[ Глава 11 (R18+) ]

"Уууууваааххх…" ​ ​Наблюдая, ​как ​Микото ​плачет ​от ​потери ​невинности, ​девственности ​и ​превращения ​в ​женщину ​таким ​насильственным ​образом, ​Кандзо ​ухмыльнулся ​с ​садистским ​удовлетворением. ​Он ​знал, ​что ​его ​действия ​оставят ​у ​неё ​ужасные ​воспоминания ​и ​эмоциональные ​шрамы, ​которые ​она ​никогда ​не ​сможет ​преодолеть… ​но ​его ​это ​волновало? ​Нисколько. ​Более ​того, ​он ​не ​только ​игнорировал ​её ​эмоциональное ​состояние ​и ​боль, ​которую ​она ​испытывала, ​но ​и ​полностью ​сосредоточился ​на ​изысканном ​ощущении, ​пронизывающем ​его ​член, ​когда ​её ​девственное ​влагалище ​плотно ​сжимало ​его. ​ ​Для ​него ​это ​было ​похоже ​на ​то, ​как ​будто ​его ​длина ​была ​обёрнута ​в ​тёплый, ​влажный, ​бархатистый ​капкан. ​Каждый ​дюйм ​нетронутых ​стен ​Микото ​сопротивлялся ​вторжению ​большого ​чужого ​члена ​— ​но ​это ​сопротивление ​только ​усиливало ​эйфорию ​Кандзо. ​ ​— ​Сколько ​бы ​раз ​я ​ни ​лишал ​женщину ​девственности… ​это ​никогда ​не ​перестаёт ​быть ​невероятным, ​— ​пробормотал ​он ​себе ​под ​нос. ​ ​Это ​был ​не ​первый ​раз, ​когда ​он ​входил ​в ​девственное ​влагалище… ​на ​самом ​деле, ​он ​делал ​это ​несколько ​раз ​раньше. ​Он ​даже ​лишил ​девственности ​куноичи, ​которая ​была ​частью ​его ​отряда, ​когда ​они ​сражались ​на ​передовой ​в ​Стране ​Дождя… ​так ​что ​это ​для ​него ​было ​не ​ново. ​ ​Но ​он ​должен ​был ​признать… ​ощущение ​секса ​с ​девственницей ​было ​совершенно ​иным. ​ ​Помимо ​грубого ​сексуального ​удовлетворения, ​приносимого ​их ​теснотой, ​это ​приносило ​глубокое, ​опьяняющее ​чувство ​психологического ​удовлетворения. ​Ведь ​лишение ​женщины ​девственности ​— ​это ​не ​только ​физическое ​обладание ​ею ​— ​это ​оставление ​неизгладимого ​следа ​как ​на ​её ​теле, ​так ​и ​в ​её ​разуме, ​следа, ​который ​провозглашает, ​кому ​она ​принадлежит ​с ​этого ​момента. ​ ​И ​поскольку ​теперь ​он ​оставил ​след ​на ​теле ​и ​разуме ​Микото, ​она ​принадлежала ​ему… ​ ​— ​Теперь, ​когда ​ты ​уже ​принадлежишь ​мне, ​пора ​насладиться ​тобой ​по-настоящему… ​— ​рассмеялся ​Кандзо, ​наслаждаясь ​её ​криком, ​как ​хорошим ​вином, ​пока ​продолжал ​двигаться, ​погружая ​свой ​член ​глубже ​в ​её ​влагалище. ​ ​— ​Ааахх… ​— ​Микото ​издала ​резкий ​крик, ​дрожащую ​смесь ​боли ​и ​нежеланного ​удовольствия ​— ​но ​он ​проигнорировал ​это ​и ​двинулся ​ещё ​дальше. ​ ​Чем ​глубже ​он ​входил, ​тем ​больше ​он ​чувствовал, ​как ​её ​внутренние ​стены ​борются, ​чтобы ​приспособиться ​к ​его ​размеру ​— ​изысканная, ​почти ​отчаянная ​теснота. ​Её ​тело ​сопротивлялось, ​но ​пыталось ​адаптироваться, ​и ​это ​опьяняющее ​противоречие ​побуждало ​его ​двигаться ​ещё ​глубже, ​пока ​опухшая ​головка ​его ​члена ​не ​упёрлась ​в ​её ​шейку ​матки. ​ ​— ​Это… ​это ​слишком… ​— ​сказала ​она, ​хватая ​ртом ​быстрые, ​короткие ​вдохи ​сквозь ​слёзы, ​пока ​её ​грудь ​быстро ​поднималась ​и ​опускалась, ​ощущая, ​как ​её ​внутренности ​растягиваются ​так, ​как ​она ​никогда ​не ​могла ​представить, ​когда ​толстая, ​тупая ​длина ​и ​объём ​заполняли ​её ​изнутри, ​а ​опухшая ​головка ​его ​члена ​давила ​на ​шейку ​матки, ​посылая ​странный, ​некомфортный ​импульс ​через ​её ​ядро, ​вырывая ​из ​её ​губ ​беспомощный ​стон. ​ ​— ​Даже ​не ​три ​четверти, ​да? ​— ​пробормотал ​Кандзо, ​заметив, ​что ​менее ​трёх ​четвертей ​его ​длины ​вошло, ​но ​кончик ​уже ​касался ​её ​шейки ​матки, ​оставляя ​Микото ​с ​ощущением ​невозможной ​полноты… ​ ​Но ​это ​не ​было ​большим ​сюрпризом ​— ​Микото ​была ​девственницей, ​и ​только ​до ​определённого ​предела ​девственная ​утроба ​могла ​принять. ​То, ​что ​она ​могла ​выдержать ​даже ​это ​в ​первый ​раз, ​уже ​было ​впечатляющим… ​вероятно, ​благодаря ​её ​подсознательному ​использованию ​чакры, ​чтобы ​не ​разорваться. ​Ещё ​чуть-чуть, ​и ​она ​действительно ​могла ​бы. ​ ​Кандзо ​знал, ​что ​внутренности ​женского ​влагалища ​по ​своей ​природе ​эластичны. ​С ​достаточным ​количеством ​секса ​её ​влагалище ​постепенно ​адаптируется ​к ​его ​размеру, ​и ​он ​в ​конечном ​итоге ​сможет ​вставить ​все ​9,6 ​дюйма, ​зарывшись ​до ​самого ​основания. ​ ​Так ​что ​спешить ​в ​этом ​плане ​не ​было ​необходимости ​— ​по ​крайней ​мере, ​в ​его ​мыслях. ​ ​Пока ​он ​собирался ​наслаждаться ​всем ​именно ​так, ​как ​есть. ​ ​И ​именно ​это ​он ​и ​сделал, ​когда ​тепло ​её ​внутренностей ​плотно ​обхватило ​каждый ​дюйм ​его, ​не ​оставляя ​между ​ними ​пространства. ​Влажное, ​сжимающее ​тепло, ​лёгкие ​дрожи ​её ​внутренних ​стен ​и ​осознание ​того, ​что ​она ​полностью ​заполнена ​им, ​хочет ​она ​этого ​или ​нет, ​были ​совершенно ​опьяняющими. ​ ​Для ​Микото ​это ​было ​подавляющее ​осознание ​того, ​что ​отступать ​больше ​некуда. ​ ​Но, ​честно ​говоря, ​это ​осознание ​уже ​укоренилось ​в ​тот ​момент, ​когда ​он ​принёс ​её ​в ​её ​спальню… ​теперь ​всё, ​что ​оставалось, ​— ​это ​вытерпеть ​— ​и ​мысль ​о ​том, ​что ​ей ​придётся ​вынести ​то, ​что ​грядёт, ​пугала ​её ​и ​заставляла ​её ​волноваться, ​превращая ​её ​дыхание ​в ​рваные ​вспышки, ​когда ​она ​начала ​гипервентилировать. ​ ​"Она ​гипервентилирует?" ​— ​подумал ​он ​с ​нахмуренными ​бровями. ​Он ​не ​был ​уверен, ​но ​решил ​не ​рисковать. ​ ​Кандзо ​не ​двигался ​сразу. ​Он ​просто ​остался ​там, ​зарыв ​половину ​своего ​меча ​в ​самые ​глубины ​её ​плоти ​и ​позволяя ​Микото ​стабилизировать ​дыхание… ​ ​Его ​целью ​было ​мучить ​её, ​а ​не ​убивать ​или ​оставлять ​без ​сознания. ​ ​Убить ​её ​было ​бы ​легко, ​но ​это ​не ​принесло ​бы ​ему ​значительного ​количества ​Злых ​Очков… ​но ​мучить ​её, ​вероятно, ​принесёт, ​но ​чтобы ​её ​мучили, ​ей ​нужно ​быть ​в ​стабильном ​состоянии ​— ​и ​для ​этого ​была ​нужна ​пауза. ​ ​Пока ​он ​паузил, ​Кандзо ​начал ​мягко, ​почти ​дразняще, ​гладить ​её ​внутренние ​бёдра ​и ​потные ​изгибы ​её ​бёдер, ​а ​также ​её ​плоский, ​подтянутый ​живот ​и ​пупок, ​побуждая ​её ​тело ​почувствовать ​себя ​достаточно ​безопасно, ​чтобы ​стабилизировать ​дыхание ​и ​облегчить ​гипервентиляцию. ​ ​— ​Хааах… ​хааах… ​ ​Для ​Микото ​неподвижность ​была ​почти ​хуже. ​Пока ​её ​грудь ​поднималась ​и ​опускалась ​в ​судорожных ​вздохах, ​её ​тело ​пульсировало ​вокруг ​вторгшегося ​внутри, ​каждый ​удар ​сердца ​напоминал ​ей, ​насколько ​невероятно ​глубоко ​он ​находится. ​Вес ​его ​заполнял ​её ​нижнюю ​часть ​живота, ​как ​твёрдая, ​пульсирующая ​масса. ​ ​Но ​Кандзо ​снова ​был ​равнодушен ​ко ​всему ​этому… ​всё, ​что ​его ​волновало, ​— ​это ​её ​дыхание, ​и ​как ​только ​он ​почувствовал, ​что ​её ​дыхание ​немного ​стабилизировалось, ​и ​она ​больше ​не ​гипервентилировала ​от ​тревоги ​и ​страха, ​он ​прекратил ​свои ​ласки ​и ​двинулся ​без ​предупреждения ​— ​медленно ​отводя ​назад. ​ ​В ​тот ​момент ​Микото ​пришлось ​пережить ​новую ​форму ​мучения, ​когда ​толстая ​длина ​тянула ​за ​её ​сырые, ​нежные ​стены, ​задевая ​места, ​о ​которых ​она ​даже ​не ​знала, ​что ​они ​могут ​быть ​такими ​уязвимыми. ​Она ​поморщилась ​от ​трения: ​ ​— ​Аааахх… ​— ​ощущение ​заставило ​её ​подсознательно ​сильнее ​сжать ​внутренние ​мышцы ​в ​тщетной ​попытке ​остановить ​его ​отход. ​ ​Кандзо ​мгновенно ​почувствовал ​это ​сжатие, ​когда ​её ​вагинальные ​стенки ​пытались ​удержать ​его, ​даже ​если ​её ​разум ​кричал ​об ​обратном. ​Это ​сделало ​отход ​мучительно ​медленным, ​когда ​тепло ​обхватило ​каждый ​гребень ​и ​жилку, ​пока ​внутри ​оставалась ​только ​опухшая ​головка. ​ ​— ​Давай ​попробуем ​ещё ​раз… ​— ​сказал ​он, ​затем ​снова ​двинулся ​вперёд. ​ ​Дыхание ​Микото ​резко ​сбилось, ​когда ​давление ​вернулось, ​снова ​разъединяя ​её, ​несмотря ​на ​протесты ​её ​тела. ​Скользящее ​растяжение ​отправило ​тупую ​боль ​вверх ​по ​её ​позвоночнику, ​когда ​он ​невольно ​выгнулся, ​за ​которым ​последовало ​слишком ​глубокое, ​ушибленное ​касание ​её ​шейки ​матки. ​ ​Она ​не ​могла ​остановить ​задыхающийся ​стон, ​вырвавшийся ​из ​её ​губ: ​ ​— ​Ннн~ ​ ​Ухмылка ​Кандзо ​расширилась. ​ ​— ​Ну-ну… ​похоже, ​ты ​начинаешь ​это ​ощущать, ​Микото-сан. ​ ​Его ​слова ​только ​сделали ​её ​более ​осознанной ​удовольствия, ​проникающего ​в ​её ​тело. ​ ​— ​Нет… ​нет… ​этого ​не ​может ​быть… ​нет… ​Ннн~ ​— ​она ​хотела ​возразить, ​но ​ещё ​один ​непроизвольный ​стон ​вырвался ​из ​её ​губ, ​когда ​он ​продолжил. ​ ​— ​И ​ты ​говоришь, ​что ​не ​чувствуешь ​этого… ​— ​хитро ​рассмеялся ​Кандзо, ​протянув ​руку ​к ​её ​клитору ​и ​начав ​играть ​с ​ним, ​пока ​делал ​медленные, ​целенаправленные ​толчки, ​каждый ​раз ​почти ​вынимая ​свой ​член, ​прежде ​чем ​снова ​погружать ​головку ​до ​основания ​её ​шейки ​матки. ​ ​Каждый ​толчок ​приносил ​то ​же ​самое ​ошеломляющее ​чувство ​полноты, ​тот ​же ​горячий ​вес, ​давящий ​на ​места, ​которых ​она ​никогда ​раньше ​не ​чувствовала. ​Её ​пальцы ​ног ​сжались ​на ​футоне, ​её ​связанные ​запястья ​слабо ​дёргались ​против ​удерживающих ​их ​трусиков, ​словно ​она ​могла ​закрепиться ​против ​медленного, ​вторгающегося ​ритма. ​ ​К ​восьмому ​или ​девятому ​движению ​её ​дыхание ​стало ​неровным, ​не ​от ​гипервентиляции, ​а ​от ​возбуждения, ​когда ​полуповерхностные ​вздохи, ​полувздрагивающие ​вздохи ​вырывались ​из ​её ​губ; ​она ​не ​хотела ​их ​выпускать. ​ ​— ​Нннн~ ​Нннн~ ​Хнннг~ ​ ​Она ​даже ​пыталась ​прикусить ​губы, ​чтобы ​сдержать ​стоны, ​но ​не ​могла ​помочь ​— ​они ​вырывались ​против ​её ​воли, ​когда ​её ​тело ​слабело ​от ​удовольствия. ​ ​Она ​ненавидела, ​что ​её ​тело ​реагирует ​на ​медленные, ​целенаправленные ​толчки ​Кандзо, ​но ​не ​могла ​остановить ​это. ​ ​А ​Кандзо, ​услышав ​эти ​тихие, ​неохотные ​звуки, ​только ​ещё ​больше ​замедлился… ​делая ​каждое ​движение ​тянущим, ​заставляя ​её ​влагалище ​болеть ​за ​этим: ​ ​— ​Хаааххх~ ​ ​Она ​чувствовала ​себя ​разрывающейся… ​с ​одной ​стороны, ​она ​хотела, ​чтобы ​он ​остановился… ​с ​другой ​стороны, ​её ​тело ​отчаянно ​жаждало ​большего… ​чтобы ​он ​ускорился… ​дал ​ей ​то, ​что ​ей ​нужно… ​ ​Случайно, ​Кандзо ​тоже ​чувствовал ​то ​же ​самое, ​и ​уже ​через ​минуту ​его ​терпение ​начало ​иссякать ​— ​не ​от ​скуки, ​а ​от ​нарастающего ​желания ​толкнуть ​её ​дальше. ​ ​— ​Это ​слишком ​медленно… ​давай ​немного ​ускоримся… ​ ​Он ​уже ​почувствовал, ​как ​тесно ​она ​могла ​принять ​его; ​теперь ​он ​хотел ​узнать, ​сколько ​она ​могла ​выдержать. ​ ​Он ​снова ​медленно ​отводил ​назад, ​позволяя ​ей ​почувствовать, ​как ​каждый ​гребень ​тянет ​за ​её ​нежные ​внутренние ​стенки… ​затем ​резко ​вошёл ​в ​неё ​одним ​резким, ​решительным ​толчком ​— ​па! ​ ​Микото ​ахнула: ​ ​— ​Ннннгххх~ ​ ​Внезапная ​сила ​отправила ​шок ​через ​всё ​её ​тело, ​её ​бёдра ​дёрнулись ​от ​удара. ​Тупая ​головка ​члена ​ударила ​глубоко, ​сильно ​давя ​на ​шейку ​матки, ​и ​острая ​боль ​расцвела ​низко ​в ​её ​животе. ​Её ​связанные ​руки ​инстинктивно ​дёрнулись ​против ​удерживания, ​и ​её ​бёдра ​дёрнулись ​в ​рефлексе ​сомкнуться ​— ​но ​хватка ​Кандзо ​на ​её ​бёдрах ​держала ​её ​широко ​открытой. ​ ​Кандзо ​ухмыльнулся, ​глядя, ​как ​её ​тело ​напряглось ​под ​ним: ​ ​— ​Хм… ​вот ​это ​хорошая ​реакция… ​ ​Этот ​внезапный ​вздох, ​этот ​беспомощный ​рывок ​— ​это ​было ​доказательством ​того, ​что ​смена ​темпа ​сработала ​точно ​так, ​как ​он ​задумал. ​ ​— ​Давай ​продолжим. ​— ​Не ​давая ​ей ​времени ​оправиться, ​он ​отводил ​назад ​достаточно ​далеко, ​чтобы ​её ​стенки ​отчаянно ​цеплялись ​за ​него, ​затем ​вошёл ​с ​той ​же ​беспощадной ​силой ​— ​его ​яички ​ударялись ​о ​её ​кожу ​с ​резким ​па! ​ ​Каждый ​раз, ​когда ​Кандзо ​врывался ​в ​её ​влагалище, ​он ​делал ​это ​сильнее ​и ​быстрее, ​чем ​раньше, ​проникая ​в ​её ​самую ​глубокую ​часть, ​его ​яички ​били ​её, ​а ​бёдра ​шлёпали ​о ​её ​бёдра ​снова ​и ​снова ​— ​па! ​па! ​па! ​па! ​ ​Дыхание ​Микото ​становилось ​всё ​более ​прерывистым ​с ​каждым ​толчком, ​её ​голос ​разрывался ​на ​громкие, ​полуобразованные ​стоны, ​смешивающиеся ​со ​звуком ​плоти, ​хлопающей ​о ​плоть. ​ ​— ​Ааахх! ​Ааахх! ​Ааахх! ​ ​Острая ​боль ​от ​каждого ​глубокого ​удара ​смешивалась ​с ​тяжёлым, ​тянущим ​чувством ​полноты, ​от ​которого ​казалось, ​что ​внутри ​неё ​не ​осталось ​места. ​Её ​разум ​кричал, ​что ​она ​ненавидит ​это ​— ​"Я ​ненавижу ​это…! ​Я ​ненавижу ​это…! ​Я ​ненавижу ​это…!" ​— ​но ​её ​тело ​предавало ​её, ​когда ​слабое ​тепло ​начало ​скапливаться ​низко ​в ​её ​животе. ​"Почему ​это ​так ​хорошо…?" ​ ​Она ​казалась ​запертой ​в ​жестоком ​дилемме ​— ​ненавидя ​ситуацию, ​в ​которой ​оказалась, ​но ​чувствуя ​глубокое ​возбуждение. ​ ​"Даже ​если… ​даже ​если ​меня ​насилуют… ​даже ​если ​меня ​нарушают… ​почему ​это ​так ​хорошо…?" ​Эта ​мысль ​заставила ​её ​захотеть ​плакать ​ещё ​больше. ​ ​Кандзо ​заметил ​её ​внутреннюю ​борьбу ​и ​ухмыльнулся, ​поддразнивая: ​ ​— ​Похоже, ​тебе ​это ​нравится, ​Микото-сан… ​ ​Незаметная ​смена ​в ​её ​тепле ​и ​влажности ​влагалища ​и ​лёгкая ​дрожь ​в ​её ​мышцах, ​которая ​была ​не ​только ​от ​сопротивления ​— ​всё ​это ​говорило ​ему, ​что ​её ​тело ​начинает ​поддаваться ​удовольствию, ​несмотря ​на ​то, ​что ​кричал ​её ​разум. ​Это ​и ​делало ​это ​опьяняющим ​для ​него ​— ​не ​только ​физическое ​ощущение, ​но ​и ​власть ​знать, ​что ​он ​мог ​заставить ​её ​попасть ​в ​это ​противоречие. ​ ​Конечно, ​Микото ​отказывалась ​признавать, ​как ​хорошо ​это ​было. ​ ​— ​Нет… ​ахх… ​это ​не… ​нннггх! ​Э-это ​не ​чувствуется… ​хннг~ ​х-хорошо ​вообще…! ​ ​В ​конце ​концов, ​признать ​это ​означало ​бы, ​что ​она ​наслаждается ​изнасилованием… ​и ​какая ​женщина ​могла ​бы ​когда-либо ​признать ​это? ​Какая ​женщина ​могла ​бы ​наслаждаться ​изнасилованием? ​ ​— ​Хоо…? ​Это ​так? ​— ​ухмыльнулся ​Кандзо. ​— ​Поскольку ​это ​так… ​давай ​немного ​изменим ​положение. ​— ​Он ​прекратил ​толчки ​и ​поднял ​обе ​её ​ноги, ​прижимая ​их ​к ​её ​плечам. ​ ​— ​Ч-что ​ты ​делаешь…? ​— ​ахнула ​Микото ​от ​стыда. ​Поза ​была ​слишком ​непристойной. ​Она ​всё ​выставляла ​на ​его ​взгляд. ​ ​— ​Хе-хе… ​это ​ещё ​не ​конец… ​— ​рассмеялся ​Кандзо, ​наклоняясь ​вперёд, ​хватая ​её ​связанные ​руки ​и ​используя ​их, ​чтобы ​закрепить ​её ​ноги, ​размещая ​её ​ступни ​рядом ​с ​её ​ушами, ​когда ​её ​связанные ​руки ​автоматически ​заставляли ​её ​ноги ​широко ​раздвигаться, ​раскрывая ​её ​влагалище, ​давая ​ему ​полный ​доступ ​к ​её ​отверстиям. ​ ​— ​Теперь… ​эта ​позиция ​хороша, ​— ​сказал ​он, ​закручивая ​слюну ​на ​языке, ​которую ​он ​капнул ​на ​её ​половые ​губы. ​ ​— ​Это… ​это… ​— ​заикалась ​Микото, ​качая ​головой. ​— ​Нет… ​нет… ​эта… ​эта ​позиция… ​ ​Увидев ​её ​смущение, ​Кандзо ​наклонил ​голову ​и ​спросил: ​ ​— ​Неужели ​ты ​не ​можешь ​удерживать ​эту ​позицию? ​ ​— ​Нет… ​нет… ​дело ​не ​в ​этом… ​— ​быстро ​отрицала ​Микото. ​ ​Хотя ​для ​многих ​женщин ​эта ​позиция ​могла ​быть ​сложной, ​она ​была ​обученной ​куноичи ​— ​её ​тело ​было ​гибким, ​и ​удерживать ​её ​не ​составляло ​проблем. ​Не ​говоря ​уже ​об ​этой ​позе… ​она ​могла ​даже ​удерживать ​более ​опасную ​и ​сложную ​позу ​без ​проблем. ​Но ​это ​не ​было ​проблемой. ​Проблема ​была ​в ​том… ​ ​— ​Это ​слишком ​стыдно… ​— ​призналась ​она, ​её ​лицо ​покраснело. ​Унижение ​от ​того, ​что ​её ​заставили ​выставлять ​себя ​перед ​ним ​так, ​заставляло ​её ​желать ​смерти. ​ ​— ​Да, ​конечно, ​я ​знаю ​это ​— ​именно ​поэтому ​я ​и ​поставил ​тебя ​в ​эту ​позу, ​— ​рассмеялся ​Кандзо, ​гладя ​тыльную ​сторону ​её ​стройных ​бёдер, ​прежде ​чем ​добавить ​с ​ухмылкой: ​— ​А ​теперь ​я ​собираюсь ​оттрахать ​тебя ​в ​этой ​позе… ​ ​Наклонившись, ​он ​захватил ​её ​губы ​в ​насильственный ​поцелуй, ​прежде ​чем ​снова ​ввести ​свой ​член ​в ​глубины ​её ​влагалища, ​каждый ​толчок ​был ​пропитан ​обновлённой ​страстью. ​ ​Па! ​Па! ​Па! ​Па! ​ ​Звук ​эхом ​раздавался, ​когда ​каждый ​сильный ​толчок ​попадал ​прямо ​в ​самую ​глубокую ​часть ​её, ​когда ​очертания ​его ​члена, ​входящего ​и ​выходящего, ​становились ​видны ​из ​бугра, ​который ​продолжал ​появляться ​на ​её ​животе. ​ ​Разница ​была ​также ​немедленной, ​когда ​вздохи ​Микото ​становились ​резче, ​а ​её ​ноги ​дрожали ​сильнее ​под ​её ​собственным ​захватом ​с ​каждым ​толчком. ​ ​Отделившись ​от ​её ​губ, ​Кандзо ​улыбнулся ​и ​спросил: ​ ​— ​Чувствуешь ​это, ​Микото-сан? ​— ​Его ​голос ​был ​низким ​и ​насмешливым. ​ ​Микото ​покачала ​головой, ​зажмурив ​глаза, ​словно ​отрицание ​его ​слов ​могло ​как-то ​сделать ​их ​менее ​правдивыми. ​ ​Но ​правда ​была ​неизбежной, ​потому ​что ​каждый ​глубокий ​толчок ​заставлял ​её ​тело ​дрожать, ​каждый ​резкий ​отход ​оставлял ​её ​стенки ​сжимающимися ​на ​пустом ​воздухе, ​отчаянно ​желая ​сомкнуться. ​ ​Хотя ​она ​не ​хотела ​поддаваться ​и ​принимать ​удовольствие, ​её ​громкие ​стоны ​и ​желание ​большего ​делали ​всё ​труднее ​удерживать ​позицию. ​ ​— ​Нгххх! ​Ааах! ​Ааах~! ​Ааах~! ​ ​— ​Приму ​это ​как ​ответ… ​— ​ухмыльнулся ​Кандзо, ​прежде ​чем ​снова ​наклониться ​поцеловать ​её. ​Он ​посасывал ​её ​губы ​и ​язык, ​даже ​слегка ​прикусил ​их, ​вызывая ​немного ​крови, ​придавая ​ей ​смесь ​боли ​и ​удовольствия, ​чтобы ​удовлетворить ​свои ​извращённые ​наклонности, ​всё ​время ​начиная ​чередовать ​темп ​внутри ​её ​влагалища. ​ ​Иногда ​он ​давал ​ей ​медленные, ​трущиеся ​толчки, ​которые ​заставляли ​её ​чувствовать ​каждый ​дюйм ​его, ​заставляя ​её ​тело ​жаждать ​больше, ​несмотря ​на ​протесты ​её ​разума. ​Затем, ​без ​предупреждения, ​он ​наносил ​серию ​жестоких ​толчков, ​ударяя ​головку ​своего ​члена ​о ​её ​шейку ​матки ​и ​заставляя ​её ​выгибать ​спину, ​её ​глаза ​закатывались ​от ​непроизвольного ​удовольствия. ​ ​Непредсказуемость ​сбивала ​её ​с ​толку, ​не ​давая ​подготовиться ​к ​тому, ​что ​будет ​дальше. ​И ​медленно… ​новое ​ощущение, ​которого ​она ​никогда ​раньше ​не ​испытывала, ​начало ​нарастать ​глубоко ​внутри ​неё ​— ​что-то, ​что, ​казалось, ​хотело ​вырваться. ​ ​Через ​несколько ​толчков, ​когда ​это ​странное ​ощущение ​становилось ​всё ​сильнее ​и ​сильнее, ​как ​морские ​волны, ​бьющие ​о ​берег, ​Микото ​почувствовала, ​что ​вот-вот ​описается… ​и ​она ​не ​хотела ​этого. ​ ​Мысли ​об ​этом ​в ​такой ​ситуации ​были ​невыносимо ​стыдными. ​Она ​пыталась ​бороться ​с ​этим ​побуждением, ​сильно ​сжимая ​мышцы ​таза, ​чтобы ​сдержать ​его, ​но ​это ​было ​бесполезно ​— ​с ​каждым ​толчком ​ощущение ​только ​усиливалось. ​ ​— ​Я… ​я ​не ​хочу… ​нннгх… ​— ​ахнула ​она, ​наконец, ​не ​имея ​выбора, ​кроме ​как ​умолять, ​её ​голос ​дрожал. ​— ​Останови… ​с-с ​останови… ​пожалуйста… ​ ​— ​Остановить? ​Почему ​остановить? ​Это ​так ​чертовски ​хорошо… ​почему ​я ​должен ​останавливаться?! ​— ​отказался ​Кандзо, ​его ​тон ​был ​пропитан ​удовольствием, ​когда ​он ​наслаждался ​каждым ​мгновением, ​трахая ​её ​влагалище. ​ ​И, ​конечно, ​он ​чувствовал ​себя ​невероятно ​— ​прошло ​много ​времени ​с ​тех ​пор, ​как ​он ​испытывал ​такой ​экстаз. ​Ведь ​прошло ​много ​времени ​с ​тех ​пор, ​как ​он ​трахнул ​девственницу. ​Естественно, ​не ​было ​никакого ​способа, ​чтобы ​он ​остановился… ​особенно ​не ​до ​того, ​как ​он ​заполнит ​её ​влагалище ​своим ​семенем. ​ ​Так ​что ​не ​только ​он ​не ​остановился, ​но ​и ​начал ​трахать ​её ​сильнее… ​ ​Па! ​Па! ​Па! ​Па! ​ПА! ​ ​Её ​дыхание ​сбивалось, ​каждый ​вздох ​становился ​быстрее, ​мельче ​и ​громче, ​её ​голос ​разрывался ​на ​фрагментированные ​звуки, ​едва ​напоминающие ​слова: ​ ​— ​Нннхх~… ​ч-что-то… ​идёт…! ​Ххххааах~… ​ш-ш ​останови…! ​Я… ​н-не ​могу ​удержать…! ​ ​Кандзо ​на ​мгновение ​моргнул, ​когда ​его ​ухмылка ​углубилась, ​осознав, ​что ​происходит. ​ ​— ​Тогда ​не ​сопротивляйся, ​Микото-сан… ​дай ​этому ​случиться… ​дай ​этому ​выйти… ​— ​Его ​голос ​был ​низким, ​ровным, ​как ​будто ​он ​подталкивал ​к ​сдаче, ​которую ​он ​знал ​неизбежной. ​ ​— ​Ххх… ​как… ​с-с ​могу…? ​Нннхх~… ​н-не ​могу… ​я-я… ​нетт~… ​ ​Она ​была ​бездыханной, ​расфокусированной ​и ​подавленной, ​её ​слова ​раскалывались ​на ​фрагменты ​между ​вздохами ​и ​стонами, ​когда ​она ​боролась ​с ​нарастающим ​побуждением. ​Её ​пальцы ​ног ​сжались, ​и ​ноги ​дрожали ​так ​сильно, ​что ​она ​боялась, ​что ​они ​могут ​подогнуться. ​Внутри ​неё ​напряжение ​становилось ​всё ​туже ​и ​туже, ​невыносимый ​узел, ​стремящийся ​к ​освобождению. ​ ​— ​П-пжалуйста… ​— ​умоляла ​Микото ​снова, ​свежие ​слёзы ​текли ​из ​её ​глаз. ​ ​— ​Не ​могу, ​Микото-сан… ​— ​Кандзо ​только ​ухмыльнулся ​над ​её ​умоляющим ​выражением, ​наклоняясь, ​чтобы ​лизнуть ​слёзы ​с ​её ​щёк, ​прежде ​чем ​замолчать ​её ​поцелуем. ​Его ​руки ​скользнули ​к ​её ​груди, ​пальцы ​нашли ​её ​соски ​и ​крепко ​сжали ​их, ​пока ​продолжался ​ритм. ​ ​Безжалостный ​ритм, ​глубокий ​поцелуй ​и ​резкий ​щипок ​её ​чувствительных ​вершин ​— ​это ​было ​слишком ​для ​девственницы, ​такой ​как ​Микото. ​ ​Несмотря ​на ​все ​её ​силы, ​она ​больше ​не ​могла ​сдерживаться. ​ ​В ​тот ​момент ​невыносимое ​давление ​внутри ​неё ​наконец ​лопнуло. ​Её ​спина ​выгнулась, ​голова ​запрокинулась, ​когда ​её ​глаза ​потеряли ​фокус, ​и ​рот ​открылся ​в ​задыхающемся, ​отчаянном ​крике: ​ ​— ​Я… ​Это ​идёт… ​Ияяааааххх~! ​— ​Освобождение ​накрыло ​её ​волнами, ​когда ​кристально ​чистая ​жидкость ​вырвалась ​из ​её ​уретрального ​отверстия ​— ​сквирт… ​сквирт… ​сквирт…!