Четвертая часть "Каждому своё"

Они ждут второй кофе. Дейви снова расслаблен, откинулся, пальцы барабанят по столу. Нинель смотрит на него — спокойно, внимательно, как рассматривают что-то знакомое, но в новом свете. — Знаешь, кто ты? — спрашивает она. — Кто? — он приподнимает бровь, готовый к комплименту. — Избегающий тип. Повисает пауза. Он моргает. — Опять эта твоя психология? — в его голосе разочарование. — Я думал, ты скажешь мне комплимент. Что я молодец. Может быть, то, что я великолепен. — Ты кажется не нуждаешься в том, чтобы тебе это говорили, — она даже не улыбается. Просто констатирует факт. Он хмыкает. Не спорит. Потому что правда — не нуждается. Но всё равно приятно. Официант приносит второй кофе и новое пирожное. Дейви сразу берет пирожное и откусывает третью часть. Нинель замечает, что капелька тёмно-бордового осталась на его щеке — чуть ниже скулы, ближе к углу губ. Он весь в себе, довольный. Жуёт. — Дейв, ты… — она поднимает палец и показывает на свою собственную щеку. Жест привычный, не требующий слов. Он смотрит на её палец. Потом переводит взгляд на её щеку. И понимает всё по-своему. Не думая. Не анализируя. Просто — наклоняется через стол и целует её в щёку. Коротко, легко, но так, как будто так и надо. Нинель замирает. Лицо вспыхивает — мгновенно, от шеи до корней волос. Она опускает взгляд, трогает то место, куда он прикоснулся губами, будто обожглась. — Я… — голос тише обычного. — Я имела в виду, что у тебя на щеке варенье. Он смотрит на неё. На её горящие уши. На то, как она прячет лицо за чашкой. И медленно, очень медленно понимает, что сморозил глупость. И ржёт. Негромко сначала, потом громче. Запрокидывает голову, прикрывает глаза. — Ты серьёзно? — сквозь смех. — Я… Боже. Я поцеловал тебя из-за варенья. — Не из-за варенья, — бормочет она в кружку. — Из-за того, что ты не смотришь, куда целуешь. — Я смотрел на тебя! Ты показала на свою щеку! Что я должен был подумать? — Нормальный человек подумал бы, что я имею в виду. — Я не нормальный. Я великий, — он утирает щеку салфеткой, всё ещё улыбаясь. — Великий и покрытый вареньем. Она поднимает глаза. Осторожно. В них ещё осталось смущение, но губы уже предательски дрожат от сдерживаемого смеха. — Ты идиот, — говорит она. — Твой идиот, — поправляет он, довольный. — И ты покраснела. Я тебя таким образом, кстати, редко вижу. — Заткнись. — Ни за что. Я это запомню навсегда. Она закрывает лицо ладонями. Ей двадцать лет. Она психолог. Она каждый день учит людей не поддаваться импульсам. Но стоит ему сделать одно дурацкое движение — и всё. Рассыпался карточный домик. Дейви смотрит на неё через стол. Хитрый, самоуверенный, слегка довольный собой. И, кажется, на мгновение — благодарный. За то, что она здесь. За то, что смущается. За то, что не спрашивает про сестру, когда он не готов. — Ладно, — говорит он мягче. — Я понял. На будущее: если ты покажешь на свою щеку, я сначала спрошу. — Лучше просто вытри лицо, — говорит она из-под ладоней. — Неинтересно. Она убирает руки. Лицо всё ещё розовое, но взгляд уже спокойный. Пьёт кофе маленькими глотками. Он смотрит. Молчит. Потом вдруг говорит: — Слушай. А я правда избегающий тип? Она поднимает глаза. Серьёзно. — Правда. — И что с этим делают? — Ничего. — Она ставит чашку. — Принимают себя таким какой есть. Он кивает. Не отвечает. Берёт пирожное, ещё раз откусывает. Потом бросает: — Ты бы хоть иногда говорила, что я молодец. — Ты молодец, — говорит она без паузы, но с лёгкой улыбкой. — Ты великолепен, очарователен. И ещё не понимаешь намёков. — Это был лучший поцелуй в твоей жизни, признай. — В моей жизни был поцелован только один идиот с вареньем на щеке. Так что да — лучший. Он смеётся. Она тоже — чуть-чуть, совсем краешком губ. За окном снова начинается дождь.