Часть 5. Кровь не водица

      Тёмное пламя за стеклом серебряного кулона билось в мерном, спокойном ритме, словно отсчитывая удары сердца. В зале воцарилась такая глубокая тишина, что было слышно, как за высокими окнами Нурменгарда завывает холодный австрийский ветер.       Винда Розье смотрела на медальон, и её обычно бледное лицо сделалось почти прозрачным. Она узнала эту вещь. Точнее, она узнала родовую магию, которая дышала в этом металле — её собственную магию, смешанную с чем-то невероятно мощным, чуждым и в то же время до боли знакомым. — Это… — голос Винды сорвался, потеряв свою ледяную уверенность. Она медленно подняла руку, и её тонкие пальцы зависли в воздухе над ладонью Дафны, не смея коснуться кулона. — Это невозможно. Семейное пламя Розье подчиняется только чистокровным наследникам по прямой линии. Но у меня нет… я никому не передавала этот артефакт. — В твоём настоящем — нет, — тихо произнесла Дафна, чувствуя, как внутри ворочается глухая, тяжёлая волна волнения. — Но в моём будущем этот кулон ты подарила мне на моё тринадцатилетие, мама.       Слово «мама» прозвучало в пустом, холодном зале как тихое заклинание. Винда вздрогнула, словно от физического удара. Её зелёные глаза, точь-в-точь как у Дафны, расширились, отражая безумное пламя артефакта. Она перевела потрясённый взгляд на Геллерта.       Гриндевальд стоял неподвижно. Его разноцветные глаза горели лихорадочным, пронзительным блеском. Провидец в нём больше не сомневался — мозаика видений, которая, возможно, годами не давала ему покоя, наконец сложилась в идеальную, пугающую картину. Он медленно протянул руку и коснулся пальцами серебряного ободка кулона.       Как только его кожа соприкоснулась с металлом, запечатанный огонь внутри стекла вспыхнул ослепительно-синим, признавая хозяина. Родовая магия Гриндевальда и Розье отозвалась на присутствие своего создателя. — Дафна… — негромко произнёс Геллерт, и в его бархатном голосе проскользнула редкая, почти невозможная для него мягкость, смешанная с торжеством. — Дафна Гриндевальд. Дочь Провидца и госпожи Розье. Наше дитя.       Он отпустил кулон и посмотрел на девушку с совершенно иным выражением лица. Это больше не был взгляд хищника, оценивающего добычу или шпиона. Это был взгляд отца, который внезапно увидел продолжение самого себя — безупречное, гордое, несущее в себе его кровь и его силу.       Винда сделала ещё один шаг вперёд. Её рука, всё ещё дрожащая, наконец опустилась на щеку Дафны. Кожа к коже. Магия матери и дочери мгновенно вошла в резонанс, обдав обеих волной тепла, прогнавшей замковый холод. — Семнадцать лет… — прошептала Винда, вглядываясь в черты лица Дафны, словно пытаясь заново переписать всё, что знала о своей жизни. — Ты выросла такой… Гриндевальд до самого мозга костей, но с моим упрямством. Как это случилось? Как ты оказалась здесь? — Ошибка в расчётах хрономагии, — Дафна позволила себе едва заметно улыбнуться, чувствуя, как спадает удушающее напряжение последних минут. — Я просто хотела исправить одну мелкую оплошность на уроке, но маховик времени в нашей семейной библиотеке оказался слишком… чутким к моим желаниям. И теперь я здесь. Времени, где вы ещё даже не…       Она запнулась, бросив быстрый взгляд на отца, а затем на мать. Между молодыми Геллертом и Виндой сейчас существовала лишь строгая верность общему делу и глубокое взаимное уважение, но искры личной страсти ещё только зарождались в этой ледяной цитадели. Появление взрослой дочери путало все их карты и обнажало будущее, к которому они, возможно, ещё не были готовы.