Глава 3: Выжженные следы разрушенных семейных уз

Переезд состоялся под покровом сумерек, и уже к утру восточное крыло огромного особняка Хайтани преобразилось, а спустя неделю и вовсе казалось, что воздух здесь свежее и чище. Служанки улыбались, тихо щебетали песни во время уборки и едва не пускались в пляс с вениками и тряпками, сияя от доброты хозяйки. Нора обживала эти просторные комнаты со свойственной ей спокойной и неторопливой грацией, щедро выражая благодарность трудящимся домработницам и не брезгуя поддерживать с ними вежливый диалог. В западной части дома, тем временем, было ощутимо холоднее. Левое крыло поместья, где правила Акаме, словно было покрыто незримым глухим туманом. Там царила мертвая тишина. Двери комнат супругов оставались плотно запертыми, а прислуга боясь издать малейший лишний звук. Из-за этих дверей не доносилось ни смеха, ни теплых разговоров — только тихий скрежет фиктивного брака, который, казалось, медленно пропитывал ядом сами стены особняка. Девушки в серых фартуках молчали, ходили на цыпочках и виновато смотрели вниз, лишь бы не услышать в очередной раз выговор за пропущенное пятно. Акаме, запертая в четырех стенах высокого забора поместья, нашла свое утешение лишь в ненависти к беззащитным служанкам и сплетнях с Акирой. Днями и часами напролет юные стервятницы напряженно выглядывали из-за углов, прислушивались к шорохам, заговорщицки переглядывались и только и ждали заветной минуты, когда Нора Саито наконец оступится. Рано утром Нико уехал на согласование сделки по крупному ай-ти заказу, и она осталась наедине с этим огромным домом, в котором невеста чудом обустроила островок покоя и уюта. Нора медленно прошлась по светлой спальне, разглядывая тяжелый балдахин над кроватью, который горничные обновили специально к ее приезду. Воздух в комнате был пропитан тонким успокаивающим ароматом сандала и лотоса, невидимо струящимся из темных стеклянных флаконов-диффузоров. Дверь тихо приоткрылась, и в спальню со свежим постельным бельем зашли две молодые горничные. Увидев Нору, они вежливо склонили головы, и Нора мягко улыбнулась в ответ, заставив девушек заметно расслабиться. — Спасибо вам за такую заботу, — негромко произнесла Саито, принимая из рук старшей служанки аккуратно сложенные простыни. — И за этот аромат. Мне кажется, я еще никогда так крепко не спала в этом доме. Вы проделали такую работу, чтобы подготовить все. — Что вы, Нора-сан, нам это только в радость, — искренне ответила девушка, и на ее лице расцвела теплая живая улыбка. — Молодой господин Нико очень переживал, чтобы вам здесь все понравилось. Если вам понадобится что-то еще — только скажите. Мы сделаем все в лучшем виде! Нора еще раз поблагодарила их кивком головы. Слуги поместья платили ей той же монетой, молча сожалея своим коллегам по домашней работе из противоположной стороны дома, потому что видели в ней честную, открытую и простую душу, а не капризную аристократку. Правое крыло особняка дышало теплом, утренним солнцем и тихим семейным счастьем.

***

Просторные холлы элитного торгового центра были залиты светом огромных стеклянных витрин. Полированный мраморный пол сиял, отражая бесконечные огоньки ламп, а воздух был пропитан ароматами дорогого парфюма. Здесь собиралась вся столичная знать, но семнадцатилетняя Акира Хайтани чувствовала себя в этих декорациях не просто гостьей, а полноправной хозяйкой. Она шла по галерее торгового центра, накручивая на пальце одну из длинных черных кос, и небрежно покачивала дизайнерской сумочкой, сшитой для нее на заказ в подарок от дяди, а двое личных телохранителей в строгих костюмах безмолвно следовали за ней на расстоянии пяти шагов. После злополучного семейного ужина, на котором отец при всей семье фактически встал на сторону Нико и позволил простолюдинке остаться в поместье, Акира продолжала пребывать в ярости. Ей жизненно необходимо было сорвать на ком-то накопившуюся злость, восстановить пошатнувшееся эго и в очередной раз доказать себе собственное превосходство над миром простых смертных. Закрытый VIP-бутик итальянской обуви показался ей идеальным местом для этого. Стоило принцессе переступить порог, как к ней подбежала молодая девушка-продавщица. На ее пиджаке блестел скромный именной бейдж, а в глазах читался искренний профессиональный трепет перед богатой клиенткой. Девушка дрожащими руками аккуратно достала из коробки туфли из новой коллекции, бережно придерживая тонкий ремешок, и опустилась перед Акирой на колени, чтобы помочь с примеркой. — Добрый день, Акира-сама! Это эксклюзивный шелк и ручная работа, их доставили в Токио только сегодня утром... Разрешите, я помогу… — Боже мой, это вы называете новой коллекцией? — девчонка лениво рассматривала свой маникюр, даже не глядя на туфли. — Этот уродливый цвет выглядит так, будто его выжали из дешевого моющего средства. В вашем магазине вообще знают, что такое вкус? — Хайтани-младшая с брезгливым возмущением сделала шаг назад, будто увидела насекомое. — И как ты ко мне прикасаешься?! — Простите великодушно, Акира-сама! Я... я просто хотела отрегулировать застежку… — девушка испуганно отшатнулась, едва не выронив обувь. — Мне не нужны советы и прикосновения от человека, у которого часы стоят меньше, чем мой обед! — Акира резко вырвала туфлю из рук испуганной продавщицы и с силой швырнула ее на пол. — Как тебя вообще взяли сюда работать? Твои родители — уборщики? Или мелкие клерки, которые всю жизнь копят на аренду каморки в спальном районе? — Мой отец... — на глазах девушки мгновенно закипели слезы унижения, она опустила голову, не поднимаясь а колен. — Он всю жизнь честно работает на заводе… — Вот именно. Твой отец горбатится на заводе, а мой отец владеет этим заводом, этой улицей и половиной этого города! — юная бунтарка усмехнулась, наклонившись над продавщицей. — Вы, простолюдины, рождаетесь только для того, чтобы обслуживать нас! Запомни это и никогда больше не смей прикасаться к моим вещам своими грязными руками! На шум из подсобного помещения мгновенно выбежал бледный управляющий бутика, непрерывно кланяясь и рассыпаясь в извинениях перед дочерью кумите. — Уволь ее. Прямо сейчас, до того, как я выйду из этого магазина, — Акира резко повернулась к управляющему, указывая пальцем на плачущую девушку. — Если эта нищенка завтра снова окажется на Гинзе, мой отец закроет ваш блошиный рынок к вечеру. Управляющий судорожно закивал, бросая на подчиненную опечаленный и сочувствующий взгляд. Акира победно вскинула подбородок, развернулась и, чеканя шаг, вышла на галерею торгового центра. Ее подростковая гордыня была полностью удовлетворена — она в очередной раз упивалась абсолютной властью своей фамилии. Юная принцесса шла к машине, чувствуя себя непобедимой, и ее разум уже полностью переключился на вторую, куда более привлекательную цель на сегодня — Нору.

***

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая стены особняка в багровые тона. Нора зашла в свою светлую уютную спальню после прогулки по саду. В комнате по-прежнему витал аромат лотоса. Она подошла к книжным полкам, собираясь вернуть на место дочитанный детектив, как вдруг ее взгляд наткнулся на чужой предмет, небрежно запиханный между книжными переплетами. Это был массивный черный конверт, обернутый в прозрачную защитную пленку. Нора нахмурилась и взяла его в руки. Пленка, неприятно шурша, поддалась, и из конверта на постель лавиной вывалились толстые, перевязанные банковской лентой пачки банкнот по десять тысяч иен. Не меньше двух миллионов. Но самое страшное — на углах пачек и на самом картоне отчетливо виднелись подсохшие буро-красные потеки. Сердце Норы мгновенно рухнуло вниз, а дыхание перехватило. В голове вихрем пронеслись недавние воспоминания: бледное, изможденное лицо Нико в машине, его неловкая пауза, слова о «политических проблемах отца» и о том, что «сейчас неподходящее время». Гражданский мозг дочери полицейского выдал единственную, казавшуюся логичной версию. — Господи, Нико... — прошептала Нора, ее всю затрясло от липкого страха. — Ты все-таки ввязался во что-то страшное. Налоги... Ты не выплатил налоги с выручки клуба, или у тебя вымогали эти деньги бандиты, а ты их спрятал? Ее железная логика сработала мгновенно: если эти окровавленные миллионы найдут в комнате, Нико посадят, а вдобавок заберут под стражу и всю семью. Его бизнес уничтожат. Нора решительно сгребла пачки обратно в конверт и затолкнула его на самое дно своей сумки. Ей нужно было успеть до закрытия центрального отделения банка — положить эти деньги на официальный расчетный счет интернет-клуба «Н-Гейминг» и заставить клерка зафиксировать их как легальный доход с максимальной ставкой налога. Тогда государство отвяжется от Нико, а бандиты не смогут заявить на них права. Спрятав лицо в воротник кардигана, Нора стремглав выбежала из комнаты и помчалась к воротам поместья. В это же время во внутреннем саду особняка, на своей излюбленной скамье у пруда, сидела Акаме. Она лениво слушала трели цикад, как вдруг ее острый взгляд зафиксировал помехи у главных ворот. Сквозь бамбуковые заросли она отчетливо увидела Нору: бледная, испуганная, прижимая к себе тяжелую сумочку, буквально спринтерски покидала территорию поместья. На губах Акаме расцвела дикая торжествующая улыбка. Ловушка, которую они приготовили вместе с Акирой, сработала даже интереснее, чем планировалось. Пешка выполнила свою работу, и дурочка-Нора сама уносила вещдоки, сама подставляла запястья навстречу наручникам, сама прыгала в клетку. Акаме плавным движением достала из кармана новый телефон и набрала номер дежурной части Четвертого отдела полиции Токио. Изменив голос на хриплый неузнаваемый шепот, она заговорила в трубку, и счастливые глаза лихорадочно заблестели от предвкушения скорой победы: — Слушайте внимательно. Курьер якудза прямо сейчас покинул пригородную зону. Боюсь предположить, у девушки те самые деньги, которые вы ищете по делу о рэкете в Сибуе. Шатенка. Подозрительно быстро двигается и крепко держит черную сумку. Одета в бежевый кардиган и джинсы. Отследите ее. Акаме нажала кнопку отбоя. С глухим победным вздохом девушка поднялась со скамьи, разгладив на бедрах подол узкого шелкового платья и неторопливо направилась обратно в дом. Она уже мысленно праздновала триумф: Нору закроют в допросных, Нико будет уничтожен, Рони станет единственным наследником, а сама Акаме наконец-то вернет себе свободу и своего возлюбленного Такуми. Но стоило ей переступить порог застекленной террасы и зайти в прохладный коридор особняка, как ее тело мгновенно сковал первобытный леденящий ужас. Воздух в холле был наэлектризован. Акаме уловила едва заметный, но ни с чем не сравнимый, благородный и тяжелый шлейф элитного парфюма с нотками сакуры. — Мэйлинь… — Акаме едва слышимо прошептала и лихорадочно огляделась по сторонам. Блондинка застыла, затаив дыхание. Мать Рони только что проходила здесь. Она шла со стороны кухни, и ее путь пролегал как раз мимо панорамных окон, выходящих на ворота. Мэйлинь со своей пугающей проницательностью просто не могла не заметить бегущую, как ужаленную, Нору. Сердце Акаме оцепенело от дикого страха разоблачения. Если госпожа Хайтани обо всем догадается, если у нее в этом доме повсюду глаза и уши, то Акаме живьем закопают в саду еще до приезда полиции. Сжимая у груди холодные ладони, Акаме со всех ног, задыхаясь от паники, бросилась бегом по коридору в безопасность своей глухой душной комнаты, спасаясь от этого невидимого, преследующего ее шлейфа парфюма.

***

Центральный холл поместья был окутан мягким светом хрустальных люстр, что отражался от полированного паркета. В особняке царила привычная беззвучная атмосфера роскоши. Нико вернулся домой в приподнятом настроении. Сияющая улыбка Норы и невмешательство отца в личную жизнь заставили его поверить, что он принял единственное правильное решение. Он перевез любимую в фамильное гнездо, заставил Рана смолчать на решающем ужине и теперь твердо чувствовал себя хозяином положения. На ходу снимая пиджак, парень прошел вглубь холла, где его встретил старый главный дворецкий семьи. Такаши-сан, как и всегда, стоял безупречно ровно, заложив руки за идеально прямую спину. — Добрый день, молодой господин, — Такаши вежливо склонил седую голову. — Рад вашему возвращению. — Привет, Такаши, — Нико тепло улыбнулся, передавая ему свой пиджак. — Погода разгулялась, солнце еще греет. Организуй для нас с Норой ужин в саду. Распорядись, чтобы повара приготовили ее любимые легкие закуски и фрукты. Я поднимусь к ней, переоденусь, и мы спустимся. Дворецкий принял пиджак, но не сдвинулся с места. На его благородном, покрытом тонкими морщинами лице отразилось легкое замешательство. Он открыл было рот, собираясь сказать молодому хозяину о том, что госпожа Нора всего несколько минут назад бледная, испуганная и прижимающая к себе тяжелую сумочку, буквально стремглав выбежала за ворота поместья. Но договорить Такаши-сан не успел. В кармане брюк Нико резко взорвался короткий вибрирующий сигнал телефона. Этот звук предназначался только для экстренных уведомлений. Нико нахмурился, достал аппарат и разблокировал экран. На дисплей вывелось сообщение от его информатора, работавшего в центральном отделении банка «Мидзухо» на Гинзе. «Твоя девка принесла кровь Танаку в Мидзухо. Нажали тревожную кнопку. Спецназ Четвертого отдела уже на подъезде. Вытаскивай ее, пока не поздно». Нико застыл посреди холла, словно пораженный ударом молнии. Кровь мгновенно отхлынула от его лица, а пальцы сжали корпус телефона с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Ложь, которой он так отчаянно пытался защитить Нору, переезд в особняк, его утренние надежды — все это рушилось за секунды, превращаясь в пыль. Он понял, что Нора нашла те самые меченые деньги, которые изъяли из его казино, и прямо сейчас добровольно сдавала их государству, шагая в смертельную ловушку Четвертого отдела. — Молодой господин?.. — испуганно позвал его дворецкий, заметив, как побелел парень. Нико не ответил. Из влюбленного айтишника он за мгновение превратился в яростного и смертельно опасного хищника. Он резко развернулся, вырвал свой пиджак обратно из рук ошеломленного дворецкого и на ходу выхватил из кобуры под мышкой пистолет, проверяя патрон в патроннике. — Отставить пикник! — рявкнул Нико, и от его ледяного голоса господин Такаши инстинктивно отступил на шаг. — На уши всю боевую гвардию Синдзюку! Парней в машины, снайперов на позиции у центрального банка на Гинзе! Живо! Парень пулей вылетел из особняка, на ходу прыгая за руль своего черного Мерседеса, пока верный дворецкий покорно выполнял приказ, оповещая телохранителей. Мотор взревел, и машина с визгом покрышек сорвалась с места, вылетая за ворота. Нико растаптывал педаль газа, сходя с ума от дикого страха за жизнь Норы и от слепой ярости: он был твердо уверен в зачинщике этой отвратительной ловушки.

***

Огромный стерильный операционный зал из стекла и белого мрамора был почти пуст — время неумолимо близилось к закрытию. У окошка под номером четыре сидел молодой клерк в идеально отглаженном костюме и больших круглых очках, занудно перебирая стопки бумаг. Тяжелые стеклянные двери с шумом распахнулись, и в зал стремительно зашла Нора. Ее светлый кардиган намок от начавшегося на улице дождя, волосы слегка растрепались, но взгляд горел пугающей непреклонной решимостью. Дочь инспектора Саито Макото подошла к стойке и уверенно села на стул напротив сотрудника, зная, что нужно делать. — Добрый вечер, — механически произнес клерк, не поднимая глаз. — Рады приветствовать вас в банке «Мидзухо». Какую операцию вы хотите совершить? — Здравствуйте, — Нора выпрямила спину и заговорила ровным твердым тоном. — Мне нужно срочно положить крупную сумму наличных на коммерческий расчетный счет интернет-клуба «Н-Гейминг». И немедленно заполнить форму налоговой декларации на этот доход. — Да, конечно. Назовите сумму и предоставьте… Нора не дала ему договорить. Она открыла сумку, достала тяжелый черный конверт, с треском сорвала защитную пленку и вывалила пачки купюр прямо в лоток для денег перед клерком. — Здесь два миллиона иен. Пожалуйста, оформляйте быстрее. Сотрудник банка лениво протянул руку к наличным, но стоило его пальцам коснуться верхних банкнот, как он застыл. Через линзы очков он отчетливо увидел старые въевшиеся буро-красные потеки на банковских лентах и следы крови на ребрах купюр. В ту же секунду на его мониторе вспыхнула утренняя закрытая сводка полиции о меченых деньгах, изъятых у министра Кувабары по делу о рэкете в Сибуе. Серийные номера совпали. Пальцы клерка под столом мелко задрожали, и он, бледнея, вжал под столом скрытую кнопку вызова экстренных служб. — Э-это... — заикаясь, выдавил сотрудник, отпрянув от лотка. — Простите, уважаемая клиентка, но на банкнотах... посторонние биологические загрязнения. Согласно регламенту Налогового кодекса, статья 14, пункт 3, банк не имеет права принимать купюры со следами... некой плазмы... без справки из санэпидемстанции! — Молодой человек, не нужно цитировать мне устаревшие инструкции, — Нора строго постучала пальцем по разделительному стеклу. Ее голос оставался бескомпромиссно уверенным. — Согласно закону «О поддержке малого и среднего предпринимательства», статья 8, вы обязаны принимать выручку в любом виде, если она должным образом декларируется. — Но послушайте, здесь кровь! Настоящая кровь! — Да, я знаю, — Нора даже не моргнула, сохраняя абсолютную серьезность. — В клубе произошел неприятный инцидент с буйными клиентами. Они пролили энергетики, у них пошла носом кровь из-за давления во время финального раунда, они устроили потасовку, пострадало имущество. Игроки в порыве азарта хватали купюры грязными руками. Но владелец клуба — честный налогоплательщик. Мы не собираемся скрывать эту выручку от государства. Пишите в графе источник дохода: «Внереализационные доходы от проведения ночного турнира по файтингам Tekken». — Т-теккен?.. Файти... что?.. — клерк в панике начал вбивать данные, косясь на часы и отчаянно растягивая время в ожидании полиции. — Но у меня нет такого кода экономической деятельности в справочнике министерства! Тут только «услуги связи» и «розничная торговля»! — Записывайте код деятельности: 93.05 — «прочая деятельность в области отдыха и развлечений», — Нора устало вздохнула, достала из сумочки блокнот и уверенно продиктовала ИНН фирмы Нико. — И посчитайте налог по максимальной ставке, добавьте туда штраф за загрязнение платежных средств, если вам так хочется. Но самое главное — оформите нам налоговый вычет на восстановление оборудования за разбитые во время турнира системные блоки! Вот, у меня даже фотографии поврежденного кабеля есть! Она упрямо развернула к окну телефон, где были сфотографированы какие-то провода. — По закону мы имеем право уменьшить налогооблагаемую базу на сумму возмещения ущерба! Выдайте мне заверенную копию ордера со штампом банка, чтобы у налоговой инспекции не было к нам вопросов! — Нора не унималась. — Налоговый вычет... на ущерб... за окровавленный рэкет... — клерк окончательно потерял рассудок от этого абсурда, перелистывая испачканные пачки. — Господи, за что мне это… В этот момент под потолком раздался оглушительный электронный писк. Тяжелые стеклянные двери на входе в банк с глухим стуком заблокировались автоматическими магнитными замками. Из вентиляции начал с тихим шипением валить легкий белый дым системы пожаротушения. Клерк за стеклом с криком упал со стула на пол, закрывая голову руками. Боковое закаленное стекло у входа с треском разлетелось на тысячи мелких осколков. Внутрь, сминая остатки рам, один за другим влетели бойцы спецназа Четвертого отдела полиции Токио. Штурмовая броня, тактические фонари на шлемах и направленные стволы винтовок мгновенно заполнили зал. — Полиция Токио! — заорал командир в мегафон. — Всем лечь на пол! Руки за голову! Светошумовая граната с грохотом взорвалась посреди зала, ослепляя Нору. В следующую секунду двое штурмовиков жестко сбили ее с ног. Ее припудренное фарфоровое лицо впечаталось в холодный мраморный пол, а тяжелое колено бойца намертво зафиксировало тело девушки между лопаток. Пластиковые наручники-стяжки с сухим щелчком затянулись на ее заломленных за спину запястьях. — Объект заблокирован! — крикнул спецназовец в рацию. — Конверт на стойке! Курьер взят! — Какой, к черту, курьер?! Какой объект?! Вы с ума сошли?! — Нора, превозмогая боль, упрямо попыталась поднять голову с пола. Из ее разбитого при падении носа на светлый кардиган капала кровь, но взгляд оставался яростным. — Я пришла платить налоги! Вон документы на столе! Посмотрите в компьютер, ваш клерк уже вбил код деятельности! Спасайте заведение, идиоты, они забирают законную выручку! Ее никто не слушал. Командир отряда брезгливо упаковал конверт Кувабары в пакет для вещдоков, а Нору грубо подняли на ноги, удерживая под локти. Змеиная ловушка захлопнулась с пугающим и грандиозным успехом.

***

В западной комнате царил полумрак, разбавляемый лишь багровыми отсветами заката, сочившегося сквозь приоткрытые шторы. На полу валялись брошенные в спешке туфли и сорванная с шеи жемчужная нить. Акаме стояла у окна, ее сердце успокаивалось после бегства от призрака Мэйлинь. Тяжелая дубовая дверь не просто открылась — она с оглушительным треском влетела внутрь, ударившись о стену. На пороге стоял Рони. Его пиджак был расстегнут, галстук съехал в сторону, а лицо исказила такая дикая, первобытная ярость, какую Акаме не видела у него никогда прежде. Он сделал три стремительных шага, мгновенно сокращая дистанцию, и мертвой, железной хваткой вцепился в воротник красного шелкового платья. — Ты совсем лишилась ума, идиотка?! — Рони почти зарычал ей в лицо, и от его бешеного шепота у Акаме перехватило дыхание. — Что ты устроила в банке на Гинзе?! Отвечай! — Рони, пусти! Мне больно! — Акаме отчаянно попыталась вырваться, но его пальцы сжались на платье, стягивая ворот удавкой, намертво фиксируя жену на месте. — О чем ты вообще говоришь?! Каком банке?! — Хватит разыгрывать этот чертов спектакль! — Рони дернул ее на себя, заставляя уткнуться лицом в лацкан его пиджака, и заглянул ей прямо в расширенные от страха зрачки. Его челюсти были сжаты до предела, а на шее бешено пульсировала вена. — Только что на уши подняли весь Четвертый отдел! Твою мать, Акаме! Ты думаешь у меня своих людей нигде нет?! Думаешь, мне не передали с чьего номера поступил звонок в полицию, дрянь?! Рони брезгливо оттолкнул девушку от себя. Акаме тяжело осела на шелковое покрывало кровати, судорожно хватая ртом воздух и растирая покрасневшую шею. Ее лицо было бледнее холста, но в глубине глаз, вопреки дикому испугу перед мужем, начало разгораться то самое торжествующее пламя. План сработал. Нору взяли. Механизм был запущен. — Это твоя работа, Акаме! — Рони начал яростно мерить шагами комнату, и его каблуки глухо вбивались в паркет. — Подбросила девке Нико деньги министра? Ты хоть понимаешь, дура, что ты подставила под удар не просто моего кузена, а всю нашу портовую структуру в Иокогаме?! Если полиция начнет копать под этот конверт, они выйдут на аудит Риндо! Наш чертов контракт вскроют за один день! Он резко остановился прямо перед ней, тяжело упираясь руками в колени и нависая над супругой всей своей массивной фигурой. Его голос упал до жуткого шепота. — Если из-за твоей бабьей слепой мести мой отец узнает о твоем оффшорном пакте с Киото... нас обоих закопают за этим особняком. И твой смазливый прихвостень-архитектор Такуми ляжет в землю первым. Я лично прослежу, чтобы этот гражданский сопляк сдох в страшных мучениях. Позаботься о своем напудренном носе, Акаме, пока я сам не сдал тебя Рану! Акаме медленно подняла на него голову. На ее лице, вопреки дрожащим губам, внезапно расцвела широкая, безумная ухмылка. Метафора о совместном будущем, которую она озвучила на днях у камина, теперь казалась ей еще более упоительной. Рони был в бешенстве, он обвинял ее, но он даже не догадывался, что истинным исполнителем кражи была его собственная малолетняя кузина — Акира. — Как же блаженны те супруги, чьи сердца бьются в унисон, видя одинаковое будущее, — вкрадчиво, почти пропела Акаме, и ее голос прозвучал как шелест ядовитой змеиной чешуи. — Ты так сильно боишься за свои портовые терминалы, Рони... Но посмотри на картину шире. Если Нору закроют, Нико потеряет рассудок. Он пойдет против Рана. Клан Хайтани расколется изнутри. И тогда... на вершине останешься только ты. Единственный, сильный и легитимный наследник. Разве не об этом ты мечтал, в предвкушении нашего развода? Рони тяжелым, железобетонным и уничтожающим взглядом просканировал ее сияющее в безумии лицо. На его губах не появилось ни капли одобрения — только глубокое отвращение к грязным политическим играм. Он молча поправил рукава пиджака и жестко застегнул пуговицу. — Твоя поэзия мне отвратительна, Акаме, — сухо отрезал он, отступая к двери. — Сиди здесь и не смей высовывать нос в коридор. И молись своим киотским богам, чтобы никто из людей Нико не ляпнул ему о твоем доносе. Тяжелая дубовая дверь закрылась за ним с глухим весомым хлопком, заставив хрустальные подвески на люстре испуганно звякнуть. Акаме осталась сидеть в полумраке одна, но на ее лице продолжала играть все та же хищная улыбка: Рони мог злиться сколько угодно, но обвинить жену перед семьей не имел никакого права. Колесо их общей кровавой судьбы уже закрутилось с бешеной скоростью.

***

Дождь на улице перед центральным отделением банка превратился в сплошную стену, с грохотом бьющую по крышам полицейских автомобилей. Красно-синие вспышки сирен яростно разрезали вечерний полумрак, отражаясь в глубоких лужах на асфальте. Бойцы спецназа Четвертого отдела уже выводили закованную в пластиковые наручники Нору через разбитую витрину. Ее светлый кардиган был испачкан сажей и кровью, но подбородок оставался упрямо и высоко поднятым. В этот критический момент три тяжелых тонированных седана с визгом покрышек перекрыли перекресток, намертво блокируя выезд полицейским фургонам. Нико первым выскочил из передней машины. Вокруг него мгновенно, плечом к плечу, выстроились восемь оперативников якудза в строгих пальто. Капитан спецназа, заметив угрозу, вскинул руку, приказывая своим людям занять позиции за дверцами машин и направить стволы штурмовых винтовок на прибывших. — Назад! — заорал капитан в мегафон, перекрывая шум ливня. — Повторяю, оцепление Четвертого отдела! Любое препятствие правосудию будет расценено как вооруженное нападение! Оружие на землю! Нико проигнорировал ультиматум. Он сделал несколько твердых шагов навстречу, останавливаясь всего в паре метров от полицейского кордона. Дождь мгновенно вымочил его волосы, но взгляд парня был намертво прикован к Норе. Внутри него все горело от слепой удушающей ярости. — Капитан, — голос Нико прозвучал тихо, но в нем отчетливо зазвенела та самая пугающая фамильная сила кумитэ Рана. — Вы держите мою невесту. Произошло недоразумение. Девушка пришла сдать легальную выручку и оформить налоговую декларацию малого бизнеса. Ваши люди превысили полномочия. Отпустите ее. — Нико! — Нора, увидав его сквозь пелену дождя, яростно рванулась вперед, но конвоиры жестко удержали ее за плечи. — Нико, эти идиоты в очках не хотят принимать код деятельности 93.05! Они шьют нам рэкет какого-то Кувабары! Скажи им, что у нас все легально, провода в клубе застрахованы! Они хотят забрать нашу законную выручку! Один из оперативников мафии за спиной Нико едва заметно прикрыл рот ладонью, чтобы не выругаться вслух от этого запредельного гражданского абсурда. Нико на секунду крепко зажмурился. Нора с разбитым лицом защищала его черную кассу статьями Налогового кодекса перед штурмовым отрядом полиции. Ее абсурдное чистое мужество обжигало его сердце, окончательно уничтожая остатки страха перед законом. — Ваша «невеста» принесла пачки денег, залитые кровью министра, парень! — сурово отрезал капитан, снимая пистолет с предохранителя. — Она едет в допросную. И если ты сделаешь еще шаг — ты ляжешь рядом. Лицом в асфальт. Сквозь стук дождя по улице эхом раздался стрекот щелчков — сразу несколько бойцов спецназа вскинули винтовки. В ответ люди Нико синхронно вытащили руки из карманов: в дождливую ночь хищно блеснули вороненые стволы пистолетов. Напряжение достигло абсолютного пика. — Капитан, посмотри налево, — Нико несмотря на предупреждения подошел вплотную и медленно, с ледяной ухмылкой, приподнял руку, указывая на крышу торгового центра напротив. — Теперь направо, — он указал на бетонные ограждения многоуровневой парковки. Капитан быстро просканировал взглядом темноту. В окнах верхних этажей и за бетонными плитами парковки одновременно загорались десятки крошечных красных точек — лазерные прицелы снайперов Хайтани. Они взяли под прицел каждую щель в бронежилетах спецназа. — Вы не довезете ее даже до конца этой улицы, — процедил Нико сквозь зубы, и его глаза опасно сузились. — Мой отец уважает закон, пока закон уважает границы нашей семьи. Вы зашли на мою территорию и забрали мою женщину. Если она сядет в ваш фургон — этот квартал сгорит дотла вместе с вами. Снимите с нее наручники. Сейчас же. Капитан Четвертого отдела почувствовал, как по спине пополз липкий пот. Он осознал, что перед ним стоит не просто испуганный владелец компьютерного клуба, а вожак хищников, готовый развязать войну с государством посреди Гинзы. Сдать назад — позор, пойти вперед — гарантированная бойня. В этот критический момент у капитана на бронежилете бешено затрещала рация. Из динамика раздался хриплый властный голос высокопоставленного чиновника, которого Рони, во имя спасения семейных уз и отвода подозрений, успел поднять с постели экстренным звонком минуту назад. Дети решали свои проблемы самостоятельно. «Четвертый, отставить штурм. Повторяю, отставить. Произошла ошибка идентификации объекта. Изъять наличные как вещдок до выяснения. Подозреваемую Саито Нору немедленно передать под поручительство адвокатов стороны Хайтани». Капитан долго и пристально смотрел на Нико, а затем медленно опустил мегафон. Он сделал резкий жест конвоирам. Один из спецназовцев достал нож и с сухим треском перерезал пластиковую стяжку на запястьях Норы. — Забирай ее, парень, — капитан сплюнул под ноги, убирая оружие. — Но грязные деньги остаются у нас. И поверь мне... мы перероем все ваше «интернет-кафе» до самого основания. Нора, слегка шатаясь от пережитого шока, сделала шаг вперед. Нико мгновенно преодолел разделявшее их расстояние, подхватил девушку на руки и крепко прижал к себе. Ее промокшая одежда пачкала его дорогой костюм кровью и грязью, но ему было абсолютно плевать. Он бережно отвёл Нору и усадил на заднее сиденье своего Мерседеса, запрыгнул следом и громко захлопнул тяжелую бронированную дверь. — Нико... — Нора судорожно схватилась за его воротник, ее всю трясло, а на глазах наконец-то выступили слезы подступающей паники. — Они забрали конверт... Нам выпишут огромный штраф за неуплату налога... Что мы скажем твоему отцу?.. — Все хорошо, милая. Все хорошо, — Нико нежно вытирал кровь с ее лица своим шелковым платком, и его голос заметно дрожал от пережитого ужаса. — Забудь про деньги. Главное, что ты цела. Машина сорвалась с места, унося их прочь от мигающих сирен. Нико смотрел в окно на залитый дождем Токио, и его лицо постепенно превращалось в стальную маску. Он понимал, что Нора спасена, но криминальная тайна дала смертельную трещину.

***

Вечер полностью вступил в свои права, и за панорамным окном кабинета кумите глухо рокотал дождь. Комната была погружена в полумрак. Лишь янтарный свет настольной лампы выхватывал из темноты полированную поверхность стола из черного дерева, на котором тускло поблескивал стакан с недопитым виски. Ран сидел в кресле, подперев голову рукой. Тяжелые дубовые двери кабинета беззвучно разошлись, и внутрь стремительным шагом вошел Риндо. На его обычно непроницаемом лице читалось глубокое искреннее недоумение. Он на ходу снял очки, устало потер переносицу и остановился прямо напротив стола старшего брата. — Ран, на Гинзе произошел какой-то безумный хаос, — глухо начал Риндо, и в его голосе проскользнули тревожные ноты. — Мне отзвонились наши люди с места. Четвертый отдел штурмовал центральное отделение «Мидзухо». Они взяли девушку Нико, эту Нору, прямо у кассового лотка. Ран медленно поднял тяжелый взгляд на брата. Его брови сурово сдвинулись к переносице, но он промолчал, требуя продолжения. — В том-то и дело, что это бред, — Риндо в недоумении развел руками, нахмурившись. — Наш Нико поднял по тревоге все боевые группы в районе. Он заблокировал полицейский кордон посреди улицы и едва не устроил там бойню, — старший брат молча состроил удивленную гримасу на эти заявления, опустив уголки губ вниз, прикидывая недооцененный масштаб влияния своего сына. — Адвокаты вытащили девчонку под наше личное поручительство. Но знаешь, с чем ее взяли? — Риндо кивнул в сторону сейфа. — Капитан спецназа изъял у нее тот самый черный конверт. Риндо задумчиво нахмурился и поджал губы, ожидая вердикт. Ран застыл в кресле. Внутри него пролился жидкий азот, и солнечное сплетение постучало изнутри болезненным спазмом. В отличие от брата, он мгновенно сопоставил факты: ультиматум, который он дал Нико, бунт сына с переездом Норы в особняк и этот внезапный арест. Но конверт Кувабары... Ран лично запер его в сейф. Он резко поднялся со своего места. Ни единого слова не говоря брату, Ран подошел к стене, скрытой за тяжелым шелковым гобеленом с изображением дракона. Он отодвинул ткань, обнажая массивную стальную дверцу встроенного немецкого сейфа с кодовым замком. Пальцы быстро и уверенно набрали сложную цифровую комбинацию, которую знали только два человека во всем мире — он сам и Риндо. Сейфовый замок щелкнул с тяжелым, металлическим звуком. Ран потянул ручку на себя и распахнул бронированную дверцу. Внутри было пусто. На бархатной полке, где еще несколько часов назад лежал плотный черный пакет с теневой кассой министра, не осталось ничего. Ран замер перед открытым стальным нутром сейфа, и его широкие плечи под домашним кимоно каменели с каждой секундой. Лицо правителя медленно побледнело, а челюсти сжались с такой силой, что на скулах заиграли желваки. Это была не просто кража. Это был сокрушительный удар в спину. Змея не просто проникла в его особняк — она свила гнездо в его собственной спальне, имея доступ к его личным ключам и тайнам. Кто-то внутри поместья хладнокровно выкрал деньги, чтобы подставить Нору и уничтожить Нико. — Ран?.. — Риндо сделал шаг вперед, всматриваясь в его застывшую спину. — Что там? Хайтани-старший медленно закрыл дверцу сейфа, набрал защитный код и задернул гобелен. Он повернулся к брату, и его взгляд был безжизненным, как иней на мраморном надгробии. — Конверта нет, — тихо, но пугающе ровно произнес Ран. Не успел Риндо и слова сказать от нахлынувшего шока, как со стороны коридора раздался оглушительный грохот — тяжелые дубовые двери кабинета едва не вылетели с петель от мощного удара ноги. На пороге стоял Нико. Дождь превратил его волосы в мокрые пряди, прилипшие ко лбу, дорогой пиджак потемнел от влаги, а дыхание было рваным и тяжелым. Но страшнее всего было его лицо — искаженное такой слепой и яростной решимостью, перед которой трепетали бы уличные банды Синдзюку. Парень сделал уверенный шаг внутрь, и его тяжелый гудящий от ненависти голос разорвал тишину комнаты: — Ты думал, что ты самый умный, папа?! — закричал Нико, его голос сорвался в опасном хриплом баритоне. — Думал, я не пойму, чьих рук это дело?! Риндо мгновенно напрягся. Его рука инстинктивно дернулась к кобуре под пиджаком, готовая пресечь этот неслыханный бунт племянника против лидера, но Ран остановил брата коротким властным жестом ладони. Глава клана молча вернулся в кресло. Он медленно перевел взгляд на разъяренного сына, и на его каменном лице отразилась лишь глубокая холодная скорбь. — Риндо, — негромко, но непреклонно произнес Ран, не сводя глаз с Нико. — Оставь нас. Выйди и присмотри за охраной у дверей. — Ран, он не в себе, он... — попытался возразить младший брат, косясь на тяжело дышащего парня. — Я прошу тебя! — Ран впервые за вечер повысил голос, и этот тихий, рокочущий бас не терпел возражений. — Это разговор между мной и моим сыном. Риндо глухо вздохнул, поправил очки и медленно покинул кабинет, тихо задвинув за собой массивные створки дверей. Как только замок щелкнул, Нико рванулся вперед. Он с силой ударил обоими кулаками по полированному столу из черного дерева, наклоняясь к самому лицу отца. На его глазах от бессильной злости и пережитого ужаса закипели слезы. — Зачем ты это сделал?! — Нико процедил слова сквозь плотно сжатые зубы, и его лихорадочно затрясло. — Выкрал эти чертовы миллионы Кувабары и подбросил ей в сумку, чтобы ее скрутил Четвертый отдел прямо у кассы?! Ты ведь сам неделю назад орал, что даешь мне сутки, чтобы избавиться от нее! Сам грозился, что решишь вопрос лично! И решил?! Натравил боевиков на безоружную девушку?! Еще бы ротвейлеров спустил на нее!!! Ран молча слушал эту сокрушительную и несправедливую претензию. Каждый выкрик сына бил ему прямо в сердце, ломая его отцовскую гордость. Внутри патриарха все кипело и горело от трагической иронии: он, человек, который железной рукой управлял теневым Токио, прямо сейчас сидел перед судом своего ребенка за грех, который совершил кто-то другой под его собственной крышей. Но Ран не имел права оправдаться. Он не мог сказать: «Меня обокрали, Нико, я не знаю, кто вор». Показать сыну свою слабость, признать, что глава клана потерял контроль над собственной спальней — значило навсегда разрушить основы клана. — Ты молчишь?! — Нико горько, безумно усмехнулся, отступая на шаг назад и разводя руками. — Конечно, тебе ведь нечего сказать! Ты у нас великий Король Токио! Великий манипулятор! Но, дорогой папа, — сын процедил обращение, кривя губы в гримасе, — твоя ловушка захлопнулась на пустом месте. Адвокаты вытащили Нору. И если с ее головы упадет хотя бы один волос... мне плевать на твой клан. Мне плевать на твои порты. Я сам пойду в прокуратуру и сожгу твою империю дотла. Парень резко развернулся и стремительным шагом вылетел из кабинета, намертво захлопнув за собой двери. Ран остался сидеть в гробовой тишине. Его недавние жесткие, безжалостные слова обернулись против него самого, превратив его в чудовище в глазах любимого сына. Он медленно сомкнул веки, чувствуя, как удушающее одиночество и пепел предательства заполняют его кабинет.

***

Поздний вечер полностью отсек особняк от внешнего мира, оставив за стеклом лишь сплошную, шуршащую стену дождя. Огромное пространство обеденного зала тонуло в густом полумраке. Горели лишь три свечи в массивном бронзовом канделябре посреди длинного стола. Ран ужинал в полном опустошающем одиночестве. Перед ним стояла нетронутая пиала с рисом и остывший бульон, к которым он так и не прикоснулся за последний час. Он сидел неподвижно, уставившись мертвым взглядом в пляшущее пламя свечи. Великий кумите, перед которым трепетал весь теневой Токио, сейчас выглядел глубоко уставшим, уязвленным в душу мужчиной. Он был морально разбит. Разбит хладнокровным предательством под собственной крышей — ведь кто-то вхожий в его покои вскрыл сейф и выкрал миллионы Кувабары. Но еще сильнее его ранило то, как его же слова обернулись против него самого. Дав ультиматум Нико, Ран сам выковал идеальное оружие против себя. Теперь собственный драгоценный сын считал его гнусным чудовищем и подлецом, устроившим облаву на невинную девушку. Трагическая ирония ситуации душила его, а признать слабость и заявить о краже из сейфа не позволял незыблемый кодекс лидера клана, что выворачивало нутро наизнанку. Тишину зала нарушил резкий капризный стук каблуков по паркету. Дверь приоткрылась, и внутрь без стука зашла Акира. Семнадцатилетняя принцесса, все еще сияя от собственной «победы» в торговом центре и успешной подставы Норы, совершенно неуместно решила разбавить одиночество отца. На ее лице играла привычная высокомерная улыбка, а в руках она держала глянцевый каталог одежды. — Папа, ты представляешь, какие слуги у нас в правом крыле ленивые? — капризно начала Акира с порога, надувая губы и направляясь к столу. — Я просила принести мне свежий сок, а они возились целых десять минут. И вообще, мне нужны деньги на… Акира не успела договорить. Она совершила роковую ошибку, попавшись под самую горячую руку, когда чаша терпения, боли, крови и желчи отца была переполнена до краев. Ран медленно повернул к ней голову. Его взгляд, выхваченный из темноты пламенем свечи, был настолько жутким, диким и налитым яростью, что Акира мгновенно осеклась. Слова застряли у нее в горле, а улыбка сползла с лица. Модный журнал дрогнул в ее пальцах. — Замолчи, — тихо, но с такой пугающей и давящей силой произнес Ран, что, казалось даже, посуда на столе жалобно звякнула. — Папа?.. Что случилось?.. — пролепетала Акира, делая инстинктивный шаг назад. — Кто дал тебе право открывать свой глупый рот и судить людей?! — Ран резко с силой ударил ладонью по столу. Оглушительный хлопок эхом разнесся по темному залу. Глава семьи поднялся в полный рост, нависая над дочерью огромной грозной тенью. — Мне звонил владелец центрального бутика на Гинзе! Твой любимый магазин, где ты сегодня устроила позорную сцену! Акира побледнела так, что под макияжем проступила серость. Сердце у нее ушло в пятки. Она испугалась, что отец каким-то образом узнал про кражу конверта из сейфа, но Ран обрушил на нее лавину гнева за ее высокомерие. — Так я тебя воспитывал?! Ты решила, что ты королева этого города, Акира?! — гремел Ран, его суровое лицо каменело от леденящего разочарования. — Довела до слез и уволила честную девушку-продавщицу, чье единственное преступление в том, что она тебе пятки не целовала, так получается?! Акира до боли вдавила голову в плечи и зажмурилась. — Все вещи, которые сейчас надеты на тебе, твоя машина, твои телохранители и твоя сытая жизнь — это моя кровь, мои шрамы и шрамы Риндо! Ты кичишься своей фамилией, как дешевой игрушкой, но сама ты для этой семьи не сделала абсолютно ничего! — казалось, еще мгновение, и Ран начнет изрыгать огонь. — Родилась на всем готовом и посмела называть людей, потакающих твоим капризам, отбросами?! — Папа... я просто... я защищала нашу честь... — слезы настоящей обиды и дикого страха брызнули из ее глаз, размывая дорогую тушь на щеках. — Молчать! — оборвал ее Ран, и его режущий слух голос не терпел возражений. — Я тоже начинал с самых низов. И твой дядя донашивал мои дырявые футболки в детстве. И мы всегда уважали каждого работягу в порту, потому что сила якудза — в преданности простых людей, а не в твоих новомодных шмотках! — отец обрушил кулак на столешницу, и эхо отрикошетило от тяжелых стен. — Если ты еще раз оскорбишь человека, который честно зарабатывает на свой хлеб, я лишу тебя всех карманных денег, заберу ключи от машины и отправлю работать на тот самый завод на месяц. Чтобы ты своими руками потаскала ящики и узнала, как пахнет пот людей, которых ты презираешь! Акира сжалась в комок, судорожно всхлипывая. Она никогда в жизни не видела отца в таком яростном сокрушительном бешенстве. — Ты наказана на неделю, — сухо отрезал Ран, усаживаясь обратно на стул и отворачиваясь к окну. — Никаких подруг, никаких клубов и никаких покупок. Твой телефон прямо сейчас останется у начальника охраны. Убирайся в свою комнату. Акира, бледная, как мел, и задыхающаяся от слез, сделала короткий дрожащий поклон и буквально выбежала из обеденного зала, юркнув за дверь. Она бежала в свою сияющую комнату, и внутри ее уязвленного эгоистичного разума виновницей этого кошмара снова стала Нора. Ведь именно из-за появления этой «простой девки» в их идеальном доме все покатилось к чертям, Нико взбунтовался, а отец впервые в жизни так жестоко растоптал ее гордость. Старший глава клана остался сидеть один в пустом, погруженном во тьму зале. Свечи медленно плавились, роняя горячий воск на скатерть, словно слезы, оставляющие за собой выжженные следы разрушенных семейных уз. За окном продолжал монотонно и уныло шуметь бесконечный токийский дождь. Ран прислонил к губам крепко сжатый кулак, пытаясь захлопнуть отцовское горе в вакууме и схоронить его в недрах души.