Глава 9. Впереди дорога дальняя

После завтрака крепость охватила страшная суета: все были заняты приготовлениями к дороге. Герцог с хозяйским видом следил за слугами и стражниками. Принцесса, воспользовавшись суматохой, ускользнула от слуг и кинулась на поиски шута. Она никак не могла успокоиться после завтрака, сердце заполошно колотилось в груди. И, как назло, ее беспутный слуга нигде не находился, пока наконец одна служанка не подсказала посмотреть в конюшнях. Солнце взбиралось все выше по небосклону. По небу лениво тянулись редкие белые облачка. Весь двор был залит слепящим светом, но в конюшнях стоял тихий, сероватый полумрак, будто в сумерках. Шут и в самом деле нашелся у самого дальнего стойла, где методично, с бесстрастным лицом вычесывал гнедого, тощего коня. — Что ты здесь делаешь? — раздраженно спросила принцесса, остановившись в паре шагов от него. — У графа конюхов не нашлось для такого?! — Графские конюхи для Вашей Светлости и стражи лошадей готовят, — безразлично пожал плечами шут, — а мне милостиво дозволили этого красавца взять, если сам с ним управлюсь. Принцесса смерила мрачным взглядом коня. Бока у него были впалые, костлявые, ноги тощие, узкая грудь мерно двигалась в такт с щеткой. Грива была куцая, спутанная. Но шут усердно начесывал бока, точно первого жеребца на всю столицу обхаживал. — Красавца? — скривилась принцесса. — Да эта кляча еле стоит! — Шш, не слушай ее, красавчик, — тут же нарочито громко зашептал шут на ухо коню. — Много ли принцессы в жеребцах понимают! А ты у меня красавец. Принцесса только закатила глаза, но спорить не стала. В конце концов, она его искала не ради споров о лошадях. Шут потрепал спутанную холку и продолжил методично, умело водить щеткой, будто всю жизнь только этим и занимался. — Там, на завтраке… почему ты ему не ответил? — в голосе проскользнули нотки обиды. — Зачем ты такое терпел? — А что ж я должен был ответить? — слегка пожал тот плечами. — Разве положено шутам с герцогами спорить? Он отложил щетку и взялся за гребень, чтобы вычесать гриву. Конь норовисто повел головой, и тут же шут успокоил его, мягко погладив. — Ну-ну, тише, мой хороший, тише. — Неужели ты и вправду согласишься… на такое? — недоверчиво выдохнула принцесса и шагнула ближе, почти вплотную к нему. — Отчего ж не согласиться? — спокойно откликнулся шут и принялся неторопливо распутывать черную, тусклую гриву. — Добрый конь. Под герцогом, может, и не сдюжил бы, а меня донесет, куда надо. — Я не про коня! — раздраженно воскликнула принцесса. — Я о том, что герцог грозился… сам знаешь… Она невольно покраснела, не в силах закончить фразу и озвучить постыдную угрозу. В глазах защипало от одной мысли, что герцог мог сотворить такое. Шут, бросив на нее короткий взгляд, вздохнул, отложил гребень и развернулся лицом к своей госпоже. — На что не пойдешь ради моей любимой принцессы, — с усмешкой ответил он, поднял руку и бережно вытер первую слезинку, скатившуюся по нежной щеке. — Было б о чем горевать. Он говорил мягко, успокаивающе, но принцесса, напротив, только разрыдалась в голос и кинулась к нему. Она вцепилась отчаянно в цветастую ткань, уткнулась заплаканным лицом ему в плечо. — Не смей! Ты не можешь… — сквозь слезы неразборчиво шептала она. — Не смей так спокойно! Нельзя так! Никогда прежде принцесса, дочь императора, не позволяла себе рыдать у кого-то на плече. Да что там у кого-то — у купленного на рынке раба! У шута! Отец казнил бы его на месте, если б прознал о таком. Да и ей непросто было бы объясниться. Принцессам не дозволены такие слабости. Она всегда должна быть безупречна, даже если вся ее жизнь рушится, отца вот-вот убьют в столице или уже убили, а оставшуюся жизнь придется провести с мерзким герцогом. Она крепче стиснула в кулаках грубую черно-красную ткань, прижалась еще теснее к крепкому твердому плечу. Ткань быстро пропиталась влагой от ее слез, но шут все так же позволял ей прижиматься и плакать. — Ну, чего ты? Для тебя разве что поменяется? — он застыл в ее руках, а затем медленно, невесомо погладил дрожащую спину. — Что тебе за дело до моего хозяйства? Не язык же он мне отрежет. — Не говори так, — упрямо всхлипнула принцесса и стукнула его кулачком по плечу, словно так могла заставить все поменять. — Я не хочу такого слышать! — А как говорить? — усмехнулся тот и слегка склонил голову набок. — Ничего не говори, — пробормотала она в плечо шута, чуть отстранилась и запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. — Не нужно ничего говорить. Просто поцелуй меня. Все вокруг словно застыло. Тоже конь стих, будто б понимал их. Принцесса запрокинула голову, уставилась в упор на шута горящим, взволнованным взглядом. Она наследница, дочь императора! Это ее должны умолять о поцелуях, о крохах внимания… и все же вот она, просила какого-то шута. Волнение, сладкое, томительное предвкушение мешалось с девичьей стыдливостью и страхом. Но шут не двинулся, не наклонился к ней. Секунды мучительно тянулись одна за другой, а он все не желал сорвать поцелуй с ее губ, предложенный так щедро и безрассудно. — Не проси о таком, — устало ответил он наконец и опустил руки, но так и остался стоять столбом в ее цепкой хватке. — Там, на дворе, твой жених, кругом слуги… ты себя погубишь. — Я плетку с собой не взяла, чтоб тебя за отказ наказать, — обиженно нахмурилась принцесса, но не выпустила его рубахи из рук. — Упущение. Принцесса поджала губы, прожгла его упрямым взглядом, бесстыдно прижалась вплотную. Бедром она отчетливо почувствовала ровно то, что одновременно и желала, и боялась найти. Шут с места не двинулся. Если бы она не чувствовала его мужскую плоть так явственно, то по его каменному лицу в жизни бы не разгадала. — Ты ведь хочешь! — обиженно воскликнула она и тряхнула его за рубаху. — Я ведь чувствую, что хочешь! Не отпирайся. — Хочу, — спокойно, без малейшей тени стыда или смущения, кивнул тот. — Так возьми меня! Руки, вцепившиеся в цветастую рубаху, нещадно тряслись. Мелко дрожали губы. По щекам текли слезы. А шут с каменным лицом глядел на нее бесстрастно и вовсе не двигался, просто позволяя ей творить, что вздумается. — Ты меня не хочешь, — тем же безжалостным тоном добавил он. — Хочу! — в отчаянии вскрикнула она и прильнула еще теснее, вжалась грудью в него. — Нет, милая моя принцесса, — он слегка мотнул головой, без труда разжал ее руки, отстранил от себя и отступил на пару шагов. — Ты хочешь папеньку позлить, жениху своему досадить, брак разладить… многого ты хочешь. А меня не хочешь. — Хочу! — всхлипнула принцесса, кинулась к нему, на что он только отступил дальше. Она беспомощно огляделась. Загорелись в безумной надежде глаза. — Давай сбежим! Возьмем лошадей и сбежим! — Сбежать? — усмехнулся шут. Он обвел скучающим взглядом пустые конюшни и вновь взглянул в упор на нее. Вместо привычного теплого взгляда, который ей доставался всегда, даже когда она била его из прихоти, темный, чуть прищуренный глаз глядел теперь холодно, жестко. Она невольно поежилась под этим тяжелым взглядом. — Бросишь свой долг, свою империю? — веско, без следа привычной шутливости, спросил он и шагнул вперед, практически навис над растерявшейся наследницей. Сверкнул недобро темный глаз под колпаком. — Без этого брака и поддержки герцога твою империю захватят. Пойдешь на такое? Шут вдруг показался ей и выше, и крупнее прежнего. Он не кривлялся, не строил дурацкие рожи, не улыбался как обычно, но темной скалой нависал над ней. Широкая тень упала на заплаканное лицо. Она нервно сглотнула и сама уже попятилась, неловко переступила по засыпанному сеном полу конюшни. — Д-да… д-да, пойду… — дрогнувшим голосом выдавила она, нервно переступила на месте, вздернула подбородок и, глядя прямо в его мрачное лицо, запальчиво выкрикнула: — Пойду! Пусть захватят! На что мне империя, если мне в ней только страдать с мерзким герцогом? Удивительно, как на крик ее не сбежались слуги со всего двора. Но двери в конюшни не двинулись, так и остались прикрыты. Лишь узкая полоска яркого света проникала в полумрак, пропитанный запахами сена и лошадей. Гнедой конь фыркнул тихонько позади них и повел крупной, вытянутой мордой. Шут чуть склонил голову, усмехнулся лукаво, а затем подобрался ближе, перехватил ее руку и поднес к своим губам. От его короткого поцелуя мурашки побежали от руки вверх до самого плеча. — Слово твое, принцесса, — шепнул он и выпустил ее дрожащую ладонь. — Так ты согласен? — недоверчиво переспросила принцесса, ухватилась за его руку, не давая отстраниться, дернула на себя. — Ты увезешь меня? — Поглядим, Ваше Высочество, — сверкнул он темным глазом в полумраке конюшни, высвободился из ее слабой хватки и вновь взялся за щетку, отвернулся к доходяге-коню. — Постарайтесь отдохнуть пока, впереди дорога дальняя. __________________________________________________________________________ Также можно подписаться на мой бусти, там много интересных текстов: https://boosty.to/es_darkromanticbooks И канал в ТГ, вдруг вам понравится: https://t.me/BlackRomanticBook