[ Глава 10 (R18+) ]
2 июня 2026, 06:08"Пожалуйста, прости меня, Фугаку-сама…"
После короткой внутренней борьбы Микото подчинилась.
С покрасневшим от стыда лицом она широко раздвинула ноги, позволяя Кандзо свободно исследовать — что молодой Учиха сделал без малейшего колебания.
— Фуфу… Вот это я понимаю, — тихо рассмеялся он, проводя руками по её внутренним сторонам бёдер некоторое время, прежде чем добраться до её чёрных трусиков и позволив пальцам проследить контур её интимной зоны, видимой поверх трусиков, и начал дразнить чувствительное место под ними.
— Ммм~ — стон вырвался из губ Микото почти мгновенно, что позабавило Кандзо.
Чувствуя влажность, прилипшую к его пальцам, он ухмыльнулся насмешливо и заметил:
— Хотя ты делаешь неохотное лицо и плачешь… посмотри, как ты мокрая, Микото-сан. Неужели… ты тайно возбуждаешься от всего этого и просто притворяешься несчастной?
— Как… как такое возможно!? — протестовала Микото, её голос был пропитан гневом и стыдом. Не могло быть и речи о том, чтобы ей это нравилось… ведь она оказалась здесь не по своей воле. Её заставили занять это положение — принудили позволить Кандзо делать с её телом всё, что ему угодно. "Как я могу наслаждаться этим?"
— Тогда как ты объяснишь эту влажность? — вопросил Кандзо глубоким, дразнящим голосом, сжав её интимную зону через трусики большим и указательным пальцами.
— Хееу~ — в тот момент из её губ вырвался ещё один звонкий стон, сопровождаемый приливом влаги, пропитавшей ткань кружевных трусиков и смочившей его пальцы.
Поднеся эти пальцы ближе к её лицу, позволяя ей увидеть блестящие капли прозрачной жидкости, стекающие с его кончиков — падающие прямо на её дрожащие губы, он спросил:
— Хм? Как ты это объяснишь? Говоришь, это не сок, который ты выделила от возбуждения?
— Это… очевидно… из-за… — попыталась возразить Микото, но как только она раскрыла губы, Кандзо просунул свои мокрые пальцы ей в рот.
— Вот, — сказал он с ухмылкой, — попробуй свой собственный сок. Может, это поможет тебе увидеть правду.
Лёгкий фруктовый вкус распространился по её языку, когда его пальцы медленно кружились внутри её рта.
Зная источник этого вкуса, в ней поднялась волна отвращения.
Она никогда не думала, что однажды её заставят попробовать собственные соки — и стыд, последовавший за этим, был ошеломляющим.
Она хотела вытолкнуть его пальцы изо рта или укусить руку с силой, чтобы оторвать пальцы от руки… но, заметив глаза, наблюдающие за ней с весельем, она не осмелилась и позволила пальцам делать с ней всё, что угодно.
Удовлетворённый её подчинением, Кандзо нарушил её рот пальцами, исследуя его внутренности, кружил их вокруг её языка и дёсен… и делал это несколько секунд, прежде чем вынуть пальцы с хлопком, покрытые её слюной.
— Итак… что думаешь? Было вкусно? — спросил он небрежно, вытирая слюну с пальцев о её грудь и ложбинку между ними.
— … — Микото прикрыла лицо обеими руками.
Ситуация уже была невыносимой — унизительной сверх слов. У неё не осталось, что сказать, только нарастающее чувство стыда и отчаяния.
Не в силах заставить себя ответить, всё, что она могла сделать, — это скрыть лицо и молча плакать, надеясь, что это скоро закончится.
Но Кандзо не из тех, кто отпускает ситуацию. Он был злодеем — а Микото, его жертвой. Не было никакого способа, что он легко её отпустит.
Недовольный её молчанием, он резко шлёпнул её по интимной зоне, вызвав приглушённый крик, смешанный с болью и удовольствием, из её губ:
— Ааааххх~
— Я разве не задал вопрос? — спросил он глубоким тоном.
Но даже после шлепка по её интимной зоне Микото не убрала руки с лица. Она держала их плотно прижатыми к глазам, пока молчаливые слёзы текли по её щекам — рождённые стыдом, страхом, отчаянием и беспомощностью.
— Если ты собираешься вести себя так… — пробормотал Кандзо, явно недовольный.
Он насильно приподнял её бёдра и без колебаний стянул её трусики, обнажая её влажное, нетронутое влагалище и невероятно сексуальный чёрный лобок, который только усиливал его уже эрегированный член. Он действительно хотел потянуть за этот лобок, чтобы причинить ей боль и удовлетворить свои извращённые фантазии.
Но вместо того, чтобы сосредоточиться на растягивании её лобка или немедленном овладении её девственной вагиной, он решил сначала заняться ещё одним очень важным делом, сев на её гладкий, но подтянутый, плоский живот, держа слегка влажную чёрную ткань в одной руке. Затем, не давая ей выбора, он насильно отодвинул её руки от лица и связал её запястья вместе над головой теми же трусиками, убедившись, что её руки полностью ограничены и больше не будут мешать.
— Это обеспечит, что мы сможем ясно видеть лица друг друга, — сказал он с холодной, садистской улыбкой, наклоняясь и насильно целуя её.
В конце концов, если она даже не могла смотреть в глаза тому, кто с ней это делает, пока это происходит, как она запомнит лицо мужчины, который это сделал?
А если она не запомнит его лицо… как он мог бы в полной мере насладиться выгодами, которые он получит от системы за её унижение?
Его действия возымели желаемый эффект. Микото уставилась на него с слезливыми, полными ненависти глазами, как будто хотела немедленно убить его.
— Учиха Кандзо… Я… обязательно… за всё, что ты делаешь со мной сегодня…
Она была так зла и унижена, что даже забыла обращаться к нему с привычным уважением, которое делала каждый раз до сих пор, несмотря на то, что была наполовину нарушена.
"Да… этот взгляд… именно это я хотел увидеть," — подумал Кандзо, кивая с удовлетворением. Но он не закончил. Наклонившись ближе к её уху, он тихо прошептал, добавляя ещё одну дозу отчаяния:
— Не забывай о Тадаёси-сама… ты действительно хочешь, чтобы я убил его?
Как только эти слова дошли до неё, язык Микото замер на полуслове, не в силах сказать что-то ещё…
— Ха-ха… вот та Микото-сан, которую я знаю и восхищаюсь, — рассмеялся Кандзо, воспользовавшись моментом, чтобы украсть ещё один насильственный поцелуй — посасывая тот самый язык, который только что был готов поклясться в мести ему.
Микото ничего не могла сделать, кроме как терпеть, пока он продолжал делать всё, что хотел, оставляя поцелуи и укусы вдоль её шеи, плеч и груди, отмечая её как свою добычу, смеясь всё время — полностью наслаждаясь её беспомощностью, как хищник.
Когда он закончил её метить, оставив более дюжины укусов, Кандзо кивнул с удовлетворением:
— Да, это больше похоже на правду… — Затем он поднялся на ноги с ухмылкой на губах: — А теперь… пора начать это шоу… не так ли?
Слова на мгновение ошеломили её… но правда быстро дошла до неё, когда она наблюдала, как он начал раздеваться.
С каждым куском ткани, соскальзывающим с тела Кандзо, отчаяние Микото становилось глубже — страх сжимал её изнутри перед тем, что должно было случиться.
Конечно, даже раздеваясь, Кандзо не переставал мучить женщину, лежащую беспомощно на футоне.
Он использовал этот момент, чтобы дразнить её ногой, проводя пальцами ноги вокруг её влагалища и изредка касаясь её клитора, надавливая на него пальцем ноги, заставляя её извиваться и дрожать, пока стоны вырывались из её губ:
— Нннн~ — добавляя ещё один слой унижения к воспоминаниям, уже запечатлённым в ней.
— Фуфу~ Посмотри, как ты извиваешься от этого… ты действительно очень чувствительна, не так ли, Микото-сан? — рассмеялся Кандзо, теперь стоя в одних боксёрах с очевидным бугром, натягивающим ткань, в то время как остальная часть его тела была полностью открыта взгляду Микото.
Среди грубого и прерывистого дыхания, полного стонов, Микото смотрела на него с ошеломлённым видом, вбирая в себя вид его фигуры.
У Кандзо была то, что можно назвать скрытой фигурой — он не казался особенно мускулистым на первый взгляд в одежде, но под тканью его тело было обманчиво хорошо очерчено, почти вылеплено до уровня греческого бога.
Конечно, на его теле было несколько шрамов — но это были знаки гордости, заработанные как ниндзя и воин в битвах в юном возрасте на полях битвы Амегакуре. Вместо того чтобы уменьшать его привлекательность, они только усиливали его суровое, гангстерское доминирующее присутствие. В сочетании с его поразительно красивым лицом и внушительным ростом почти 192,5 сантиметра, его присутствие было достаточно, чтобы заставить даже самых красивых и высокомерных женщин поворачивать головы.
И Учиха Микото — как бы величественна, элегантна или собранна она ни была — всё ещё была молодой женщиной и девицей в душе.
И столкнувшись с таким телом, лицом и присутствием, от которых бесчисленное количество женщин извивались и пускали слюни… было трудно утверждать, что она ничего не чувствовала. Особенно с учётом того, что глубоко внутри она всегда тайно восхищалась им. Неудивительно, что её щёки покраснели до ушей, и она больше не могла смотреть ему в глаза, не то что раньше… но на этот раз по совершенно другой причине.
Если бы всё было иначе — если бы её не принудили к этой ситуации, если бы она не была на грани насильственного нарушения против её воли — оказаться связанной и беспомощной под угрожающим, доминирующим присутствием Учиха Кандзо могло бы ощущаться как запретная фантазия… исполнившаяся влажная мечта.
Сколько женщин в Конохе разделяют такую экзотическую влажную мечту…
Но мечты не должны быть такими.
И к её отчаянию, это была не влажная мечта… это была не просто запретная фантазия. Это было слишком реально — каждый его кусочек. И это был кошмар.
Кошмар, из которого она не могла сбежать… и могла только подчиниться…
Единственным слабым утешением в её кошмаре было то, что её мучитель был мужчиной, таким красивым, как Кандзо. Если бы это был какой-то уродливый, толстый чужак — или старик — она могла бы посчитать смерть более милосердным выбором.
Но даже думать об этом в такой ситуации казалось тревожно неуместным. Красивый он или нет, этот мужчина явно собирался нарушить её.
И всё же… это всё равно приносило Микото небольшое, необъяснимое чувство облегчения — хоть и совсем немного.
Возможно, это просто человеческая природа — искать светлую сторону, какой бы мрачной ни была ситуация.
Или, может быть, это была просто Микото, которая не совсем в порядке с головой — как большинство Учиха.
Или, возможно… это было дело сердца. Ведь она всегда тайно восхищалась Учиха Кандзо.
Точный повод было трудно определить.
В любом случае, когда её взгляд скользил от его поразительного лица и вылепленной фигуры вниз к единственному куску ткани на его теле, они подсознательно остановились на значительном бугре под его боксёрами.
Мгновенно её губы задрожали, и её взгляд снова стал ошеломлённым.
Даже по контуру было ясно, какой зверь скрыт под тканью. И, будь то намеренно или случайно, Кандзо выбрал именно этот момент, чтобы снять последний кусок одежды с тела.
Под ошеломлённым взглядом Микото он зацепил пальцы за пояс своих боксёров и медленно стянул их вниз.
Его член вырвался наружу, как обнажённый меч — полностью эрегированный, готовый к предстоящей битве.
— Так… такой большой, — невольно пробормотала Микото, с трудом сглатывая от страха.
Он был длинным, толстым, в прожилках и полностью эрегированным.
Хотя это был её первый раз видеть мужчину с эрегированным пенисом, это не означало, что она невежественна.
Как часть её тренировки куноичи, она изучала мужской пенис в деталях во время уроков сексуального воспитания, посещая Ниндзя Академию, и даже училась манипулировать похотью мужчины в свою пользу во время миссий.
Хотя в то время она была маленькой девочкой, менее десяти лет, — и никогда не нуждалась в применении этих техник как куноичи — она всё ещё ясно помнила каждую деталь благодаря своей острой памяти.
Поэтому она знала, что считается нормальным.
А размер Кандзо?
Он был далеко не средним — слишком большим, чтобы быть чем-то иным, кроме как редким.
Кандзо рассмеялся.
— Рад, что ты так думаешь, Микото-сан, — сказал он, явно довольный её непреднамеренными словами.
В конце концов, какой мужчина не насладится, если его называют большим?
Это льстило его эго — и с длиной 9,6 дюйма у него были все основания гордиться.
Удовлетворённый, он сел обратно на футон и добавил с ухмылкой:
— И ты должна радоваться, Микото-сан… потому что ты скоро почувствуешь это глубоко внутри себя.
— Н… Нет… Я боюсь… Это слишком большой… оно разорвёт меня… — умоляла Микото, отчаянно качая головой. Она действительно была напугана и пыталась вырваться…
Но, очевидно, Кандзо не волновало, что она боится. Он был слишком возбуждён в этот момент, чтобы обращать на это внимание. Не говоря уже о том, что он был слишком подлецом, чтобы заботиться только потому, что кто-то умолял его.
Ухмыляясь от уха до уха, он снова шлёпнул её по влагалищу за неподчинение — заставив её зашипеть и застонать от боли и удовольствия, и инстинктивно прекратить извиваться. Использовав эту возможность, он схватил её пышные бёдра и притянул её ближе к себе, насильно прижимая её своим хватом.
— Ради твоей же пользы, лежи смирно, женщина, — приказал он, выравнивая свой член у входа в её нетронутое девственное влагалище.
Она уже была достаточно влажной от всего дразнения, которое он дал ей раньше, поэтому он не стал утруждать себя больше. Вместо этого он просто улыбнулся садистски и сказал:
— С этого момента… ты переходишь из девочки в женщину…
Эта садистская улыбка на его красивом лице и эти ободряющие слова напугали Микото больше всего.
— Нет… Нет… — Она пыталась отодвинуться, но не была достаточно сильна, чтобы что-то сделать, и с связанными руками была совершенно беспомощна.
Игнорируя её мольбы, Кандзо толкнул бёдра вперёд с рычанием:
— Угхх… — и одним движением вошёл в неё. Тесное сжатие обхватило его член, когда Микото издала болезненный крик:
— Ааааахххх…
К этому моменту она уже быстро дышала, её сердце колотилось, и всё её тело было покрыто потом, когда боль пронизывала её. Очевидно, её нетронутое влагалище — даже если было влажным и слегка расслабленным от предыдущего дразнения — всё ещё не было готово к такому зверю, как он, и казалось, будто его разрывают.
Честно говоря, она, вероятно, разошлась бы — если бы не подсознательно не использовала свою чакру, чтобы покрыть и защитить свои мышцы там.
— Хорошее использование чакры… У тебя действительно есть талант, — похвалил Кандзо, заметив её подсознательное применение. Затем он сжал зубы и двинулся вперёд, вскоре достигнув тонкой внутренней стены сопротивления, отмечающей её девственность.
— Это последняя черта, — сказал Кандзо, напоминая ей, что она вот-вот потеряет.
Выражение лица Микото исказилось от боли. В тот момент, если бы она могла, она хотела бы держаться за что-то — даже если бы это была просто простыня футона под ней. Но её руки были связаны над головой, что делало невозможным ухватиться за что-либо.
А Кандзо, не заботясь ни о чём этом, снова двинулся вперёд, насильно разрывая тонкую внутреннюю стену и заставляя её перейти через неё против её воли — плюх.
Тонкая струйка красной крови вытекла, когда Микото издала болезненный крик:
— Ааах… — её голос ломался от отчаянных слёз от боли, которую она почувствовала в тот момент.
Боль, которую она ощущала, была меньше от разрыва стены или от насильственного проникновения членом, который её влагалище не могло выдержать, и больше от ситуации, в которой она оказалась в тот момент.
Но даже в тот момент Кандзо — злой, садистский и бесстыжий подлец — насмешливо поздравил её:
— Поздравляю, Микото-сан… С этого момента ты больше не девочка. Ты стала женщиной… Да, теперь ты полноценная женщина. — Затем он спросил: — Разве ты не рада?
Не в силах больше сдерживаться, Микото разразилась неконтролируемыми слезами.
— Уууувааа…
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!