Эда

— Эда, мы здесь! Она повернулась, волоча за собой чемодан. Чуть в стороне от выхода ей махала Севиль. Рядом стоял её муж, разговаривая по телефону. — Привет, дорогая, — счастливо протянула к ней руки Севиль, когда она подошла. — Ну, что ты готова? — Готова, — кивнула Эда с улыбкой. — И еще раз спасибо, что вы меня согласились подвезти. — Ничего не стоит, махнула та рукой, потом перевела взгляд на её чемоданчик. — Это что, все твои вещи? Как ты умудрилась впихнуть свои прекрасные наряды в такой маленький чемодан? Я всегда завидовала тем, кто умеет укладываться. — Она с заговорщическим видом склонилась к ней. — Я-то всегда заталкиваю вещи в чемодан охапкой. Бирол ворчит на меня, а потом сам всё перекладывает. Эда только пожала плечами и улыбнулась. Не рассказывать же историю о спонсоре тех чудесных нарядов, в которых она щеголяла эти три дня, и о невозможности их взять после её расставания с этим самым спонсором.   Бирол наконец закончил разговор и подошел к ним: — Эда, ты уже здесь? Замечательно. А где Серкан? Он что же, не проводит тебя? — Нет, — быстро ответила она. — У него сейчас очень важная встреча. Вопрос всей жизни. Так что мы с ним уже попрощались. — Ну что же, — хлопнул в ладоши Бирол, — тогда вперед. Севиль кивнула и тут же прищурилась: — Слушай, дорогой, у меня есть одно условие: если ты ещё хоть минуточку проведешь в обнимку со своим телефоном, я… — Всё, всё! — вскинул тот руки. — Я выключаю. Вот, смотри. И он показал экран телефона, демонстративно нажимая красную кнопку отключения. — Прекрасно, милый, — очаровательно улыбнулась его жена. — Но чтобы было по-честному, я последую твоему примеру! — и Севиль сделала то же самое на своем телефоне. — Какой замечательный флешмоб! — рассмеялась Эда. — Я тоже отключусь, словно мы на необитаемом острове. А в Стамбуле мы вновь воссоединимся с цивилизацией. О том, что ей не хочется объясняться с Серканом, если он вдруг — вдруг! — позвонит, она не призналась бы даже самой себе. — Ну, что, дорогие дамы, вы готовы к полету? Машина нас ждет. Они разместились в прохладном салоне минивэна. Севиль тут же принялась болтать обо всем на свете, рассказывая истории, которые происходили с ними на этом курорте в течение двадцати пять лет, что они сюда приезжали. Бирол хохотал от этих воспоминаний, сам добавляя какие-то штрихи и забавные моменты. Эда ахала, удивлялась, восторгалась и всеми силами старалась не думать.   Не думать о том, как Серкан и Селин сейчас разговаривают. Не думать, как они, объяснившись друг другу в чувствах, поднимаются в её бывший, а теперь уже их номер. Не думать, как они…   Тут ей стало так больно, что она со стоном прижала пальцы к губам. — О, дорогая, ты тоже не выспалась? — приняла Севиль её жест за попытку сдержать зевок. Потом наклонилась и шепотом продолжила: — Нисколько не удивлена. После нашего воссоединения Бирол тоже ночь напролет не давал мне спать. Настоящий лев: ненасытный и неутомимый. Если бы не вылет, я бы до сих пор не вылезла из постели, — она закрыла смеющийся рот ладошкой. — Дорогая, о чем ты там говоришь? — Бирол обхватил руками свою жену и прижал к себе. — Надеюсь, обо мне? — А о ком же, любимый? — игриво обернулась та и прижалась к мужу. — Подремлю у тебя на плече до аэропорта. Эда откинулась на подголовник, надев для маскировки темные очки в пол-лица. И глубоко задумалась, вспоминая сегодняшний день,   Нет, она всё сделала правильно. Она вдруг с ужаснувшей её ясностью поняла, о чем он мечтал там, у храма Аполлона под падающими звездами. И какое желание загадал. И она, Звезда Эда, должна была его исполнить, если у настоящих звезд до сих пор это не получилось.   Он хочет быть с Селин. Он сам сказал ей на той давней прогулке с Сириусом, спустя несколько дней после заключения их дурацкого контракта, что Селин — идеальная женщина, и тем самым признал, что любит её. Правда, когда она спросила, за что, он начал плести какую-то чушь несусветную. «Она умна». Её тогда даже смех разобрал. Ну, конечно, за что же ещё? Просто он не захотел с ней откровенничать. Да и с чего бы? Кто она такая? Никто! А если бы у неё спросить, почему она сама в него влюбилась? И она бы тоже не ответила так сходу. Нипочему. Потому что.   Ей с самого начала надо было не вляпываться в эту авантюру, а послушать девочек там, в университете, и сбежать как можно дальше от этого ненавистного Серкана Болата. Такого неожиданно красивого в жизни, гораздо привлекательнее, чем на многочисленных фото в прессе. А вместо этого она сперва накричала на него, опозорив на весь университет. А потом поцарапала и разрисовала помадой его машину. А потом нацепила на него наручники. А потом гоняла по городу на его обожаемой машине, наверняка собрав все возможные штрафа со всех встречных камер видеонаблюдения. А потом потащила пешком на пятнадцатый этаж, хотя он опаздывал на встречу.   И вдобавок ко всем своим проступкам взяла и поцеловала на глазах у целого света, опозорив и повредив его репутации… Этого ей оказалось мало, и она соврала Селин, что они живут вместе. А чтобы её не поймали на вранье, завалила кучей собственных вещей весь дом Серкана, человека, тщательно оберегавшего свою приватность.   А потом ещё и прыгнула в бассейн, и он вынужден был нырнуть, спасая её, потому что она опять соврала, на этот раз, что не умеет плавать, ещё и свой драгоценный телефон утопил. И он стоял потом в воде рядом с ней, мокрый и злой, на глазах у матери, Ферита, её тети и Селин. А потом, после ужина, тихим от гнева голосом выговаривал ей, как можно было за один день столько раз его опозорить.   А вчера была их звездная ночь у храма Аполлона. И всё так хорошо шло, пока она опять не сглупила, заставив его плавать в том горном озере у водопада, из-за чего они едва не опоздали на подписание сделки с Биролом и Севиль. И наверное это и была та последняя капля, переполнившая чашу его терпения.   Вот тогда-то, стоя с ней в вестибюле отеля, он, глядя на неё прохладными глазами, заявил: сегодня последний день. Осталось одно дело. И это не контракт с инвесторами, как предположила она. Это их разговор с Селин. Окончательный. Расставляющий всё по своим местам. И она, Эда, должна ему помочь. И на этом, как она поняла, их контракт с фальшивой помолвкой будет завершен.   Её в тот момент как будто с размаху шарахнули лопатой по голове. Даже в глазах потемнело. Потому что ей, несмотря на все их размолвки, разногласия, ссоры и раздоры на некоторое время вдруг показалось: между ними что-то есть! Конечно есть! Ведь он так смотрел на неё. Поцеловал в день своего рождения. Открыл тайну Дня без Серкана. Сыграл ей на гитаре. И уже здесь, под небом Анталии, был таким… близким. Таким… нежным. Таким… классным. Касался её, дурачился с ней в море, играл в волейбол, наряжал её, уступал её просьбам. Даже, кажется, ревновал её.   Но теперь-то она понимала с оглушающей ясностью: это всего лишь её богатое воображение, сыгравшее с ней злую шутку. Он просто был вежлив и добр к ней, а сам шел напролом к своей цели. Эта его цель сияла своей безупречностью и холодной прозрачной красотой. Эда Йылдыз ей в подметки не годилась. Она не пара Серкану Болату. И сто раз прав подлый Дженк, посмеявшийся над ней перед той судьбоносной пресс-конференцией: где Серкан и где она. Да, он оказался прав! У Серкана Болата своя жизнь. У неё своя. И он как-то даже пытался ей сказать об этом: не приближайся, будь на расстоянии, держи дистанцию. А она лезла и лезла к нему, дурочка, поддавшись своему глупому доверчивому сердечку. Ведь и тётя сто раз ей говорила, укоризненно качая головой: это плохая затея. И его мама, саркастичная элегантная Айдан Болат, с первой встречи глядевшая на неё сверху вниз и закатывавшая глаза от её поступков, одежды, внешнего вида, тоже сто раз сказала: «не заигрывайся, девочка». А она заигралась. Поверила в несбыточное, в невозможное, в немыслимое. Со всей доверчивостью распахнула свое сердце наотмашь, впустив туда чувства, и даже не поняв, когда же закончились эти их игры. Самое же ужасное, что игры закончились только для неё. А он… Он продолжал играть. Он даже сказал ей как-то: всё в жизни игра. И этим утром в вестибюле она поняла. Наконец, поняла, сбросив дурацкий романтический флёр с их странных отношений: всё игра. Реальна только его цель, и он её достигнет с присущей ему методичностью, последовательностью, упорством.   После его слов о намерении поговорить с Селин ей каким-то чудом удалось не потерять самообладание, и она даже ухитрилась весело улыбнуться и заверить, что она всё сделает. Она конечно же ему поможет отыграть финальный аккорд. А он просто кивнул и пошел по коридору в свой, нет, в их, пока в их номер. Только ей вдруг показалось, что он уже ушел вперед, оставив и её, и все их странные игры далеко позади. Что он уже там, в предвкушении их с Селин воссоединения.   У неё вдруг резко ослабели ноги, и она остановилась посреди коридора, глядя, как он заворачивает за угол. Потом спохватилась и быстро пошла за ним в номер. Он открыл дверь с тревожной гримасой: — Ты где потерялась? Я уж хотел тебя разыскивать. — Я здесь, — тихо сказала она и прошла к дивану, где у неё стоял чемодан. — Ты же пойдешь со мной на подписание сделки? — крикнул он из спальни. — Да. Только переоденусь.   Она положила чемоданчик на диван и побросала туда вещи. Потом пошла в ванную и собрала свою дорожную сумочку. Засунула и её в чемоданчик. — Эда. Она оглянулась. Серкан стоял в дверях гостиной, уже одетый и, как всегда, элегантный. И такой красивый, что она даже глаза отвела, не могла на него смотреть. — Ты ещё не готова? — Я сейчас. Пять минут. — Ну чего ты возишься сейчас с чемоданом? Ещё же целый день впереди, успеешь. — Конечно.   Ей не хотелось препираться. Ей вообще ничего больше не хотелось. Она зашла в ванную и кое-как натянула красное платье, которое ей так понравилось вчера, когда Серкан распорядился привезти наряды для неё. А сегодня вчерашнее удовольствие от этого платья куда-то испарилось. Потом она быстро расчесала волосы и сколола их на затылке. Подкрасила губы и замерла перед огромным, в пол, зеркалом ванной. Последний день. Больше они не увидятся. Её стипендией наверное будет заниматься Лейла. А Серкан… он будет слишком занят подготовкой к свадьбе с любимой женщиной, а её наверняка постарается как можно скорее выбросить из головы. В дверь ванной стукнули, приглушенный голос Серкана спросил: — Эда, у тебя всё в порядке? — Всё хорошо! Я выхожу. Она кивнула своему отражению, вздернула подбородок и вышла из ванной. Он отступил на шаг и окинул её взглядом с ног до головы. Лицо у него стало какое-то… опрокинутое. Потом внезапно охрипшим голосом сказал: — Ты очень красивая, — и сбивчиво уточнил. — П-платье… оно очень тебе идёт. Она улыбнулась как можно беззаботнее: — Ты тоже очень стильный. Серкан продолжал смотреть на неё потемневшими глазами, и она даже поёжилась от его пристального разглядывания. А он медленно повторил: — Ты очень красивая… Спасибо, что надела это платье. Тут же, спохватившись, заторопился: — Так, нам уже пора. Столько сил угрохали на этот проект, не хватало ещё опоздать. Ей вдруг послышался упрек его словах, и она торопливо сказала: — Прости, это моя ошибка. Не надо было тащить тебя в то озеро. Он взглянул на неё с усмешкой: — Да брось. Не бери в голову. Мы же никуда не опоздали. Всё под контролем. Серкан протянул ей руку, и она оперлась на неё, ощущая под пальцами его горячую кожу. Это в последний раз, стучало в висках, и она пыталась насладиться прикосновением к его руке.   Они спустились в небольшой конференц-зал, где их уже ждали. Процедура подписания прошла быстро. Севиль и Бирол, похоже, подписали, вообще ни во что не вникая, обмениваясь шуточками и влюбленными взглядами. Селин в стильном нежно-розовом платье стояла за спиной Серкана и, не отрываясь, смотрела ему в затылок. Серкан поставил все подписи, поднялся и обменялся крепким рукопожатием с Биролом, а Севиль осторожно пожал кончики пальцев, и она рассмеялась.   Все загомонили, выходя из конференц-зала, и Эда тоже пошла, чуть отстав от своих. Тут её окликнули. Севиль махала ей рукой: — Эда! — воскликнула она, подходя ближе и сжимая её руки. — Я так счастлива была с тобой познакомиться. Знаешь, а ведь именно ты мне помогла принять решение и отменить развод. Просто я посмотрела на вас с Серканом, такие вы чудесные, такие влюбленные, так напомнили нас двадцать пять лет назад. Ты просто удивительная девушка! В общем мне хочется что-то для тебя сделать. Проси, чего пожелаешь. — Пожелаю только одного, — рассмеялась Эда, — чтобы вы с мужем жили долго и счастливо! — Спасибо тебе, дорогая подруга! — обняла её Севиль, потом отстранилась. — Кстати, мы сейчас летим в Стамбул, Бирол зафрахтовал частный самолет. Так что увидимся уже в городе, договорились? Не пропадай только! Мы там пробудем ещё какое-то время до отъезда в Лондон, и я так хочу пообщаться. — Вы что же, прямо сейчас летите? — воскликнула Эда: в её голове вдруг созрел план. Она поняла, что не задумалась даже, куда она денется из номера после воссоединения Серкана со своей возлюбленной. Севиль кивнула: — Ну да, вещи уже собраны. А что, вы с Серканом хотели присоединиться? Так это же так чудесно! Поедем! Ну пожалуйста! — она умоляюще сложила ладошки и посмотрела специальным просящим взглядом. — Не получится, у Серкана здесь дела ещё, — извиняющимся тоном ответила она. — А вот я действительно хотела улететь пораньше. Но только если я вас не обременю! — Эда, — укоризненно покачала головой Севиль, — я же сказала: я твоя должница. Буду рада доставить тебя в Стамбул со всеми удобствами. Бирола я предупрежу. — Спасибо, я тогда сбегаю за вещами. Встретимся у выхода.   По пути в номер она зашла к Селин, выложила той в лоб всё, на что решилась, а потом быстро поднялась к себе. Серкан стоял на террасе и разговаривал по телефону. Воспользовавшись его занятостью, она сняла свое платье и повесила в шкаф к остальным нарядам. Потом облачилась в шорты и футболку, в которых прилетела сюда, натянула кеды и вышла на террасу. Он уже закончил разговор и окинул недоуменным взглядом её наряд: — А… ты чего переоделась? Я думал, мы сходим куда-нибудь… — Ты сходишь один, — буднично ответила она. Потом, в ответ на его озадаченный взгляд, пояснила. — У тебя сейчас в лобби встреча с Селин. Ты же меня просил её организовать. — Ах, да, — на его лице мелькнула легкая усмешка. — Я и забыл. Спасибо, что напомнила. Действительно, надо переговорить с Селин, решить всё сейчас, в последний день. Но потом у нас планы, не пропадай. — Потом у всех планы, — тихо заметила она. — И я не пропаду.   Серкан вопросительно посмотрел на неё, а она, вдруг поддавшись порыву, подошла к нему, коротко обняла и отступила назад, пока он не успел её обнять в ответ. Потом широко улыбнулась: — Спасибо тебе за эту поездку. Это были настоящие каникулы. — Это была командировка, — поправил он, любитель четких формулировок. — Первая наша с тобой рабочая поездка. — И последняя, — с легкой печалью ответила она. — И п-последняя, — повторил он, озадаченно прищурившись. А она, побоявшись, что опоздает на самолет, тряхнула головой: — Ладно, ступай в лобби, Селин наверное уже там. — А ты... — Что? — Ты тоже спускайся. Я быстро закончу разговор, пяти минут хватит, а потом… — Я спущусь, — быстро сказала она. — Конечно, спущусь. Иди. Он чуть потоптался у двери, потом, едва заметно пожав плечами, вышел за дверь. Она бросилась к столу, взяла листок почтовой бумаги и быстро набросала несколько строк. «Серкан! Я желаю вам с Селин огромного счастья. Такого же огромного, как твои любимые звезды, все восемнадцать секстильонов. Пусть твое желание, загаданное в звездную ночь у храма Аполлона, исполнится. Это будет лучшим вознаграждением для меня». А потом она сняла кольцо, прижалась губами к сверкавшим лепесткам и положила его на записку. Вот и всё. Всё.   Эда перекатила наливающуюся болью голову по подголовнику кресла и зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы. Она всё сделала правильно. Наверное, он сейчас сидит с Селин где-то в ресторане, пытается дозвониться до неё, чтобы она уже исчезла наконец из номера, и недоумевает, какого черта она не отвечает. Ничего. Наверное сообразит как-нибудь, что она ушла из его жизни и избавила его от этого сумасшествия. Он всегда был сообразительным. В отличие от неё.   Хорошо, что хоть к последнему дню она поумнела и сделала наконец то, что от неё хотели. То, о чем с ней договорились на берегу. То, что она и должна была сделать. О том, что она влюбится, в контракте не было ни слова.