потом вспомнила почему так произошло и обида снова подняла голову. Она не позволяла спросить напрямую у папы, как он. Для неё это выглядело бы как капитуляция. Как признание, что ей не всё равно. Что он всё ещё нужен ей. Что она готова простить. А она не готова. Она обижена. Она хочет выбросить предателя из своей жизни. Из своей головы. Из своих мыслей. Но не получается. Она всё равно вспоминает о нём. Всё равно волнуется. Всё равно хочет видеть, что бы знать что он жив. Что он рядом. Что всё будет в порядке. — Как... Как папа? – Вия сама не поверила, что спросила это. Ей стало страшно. Страшно от ответа который может услышать. Если папа сейчас в норме, это бы подтвердило, что она ему и вправду не нужна. А если плохо, то ... — Плохо. – Луна не сразу поняла что спрашивают её. И что вопрос о Столасе, а не Блице. – Переживает. Мечется по квартире. Пытается дозвониться до тебя. Во всей этой фразе Вия услышала скрытый упрёк. Или он ей почудился на фоне собственных эмоций. Значит папа о ней помнит. Он точно переживает. Эти звонки не игра, а искреннее желание поговорить. — Я... Я.. – она не знала что хотела сказать. Не знала что вообще можно говорить в этой ситуации. — Я понимаю. – повторила Луна. – Знаю как это выглядит. И не осуждаю. Но... Не мучай его больше, чем он мучается сам. – она накрыла лапой руку Вии. – Дай ему шанс объясниться. — Я... Я должна подумать. Вия не стала вырываться, а наоборот сжала лапу Луны в соей. Она сейчас казалась якорем в этом море эмоций что захватили её ещё когда она только увидела суд и не отпустившем её до сих пор. — Да. – Луна немного помолчала, но всё же добавила. – Не знаю, станет ли тебе легче, но Столас не единственный из голубокровных, кто полюбил беса. Слышала о романе Асмодея и Физзаролли? Сова удивлённо подняла голову. Признаться со всей этой историей она совсем выпала из жизни, предпочитая прятаться в музыке. Она совсем не видела новостей и давно не скролила ленту. Конечно Асмодея – греха похоти – она знала. Они часто встречались на официальных приёмах и он был если не другом, то хорошим знакомым папы. А вот кто такой Физзаролли... — Что? Кто? — Значит не знаешь. Оказалось, что Грех похоти влюблён в беса и в какого! В клоуна работающего на Маммона! Ещё и с протезированными руками и ногами! Влюблён! Правда в это никто не верит. Он же грех похоти. Все всё списывают на эту самую похоть. Но там любовь невооруженным глазом видно. Вия была в шоке. Асмодей и бес. Влюблён. Она достаточно знала его и его отношение к возвышенным чувствам. Он их попросту не переносил. Не признавал. Терпеть не мог. И вот. Влюбился... В беса... — Видно? Откуда ты знаешь? — Так Физзаролли с Блицем в одном цирке ещё детьми работали. Они почти что братьями были. Правда потом у них что-то случилось и они долго не общались и только недавно помирились. — Как тесен мир... – пробормотала Вия ошарашенно помотав головой. — И не говори. Они ещё немного посидели в кафе. Затем Луна решила проводить Вию до дома в целях безопасности а по дороге они зашли в несколько бутиков, прикупив принцессе новую кофту и шапку. Они не сговариваясь закрыли тему отношений родителей и переключились на безопасный шоппинг, делясь мнением о различной одежде, музыке, трендах... У них и правда оказалось много общего и в конце было абсолютно логично и правильно договориться о следующей встрече. Разошлись они только за несколько улиц перед дворцом, как будто давние любовницы, не желающие спалиться перед родителями. Но Луна не обиделась, зная отношение родни подруги к общению с низшими расами. Вия прошла эти улицы с улыбкой на лице. Всё же Луна, хоть делала вид, что ей плевать на всё и всех, была очень чуткой и внимательной. Она смогла отвлечь её от тяжёлых мыслей. Но стоило ей только переступить порог дворца, как информация, полученная в начале встрече навалилась на неё с новой силой. На втором этаже послышался звук разбитого стекла и ругань. В правом крыле снова над чем-то смеялась мама с подругами. В воздухе витал подозрительный запах. Вия вздохнула, одела наушники и прошла в свою комнату. Она прокручивала в голове всё сказанное. И не сказанное тоже. Она думала, но так и не могла найти в себе силы простить. Но ... "Ему плохо" – так сказала Луна о папе. -"Он постоянно звонит на мой мобильный, он не находит себе места." Она крутила в руках старый телефон. Он уже успел зарядиться и теперь светился каждые пять минут, то от сообщений, то от звонков. Больше оттягивать она не могла. "Привет. Со мной всё хорошо. " Единственное, на что её хватило. Две фразы. Быстро напечатать. Отправить. И снова отключиться. Пока что это её максимум. Пока что она не готова к серьёзному разговору. Пока что она сильно зла. Пока что...