6.

Июль 1992 г.

      Целую неделю после случившихся событий Пчелкин не выходил на связь. Совсем. Не звонил, не ждал у подъезда, не выныривал из-за угла, словно из ниоткуда, безошибочно угадывая ее местоположение, будто заправский шпион. Именно тогда Майя поняла, что не знает ни его адреса, ни его телефона. А потому оставалось лишь ждать. Привыкнув к его присутствию в своей жизни, а, тем паче, после случившегося поцелуя, она не могла не волноваться, дёргаясь на каждый едва слышимый шорох в коридоре, и, сидя с книгой в плетёном кресле на балконе, попутно высматривала во дворе знакомую светлую голову. По правде говоря, строчки лежащей перед девушкой книги пролетали мимо неё, не задерживаясь в голове. Она честно пыталась по несколько раз перечитывать раскрытую страницу, но толку от этого не прибавлялось. В конце концов, Майю пробрало раздражение — волнуется из-за мальчика, словно ей только пятнадцать стукнуло. Как будто бы ей до Пчелкина никто внимания не уделял, не ухаживал и не целовал. Уделяли ведь. И с букетами у дверей караулили, и приторные открытки в почтовый ящик кидали. И целовали под тусклым светом фонаря, несмело обхватывая талию. Но с Пчелкиным все было словно впервые, а от того сводило с ума, будоража сознание и прочно укрепляя его позиции в ее голове. Майя, сдавшись, отложила книгу на стол, даже не пытаясь запомнить страницу — все равно придётся перечитывать. Подставила ладонь под подбородок и прикрыла глаза. За окном сгущались сумерки, тёплый ветер, поднявшись к вечеру, приятно обдувал кожу, принося с собой яркие ароматы лета. Запах сухого асфальта, скошенной травы, чего-то цветущего, свежего... Майя, чуть улыбнувшись, подумала о губах Вити Пчелкина, о привкусе, которые они оставляли на ее собственных, о сильных руках, прижимающих ее к себе с такой уверенностью и напором, что и протестовать бесполезно. Да и не хотелось, в общем-то. Хотелось только сдаться. Левина пыталась вспомнить о тех поцелуях, что были у неё до этого, но голова была пуста. Смазанные картинки прошлого не оставили ярких воспоминаний, которые можно было вытащить, смахнув с них пыль, и вспомнить в деталях, ощутив прилив тепла в междурёберье. Может, дело было в том, что ее никогда не целовали так. А, может, в том, что никто из поклонников прошлого не был Витей Пчелкиным. Раздумья прервал голос мамы, просунувшей голову в балконную дверь: — Майка, ну я зову тебя, зову, уснула что ли? — Почти, — откликнулась Майя, растирая глаза и приподнимая голову. — Что случилось? — К телефону тебя, — заговорщически улыбнулась Анна Алексеевна, исчезая в балконном проеме. — Витя звонит. Подскочив со стула, Майя задела бедром тяжёлый столик и, больно ойкнув, потёрла ушибленное место, с шипением втянув в себя воздух. Наверняка, синяк обеспечен. Усмехнувшись, мама вышла, возвращаясь в гостиную, откуда доносился шум телевизора, а Майя, доковыляв до телефона, наигранно серьёзным тоном произнесла: — Майя Леонидовна слушает. — Вот как, — крякнул Пчелкин. — Официоз. — Что заслужил, — насупилась девушка. — Виновен, — согласился Витя. — Дела не ждали, работа горела. Скучала? — Ни капельки, — соврала Левина. — А я то надеялся... — Переживешь. — Завтра в пять заеду за тобой, — знакомые стальные нотки в голосе. — А если я не могу? — не удержавшись от возможности поспорить, вставила Майя. — А я не спрашиваю, звезда, — усмехнулся Пчёла. — Завтра в пять. Майя открыла было рот, но трубка громко запищала гудками, не давая Левиной даже возможности возразить наглецу. «Жук, ну жук!» — она покачала головой. Ровно в пять часов следующего дня под балконом квартиры Левиных раздался протяжный звук автомобильного клаксона. Майя, выглянув из окна, увидела рядом со своим подъездом чёрную машину. То ли ту же, на которой приезжал Фил неделю назад, то ли другую, но похожую — Левина, по правде говоря, не шибко разбиралась в автомобилях. Знала лишь одно — машина была хорошей, не из дешевых. Ни у кого из своих ровесников, кроме Кольки, чей папа владел несколькими торговыми точками, она таких машин не видела. Но это не было удивительным, ведь и ребята сложа руки не сидели. Приглядевшись, Майя заметила, как из водительского окна выплывают струйки дыма — курит. Закрыв балкон, она прошла до коридора и, обуваясь, выкрикнула, запирая за собой дверь: — Мам, пап, я ушла с Витей! Выбежав из подъездной двери, она плюхнулась на пассажирское сиденье, почти забыв о вчерашнем решении держать с парнем холодную дистанцию. — Пчелкин, — улыбнулась девушка, заглядывая в довольное лицо напротив. — А говорила, мол, не могу, — хмыкнул Витя, выкидывая окурок в окно. Майя закатила глаза. Пчелкин хитро сощурился, протянул руку, обхватывая ее ладонь и протягивая к своему лицу. Его губы коснулись ее кожи и дыхание Майи сбилось. Не отрывая друг от друга взгляда, ребята молчали. Искры, летающие между ними, были почти видимыми, метались, подсвечивая и нагревая и так жаркий летний воздух. Не продержавшись и минуты, Витя потянулся к лицу девушки, по-свойски обхватывая ее шею ладонью. Остановился буквально в сантиметре от ее лица, пытаясь прочитать выражение потемневших вмиг глаз. И помучать. Конечно, помучать... Не скучала она. Как же. Пчелкин ухмыльнулся, едва касаясь своими губами уголка ее рта. Майя потянулась к нему, прикрывая глаза, но наткнулась на подставленную Витей ладонь. — Ах ты, — с досадой выдохнула Левина. — Я уточнить — Майя Леонидовна точно не против? — иронично шепнул Витя, выгибая бровь. Ее глаза вспыхнули огоньком — это было его целью. Она даже не представляла, какой притягательной была в такие моменты, когда глаза ее метали молнии, а на щеках прибавлялся румянец. — Ещё одно слово — и будет, — фыркнула она. — Тогда молчу, — подмигнул Пчелкин, по-хозяйски укладывая вторую ладонь на женскую талию. Ее губы откликались на поцелуй с таким энтузиазмом, что и вовсе не оставляли Майе шанса соврать о том, как она не ждала этой встречи. — Пчелкин... — неразборчиво. — М? — Ты жук.       Дверной звонок, заливаясь трелью, зазвучал в коридоре. Майя обернулась, из-за чего пряди волос, которые вот уже минут тридцать пыталась закрепить в высокую прическу мама, выскользнули из ее пальцев. — Майя! — воскликнула Анна Алексеевна. — Не дергайся. Лёня, открой дверь, пожалуйста, Витя пришёл. Замерев в статичной позе, Майя услышала отцовские шаги, щелчок открывающегося замка и бархатный голос Пчелкина: — Доброе утро, Леонид Николаевич. Я пройду? — Доброе, Вить, проходи, я чайник поставил, девочки не закончили ещё, — Леонид Николаевич захлопнул дверь и махнул рукой в сторону кухни. Скосив глаза, Майя успела мельком разглядеть прошедшего мимо ее комнаты парня, одетого в чёрный смокинг с иголочки. У Пчелкина был удивительный талант в любой одежде выглядеть органично и привлекательно. Были ли это клетчатые штаны и простая футболка, рубашка с закатанными рукавами, спортивная куртка или же вот, костюм, в любом своём образе он приковывал женские взгляды, которые, конечно, не оставались незамеченными ни им самим, ни Майей. К удовольствию последней, Витя встречал эти взгляды холодно-равнодушным выражением лица, хотя, очевидно, до их встречи Пчелкин с наслаждением купался в женском внимании. С кухни доносился живой разговор Леонида Николаевича и Вити, свист вскипающего чайника и почти неслышимый звон чайной ложки, бьющейся о кружку. Пока мама завершала последние штрихи с ее причёской, Майя думала о том, как здорово, что Вите удалось так хорошо сдружиться с ее отцом. Леонид Николаевич был человеком образованным, всесторонне развитым и проницательным, отлично разбирался в людях и видел их насквозь, как рентген. Когда Майя была помладше, папа часто наказывал ей быть осторожной с тем или иным человеком, хотя и не навязывал своего мнения, позволяя ей совершать ошибки и обжигаться. Впрочем, в итоге он всегда оказывался прав. Поэтому та легкость, с которой отец общался с Витей, подливая тому чай и по-отечески хлопая по плечу, отзывалась в душе Майи теплом. Ещё пару дней назад Пчелкин заходил к Левиным на снятие швов, да так и задержался до поздней ночи, играя одну за одной партию в шахматы с Леонидом Николаевичем. Майя, будучи хорошим игроком, тоже рвалась в бой, но мужчины отмахивались от неё, с жаром ведя игру на счёт. — У меня складывается ощущение, что Витя твой друг, а не мой, — насупилась Майя, подтягивая коленки к подбородку, и, укладываясь на них щекой, начала клевать носом. Заметив это, Витя, доиграв партию, отвёл ее в комнату и, уложив в кровать, накрыл одеялом, пригладив растрепавшиеся волосы. И хотя Анна Алексеевна предложила ему остаться на ещё одну чашку чая с пирогом, Витя, откланявшись, уехал домой. Спустя десять минут все было готово — длинные волосы были уложены в высокий тугой узел, украшенный симпатичными блестящими шпильками, а передние пряди, завитые мамиными бигудями, обрамляли Майино лицо. Накрашенные ресницы и губы, чуть смазанные блеском, подчеркивали ее образ и масштаб мероприятия, ради которого все это затевалось. Все таки, свадьба — это вам не рядовая прогулка в парк. Майя поднялась со стула, поворачиваясь к выходу из комнаты, но в дверях уже стоял Витя. В руках его был пиджак, который он снял, ослабив галстук и закатав рукава рубашки — несмотря на раннее утро, в квартире уже было жарко. Пчелкин медленно обвёл ее взглядом — снизу вверх — и остановился на Майином лице. Обаятельно улыбнулся, задержав фокус на ее губах. — Ты прекрасно выглядишь, — резюмировал он. Это было правдой. Его бы воля — и не пошёл бы он ни на какую свадьбу, взял бы Левину за руку, да сбежал куда глаза глядят, туда, где их никто бы не потревожил. Где они были бы только вдвоём. Длинное платье нежно-желтого, почти пастельного цвета, не было облегающим, но элегантно и ненавязчиво подчеркивало изгибы женской фигуры, оставляя простор воображению. Неглубокое декольте открывало тонкие ключицы, а плечи, за отсутствием рукавов, оставались неприкрытыми. Пчелкину ужасно захотелось провести пальцами по голой шее, спускаясь вниз, на плечи, опустить желтую лямку платья... Парень шумно сглотнул. — Идём? — Майя, шагнув к нему, хитро сощурилась, словно читая его мысли. Пройдя в коридор, ребята, обувшись, начали прощаться с четой Левиных. — Майя, послеживай за причёской, чтобы ничего нигде не выбивалось, — наказала ей мама. — Хорошо вам повеселиться! — Во сколько нам с Анной Алексеевной ждать нашу принцессу домой? — обратился Леонид Николаевич к Вите. Майя приподняла бровь. Вот она — мужская солидарность. — Я даже боюсь предположить, — замялся Витя. — Празднество может затянуться до самого утра. — Ну, как там говорят? Оттянитесь хорошенько, молодёжь, — Левин весело кивнул, обращаясь к дочери. — Пока Виктор с тобой, нам с мамой не о чем волноваться. — Ну конечно, — фыркнула Майя. — Чтобы мы без него делали? Она усмехнулась, незаметно ущипнув парня за руку. Витя, не подав виду, красивым жестом взял ее за локоть, попрощался с Левиными и вышел из квартиры, пропуская подругу впереди себя. Дверь закрылась. В ожидании лифта Пчелкин молчал, загадочно улыбаясь и совсем не глядя на свою спутницу. Майя, ожидая ответных действий, напряжённо ждала, пытаясь понять, чего тот задумал. Но как только двери лифта закрылись перед ними, Витя, развернувшись к ней на каблуках, зажал ее в углу и, обхватив обоими руками, начал щекотать девушку, не давая той вырваться. — Витя! — хохотала Левина. — Витя, причёска! Я сейчас умру! Но он и не думал останавливаться. — Щипаться вздумала, — хмыкнул он. — С Виктором Павловичем так нельзя. — А как можно? — Майя поймала его руку, фиксируя ее. Витя усмехнулся ее действиям. Небольшое усилие — и обе ее руки могут оказаться за спиной, в его железной хватке. Однако, он остановился, фокусируя взгляд на блестящих от полупрозрачной помады губах. Изогнув бровь, он наклонился, слегка касаясь ее губ своими. — Так — можно, — отстранился он, услышав скрежет открывающихся дверей. — Да вы романтик, Виктор Палыч, — хохотнула Майя. По дороге к ЗАГСу, ребята заехали в два магазина — цветочный и алкоголя. Услышав итоговую сумму на кассе последнего, Майя закашлялась, удивленно округлив глаза. Садясь в машину, Витя пояснил: — Это коллекционный. Фил пьёт не часто, но этот коньяк — его фаворит. — Я и не думала, что бутылка коньяка может стоить таких денег, — щеки Майи слегка покраснели. — Это мелочи, — махнул рукой Пчелкин, заводя машину. Вид Пчелкина, ведущего блестящую чёрную тачку, завораживал. Вальяжно придерживая руль одной рукой, он, нахмурив брови, внимательно следил за дорогой, переодически цыкая и бросая многозначительный сощуренный взгляд на водителей, которые, по его мнению, водили как мудаки. По скромному мнению Майи — это Пчелкин нёсся как мудак. Но, несмотря на это, ей было весело. И Витя, явно красуясь и украдкой отслеживая реакцию девушки, поддавал газа и резко уходил в повороты, ловко выворачивая руль. Когда машина, затормозив на парковке, прибыла к месту назначения, все уже были в сборе. Майя, всмотревшись в окно, увидела возвышающегося над толпой людей Космоса, облаченного в светлый смокинг, активно машущего рукой в сторону машины Пчелкина. Заинтересовавшиеся поглядывали на машину, слегка вытягивая шеи, словно пытаясь что-то разглядеть. Майя, вспомнив, что не знакома ни с невестой, ни с другом ребят Сашей Беловым и его женой, ни с их семьями, нервно поёжилась. — Не бойся, — ладонь Пчелкина легла на ее колено. — Ты всем понравишься. Майя громко вдохнула и, накрыв руку Вити своей, кивнула ему. Ребята вышли из машины, прихватив с собой букет и узкий картонный пакет с бутылкой коллекционного коньяка. — Пчёла! — Космос сделал несколько шагов навстречу другу, крепко обнимая того, похлопывая по плечу. — Чего там? Он, незаметно для всех остальных, заглянул в пакет. — Ууу, дела, — похвалил он выбор Вити, переводя взгляд на его спутницу. — Майя, ну ты просто бесподобна. Космос подхватил женскую ладонь, элегантным жестом прислонив ее к сухим губам. Скосив глаза, Майя заметила, как внимательно Витя следил за этой манипуляцией, и совсем незаметно улыбнулась. — Космос! — радостно воскликнула она. — Ты тоже ничего! Троица шагнула к толпе. Поздоровавшись с Валерой, Майя познакомилась с его невестой — очаровательной худенькой блондинкой по имени Тамара, с большими, чуть раскосыми глазами, доброй улыбкой и кротким нравом. Майе сразу понравилась эта девушка, было в ней что-то притягательное, женственное и искреннее. Она излучала тепло, которое ощущалось лишь тогда, когда человек любил и был любимым, нежно храня в сердце чувственный огонёк. В этом не приходилось сомневаться — в каждом их с Филом взгляде, жесте и движении чувствовалась бесконечная нежность. Это действительно был один из самых счастливых дней в их жизни. Долгожданный. Следом за виновниками торжества, Витя представил Майю невысокому брюнету с проницательными, колючими глазами. Несколько секунд он молча изучал ее лицо холодным взглядом и Левина ощутила себя как под прицелом снайперской винтовки. Александр Белов будто бы пытался разглядеть ее насквозь, прочитать ее, как книгу, с первой строчки и до последней. — Саша, — кивнул он, закончив сканирование. — Саша Белов. А это моя жена, Оленька. Он повернул голову, посмотрев на стоящую рядом с ним девушку с красиво уложенными, медными волосами. Отслеживая его взгляд, Майя поразилась тому, как моментально смягчилось выражение его глаз. Он смотрел на жену с теплотой и даже с какой-то гордостью, что побудило Майю улыбнуться. — Очень рада с вами познакомиться, ребята. — И мы, — ответила за обоих Оля, обхватывая локоть мужа руками и, понижая голос, слегка наклонилась к Майе. — Честно говоря, влюблённый Пчелкин — это событие похлеще Филатовской свадьбы. Саша весело улыбнулся, глядя на Витю, закатившего глаза. Майя, обернувшись на парня, озорно хихикнула. — Не, ну нормально, — недовольно протянул Кос, словно вдруг что-то поняв. — Это я чего, один тут без спутницы? Ребята дружно засмеялись. Пчелкин похлопал товарища по плечу: — Да ладно, Кос, не отчаивайся... Зато ты — свидетель! Вон у Тамары подружек сколько, ну хоть одной то приглянется наше чудовище космическое! Хотя бы свидетельнице! Толпа вновь захохотала. Космос, наигранно насупившись, щелкнул пальцем по светлому пчелиному затылку. Витя ойкнул, пихая друга локтем. — Начинается... — со смешком протянула Тома. После официальной церемонии молодожёны и их гости отправились в загородный ресторан, полностью снятый под проводимое торжество, украшенный невообразимым количеством цветов, ленточек и шаров. С любопытством разглядывая декорации, Майя заметила держащихся по углам мужчин в чёрных костюмах, с беспристрастными, даже несколько отстраненными лицами. Такие же охранники стояли на входе и по всему периметру ресторанного дворика, который, к слову, выходил к воде и также был украшен множеством декораций. Девушка сбилась со счета на пятнадцатом охраннике, удивившись, зачем здесь понадобилось такое количество телохранителей. Но задавать лишних вопросов не стала, а вскоре и вовсе позабыла об их присутствии за чередой бесконечных разговоров с Витей, Косом и остальными гостями, меняющимися на столах блюдами и льющегося рекой алкоголя. Тост за тостом, поцелуи за поцелуями, гора подарков, скопившаяся за столом молодожёнов. Из самых роскошных — полностью оплаченный медовый месяц на островах от Беловых, золотые часы для обоих от Пчелкина, коллекционная модель Парабеллума сорокового года от Холмогорова, подаренная Филу в честь недавно вышедшего фильма с его участием. И многое другое на радость и с наилучшими пожеланиями обручившимся. Свадьба шумела, живая музыка задавала настроение и заставляла людей повышать голоса, из-за чего ресторанный зал был залит гулом толпы, но этот звук был приятен ушам, потому что обстановка напоминала большую семейную посиделку, наполненную теплом и счастьем. Майя, заметив как невеста, шепнув что-то Валере, встала, направившись к сцене, обернулась, дабы привлечь внимание Вити — сейчас будет что-то интересное. Но того уже и след простыл — место рядом с ней опустело. Майя похлопала Космоса по локтю, вопросительно кидая взгляд на пустой стул Вити. Тот сделал движение ладонью, мол, все в порядке, а потом махнул рукой в сторону сцены. Пчелкин уже был там, подавая руку поднимающейся по ступенькам Тамаре, и, убедившись, что та вошла на парапет, что-то показал вмиг смолкнувшим музыкантам. Подойдя к микрофону, Тамара объявила, с любовью глядя на мужа: — Два года назад эта песня играла в момент, когда мы с тобой познакомились. Ты только взглянул на меня, а я уже знала, что стану твоей женой. До встречи с тобой мне казалось, что так бывает только в романтических фильмах, но сегодня я стою здесь, глядя на тебя, своего мужа... Майя, тепло улыбаясь, перевела взгляд на Фила. Тот, не отрываясь, смотрел на свою невесту, словно в эту секунду для него существовала только она. Это было так трогательно, что Майя, схватив лежащую на столе салфетку, украдкой промокнула уголки глаз под тихий смешок Холмогорова. — Витя предложил воссоздать атмосферу того вечера и спеть эту песню для тебя, — продолжила Тома. — И для всех наших гостей! Пчелкин махнул рукой и музыканты, взявшись за инструменты, заиграли знакомую мелодию. Тома, вытащив микрофон из стойки, поднесла его к лицу и запела: — На вернисаже как-то раз случайно встретила я вас... Женский голос лился, словно перезвон колокольчиков, восхищая своей нежностью и чувственностью. Майя петь категорически не умела, ну, разве что у костра, Цоевские песни под гитару, да с компанией друзей. Но чтобы так звонко и нежно... — Как за спасеньем к вам иду, вы тот кого давно я жду! — Тома протянула ладонь вперёд, обращаясь к Валере. Тот улыбался, приподнимая стеклянный фужер и салютуя в ее сторону. Витя, подходя к подруге, подхватил ее за локоть, присоединяясь к ней в припеве. От удивления Майя аж подпрыгнула на стуле, чем привлекла внимание Космоса. — А ты думала, — довольно протянул он. — Пчёла полон сюрпризов. Не человек — талантище! Вот такой парень! Левина, хохотнув, ткнула Космоса в плечо. Однако, Холмогоров действительно был прав. Витя пел талантливо, да так талантливо, что девушка даже удивилась — и как она раньше, слыша его бархатный голос, не догадывалась о такой его способности. Он выглядел так органично и естественно, стоя на сцене с микрофоном, что Майя засмотрелась. «Не первый раз за сегодняшний день» — промелькнуло в ее голове. Закончив припев, Тамара, покружившись, держась за руку Пчелкина, подошла к краю сцены. Там ее уже ждал Валера, подхвативший жену за талию, как пушинку, и, закружив, опустил перед собой. Тамара, положив ладони на плечи мужа, задала темп вальсу, а Витя, оставшийся на сцене, продолжал петь. — Смятение вы мое и грусть, мой сон, что помню наизусть... Улыбнувшись танцующим перед собой молодожёнам, Витя, не прерывая песни, обвёл взглядом столы с гостями, кому-то кивая, кому-то подмигивая. Майя, заслушавшись, не сразу поняла, что Пчелкин смотрит прямо ей в глаза, делая небольшой шаг вперёд, в направлении их стола. — Моей надежды ясный свет, я шел к вам столько долгих лет... Майя почувствовала, как ее щеки, наливаясь красным, начинают гореть. И дело было не только в том, что красивые слова были спеты, судя по всему, о ней и для неё, но ещё и в том, что добрая сотня глаз уставилась на неё, проследив, куда так внимательно, хитро щурясь, смотрит новая звезда отечественной сцены. — Вот кто-то в профиль и анфас, а я смотрю, смотрю на вас! Космос, обновив шампанское в бокале Майи, протянул его ей, чокаясь и салютуя другу. Под финальные ноты чета Филатовых, нежно обнявшись, порадовала гостей очередным долгим поцелуем, и Витя, сложив микрофон, вернулся к столу под громкие крики «Горько!» и попытки гостей снять молодожёнов на видео. Усаживаясь, Витя слету осушил стопку виски, закусывая недоеденным бутербродом, а потом, привстав, придвинулся к Майе, почти утыкаясь ей в шею и горячо шепча на ухо: — Ну как я тебе? Горячее дыхание обожгло голую кожу, множа разбежавшиеся по женской спине и рукам мурашки. Майя медленно обернулась, почти сталкиваясь своими губами с его, пользуясь тем, что сейчас они были никому неинтересны. Даже Космос, подскочив со стула, что-то кричал Филатовым, хлопая в ладоши. — Как всегда — такой Пчелкин, — улыбнулась Майя. Ответ его удовлетворил. Подмигнув, Витя коснулся губами мягкой щеки и сел на место, обращая внимание на новоявленную семью. Майя, позволив себе на несколько секунд зависнуть взглядом на красивом мужском лице, последовала его примеру. Песни, танцы, множественные разговоры, реки алкоголя, появившийся, словно из ниоткуда, белоснежный свадебный торт — время летело, а свадьба продолжала шуметь и плясать. За эти часы Майя успела многое. Найти точки соприкосновения с Тамарой и Ольгой, задушевно беседуя с ними и ещё несколькими подругами Томы, сидя на шезлонгах у воды и обновляя бокалы с шампанским. Поговорить с Александром об юриспруденции — кто знал, что специальность, на которую она учится, заинтересует его настолько, что к концу их увлекательной беседы Майя заметит, как потеплел его взгляд, а Филу придётся уводить того от Майи насильно, дабы не напоминать о работе хотя бы в такой большой день. Отвести Космоса в туалет, когда тот, пытаясь закадрить одну из подружек невесты, так позеленел, что Майя, проходящая мимо, пожалела платье девушки и самолюбие Холмогорова, и сопроводила того к фаянсовому товарищу. А потом, само собой, добрых полчаса выслушивала высокопарные и пафосные благодарности от профессорского сына. И, конечно, ей удалось не раз оказаться в объятиях Пчелкина, позволяя обвивать себя за талию и утаскивать вглубь дворика, к тени развесистых деревьев, подальше от любопытных глаз. Поняв, что Витя куда-то запропастился, Майя осмотрела помещение, ища его глазами среди разгоряченной и веселой толпы, выскочила во двор, и, убедившись, что его нигде нет, решила растормошить Космоса, сладко спящего на столе, уткнувшись лицом в сложённые локти. — Кос, — Майя потрепала парня по голове. Тот что-то невнятно пробурчал, даже не пытаясь открыть глаза. — Кос! — настойчивее. Нулевой результат. — Кос, водка кончилась! Космос подскочил, на ходу открывая затуманенные глаза, приглаживая взъерошенные волосы и пытаясь осознать, кто он и где он находится. Сфокусировавшись на Майе, он пробурчал: — Очень смешно... — Тебя не добудишься, — пожала плечами она. — Пчелкин где? — А я почем знаю? — удивился Холмогоров, пытаясь сфокусироваться на наручных часах. — Я последние... Эээ... В общем, в отключке. Но спасибо, что разбудила. Я ещё с Кристиной... Нет, с Ксюшей... Ксюшей? Точно. Вот. Ещё не договорил. — Главное, чтобы этот разговор не закончился так же, как предыдущий, — саркастично заметила Майя. — Да ну тебя, — отмахнулся Космос, заглядывая за ее спину. — Вон, кстати, суженый твой. Майя обернулась, заметив, что Пчелкин направляется в ее сторону. Космос, слегка покачиваясь, ушёл на поиски Ксюши. Или все таки Кристины? — Я уже начала тебя искать, — вздохнула Левина. — Да родители подъезжали, — Витя мотнул головой в сторону двери. — Валеру с Томой поздравить. Они на дачу, по дороге вот, заехали. Майя понимающе кивнула. И все же, в глубине души, расстроилась. Мог ведь и ее позвать, познакомить. Ну, просто представить. К ее-то родителям он заходит, как к себе домой. А своим и показать не захотел... — Ты чего? — от внимательного Пчелкина не ускользнула исчезнувшая с лица девушки улыбка. — Ничего, просто чуть-чуть устала. — Ещё немного, да проводим молодых, поедем, — Витя приобнял девушку, поглаживая ее по плечу. Пчёла был прав — ещё через пару часов Филатовы, уставшие от гостей и окончательно увлечённые друг другом, засобирались домой. Вернее, конечно, не домой, а в роскошный люкс, снятый в одном из шикарнейших московских отелей. Пока молодожёны собирались, загружая лимузин вещами и поочередно прощаясь с гостями, Майя, стоявшая неподалёку от машины, услышала разговор одного из телохранителей по рации. — Филатовы выезжают, будут минут через тридцать. Все проверили? Чисто? Убедитесь, все должно быть чисто. Отвечаю головой. Затем, убрав рацию, мужчина подошел к стоящему у лимузина Белову, и, судя по всему, доложил о состоявшемся разговоре, нагнувшись прямо к Сашиному уху. Тот довольно кивнул и махнул рукой. От размышлений о телохранителях Майю оторвал Пчелкин, подошедший к ней и позвавший попрощаться с ребятами. Обняв тех на прощание, Левина поблагодарила их за приглашение, прекрасную, тёплую во всех смыслах свадьбу и пожелала им пронести их нежную любовь сквозь года. Тома, растрогавшись, пригласила Майю как-нибудь погостить к ним на дачу. На том и решили. Лимузин, громко загудев, словно пароход, покидающий порт, выехал со стоянки и скрылся за поворотом. Гости, подводя итоги празднества, побрели в ресторан, возвращаясь к недопитому и недоеденному, предаваясь легкой тоске и, как это бывает, ностальгируя по былому, сетуя на то, как быстро все выросли, повзрослели, изменились, а раньше так и вообще было лучше. Майя, поманив за собой Пчелкина, прошла во дворик, отмечая, как быстро закат окрасил небо, только что бывшее светлым, в темные тона. Остановившись у воды, ребята молчали. Это было приятное молчание, молчание двух уставших от сумасшедшего дня людей, которым было комфортно в обществе друг друга. Из здания ресторана доносилась знакомая музыки и тихие обрывки чьих-то разговоров, но это не мешало им слушать легкий плеск воды и трель проснувшихся сверчков. Майя поёжилась, обхватывая себя руками. Стоять у воды было прохладно. — Замёрзла? — Витя, сняв пиджак, обошел девушку, подходя к ней сзади и накидывая пиджак на ее плечи. — Обними меня, — попросила Майя. Пчелкин, обвив ее руками, прижал девушку к себе. Замер, чувствуя, как под его ладонью бьется ее сердце. Размеренно. Спокойно. Он сам ощущал себя так же — и, что самое странное, ему, любителю острых ощущений и адреналина, это нравилось. Было в этом спокойствии что-то уютное, домашнее. Освободив руки из его объятий, Майя, подняв их вверх, принялась вытаскивать шпильки из собранной на макушке прически. Вытаскивая их, одну за одной, она прикрыла глаза. Покончив с этим, девушка распустила волосы, мягкой волной опустившиеся на грудь Пчелкина. Тот, незаметно утыкаясь в них, вдыхал аромат. Ее аромат. Медовый, тягучий. Желанный. Запустив руку в распущенные волосы, он развернул Майю лицом к себе. Заглянув в ее глаза, Витя, обаятельно ухмыльнувшись, перевёл взгляд на губы. А в следующую секунду, не теряя лишнего времени, поцеловал ее. Медленно. Нежно. И что-то в этом поцелуе показалось Майе другим. Не таким, как в предыдущих. Он был более... интимным, что ли. Более глубоким. Настоящим. С нежностью откликаясь на его поцелуй, Левина закрыла глаза, растворяясь в мужских руках. Она не знала, сколько времени они простояли вот так, так же как и не знала, в какой момент они оказались лежащими на земле в объятиях друг друга. Пчелкин, не отрываясь от ее губ, водил руками по ее телу, пытаясь прижать Майю к себе все ближе. Желтое платье мялось в его руках, но Майе было плевать. Здесь и сейчас для неё существовал только он. Пьянящее чувство желания вкупе с выпитым алкоголем туманили ее разум. Забыв, где они находятся, ее единственной потребностью было, чтобы Витя Пчелкин не отпускал ее от себя. Мягкие губы целовали каждый сантиметр ее лица и шеи, заставляя кожу гореть, плавиться и полыхать. — Майя... — прошептал Пчёла. — Поехали ко мне. Ее тело покрылось мурашками от кончиков пальцев и до макушки. Внутри пробежала волна, парализуя ее, обжигая и охлаждая внутренности одновременно. Уткнувшись в его шею носом, она выдохнула: — Поехали. Новые поцелуи обрушились на неё с двойным напором. Пчелкин тряхнул головой, останавливая себя, поднимаясь сам и помогая встать своей спутнице. Как бы не хотелось ему, миновав долгие прощания с гостями и дорогу домой, оказаться сразу же наедине с Майей, попрощаться все же было нужно. Обменявшись любезностями с знакомыми и не очень, Пчелкин подошел к Беловым, подле которых уже стояла Майя. — Ну, брат, — Витя, обняв друга, похлопал того по плечу. — Мы поедем. Чудище остаётся на вас. Махнув рукой, Пчелкин указал на Космоса, сидящего за углом чужого стола, положившего голову на плечо одной из Тамариных подруг, что-то увлечённо ей рассказывающий и совершенно не обращающий внимания на происходящее вокруг. Ребята рассмеялись. — Справедливо, — согласился Саша. — Отдыхайте. Рад был познакомиться, Майя. На последней фразе Белов, слегка развернув корпус, посмотрел на Левину, дружелюбно кивнув ей. Ольга, приобняв приобретённую сегодняшним днём подругу, попрощалась с ней, попутно пригласив как-нибудь выпить вместе кофе. Майя была только за. На выходе из ресторана, Витя коротко кивнул стоящему у дверей охраннику. Тот, поняв жест, проводил их до ожидающего на улице такси, предварительно осмотрев машину и проверив документы у водителя. — К чему такая предусмотрительность? — Майя, садясь в машину, не удержалась от мучающего ее любопытства. — Вопрос безопасности, — коротко отрезал Витя, намекая, что не готов к дальнейшим расспросам на эту тему. Майя послушно умолкла, удовлетворившись ответом. Времена действительно были неспокойные, мало ли кому может захотеться приватизировать их бизнес, который, судя по спускаемым мальчиками суммам, вполне себе процветал... Несмотря на пресеченный разговор о делах, Майя заметила, что Витя напрягся, отвернув лицо к окну. Пытаясь отвлечь и расслабить парня, она медленно опустила ладонь на его колено, слегка царапая Пчелкина ногтем сквозь брючную ткань. Витя откликнулся шумным вдохом. Женские пальцы поднялись чуть выше — к бедру, скользя по внутренней части, то поднимаясь выше, то опускаясь к коленке. Поджав губы, Пчелкин накрыл ее ладонь своей, не давая продолжить начатое. — Я трахну тебя прямо здесь, — тихо, почти неуловимо, прошептал он. Майя прыснула. Но, несмотря на смех, горячий узел внизу живота, затягиваясь, заставил ее ощутить прилив жара. Рука Вити скользнула на ее талию, опускаясь ниже, к пояснице, медленно выводя пальцами круги по женской спине. Майе хотелось прильнуть к нему, ощутить тепло и вес его тела, раствориться в его объятиях, забывая обо всем на свете, как ещё полчаса назад, во дворе ресторана, но играющее в такси радио отрезвляло ее, не давая совершать резких движений. Несмотря на то, что Витя последний год снимал отдельную квартиру, такси везло их в его родной дом, благо, на ближайшие несколько дней родители отбыли на дачу. Он не мог объяснить, почему сказал таксисту свой адрес. Может быть потому что сам никак не мог привыкнуть к новой квартире, да и, откровенно говоря, не любил ее, не ощущая себя там комфортно. Это была холостяцкая квартира, используемая им для попоек с братвой, да для единоразовых ночей с едва знакомыми девицами. Большую часть времени Витя все равно проводил в родном доме. Там было уютно. Тепло. И пахло маминой стряпней, а не холодом, табаком и скиснувшим в холодильнике молоком. Там он ощущал себя дома, в безопасности. И именно там он хотел бы проснуться с девушкой, которую не нужно было нетактично выпроваживать по утру. Потому что с ней ему тоже было тепло и уютно. Как дома. Едва за ребятами захлопнулась входная дверь, Пчелкин, разувшись и скинув прям на пол дорогой пиджак, прильнул к девушке, уничтожая остатки пространства между ними. Не пытаясь себя сдерживать и, тем самым, лишь сильнее распаляя себя и ее, он практически вжимал Майю в своё тело, ощущая, как гул в голове становится громче, а в глазах темнеет. Витя Пчелкин сотни раз спал с девушками — красивыми, сексуальными, раскрепощёнными, но никогда — по любви. И хотя он боялся использовать громкие слова даже в своей голове, про себя, все его естество давало ему понять — этот раз особенный. На ощупь проникая в свою спальню, ловко ориентируясь в почти абсолютной темноте, Пчелкин, отвлекаясь от поцелуя, уставился на ее лицо, подсвеченное тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые занавески. — Ты с ума меня сводишь, Левина, — выпалил он, нащупывая молнию на ее спине. Нервно дергая язычок, он расстегнул платье, медленно спуская его вниз. Представший перед ним вид заставил парня с шипением втянуть в себя воздух. Прильнув губами к голым плечам, Пчелкин не мог удержаться, давая рукам волю. Пальцы скользили по ее телу, оставляя за собой плавящие гладкую кожу борозды, сбивая к чертям собачьим дыхание и ослепляя ее. Тяжело дыша, Майя, пытаясь совладать с трясущимися руками, неумело расстёгивала пуговицы мужской рубашки, с досадой вздыхая, когда те отказывались поддаваться. Витя, усмехнувшись ее усилиям, помог ей, освобождая себя от надоевшей ткани и, заодно, от брюк. Тепло мужского тела и ощущение разгоряченного бархата кожи под пальцами опьяняли Майю. Она ощутила, как сводит подкашивающиеся ноги и, обвив Витину шею руками, прижалась к нему, чувствуя горячую пульсацию внизу живота. Ей хотелось большего. Хотелось его. Целиком. И сопротивляться доселе неизвестному желанию было бесполезно. Поймав его взгляд, Майя облизнула губы, почувствовав, как сильная рука сжала ее ягодицу. Пробежав пальцами по его торсу, женская ладошка опустилась вниз, и ее движения отдались в его теле взрывающимися фейерверками. Пчелкин охнул, теряя последние остатки самообладания и трезвости, и, хватая ртом воздух, с тихим рыком подхватил Майю на руки, перенося ее на кровать и нависая сверху. — Мне так с тобой хорошо, — выдохнула Майя куда-то в светлый затылок. Ощущая как жар, становясь густым и осязаемым, затягивает их с головой, заставляя проваливаться в пропасть, словно под спинами нет ни кровати, ни пола, ни земли, словно вообще ничего больше нет — только шумные выдохи, тихий, скрипящий стон, бархат тел, горячие поцелуи, скользящие по коже, затуманенные, почти безумные глаза, движения в унисон, словно дикий танец, да сбитая ткань смятого постельного белья. Движения Пчелкина становились все быстрее и жёстче, и даже если бы он хотел остановиться, ему бы совершенно не удалось это сделать. Но он не хотел. Стоны Майи, отдающиеся эхом в его голове, стали громче, заполняя собой все пространство, отдаваясь вибрацией тугого узла, плавящегося внутри его тела. Майя впивалась короткими ногтями в кожу его спины, словно боялась упасть, забывая о кровати под своим телом. Витя, утыкаясь лицом в пространство между ее шеей и плечом, зашипел. Уставшие глаза закрывались, не в силах больше бороться со сном. Пчелкин, устало улыбнувшись, наблюдал, как Майя проваливается в царство Морфея, доверчиво, как ребёнок, прильнув к его плечу. Поглаживая ее волосы, Витя Пчелкин осознал, что впервые не почувствовал опустошения, которое всегда просыпалось, стоило только девушке рядом с ним уснуть. Опустошение и раздражение. Едва дожидаясь утра, так и не сумев сомкнуть глаз, он, по обычаю, как можно быстрее избавлялся от успевшей надоесть гостьи, делая это порой не слишком вежливо, но вовсе не думая о том, что это может как-то задеть девичьи чувства. Ему просто было все равно. Сейчас же, когда Майя, укутавшись в его одеяло, забавно сопела, хмуря во сне брови, Пчелкин хотел только одного — чтобы эта ночь длилась так долго, сколько это возможно.