Серкан

Какого чёрта! Он едва удержался от того, чтобы шарахнуть телефоном о мраморный пол вестибюля отеля. Она просто отключила мобильник!!! Эта… эта невероятная девица просто удрала от него! Да как так-то?! На ресепшене ему подтвердили, что их постояльцы, господин Бирол и госпожа Севиль покинули отель и уехали в аэропорт сорок минут назад. Да, с ними в машину села ещё одна девушка. Да, это вне всяких сомнений была госпожа Эда. Поскольку господа летят частным бортом, информацией о подробностях перелета отель не располагает. Он по инерции всё пытался дозвониться до Эды. Телефон раз за разом издевательски, как ему казалось, сообщал, что его обладатель не желает с ним разговаривать и даже сбежал из зоны доступа. Серкан набрал Бирола. То же самое. Ладно, Эда Йылдыз. Он порылся в памяти телефона и, наконец, нашел номер Севиль. Когда и её телефон оказался выключенным, желание запустить смартфоном в стену стало просто непреодолимым. Остановила его от этой дикой выходки девушка с ресепшена, которая принесла ему стакан воды с лимоном, с тревогой посетовав, что он выглядит очень бледным. Тут он несколько опомнился, телефон затолкал в карман брюк, а от воды отказался. Вода с лимоном тут бы вряд ли помогла. Энгин отыскал его в одном из многочисленных баров отеля, когда Серкан уже приговорил полбутылки виски. — Брат, ты чего здесь застрял? А как же вечеринка в честь заключения сделки? Я вообще-то час тебя уже ищу. И все куда-то подевались. Я так-то думал, что ты с невестой, и не особо беспокоился. А, кстати, где Эда? Серкан вытянул вверх палец: — О! Вопрос дня: где Эда. — И? — А Эда, брат, улетела в Стамбул, — с сарказмом в голосе проворчал тот и отхлебнул из «тумблера». — У-у, друг, да тебе уже пора завязывать с выпивкой. Какой Стамбул? У нас вылет только завтра. Полдня ещё здесь будем тусить. — Видишь: полдня. Но я, наверное, так осточертел своей невесте, — последнее слово он выговорил, скривившись, будто лимон откусил, — что она сбежала от меня на первом попавшимся дилижансе. — Серкан, ты что говоришь? Что значит сбежала? На каком, к Аллаху, дилижансе? — Это образное выражение, — раздраженно поморщился Серкан. — Эда уломала Бирола и Севиль взять её в их частный самолет. И умчалась сломя голову, лишь бы больше не видеть меня. — А! — озарило Энгина. — Так вы что, поссорились? — Да нет, брат, мы не ссорились. Просто Эда Йылдыз меня ненавидит. — Нет, ты точно перебрал: вы обручены, забыл? — Мы не обручены. Всё это фикция! Ложь! Выдумка! Притворство! Фальшивка! — Стоп-стоп, не надо тут демонстрировать свой словарный запас, — поморщился тот и развёл руками. — Что за шуточки? Что значит фальшивка? Если ты забыл, то я напомню: я вообще-то был там, рядом с вами, и на помолвке, и в офисе, и здесь. — Я повторяю: мы не обручены, всё это обман от первого до последнего слова! — рявкнул Серкан и опрокинул в себя остатки виски. Энгин открыл и закрыл рот, ошеломленно глядя на своего друга. Потом откашлялся и махнул бармену: — Дай-ка мне то же самое. Он выпил залпом содержимое «тумблера» и всем корпусом развернулся к Серкану. Тот продолжал молча прихлебывать янтарный напиток. — Брат, я что-то вообще ничего не понял. Что это всё значит? — То и значит. Это бизнес. Мы с Эдой договорились: она мне поможет развести Селин и Ферита, а я оплачу её стипендию, которую отменил наш финансовый менеджер Ахмед. — А тебе-то это нахрена? — потрясенно выдохнул Энгин. Серкан не глядя на него поясил: — Ферит друг Каана. Женившись на Селин, станет в курсе всех дел холдинга. А значит и Каан будет пастись в нашей компании! Я этого не хотел. Эда вызвалась помочь мне. Всё! — Что это за план такой? Эда живой человек, как ты мог так… с ней? Серкан помолчал, потом пожал плечами: — Так вышло. — Погоди, — воскликнул тот. — Что значит — так вышло? Это не из твоего лексикона слово! Ты всё планируешь и просчитываешь на десять ходов вперед, а тут — так вышло?! Да ты гонишь, брат! — Сам в шоке, веришь? — Серкан вновь опрокинул в себя очередную порцию виски и постучал по краю стакана, требуя бармена повторить. — Но если это всё притворство, то вы очень достоверно играли. Особенно она. Она же влюблена в тебя, это видно! — Если бы любила, сидела бы сейчас рядом со мной на твоем месте, — Серкан раздраженно ткнул в него пальцем. — А она отправилась к Селин, наговорила ей какой-то чуши про то, что я её люблю. Ну, Селин в смысле люблю. А после этого бросила меня и усвистала в Стамбул. Не полдня, часа не захотела со мной лишнего побыть. — То есть у вас получилось? Селин с Феритом расстались? — Конечно, получилось, — уверенно кивнул тот. — Я всего добиваюсь, что хочу. — Тут он опустил голову и с трудом выговорил. — Кроме неё. Её добиться не вышло. Она меня ненавидит. Знаешь, — он поднял полный горькой иронии взгляд, — у неё дома висит моя фотография, такая… формата А4. И она в неё швыряет дротики. Она моя самая горячая поклонница в этом плане. Горячая…, — тихо пробормотал он себе под нос. — Такая горячая. — Погоди, а как же вы… в одном номере-то? — ахнул Энгин. — А что? — поднял брови Серкан. — Номер большой, две комнаты, терраса. Я как джентльмен уступил ей кровать, а сам лёг на вполне удобном диване. Он замолчал, а потом со смущенной усмешкой перевел взгляд на друга: — А знаешь, как она спит? Кладет свою ладошку под щёку, как ребенок, сворачивается клубочком и спит. Такая милая… А я сижу рядом в кресле и полночи пялюсь на неё. Хорошо, что у неё здоровый крепкий сон, и я её своими взглядами не разбудил. Они помолчали, прихлёбывая виски. — А она точно уехала? — спросил Энгин. — Точно, — кивнул Серкан. — Может, оставила записку какую-нибудь? — Не знаю, я ещё в номере не был. — Постой, — оживился Энгин, — так может она сейчас спит там, а телефон отключила. Конечно, если на тебя кто-то пялится всю ночь, ты не будешь высыпаться, вот она и… — Энгин, — в раздражении взмахнул рукой Серкан, — я выяснил на ресепшене. Они уехали втроем в аэропорт: Бирол, Севиль и Эда. — Ну, допустим. Тогда вопрос: почему ты сидишь здесь и наливаешься виски, вместо того, чтобы мчаться за ней в Стамбул? — Потому что, Энгин, я не останавливаю тех, кто хочет уйти. Уехала? Скатертью дорога! — Да ты просто чертов гордец! Про Эду я уже сказал: я вижу, что она влюблена. Но ведь и ты безумно в неё влюблен. Я в жизни не видел, чтобы ты столько смеялся, чтобы так дурачился, будто из тебя выпустили наружу ребенка. И ты все время смотришь на неё, пытаешься быть рядом, дотронуться до неё. Ты рядом с ней так переменился. Причем в лучшую сторону. Она волшебница! — Фея, — кивнул Серкан. — Она моя фея. Но она ушла. И теперь у меня нет моей феи. И я буду, как и ты, холостяком до конца дней. Создадим с тобой клуб под названием…, — он пощелкал пальцами, — ну к примеру, клуб одиноких сердец. По-моему, вполне романтично, как раз в духе сумасбродных девиц, которые бросают своих женихов, пусть и фальшивых. Энгин усмехнулся и глотнул из стакана. Серкан хмуро уставился на него. — Чего хмхм? Что это ты хихикаешь? — Я выхожу из этого клуба. Так что ты там остаешься один. — П-почему? Энгин наклонился к нему ближе и, едва сдерживая счастливую улыбку, прошептал: — Перил! Мы кажется… нашли общий язык. — Да ладно! — воскликнул Серкан. — Спустя десять лет мой друг наконец объяснился с любовью всей жизни? Ты серьезно? Постой, и как ты это сделал? На колени вставал? Не знаю… цветы дарил? — Не-а. Мы болтали, танцевали, записали видео-ролик, а ещё пили коктейли. И я ей признался, что влюблен в одну девушку уже десять лет. А она… она сказала, что я балбес. Вот. Серкан буравил его взглядом долгую минуту, потом недоверчиво уточнил: — Это всё, что ты ей сказал? — Н-ну да. — А ты уверен что Перил поняла что ты влюблен именно в неё? Энгин неуверенно покивал: — Ну… мы же там были вдвоем, понятно, что я говорил про нас. — На твоем месте я бы лучше выяснил на берегу. А то ты соберешься жениться, а твоя любимая сбежит от тебя первым же дилижансом. — Ладно, брат. Пойдем-ка в номер, провожу тебя и пойду к Перил объясняться. Номер был тих и тёмен. Серкан стукнул по выключателю и мрачно уставился на стоящий в центре гостиной приземистый столик: свет отразился в гранях такого знакомого кольца, лежащего на листочке, исписанном ровными строчками. Он подошел ближе, вытянул из-под кольца записку. Прочел. Ещё раз прочел. Сердито скомкал и швырнул в корзину для бумаг. Потом взял в руки кольцо. На гранях бриллиантов зажглись веселые искры, и он зажмурился. Она свалилась на его голову непонятно откуда. Упала к нему в руки, как яркая звезда, которыми он всегда так восхищался, этими восемнадцатью секстильонами звезд, о которых она написала бегущими строчками в своей прощальной записке. Он и вправду много знал о звездах, только не ожидал одну-единственную, упавшую ему в руки в тот самый момент, когда шел по своему жизненному пути, как поезд по расписанию со всеми нужными остановками: пансионат, университет, ещё один университет, магистратура, MBA, своя фирма, лучшая в отрасли, что подтверждали многочисленные награды, которыми были заставлены полки в офисе и дома. Одна остановка была незапланированной: Селин, его подруга детства, всю жизнь преданно глядящая на него своими голубыми глазами, его надежный партнер, профессионал высокого класса, тоже лучшая в своём деле, вдруг свернула с их общей колеи и ответила согласием на предложение и не кому-нибудь, а Фериту, ближайшему другу и партнеру его соперника и врага, Каана Карадага. Да, они тогда с ней поговорили откровенно перед его отъездом в Англию и выяснили, что у них получается вместе работать, но не получается быть парой. Да, они пытались. Но… он к ней совсем ничего не чувствовал, кроме обычного восхищения её профессионализмом, её элегантностью, её привлекательностью. Ей нужно было больше. Но этого дать ей он не мог. Он был уверен, что все события его детства, когда его насильно вырвали из родного дома и забросили в пансионат в Англии, сломали что-то важное в нём, отрубили какие-то центры, отвечавшие за чувства, эмоции, …за любовь. Этого слова в его лексиконе просто не было. И он с лёгким презрением относился к тем, кто поддавался слабостям человеческим. Судьба над ним от души посмеялась. Эта девочка-звезда вдруг влезла к нему в сердце, устроилась там так комфортно, и внезапно он осознал, что ей там самое место. Оно было словно создано под неё. Он ничего не ожидал от их встречи в романтическом плане. Он просто увидел способ достичь желаемого. Увидел, как вспыхнули глаза Селин от ревности во время вечеринки по случаю их с Феритом помолвки, когда заявил, что тоже нашел женщину своей мечты. Селин даже бросилась за ним, выспрашивая со слабой надеждой, что он пошутил, и его поступок продиктован ревностью. Сама того не желая просто озвучила ему свои собственные чувства. И в его голове-компьютере тут же щёлкнуло, пришло решение, да, возможно, несколько …нетривиальное, Но он всегда отличался такими нетривиальными решениями. Благодаря им, он за короткий срок вывел своё архитектурное агентство в лидеры отрасли, и к нему выстроились заказчики, клиенты, люди с серьёзными деньгами, для которых он делал крутые проекты. Оригинальные. Не как у всех. Он тогда выложил свой план Эде. И она фурией взвилась от его «непристойного предложения». А на следующий день поцеловала его на виду у всех. И без раздумий признав свою ошибку и вину перед ним, вызвалась эту ошибку исправить. Не требуя ничего взамен. Кроме шоколада. Да, у звезд могут быть свои пристрастия. Когда он увидел, что сделалось с Селин после их «поцелуя для прессы», решение подписать тот контракт о фиктивной помолвке обрело реальные черты. Они его подписали. Знал бы он, под чем подписался… Он и не понял, в какой момент всё стало необратимым. По давней привычке всё раскладывать по полочкам и докапываться до истины, он размышлял над этим и не находил ответа. Порой ему казалось, что он окончательно пропал в том зале университета, когда из темноты в столб света к нему навстречу шагнула эта девушка, такая красивая, смотревшая на него с таким вызовом, что он даже дар речи потерял. А потом она испортила ему машину, приковала к себе наручниками, гоняла по городу, как сумасшедшая, потащила его пешком на пятнадцатый этаж, потом ещё и отчитала перед всем офисом…   А еще сумела заключить для него нужную сделку. Подарила идею эко-отеля. Помогла его матери сделать шаг к выздоровлению.   С её приходом мир вокруг него вдруг оказался расцвечен яркими красками. Он не имел понятия, что ещё выкинет эта девица. Но несмотря на все их размолвки, ссоры и споры, ему это всё… неожиданно так нравилось. Он чувствовал себя живым, наполненным до краев. Только со всеми этими приятными вещами, пришло и то, чего он действительно не ожидал: непривычное жгучее удушливое чувство ревности. К любому мужчине, который оказывался на расстоянии вытянутой руки от неё. Что у него было в голове, когда он нанял ей тренера по плаванью? Она разочарованно сморщила носик, но послушно пошла к бассейну. Когда она сняла парео, у него даже челюсть отвисла от её вида в купальнике. И захлестнуло раздражение на своего друга Арифа, добросовестно учившего её плавать и говорившего, как она хорошо сложена, и у неё всё получится. Как хороший тренер, он говорил это всем. А у него руки чесались отогнать его от своей фиктивной невесты далеко и надолго. Он даже в порыве сумасшествия, не иначе, решил слить воду из бассейна, чтобы никто и никогда не учил больше Эду плавать. А когда она, пытаясь предотвратить его бегство с ужина, приготовленного для Селин и Ферита, прыгнула в бассейн, не задумываясь нырнул за ней в чем был. А эта непредсказуемая девица призналась с милой улыбочкой, что она соврала ему и плавать умеет не хуже давешнего тренера. А потом он, сам не ожидая от себя, рассказал ей историю о своем брате, а она слушала, молча глотая слёзы. И он сыграл ей на гитаре. А как она засияла от восторга, когда он неловко протянул ей медиатор на память об этом вечере. Она тогда осторожно взяла в руки кусочек дешевого пластика и посмотрела на него с таким восторгом, будто он ей преподнес дорогое украшение.   А в день его рождения она, смущаясь, подарила ему светильник в виде земного шара. А он её поцеловал, вдохнув аромат её чистой кожи, нежных цветочных духов и еще чего-то неопределимого, от чего у него все внутренности свернулись жгутом. Он, самонадеянный идиот, спохватился, когда было уже слишком поздно. Попытался отогнать её от себя. Орал на неё так, что уши закладывало, чтобы она с ним не сближалась, чтобы выполняла свои обязательства по контракту. а сверх того не делала ничего. А потом едва не сдох, когда она несколько дней действительно избегала его, не приближалась, держалась подальше. А потом они полетели в Анталию.   Она укладывалась на кровать в соседней комнате и моментально засыпала, еле слышно дыша. Он сидел за ноутбуком в ожидании, когда она покрепче уснет, а потом беспрепятственно рассматривал её, благодаря бога, что в номере достаточно светло от наружной подсветки отеля. Сейчас, сидя в одиночестве в их номере и зажимая ладонями глаза, он понимал, что эти три дня были пожалуй самыми яркими, веселыми, невероятными во всей его жизни после изгнания из родного дома. Причина была прекрасна и удивительна: Эда. И ему показалось, что между ними… разгоралось нечто… огромное… взаимное. Надо было как можно скорее завершить этот дурацкий контракт, тем более что его затея вроде бы удалась, и Селин уже едва терпела своего жениха. А после завершения их договоренностей он просто возьмет Эду за руку и сделает с ней то, чего так хотел на протяжении этого бесконечно тянущегося месяца. И больше не отпустит её от себя никуда. Ему вдруг стало очень легко от принятого решения. Он с лёгким сердцем отправился поговорить с Селин, встречу с которой организовала Эда. Сейчас он поставит точку, бизнес будет в безопасности, а он обретет возлюбленную. Настоящую. Не фиктивную. Когда Селин быстро согласилась с его предложением оставить Ферита, он выдохнул с облегчением и поискал глазами Эду. А потом всё рухнуло. Селин, полыхая гневом, сообщила, что Эда уехала. И он тупо напился, пытаясь не думать больше о ней.   Когда он прочел её записку, то с оглушающей ясностью понял, что, в отличие от него, она-то действительно играла роль, выполняя свою миссию, с холодным сердцем ушла, оставила его. И что бы там ни говорил Энгин, что она якобы влюблена в него, Серкана, безжалостные факты говорили сами за себя. Она даже от денег на учебу отказалась: лучшим вознаграждением для неё было, чтобы он сошелся с Селин. Если она, по словам Энгина, любила его, как она могла отдать его другой? Как она могла бросить его? У него не было ответа.