[ Глава 9 (R18+) ]

Спальня ​Микото ​была ​идеально ​опрятной ​и ​чистой, ​всё ​было ​расположено ​ровно ​там, ​где ​должно ​быть ​— ​без ​единого ​следа ​грязи ​или ​беспорядка. ​Кандзо ​кивнул ​с ​одобрением ​женщине ​на ​своих ​руках. ​ ​— ​Как ​и ​ожидалось ​от ​твоей ​комнаты, ​Микото-сан… ​ ​Но, ​услышав ​похвалу ​Кандзо, ​Микото ​не ​почувствовала ​гордости ​или ​радости. ​ ​В ​конце ​концов, ​Кандзо ​вторгался ​в ​её ​личное ​пространство ​— ​её ​спальню ​— ​и ​делал ​это ​против ​её ​воли. ​Она ​согласилась ​впустить ​его, ​но ​только ​потому, ​что ​у ​неё ​не ​было ​другого ​выбора. ​ ​Конечно, ​Кандзо ​не ​волновало, ​счастлива ​ли ​Микото, ​услышав ​его ​похвалу, ​или ​нет. ​Он ​игнорировал ​её ​желания ​и ​сосредоточился ​на ​текущем ​деле. ​ ​— ​Здесь ​нет ​кровати… ​— ​сказал ​он, ​глядя ​на ​неё ​в ​своих ​руках. ​— ​Ты ​что, ​не ​используешь ​кровать ​или ​что-то ​в ​этом ​роде? ​ ​Микото ​тихо ​и ​холодно ​ответила: ​ ​— ​Я ​использую ​футон. ​ ​— ​Понял… ​— ​пробормотал ​Кандзо, ​кивая ​сам ​себе. ​ ​В ​отличие ​от ​многих ​Учиха, ​предпочитающих ​традиционный ​образ ​жизни ​и ​использующих ​футон, ​Кандзо ​выбирает ​настоящие ​кровати ​— ​не ​потому, ​что ​не ​любит ​традиционный ​стиль, ​а ​из-за ​лени… ​Ведь ​использование ​футонов ​— ​это ​морока. ​Нужно ​раскладывать ​их ​каждую ​ночь ​и ​убирать ​в ​шкаф ​каждое ​утро, ​что ​неудобно. ​Кровати ​же ​проще ​в ​использовании. ​Но ​ладно… ​ ​— ​Но ​нам ​нужно ​постельное ​бельё… ​иначе ​будет ​неудобно, ​— ​сказал ​Кандзо, ​поставив ​Микото ​на ​ноги ​и ​приказав: ​— ​Подготовь ​постельное ​бельё. ​ ​Микото ​могла ​только ​нахмуриться, ​услышав ​приказ. ​ ​Не ​только ​Кандзо ​собирался ​насильно ​овладеть ​ею, ​но ​и ​заставлял ​её ​готовить ​постель ​для ​этого. ​Есть ​предел ​бесстыдству ​людей ​— ​но, ​похоже, ​у ​Кандзо ​его ​не ​было. ​ ​Холодно ​глядя ​на ​него, ​Микото ​пошла ​к ​шкафу, ​чтобы ​достать ​футон. ​Пока ​она ​это ​делала, ​её ​взгляд ​упал ​на ​кунай, ​который ​она ​всегда ​держала ​под ​подушкой, ​рядом ​с ​постелью. ​ ​Смотря ​на ​кунай, ​в ​её ​голове ​промелькнула ​мысль: ​"Если ​я ​убью ​его ​здесь… ​все ​мои ​проблемы ​закончатся." ​ ​Действительно, ​если ​бы ​она ​сейчас ​закончила ​жизнь ​Кандзо, ​она ​не ​только ​сохранила ​бы ​свою ​невинность ​и ​избежала ​надвигающегося ​испытания ​против ​её ​воли, ​но ​и ​устранила ​бы ​угрозу, ​стоящую ​на ​пути ​её ​жениха. ​ ​Она ​протянула ​руку ​к ​кунаю, ​но ​остановилась ​на ​полпути, ​размышляя: ​"Но ​смогу ​ли ​я ​это ​сделать?" ​ ​Микото ​чувствовала ​неуверенность ​— ​не ​из-за ​отсутствия ​воли ​убить, ​а ​из-за ​огромной ​разницы ​в ​их ​силах. ​Она ​не ​была ​настолько ​наивна, ​чтобы ​думать, ​что ​у ​неё ​есть ​шанс ​против ​человека ​за ​её ​спиной. ​ ​Она ​полностью ​осознавала, ​что ​он ​намного ​сильнее ​её ​— ​даже ​Фугаку ​был ​совершенно ​беспомощен ​против ​него. ​ ​Её ​единственный ​шанс ​против ​него ​— ​это ​элемент ​неожиданности ​— ​напасть, ​когда ​он ​меньше ​всего ​этого ​ждёт, ​и ​закончить ​его ​жизнь. ​Но ​проблема ​в ​том, ​что ​неожиданность ​никогда ​не ​гарантирует ​успеха. ​ ​Учитывая, ​что ​сейчас ​должно ​произойти, ​идеальная ​возможность ​для ​смертельного ​удара ​должна ​представиться, ​но… ​ ​"Если ​я ​попытаюсь ​убить ​его ​и ​потерплю ​неудачу… ​последствия ​будут ​катастрофическими," ​— ​подумала ​она. ​Она ​была ​уверена, ​что ​если ​её ​попытка ​провалится, ​он ​убьёт ​её ​деда ​в ​холодной ​крови ​и, ​вероятно, ​сделает ​это ​прямо ​у ​неё ​на ​глазах. ​ ​Если ​бы ​речь ​шла ​только ​о ​ней, ​она, ​возможно, ​решилась ​бы ​— ​потому ​что ​даже ​если ​бы ​она ​провалилась, ​пострадала ​бы ​только ​она. ​Но ​с ​её ​дедушкой ​в ​игре, ​она ​чувствовала ​себя ​гораздо ​менее ​уверенно. ​ ​Думая ​о ​безопасности ​деда, ​Микото ​потеряла ​всю ​свою ​смелость ​и ​убрала ​руку ​от ​куная. ​ ​Только ​тогда ​голос ​Кандзо ​раздался ​сзади: ​ ​— ​Что ​так ​долго? ​— ​Он ​протянул ​руки, ​обхватив ​её ​живот ​сзади. ​ ​— ​Н-ничто… ​— ​заикаясь, ​ответила ​Микото, ​замирая, ​когда ​почувствовала, ​как ​его ​хватка ​усилилась. ​ ​— ​Не ​передумала ​ли ​ты, ​Микото-сан? ​— ​спросил ​Кандзо, ​приблизив ​своё ​лицо ​к ​её ​уху ​и ​шепнув ​низким ​голосом, ​от ​которого ​по ​её ​спине ​пробежала ​дрожь. ​ ​— ​Не ​уверен, ​что ​Тадаёси-сама ​сможет ​увидеть ​завтрашнее ​солнце, ​если ​его ​внучка ​продолжит ​сомневаться ​в ​своём ​решении ​служить ​мне ​сегодня… ​ ​— ​Я… ​я ​не ​передумала, ​— ​солгала ​Микото, ​чувствуя ​дискомфорт ​от ​его ​прикосновения, ​но ​не ​осмеливаясь ​сопротивляться. ​В ​то ​же ​время ​её ​сердце ​громко ​билось, ​боясь, ​что ​он ​заметит ​кунай, ​который ​она ​спрятала ​там, ​и ​поймёт, ​о ​чём ​она ​думала ​несколько ​минут ​назад. ​ ​Честно ​говоря, ​Кандзо ​заметил ​кунай ​и, ​благодаря ​своему ​острому ​уму, ​мгновенно ​понял, ​о ​чём ​думала ​Микото ​несколько ​минут ​назад. ​Но ​поскольку ​она ​не ​осмелилась ​взять ​его, ​он ​понял, ​что ​она ​сделала ​свой ​выбор ​— ​не ​противиться ​тому, ​что ​должно ​произойти. ​ ​Так ​что ​он ​решил ​не ​акцентировать ​на ​этом ​внимание ​и ​просто ​сказал: ​ ​— ​Ну, ​в ​таком ​случае, ​не ​стой ​там ​с ​растерянным ​видом ​и ​поторопись ​с ​постелью. ​У ​меня ​не ​весь ​день, ​знаешь ​ли. ​К ​тому ​же, ​нам ​нужно ​закончить ​до ​возвращения ​Тадаёси-сама. ​Ты ​не ​хочешь, ​чтобы ​он ​узнал, ​что ​ты ​собираешься ​делать ​со ​мной, ​верно? ​ ​Пронёс ​предупреждение, ​Кандзо ​отступил, ​оставив ​Микото ​нервно ​стоять. ​"Если ​Софу-сама ​вернётся ​посередине…" ​— ​подумала ​она, ​— ​"всё ​будет ​кончено." ​ ​Чувствуя ​срочность, ​она ​быстро ​взяла ​постельное ​бельё ​и ​подготовила ​футон ​на ​татами. ​Затем, ​повернувшись ​к ​Кандзо, ​она ​сказала ​с ​неохотным ​выражением ​лица: ​ ​— ​Го… ​готово, ​Кандзо-сама. ​ ​— ​В ​таком ​случае, ​начнём… ​первый ​акт ​твоего ​падения, ​— ​сказал ​Кандзо, ​глядя, ​как ​Микото ​ложится ​на ​футон, ​и ​забрался ​сверху ​неё. ​ ​… ​ ​Смотря ​на ​женщину ​под ​собой, ​с ​закрытыми ​глазами ​и ​тщательно ​скрывающим ​дискомфорт ​лицом, ​несмотря ​на ​то, ​что ​её ​прижимал ​мужчина, ​которого ​она ​не ​выбирала ​и ​не ​принимала, ​Кандзо ​улыбнулся. ​Он ​провёл ​рукой ​по ​её ​щеке, ​глядя ​на ​неё ​и ​сказав: ​ ​— ​Такая ​красота… ​Поистине ​зря ​пропадает ​на ​таком ​мусоре, ​как ​Фугаку. ​ ​Издалека ​она ​всегда ​казалась ​невероятно ​красивой, ​но ​вблизи ​Кандзо ​должен ​был ​признать, ​что ​она ​ещё ​более ​потрясающая. ​Дать ​такому ​мусору, ​как ​Фугаку, ​владеть ​ею, ​действительно ​было ​бы ​расточительством. ​ ​К ​счастью, ​Кандзо ​положил ​на ​неё ​глаз ​— ​позволить ​такому ​изысканному ​лакомству, ​как ​Фугаку, ​забрать ​её, ​было ​бы ​непростительным ​упущением. ​ ​Чувствуя, ​как ​его ​рука ​скользит ​по ​её ​щеке, ​Микото ​открыла ​глаза ​и ​встретилась ​с ​взглядом ​Кандзо. ​Когда ​он ​похвалил ​её ​красоту, ​она ​не ​знала, ​что ​сказать ​— ​её ​губы ​дрожали, ​будто ​желая ​заговорить, ​но ​слов ​не ​было. ​ ​Заметив ​её ​борьбу, ​Кандзо ​пожал ​плечами ​и, ​с ​хитрой ​улыбкой, ​прижался ​губами ​к ​её, ​начиная ​целовать ​её. ​ ​В ​тот ​момент ​глаза ​Микото ​расширились, ​и ​её ​тело ​застыло. ​Её ​никогда ​не ​трогал ​мужчина ​— ​даже ​её ​жених ​— ​а ​теперь ​её ​губы ​украли. ​Это ​было ​бы ​иначе, ​если ​бы ​она ​хотела ​этого, ​но ​она ​не ​хотела. ​ ​Не ​зная, ​как ​реагировать, ​она ​осталась ​неподвижной ​и ​напряжённой, ​перенося ​нарушение, ​пока ​её ​разум ​заполняли ​мысли, ​все ​выражавшие, ​как ​сильно ​она ​ненавидела ​это ​положение. ​ ​"Я ​не ​хочу ​этого…" ​— ​подумала ​она. ​ ​Но ​Кандзо ​не ​из ​тех, ​кому ​важно, ​чего ​хотят ​другие. ​Ему ​было ​важно ​только ​то, ​чего ​хотел ​он, ​и ​сейчас ​он ​хотел ​овладеть ​женщиной ​под ​собой. ​Держа ​её ​щеку ​в ​руке, ​он ​начал ​жадно ​целовать ​её. ​ ​Чу! ​Чу! ​ ​Мокрые ​звуки ​эхом ​разносились ​по ​комнате, ​пока ​Кандзо ​жадно ​пожирал ​её ​губы. ​ ​Пока ​его ​губы ​работали, ​его ​руки ​были ​далеки ​от ​праздности ​— ​они ​блуждали ​по ​её ​телу, ​дойдя ​до ​выпуклости ​её ​груди. ​Он ​сжал ​и ​поиграл ​с ​её ​грудью ​поверх ​блузки ​несколько ​секунд, ​прежде ​чем ​приподнять ​её, ​обнажая ​двойные ​сокровища ​под ​ней, ​с ​похотливой ​ухмылкой ​на ​лице. ​ ​Не ​желая, ​чтобы ​её ​достоинство ​было ​выставлено ​напоказ, ​рука ​Микото ​инстинктивно ​потянулась ​к ​краю ​блузки, ​крепко ​держа ​её, ​останавливая ​Кандзо ​от ​поднятия. ​ ​Увидев ​её ​сопротивление, ​Кандзо ​отпустил ​её ​губы ​и ​посмотрел ​на ​неё. ​Хотя ​он ​мог ​бы ​насильно ​поднять ​её ​блузку, ​даже ​если ​бы ​она ​сопротивлялась, ​ему ​было ​предпочтительнее, ​чтобы ​она ​отпустила ​сама. ​Поэтому ​он ​приказал: ​ ​— ​Микото-сан… ​отпусти ​руку. ​ ​— ​По… ​пожалуйста… ​не ​делай ​этого, ​Кандзо-сама… ​— ​умоляла ​Микото, ​её ​глаза ​наполнялись ​слезами. ​ ​Кандзо ​ухмыльнулся. ​ ​— ​Уверена, ​что ​хочешь, ​чтобы ​я ​остановился? ​— ​Он ​наклонился ​к ​её ​уху ​и ​тихо ​прошептал: ​— ​Если ​я ​остановлюсь ​сейчас… ​сердце ​Тадаёси-сама ​тоже ​остановится. ​ ​От ​его ​шёпота ​Микото ​снова ​напряглась. ​ ​Кандзо ​добавил: ​ ​— ​Итак, ​что ​выберешь? ​Хочешь, ​чтобы ​я ​остановился… ​или ​чтобы ​сердце ​Тадаёси-сама ​остановилось? ​Выбор ​за ​тобой. ​ ​Выбор ​был ​прост. ​Несмотря ​на ​неохоту ​и ​страх ​в ​её ​сердце, ​её ​рука ​наконец ​отпустила ​край ​блузки. ​ ​Кандзо ​ухмыльнулся. ​ ​— ​Ты ​действительно ​умная ​женщина, ​и ​мне ​нравятся ​умные ​женщины. ​— ​Похвалив ​её, ​он ​мягко ​погладил ​её ​щёку, ​прежде ​чем ​потянуться ​к ​краю ​её ​блузки, ​подняв ​её ​до ​шеи, ​обнажая ​её ​грудь, ​покоящуюся ​в ​чёрном ​кружевном ​лифчике. ​ ​Без ​колебаний ​он ​стянул ​лифчик, ​полностью ​обнажая ​её ​красивую ​грудь ​перед ​его ​глазами. ​ ​— ​Ох… ​посмотри ​на ​это… ​ты ​неожиданно ​хорошо ​одарена, ​— ​пробормотал ​Кандзо ​с ​улыбкой. ​ ​Обычно ​грудь ​Микото ​не ​казалась ​очень ​большой, ​но ​это, ​вероятно, ​из-за ​лифчика, ​который ​полностью ​скрывал ​её ​размер. ​Теперь, ​когда ​Кандзо ​стянул ​его, ​всё ​стало ​ясно. ​Несмотря ​на ​то, ​что ​на ​первый ​взгляд ​она ​казалась ​почти ​плоской, ​на ​самом ​деле ​она ​была ​довольно ​хорошо ​наделена. ​ ​Её ​грудь ​была ​идеальной ​формы ​и ​упругой, ​и, ​учитывая ​её ​молодой ​возраст, ​мягкой ​и ​податливой. ​ ​Более ​всего, ​её ​грудь, ​казалось, ​обладала ​особой ​грацией, ​соответствующей ​темпераменту ​Микото. ​ ​— ​Да… ​как ​и ​ожидалось ​от ​Микото-сан, ​— ​кивнул ​Кандзо ​с ​одобрительной ​улыбкой. ​ ​Но ​Микото ​не ​была ​в ​состоянии ​радоваться ​похвале. ​Обнажённая ​перед ​Кандзо, ​слёзы, ​набиравшиеся ​в ​её ​глазах, ​больше ​не ​могли ​быть ​сдержаны ​и ​вскоре ​начали ​течь. ​ ​Микото ​сжала ​кулаки, ​ногти ​впивались ​в ​ладони. ​ ​Но ​всё, ​что ​она ​могла ​сделать, ​— ​это ​лежать ​беспомощно, ​пока ​Кандзо ​опускал ​голову ​на ​её ​грудь, ​начиная ​играть ​с ​ней ​ртом ​и ​пальцами. ​ ​Он ​начал ​с ​её ​левой ​груди, ​осторожно ​протянув ​язык ​к ​соску. ​У ​Микото ​были ​пухлые ​соски, ​и ​Кандзо ​наслаждался ​каждой ​деталью. ​Он ​медленно ​и ​намеренно ​лизал ​её, ​закручивая ​язык ​вокруг, ​наслаждаясь ​текстурой ​и ​теплом ​её ​кожи, ​пытаясь ​спровоцировать ​реакцию. ​ ​Лиз… ​чмок… ​Мокрые ​звуки ​его ​языка ​заставили ​её ​содрогнуться, ​её ​тело ​предательски ​слегка ​дрожало. ​ ​Но ​несмотря ​на ​всё ​это, ​Микото ​старалась ​оставаться ​неподвижной, ​плотно ​сжав ​губы. ​Её ​сжатые ​кулаки ​сжались ​ещё ​сильнее, ​жжение ​ногтей ​укореняло ​её ​против ​подавляющего ​нарушения. ​ ​Кандзо ​тихо ​рассмеялся, ​продолжая, ​его ​губы ​сомкнулись ​вокруг ​её ​соска. ​Он ​сначала ​мягко ​посасывал, ​затем ​постепенно ​увеличивал ​давление. ​ ​Его ​свободная ​рука ​переместилась ​к ​её ​другой ​груди, ​пальцы ​мяли ​мягкую ​плоть ​и ​обводили ​её ​контуры ​с ​собственничеством, ​от ​чего ​у ​Микото ​переворачивался ​желудок. ​ ​Мокрые ​звуки ​его ​рта, ​двигающегося ​над ​её ​грудью, ​наполняли ​комнату, ​смешиваясь ​с ​её ​прерывистым, ​неровным ​дыханием… ​хф… ​хф… ​ ​Несмотря ​на ​протесты ​её ​разума, ​тело ​Микото ​предательски ​начало ​поддаваться ​удовольствию. ​ ​"Это ​не ​я," ​— ​сказала ​она ​себе, ​сосредоточившись ​на ​потолке ​и ​считая ​деревянные ​балки, ​пытаясь ​отстраниться ​от ​переполняющих ​её ​ощущений. ​ ​"Это ​просто… ​то, ​что ​мне ​нужно ​вытерпеть… ​мм~" ​ ​Но ​эта ​мысль ​мало ​помогла ​притупить ​стыд ​и ​жжение ​в ​груди, ​когда ​стоны ​начали ​вырываться ​из ​её ​губ ​среди ​прерывистого, ​неровного ​дыхания. ​ ​"Мм~ ​Ннн~" ​ ​Услышав ​эти ​стоны, ​Кандзо ​слегка ​отстранился ​с ​ухмылкой: ​ ​— ​Ты ​такая ​чувствительная, ​Микото-сан… ​— ​Сжимая ​и ​растягивая ​её ​торчащие ​соски ​между ​пальцами, ​он ​дразнил ​их, ​добавив: ​— ​И ​как ​видишь, ​даже ​если ​ты ​пытаешься ​сдерживаться, ​твоё ​тело ​честно. ​ ​Его ​голос ​был ​пропитан ​насмешкой, ​как ​будто ​её ​непроизвольные ​реакции ​были ​его ​победой. ​ ​Микото ​сжала ​челюсть, ​отводя ​своё ​слёзное ​лицо. ​ ​— ​Не… ​не ​говори ​так, ​— ​прошептала ​она, ​её ​голос ​дрожал. ​Она ​ненавидела, ​как ​слабо ​она ​звучала, ​как ​беспомощно ​себя ​чувствовала. ​ ​Но ​что ​она ​могла ​сделать? ​ ​Даже ​когда ​она ​пыталась ​не ​чувствовать ​ничего, ​даже ​когда ​пыталась ​скрыть ​свои ​реакции, ​она ​не ​могла ​удержаться… ​ ​Кандзо ​тихо ​рассмеялся: ​ ​— ​Фуфу~ ​— ​и, ​не ​останавливаясь, ​переключил ​внимание ​на ​её ​другую ​грудь, ​повторяя ​тот ​же ​медленный, ​мучительный ​процесс. ​ ​Его ​язык ​скользил ​по ​её ​соску, ​дразня ​его ​твёрдость, ​в ​то ​время ​как ​его ​рука ​продолжала ​исследовать, ​скользя ​по ​её ​боку, ​потягивая ​за ​пояс ​её ​сливовой ​юбки. ​Ткань ​зашуршала, ​когда ​он ​опустил ​её ​ниже, ​обнажая ​изгиб ​её ​бёдер. ​ ​Дыхание ​Микото ​сбилось, ​её ​тело ​ещё ​больше ​напряглось. ​ ​— ​Кандзо-сама… ​— ​начала ​она, ​её ​голос ​едва ​слышен, ​мольба, ​которую ​она ​знала, ​останется ​без ​ответа. ​ ​Кандзо ​остановился, ​отпуская ​её ​сосок ​из ​губ ​и ​подняв ​голову, ​чтобы ​встретиться ​с ​её ​взглядом. ​ ​— ​Что ​это, ​Микото-сан? ​Ты ​что-то ​сказала? ​ ​Его ​глаза ​блестели ​от ​веселья, ​когда ​он ​наклонился ​ближе, ​его ​губы ​игриво, ​но ​опасно ​коснулись ​её ​уха. ​ ​— ​Не ​скажешь ​ли ​ты, ​что ​против ​этого? ​ ​— ​Н-нет… ​— ​ответила ​она, ​слёзы ​теперь ​текли ​быстрее, ​пропитывая ​футон ​под ​ней. ​Она ​хотела ​кричать, ​сражаться, ​вонзить ​кунай ​в ​его ​сердце ​— ​но ​образ ​доброго, ​изборождённого ​морщинами ​лица ​её ​деда ​удерживал ​её. ​Она ​не ​могла ​рисковать. ​ ​— ​П-пожалуйста… ​продолжай, ​— ​сказала ​она. ​ ​Чувствуя ​её ​сдачу, ​ухмылка ​Кандзо ​расширилась. ​ ​— ​Хорошая ​девочка, ​— ​сказал ​он ​покровительственным ​тоном, ​возобновляя ​исследование, ​опуская ​её ​юбку ​до ​лодыжек, ​прежде ​чем ​перевести ​взгляд ​на ​область, ​прикрытую ​чёрными ​трусиками. ​ ​— ​Охо… ​посмотри ​на ​это… ​— ​пробормотал ​Кандзо ​с ​удивлением ​и ​весельем, ​когда ​его ​рука ​потянулась ​к ​её ​влагалищу. ​Как ​только ​его ​пальцы ​коснулись ​чувствительной ​кожи ​её ​внутренней ​поверхности ​бедра, ​Микото ​вздрогнула, ​инстинктивно ​сжав ​ноги. ​ ​— ​Расслабься, ​— ​приказал ​он, ​его ​голос ​низкий ​и ​властный. ​— ​Ты ​только ​усложнишь ​это ​для ​себя ​и ​Тадаёси-сама. ​ ​"Пожалуйста, ​прости ​меня, ​Фугаку-сама…" ​ ​После ​короткой ​борьбы ​в ​её ​сердце, ​она ​подчинилась. ​С ​покрасневшим ​от ​стыда ​лицом ​она ​широко ​раздвинула ​ноги, ​чтобы ​Кандзо ​мог ​свободно ​исследовать ​— ​что ​молодой ​Учиха ​сделал ​без ​малейшего ​колебания.